Бруклинская осень

«Всякой любви нужно, чтобы кто-то её увидел, узнал, подтвердил, иначе любовь можно принять за иллюзию любви» П. Джордано «Чёрное и серебро»

Все дела Роджерсу пришлось отложить, потому что теперь его мысли концентрировались вокруг несчастья Холли. Время от времени он заглядывал в комнату и заставал девушку все в том же подавленном состоянии, с опущенными плечами и поникшей головой. Смотрел на нее как-то по-отцовски, вздыхал и возвращался к Сэму. Когда-то давно, Баки заявился на порог Роджерса с улыбкой во весь рот и гениальной идеей жениться. Представить Барнса примерным семьянином Стив не мог, как ни старался. Зато он искренне желал видеть своего друга счастливым, и именно это происходило с Баки в присутствии его будущей жены. На собственном личном фронте у Капитана как-то не ладилось, и он с радостью взял на себя роль и свадебного организатора, и, позже, семейного психотерапевта. Было сложно свыкнуться с мыслью, что он теряет «своего» Баки, но Стив понимал, что лишь оттягивает неизбежное. Однако, с появлением кольца на безымянном пальце из вибраниума, Барнс не перестал быть тем эксцентричным и немного придурочным «Баки», который мог поставить под угрозу миссию из-за внезапной ссоры с Уилсоном или желания поменять тактику так, как ему нравится, или постоянно подтрунивать Капитана по каналу общей связи. Он, наоборот, еще больше стал походить на Баки Барнса из сороковых, чем не переставал удивлять Стива. Отсюда брались истоки теплых чувств Роджерса к Холли. Сперва просто к «Холли», а затем уже к «Холли Барнс». Его подкупал род её деятельности, потому что сам Роджерс давным-давно забросил все художественные материалы и уже не надеялся встретить человека со схожими интересами. В современных женщинах ему везло на актрис второго плана, на управляющих мелкими фирмами или продавщиц мороженного из летней палатки. Природа (и сыворотка) наделили Капитана всеми преимуществами перед противоположным полом, но пользоваться ими он так и не научился. Зато у Стива (и об этом мало кто знал) всегда была Шэрон. Она то появлялась в городе на два-три дня, то бесследно исчезала, даже не позвонив на прощание. Шэрон устраивала Стива, а он устраивал её во всех смыслах этого слова. Они виделись редко, расходились под утро, но не были обременены типичными для семейных парочек ссорами. К слову сказать, случай своего друга Роджерс считал именно «типичным». Походом «налево» никого особо нельзя удивить: ни в двадцатом веке, ни в двадцать первом. А Стив к тому же слишком хорошо знал истинную натуру Барнса, точнее то, что он помнил из юности. Он не спешил высказывать свои опасения Холли по этому поводу, выбрав позицию наблюдателя. В конечном итоге Роджерс пришел к выводу, что те чувства, которые Баки испытывал к своей жене, не имели ничего общего с Баки из прошлого. Слишком многое изменилось. И Капитан с облегчением выдохнул ровно до того момента, пока к нему домой не приехала Холли. Это был не первый раз, когда после ссоры с Баки она искала поддержку у высокоморального Роджерса, но первый раз, когда Стив понял: дело — дрянь. Обычно примирение двух сторон шло по одному сценарию. Холли оставалась у Стива ночевать, поскольку он даже под страхом смерти не выпустил бы её в таком состоянии одну в неизвестном направлении. Затем посреди ночи заявлялся горе-муж. По-хорошему, его тоже стоило уложить спать, чтобы расшатанные нервы успокаивались до утра, а при необходимости даже привязать к кровати, но такой подвиг даже Капитан Америка был способен не всегда. Каждый раз, когда Роджерс заводил пластинку с нравоучениями, Барнсу становилось совсем хреново. Одно накладывалось на другое, и вот спустя лишь пару минут все соседи, насторожившись, запирали двери на дополнительные замки. Решить конфликт мирно получалось через раз. Зачастую два суперсолдата начинали переходить на личности, и Холли молча забирала «своего» домой, чтобы избежать третьей мировой войны. Однажды в эту мясорубку попал и Сэм, который после случившегося начал «любить» Барнса чуть больше… Короче говоря, все пути вели к дому Роджерса, это был факт. Кто шёл туда по работе, кто пожаловаться, кто за советом, а кто и на исповедь. Вот именно за последним в тот роковой день не пришёл Баки, чем немало огорчил друга. Его двое суток не было дома и на тренировках, он не отвечал на звонки. На всякий случай Стив отдал приказ в отдел разведки, чтобы те временно мониторили ситуацию. Он доверял Барнсу, но обстоятельства сильно настораживали. Предчувствие не обмануло Капитана. Впереди всех ожидала непростая от слова «совсем» осень.

