Часть VII
11 апреля 2021 г., 09:51
Встретимся, и за секунду проносится ночь, Но вечностью чёрной разлука обрушится вновь. Так почему же мы всё разбегаемся прочь, Зная, в каком направлении наша любовь? Порнофильмы — «Я так соскучился»
Через полчаса точно начнется дождь. И это будет настоящий ливень, а не скудные осадки, от которых даже асфальт не намокнет. Над двухэтажным особняком зависла ультрамариновая туча, но она нисколько не смущает подвыпивших гостей, хотя официанты уже начали переносить часть закусок в дом. Холли запускает пальцы в копну каштановых волос и медленно прочесывает пряди. Она всегда находила Барнса особенно привлекательным с длинными волосами, нежели с коротким солдатским «ежиком». Поначалу она вздрагивает, когда случайно касается его лба или висков, но потом видит, что ответной реакции от Баки не следует, и продолжает эту пытку «для двоих». Ирония заключается в том, что Холли — единственный на всей земле человек, которому Барнс позволял быть так близко и дотрагиваться до него. Окружающие не раз замечали, как менялся Баки, если она держала его за руку или просто находилась рядом. Это был своего рода гарант безопасности для всех, кто оказывались в одном с солдатом помещении. Баки не было дела до работы в такие моменты, он даже к Сэму начинал относиться терпимее, чем, несомненно, радовал Уилсона. Впрочем, выдохнуть Сэм всё равно не успевал, потому что рано или поздно на горизонте появлялся Стив, у которого едва глаза от слез не блестели, при одном только взгляде на счастливого друга. «Он заслужил это, Сэм, заслужил», любил повторять Роджерс, будто кто-то его постоянно об этом спрашивал. А Сэм между тем всерьез задумывался, а не подкинуть ли Капитану щенка какого или котенка, чтобы он наконец направил свою потребность опекать в другое русло? Уже давно за полночь, и на улице ощутимо холодно. На плечах у Холли лишь две тоненькие бретельки от платья, материал которого не предназначен для прогулок на свежем воздухе, особенно осенью. Зато на её коленях размеренно сопит измотанный за вечер Барнс. Холли с умиротворением наблюдает, как подрагивают его черные ресницы. Она так часто писала картины с его натуры, что ей кажется, будто этот образ не был реальным, а сошёл прямо с холста. Такой идеальный, что лучше и не придумаешь. Денёк у них выдался на редкость тяжелым, по ощущениям больше похожий на трудовую неделю без выходных, а не свадьбу хорошей приятельницы. Для Холли все это выглядело как оживший кошмар. Люди вокруг смеются, опрокидывают один бокал шампанского за другим, танцуют, обнимаются, а ей остается прикладывать все усилия, чтобы выглядеть «обычно» и не привлекать внимания. Когда она успела запретить себе радоваться жизни — не понятно, но это словно табу, которое нельзя разрушить. Она планировала пообщаться со старыми знакомыми и поболтать наконец с мисс Лэджер и её новоиспеченным супругом, занять себя чем угодно, лишь бы вытеснить из головы отравляющие мысли о жалости к самим себе. Но вместо этого Холли целый праздничный вечер просидела за крайним столиком, изредка наблюдая за тем, как её муж блуждает потухшим взглядом поверх веселящейся процессии. Они ни о чем не договаривались, но оба не притронулись к алкоголю. И не танцевали. Даже разговоры ограничивались парой предложений, словно запас слов был ограничен, и они хотели сберечь их для более подходящего момента. Когда завершилась официальная часть вечера, площадка у дома заметно оживилась. Именные таблички на столиках уже не соответствовали действительности, потому что гости разгуливали во всех направлениях, собирались кучками, перекочёвывали поближе к молодожёнам, а обратно уже не возвращались. Каждого из присутствующих в определенный момент времени посещали схожие мысли. Кто-то думал о свадьбе как о неминуемом этапе, ответственном шаге, ожидавшем их в будущем, кто-то со слезящимися от светлой грусти глазами вспоминал минувшие дни собственной жизни, а кто-то радовался настоящему. Размышления Холли не нашли отклика ни в одном из этих вариантов, но она всеми силами удерживала себя от вердикта, что их брак был страшной ошибкой. Баки чуть мотнул головой, и пальцы девушки коснулись линии его подбородка. Под подушечками пальцев она почувствовала легкую щетину. Рельефная мужская грудь размеренно поднималась и опускалась, Барнс находился в том редком состоянии покоя и умиротворения, когда ощущение давления на сердце тюремных решёток отступало. Всем своим естеством он хотел раствориться в этом моменте, остаться в нем навсегда. Холли снова коснулась его волос, задев короткими ноготками чувствительную кожу за ухом. По спине у Барнса хлыстом прошёлся электрический разряд, а с губ едва не сорвался сдавленный стон. Так выглядело отчаяние. Они отошли от дома достаточно далеко, чтобы скрыться от любопытных взглядов посторонних, но все еще слышать джазовые ритмы. Открытая беседка была отличным местом уединения, или же бегства, что больше подходило и Баки, и Холли. Поводов начать разговор было слишком много, поэтому они предпочли молчать, нежели запутаться в выборе темы. Никто не хотел думать о том, что будет завтра, когда обманчивое ощущение примирения двух враждующих сторон лопнет, как мыльный пузырь. Барнс, вероятнее всего, отправится в штаб, прихватив по пути Роджерса, и