Шепард и Вакариан

       – Хм… хм-м… – Шепард разглядывала «поле боевых действий» с той же серьезностью, с которой изучала данные разведки перед очередной вылазкой: вдумчиво, уделяя внимание деталям и не стесняясь тыкать пальцем в особо интересующие ее места. Правда, голографические холмы, ущелья или, на худой конец, тайные лаборатории не имели привычки дергаться, тогда как сейчас…        – Уф.        – Щекотно? – с внезапно возросшим интересом поинтересовалась она, на всякий случай еще раз проводя ладонью под заключенными в тяжелую броню ребрами и с восторгом улавливая, как явно пытающийся выглядеть безразличным Гаррус чуть заметно трепещет под ее руками. Мучить сверх меры она его не стала, но пометку в памяти сделала – будет, чем отомстить за вечные поддразнивания! – после чего занялась пристальным исследованием турианского живота, армированного крошечными костяными бляшками.       Несмотря на бытующее среди солдат Альянса убеждение, что все турианцы холодные как рептилии, Гаррус был тепленьким от макушки до пяточек, и Шепард с удовольствием водила ладонями по его шершавой, напоминающей замшу коже, представляя, как было бы приятно греться об него прохладным вечером, забравшись пальчиками под одежду и подбираясь аккурат к… ум. Ум-м-м…       Какая, однако, соблазнительная идея.        – Шепард, – с легкой укоризной заметил Гаррус, и в его урчащем голосе слышался отзвук смеха с чем-то более… гхм, интимным. – Ты собираешься меня съесть?        – К сожалению, тебе и тут повезло с эволюцией – такого количества декстро-аминокислотного материала моя иммунная система не переживет, – вычертив на его упоительно теплой коже еще одну спираль, она с улыбкой отстранилась, окидывая его пристальным взглядом. – А впрочем…        – Шеп… у-ургх, – и все, что он там еще собирался сказать, превратилось в низкий, гортанный рык, когда улыбающаяся Шепард, склонив лицо, прихватила губами тонкую кожу на самой границе жестких, тускло поблескивающих щитков брони, прикрывающих его бедра. Судя по справочным материалам, присланным Мордином (будьте благословенны, доктор… но потом я вас все равно придушу), именно эти места были у турианцев наиболее чувствительны, так что, взяв пробу с нескольких точек, Шепард без труда отыскала слабину в эмоциональной обороне своего любовника, после чего приступила к штурму, с восторгом улавливая, как и без того тепленький Гаррус становится просто обжигающим, как все быстрее пульсирует в тонких венках его кровь, а бронированные пластины начинают раздвигаться, готовясь выпустить наружу самое сокровенное…       Но – она не была настолько жестока, поэтому когда турианец под ее руками, губами и языком уже готов был признать свое поражение, Шепард резко отстранилась, после чего с ослепительной улыбкой заявила:        – Твоя очередь, – и, от души потянувшись – да, да, она услышала, как он сглотнул! – упала на спину, раскинув руки в стороны и одарив любовника томным взглядом из-под опущенных ресниц. Какое-то время ей даже казалось, что Гаррус сорвется – во всяком случае, вид у него был в точности как у того искалеченного копа с богами забытой перевалочной станции, который однажды обнаружил пятнадцатилетнюю Шепард танцующей на столе бара с бутылкой пива в руках – но потом, прикрыв глаза, он несколько раз глубоко вздохнул, подергивая мандибулами, после чего взглянул на нее – и широко улыбнулся…       «Это месть», – мелькнуло в голове у Шепард десять минут спустя, когда, уже вцепившись в простыню руками и ногами, она до боли закусывала нижнюю губу, чтобы не начать совсем уж неприлично постанывать от нетерпения. Кажется, хитрый засранец все-таки что-то извлек из своих «исследований», и в тот момент, когда его подпиленные когти случайно – ага, случайно! – задели ее возбужденно торчащий сосок, Шепард едва удержалась от того, чтобы, плюнув на их маленькую игру, не перейти к решительным действиям. Остановило ее лишь то, что она сама предложила «изучить друг друга получше», да и падать в грязь лицом, уступив турианцу в сдержанности, было как-то слегка непатриотично, поэтому оставалось лишь ерзать, мычать и стараться не слишком сильно вздрагивать, когда удивительно горячие пальцы вновь и вновь отправлялись на приступ ее самоконтроля…       ...Немного забегая вперед, стоит сказать, что сорвались оба: просто в какой-то момент главная цель их игры – раздразнить партнера до состояния полной невменяемости – была достигнута, после чего они вцепились друг в друга руками и ногами, не разжимая жадных объятий до тех пор, пока у них не закончились все силы. Лишь тогда, кое-как ослабив хватку, они, дыша как загнанные на бегах варрены, наконец-то встретились взглядами…        – Ничья?        – Ничья…       После чего неловко засмеялись.