***

Явление Баки народу произошло ближе к вечеру, когда заботливый Роджерс уже приготовил для Холли спальное место, убедив её переночевать у него. К этому моменту она смогла взять себя в руки, сведя истерику и неконтролируемые рыдания на «нет». Услышав звонок в дверь, напряглись все трое. Уилсон мысленно выругался, ведь именно ему предстояло первым заглянуть в глаза этому вечно-печальному демону. Оглянувшись назад, он встретился взглядом с Холли, настроенной на удивление крайне воинственно. Следом из гостиной вышагнул Роджерс. Сэм выдохнул. Щелкнул механизм замка, и дверь с внешней стороны рванули с такой силой, что если бы Уилсон замешкался хоть на секунду, то выпал бы пластом прямо под ноги Барнсу. Баки увидел ровно то, на что рассчитывал: свою жену, Стива в образе защитника всех страждущих, и Сэма? Последнего он никак не ждал, но и не удивился. — Не смотри на меня так, будто выбираешь, какое колено прострелить первым, — тут же огрызнулся Сэм, отступая на шаг назад и принимая защитную стойку, — давай сразу на чистоту, у тебя есть с собой оружие? Барнс хищно ухмыльнулся, подняв обе ладони в воздух. Он то ли демонстрировал отсутствие у себя холодного и огнестрельного, то ли показывал Сэму, что способен справиться с ним и голыми руками. — Я не собираюсь устраивать сцен, зрители могут расходиться, — холодно бросил он, переводя взгляд с Уилсона на Роджерса. Но вопреки его желанию, первой развернулась и вышла Холли, буркнув себе под нос «началось». Ну и действительно началось. Не дожидаясь приглашения пройти, Баки решительно двинулся вперед, намереваясь продолжить с Холли незаконченный дома разговор. Но там с ними не было двух физически подготовленных и негативно настроенных против Барнса бойцов. Сэм проигнорировал в себе истерический возглас инстинкта самосохранения и шагнул в сторону, отсекая Барнса от остальной части прихожей. Уилсон уповал на собранность и помощь со стороны Капитана, который даже при наличии своих СУПЕРспособностей, всё равно не успел среагировать. — Задушишь, придурок! — зло зашипел Сэм, пытаясь вывернуться из захвата. — Бак! — низкий голос Роджерса рокотом пронесся по квартире. Барнс переключил свое внимание на блондина, чтобы просто оттеснить его к ближайшей стене. — Не сейчас. До желаемой комнаты ему оставалась пара шагов, когда из спальни вновь показалась Холли: — Опять? — Что опять? — Собираешься громить квартиру Стива. После этих слов вышеупомянутая квартира погрузилась в тишину. Холли проиграла эту войну давно, и всё, что ей теперь оставалось, ждать, пока эмоциональные качели Барнса придут в состояние равновесия. Она посмотрела на своего мужа внимательно, с нежностью, упиваясь его мрачной, суровой красотой. Удивительно, как за ночь способность к регенерации стерла с лица следы синяков и неглубоких ран. Несмотря на редкие увечья, что он получал, Барнс умел держать удар, но судьба в итоге преподнесла ему нечто новое и неподъемное. Сейчас, глядя в полные усталости глаза Холли, он начинал чувствовать себя виноватым. Пылающий внутри пожар медленно угасал. Баки прокручивал в голове утренний разговор, и начинал соглашаться с емким утверждением о том, что он — всё-таки мудак. — Усмирил свои непомерные амбиции? — вдруг подал голос Сэм, и автоматически все стрелки были переведены на него. — Я и твои усмирю, если надо, — огрызнулся Барнс, оборачиваясь назад, но перед ним скалой, как величественный Эверест, вовремя возникает Роджерс. — Предлагаю решить все диалогом, — он выбрасывает белый флаг и теперь вклинивается в дверной проем, между Баки и Холли. — А еще лучше оставить до завтра, но вы все равно меня слушать не станете. Стив зашёл в