вернется домой через два, а то и пять дней. Каждая секунда этого вечера, проведенная наедине с любимой женщиной, будет десятками лезвий резать изнутри его сердце, и заглушить это чувство тренировками на грани потери пульса не получится. Холли отправится в студию и испортит очередной холст, потому что кисть в руке лежит как-то не так, краски не смешиваются, а образ парочки, гуляющей под одним зонтом, вызывает приступ тошноты. Вишенкой на торте станет осознание того, что она вернется в пустую квартиру, и что Баки снова избегает её общества, и у них обоих не хватило духа расставить все точки над i этим вечером. Вдали слышатся первые раскаты грома, а Холли устремляет взгляд на ярко-очерченную линию горизонта и улыбается. Превосходный пейзаж. Воздух пахнет разряженным озоном и свежими нотками парфюма Барнса. Баки, к слову сказать, может определить, через какое время дождь настигнет эту часть побережья, но он не способен пообещать себе, что сдвинется с места по собственной воле даже если промокнет насквозь. Его мир сейчас сосредоточен вокруг тонких, дрожащих пальцев Холли, мягко перебирающих его волосы. Когда из внутреннего кармана пиджака раздается дребезжание смартфона, Барнс решает притвориться мертвым. Существует не так много людей, которые могут ему звонить, и еще меньше тех, кто хочет сообщить хорошие новости. Устройство на пару мгновений успокаивается, а затем на него поступает повторный вызов. Холли общение с приятелями Баки не напрягает, поэтому она берет на себя смелость достать телефон и ответить. На экране высвечивается имя. — Первый час ночи, Сэм, — шутливо упрекает его девушка, — привет. — Вот так неожиданность! — восклицает на том конце провода мужчина. Будь на его месте Стив, тот бы замялся, не зная, что можно сказать, а чего нельзя, но Уилсон особо не церемонился. — При разделе имущества тебе достался его телефон? — Нет, — будничным тоном отвечает Холли. — Хм, тогда предположу, что он наконец впал в старческий маразм и больше не понимает, как пользоваться этой штукой? Глаза у Баки все еще закрыты, но девушка замечает, как появляется неглубокая складочка на переносице. — Ближе к делу, Сэм. Мы на мероприятии. — Выволокла своего пенсионера в люди? — еще немного, и Сэм начнет хохотать в голос. Холли не совсем понимает причины его приподнятого настроения. — Боюсь, что этот «пенсионер» припомнит тебе каждое слово. Тем временем «пенсионер», чья голова покоится на коленях Холли, начинает нетерпеливо шевелиться. — Значит, он меня слышит, хорошо, — говорит Сэм, — завтра утром нам нужно вылетать в Перу, Баки, мы это обсуждали. И я как бы всё еще жду твоего согласия. Вся команда ждет. Барнс хмурится ещё больше, и Уилсону снова отвечает Холли. — Кажется, он сказал «нет», Сэм. — Это его любимое слово, — недовольно бурчит Уилсон, — нам не успеть найти замену за такой короткий срок, так что пускай подумает еще немного. Холли набирает в грудь побольше воздуха и снова кладет ладонь на голову своего мужа. — Сэм, мне кажется, что одним из условий работы было добровольное согласие на участие в операциях. Ты сейчас пытаешься пренебречь этим правилом. — О, нет, Холли, даже не начинай защищать его. Пускай отвечает за свои слова сам. Позови его к телефону наконец! Холли прекрасно понимает, что Баки не в восторге от предстоящей миссии и скорее всего вовсе не хочет туда отправляться. Баки понимает, что Холли сейчас собирается вступить в словесный поединок с Уилсоном, отстаивая его, Барнса, интересы. Он открывает глаза и пару секунд смотрит на девушку, на ее острые скулы, тонкую шею, на соблазнительное декольте небесно-голубого платья. Затем он перехватывает её запястье и подносит ладонь к своим губам, мягко целуя заледеневшие пальцы. Из динамика доносится требовательный голос Сэма, но Холли уже не слушает. Она как загипнотизированная следит за каждым движением Баки. Он перемещает её ладонь к себе на грудь, туда, где под тонкой тканью рубашки стучит разбитый механизм, и снова плотно закрывает глаза. Холли с трудом удается сглотнуть комок, застрявший в горле. — Эй, ты меня слышишь? — повторяет Уилсон. — Прекрасно слышу, — тут же отзывается девушка, — но мне нечего тебе сказать, Сэм. Уже поздно. А если команда будет возмущаться, скажи…скажи, что я его не отпустила. Вот и всё. — Аргумент веский, но в этот раз не прокатит, прости. Он нужен нам там. Можно представить, какого труда Уилсону стоило произнести вслух «нужен». Холли ненадолго задумывается, а потом решается задать свой самый нелюбимый вопрос. — Надолго? — Недели на три, минимум. Нисколько не удивленная таким ответом, девушка чувствует, как внутри поднимается волна негодования. Это скорее по привычке. — Ясно, — её голос звучит отстраненно и безжизненно. Под ладонью отчаянно отбивает ритм чужое сердце. — Баки? Барнс реагирует моментально, распахнув глаза и обратившись в слух, со всей безграничной преданностью к этой женщине. В его взгляде читается абсолютное принятие ситуации, в какую бы сторону она не провернулась. — Поговори с ним. Холли протягивает ему телефон, и мужчина раздраженно вздыхает, но прислоняет смартфон к уху. Снова раздается бормотание Сэма, которое Баки заставляет себя выслушать без комментариев, а когда тот замокает, Барнс коротко и ёмко отвечает «увидимся утром» и отключается.