комнату, пропустив вперед себя Холли, жестом пригласил её присесть и только потом повернулся к Барнсу. Баки почувствовал, как начинает давить на виски, а ведь Роджерс еще даже не начал говорить. Спорить с Капитаном никто не собирался. Когда Барнс занял свое место, скромно прислонившись между книжными полками, Стив запустил в комнату последнего присяжного. С минуту все четверо молчали, каждый со своими мыслями. Холли и Баки сошлись лишь в том, что пожалели о своем намерении прийти именно к Роджерсу. Они, правда, думали так каждый раз, ведь Стив не изменял своим методам. Не стал и сегодня. — Я давно призывал вас к конструктивному разговору, — начал он с глубокого вдоха, но вторую часть фразы договорить ему не дали. — Если заставишь нас взяться за руки, я отсюда сразу уйду, — заявила Холли. Соглашаясь с ней, закивал Сэм: — Аналогично, Кэп, я в эти игры тоже не играю. Один Барнс стоял с нечитаемым выражением лица и смотрел куда-то в сторону. — Мы не будем браться за руки, — поспешил заверить их Роджерс, — Холли, твою версию мы уже выслушали, теперь ты, Бак. Но тот даже не соизволил повернуть голову. — По-моему, его позиция очевидна для всех, — Холли решила подняться на ноги, чтобы быть с остальными наравне. — Ты невыносимый собственник, Барнс, и с этим уже ничего нельзя поделать. Прости, Стив, но даже твои чудо-тренинги нам не помогут. — Я не устраиваю тебя таким? — внезапно ощетинился Баки. — Ну почему, ты меня любым устраиваешь. Только не дергайся так, а то терновый венок каждый раз норовит свалиться. — О, библейские отсылочки, — хохотнул Сэм, за что тут же был награжден убийственным взглядом от Капитана. Стив снова попробовал взять инициативу в свои руки. Для него проводить подобные сеансы групповой психотерапии было не в новинку. Оказывать сопротивление Роджерсу — задача непростая. Он давит своей харизмой и сканирующим душу взглядом небесно-голубых глаз. Сперва всем становится неловко, а потом изнутри начинает ворчать совесть, которая просто не позволит ранить чувства Стивена. Этим он и пользуется. — Ребят, я знаю вас достаточно долго. Да, семейная жизнь проходит не всегда как в сказке, но вы уже находили выход, и сделаете это снова. Сейчас всё сложнее, но это не приговор. Так? В чем же дело? И не дожидаясь ответа ни от Холли, ни от Барнса, Стив начинает выкладывать аргументы один за другим, как профессиональный адвокат с десятилетним стажем. Кажется, что Роджерс в тайне ведет летопись семьи своего друга уже много лет. Он прекрасно помнит имена, даты, места и обстоятельства. Каждый раз Капитан приходит к выводу, что «любовь все победит», и за его спиной недовольно морщится Сэм, мечтающий поскорее отсюда убраться. — Дело в том, Стив, — тихо говорит Холли, выслушав до конца очередную тираду, — что твой друг детства не особо различает, с кем ложится в постель. — Ты не знала меня прежнего, — тут же парирует Баки, намекая Холли на то, что с тех пор утекло много воды, и ей невдомек, каким именно был тот самый Баки Барнс, друг из детства, но девушка лишь отрицательно качает головой. — Мне тебя и такого хватает, больше некуда. Роджерс хмурится, Баки недовольно хмыкает, а Сэму кажется, что его с ложки кормят кленовым сиропом, или он один здесь замечает, какими глазами эти двое смотрят друг на друга? — Холли, — вкрадчиво обращается Стив, — скажи ему то, что говорила мне. «Покайся» добавила про себя девушка. — Нет, Стив. Барнс растерянно моргнул и уставился на жену. Та в свою очередь кинула гневный взгляд на Капитана и в знак протеста сложила руки на груди. — Скажи, — снова начал набирать обороты Баки, но его требовательный тон только больше отталкивал Холли. — Да пошёл ты. Достаточно на сегодня откровений. Ребят, по-хорошему, давайте расходиться. Я собираюсь лечь спать здесь, а если вы так и продолжите стоять истуканами, то найду другое место за пределами этой квартиры. Сил у нее правда не остается: они закончились пару часов назад вместе с истерикой. На этот раз никого ни в чем убеждать не приходится. Капитан дает команду, и Сэм с Баки вынужденно удаляются из комнаты под пристальный прищур Роджерса. Пока Уилсон бубнит о несправедливости, внаглую хозяйничая на чужой кухне, Барнс тормозит Стива в маленьком коридорчике, перегораживая ему путь вытянутой вперед бионикой. Этот жест нужно трактовать однозначно. На лице у солдата написано: «правда или жизнь». — Что она сказала тебе? Роджерс думает о том, что вероятно Баки не очень понравится, что эта информация была сокрыта так долго. С другой стороны, никто не давал ему права лезть в чужую жизнь, и, если бы Холли захотела сказать сама, она бы это сделала. Но сейчас перед ним стоит потенциальная угроза не только целостности квартиры, но и физического здоровья находящихся в ней людей, так что Стив решает выложить все карты. Он хорошо помнит тот разговор, наверное, самый доверительный и эмоциональный из всех, что были между ним и Холли. Как она позвонила поздно вечером и предложила «прогуляться», но сперва встретить её из аэропорта. На мудрый совет Роджерса поехать домой отдыхать после перелета Холли лишь грустно рассмеялась. Она может и хотела домой, но это не принесло бы желанного облегчения. Они заехали в какое-то придорожное кафе по пути в город и просидели там порядка двух часов. Холли рассказывала о командировке, о прошедшей выставке и восторженных отзывах критиков. Стив тему творчества поддерживал легко и сам был рад поделиться собственным мнением на этот счет, а не просто однообразно кивать, соглашаясь с каждым утверждением. Лишь под конец их встречи Холли отважилась заговорить о самом важном.  «— Я люблю его, Стив, понимаешь? После всего, что случилось, и порой ненавижу себя за это, но ничего не могу изменить! Может, это неправильно, может, так нельзя, но я сдаюсь. Я не хочу другой жизни, без него — не хочу. Но каждый раз, когда я собираюсь сказать это лично, что-то внутри меня ломается и не дает сделать этот шаг. Мы живем как два враждующих лагеря, и конца этой гребаной войне не предвидится. Мне кажется, что я…что меня не поймут. Чужое мнение волновать не должно, но оно волнует! Я не знаю, придем ли мы когда-нибудь к этому, или же все закончится гораздо раньше. Мы оба оступились… — Мы? — Я отлично знала, как Баки относится к подобным вещам, и нужно было сказать ему сразу, но мне хотелось хоть какую-то часть себя оставить без контроля. А для него это означает совсем другое. Та встреча была не случайной. То есть Марк и не настаивал на конспирации, но я решила доказать всем, и себе, в первую очередь, что не нуждаюсь в разрешении. — Холли, ты свободный человек. — Нет, Стив! Не свободный, но я не говорю это в упрёк Баки. Ты же его знаешь. Черт. Это был вопрос доверия, обоюдного. Ему так проще, ему просто нужно было знать, а мне…мне ничего не стоило рассказать. Цена этой самой «свободы» оказалась слишком велика». Именно это Стив и сказал Баки, постарался передать почти дословно, но от третьего лица. Добавить ему было нечего, и поэтому Капитан лишь по-дружески потрепал Барнса по плечу, заглянув тому в глаза: — Поставьте уже точку. Наверное, Баки ожидал услышать что-то совсем другое, готовился к страшным словам, которые Холли почему-то не смогла сказать ему лично, но реальность напомнила о себе одним точным, хлестким ударом. В ушах зазвенело, словно он и правда получил эту заслуженную пощечину.