Шепард и Вакариан

       – Скажи, ты… как ты вообще тогда понял, что я – это я?        – Честно говоря, поначалу я решил, что окончательно спятил, – она лежит у него на груди, прижавшись щекой к жесткому килю, и не видит, какое у него сейчас выражение лица, но благодаря своей вечно топорщащейся шевелюре чувствует, как он слегка раздвинул мандибулы в своеобразной турианской улыбке. – Я… гхм. Когда ты нашла меня, я был уже, мягко скажем, не совсем в порядке…        – Не только по очевидным причинам?        – Еще до попадания ракеты.        – А кто говорил про ракету?..        – Шепард! – судя по его тону, он только что закатил глаза – это один из немногих человеческих жестов, которые ему не составляет труда повторить, и коммандер сдавленно фыркает ему в основание шеи, после чего примирительно гладит по плечу:        – Ладно, ладно, извини. Просто хотелось немного разрядить обстановку.        – Возрождение явно не улучшило твое чувство юмора, – бормочет он ей прямо в волосы, резковато, но без той надрывной ярости, которая сжигала его до роковой встречи с Сидонисом на Цитадели. Возможно, правду говорят, что время лечит, но сейчас Гаррусу уже намного проще рассказывать о том времени, что он провел на «Омеге», и слова не продираются сквозь глотку, оставляя на ней кровавые следы – просто шуршат, точно пепел сгоревших воспоминаний, из которого когда-нибудь еще прорастут новые семена. Шепард не настаивает и не торопит – лишь прижимается еще крепче, словно говоря я с тобой, и в конце концов Гаррус все же решается продолжить:        – Много стимуляторов, мало еды, почти без сна… Честно говоря, не скажу, что на «Омеге» я вел какой-то особо здоровый образ жизни, но то был перебор даже для меня. Меня… мучили кошмары, Шепард. Я не спал, но… мой отряд, мои ребята – они были рядом, и Уивер сидел на нашем диване, начищая «Катарину», а где-то внизу переругивались Сенсат с Крулом… хотя я точно знал, что и того, и другого мне пришлось собирать буквально по кускам… – его ладонь на ее спине становится тяжелее, и подпиленные когти чувствительно впиваются в кожу – но она молчит, потому что Гаррусу нужно говорить. – В общем, сидя в окружении мертвых, уже перестаешь различать, где сон, а где реальность, поэтому… я абсолютно не удивился, когда увидел на мосту лицо еще одного, как мне тогда казалось, мертвого друга.        – Похоже, я вписалась в компанию, – Шепард снова шутит – работать над чувством юмора, твою мать, работать над чувством юмора!.. – одновременно прижимаясь к нему поплотнее и явно торопясь доказать, что она-то уж точно живая. – Ты поэтому выстрелил по моим щитам?..        – Хотел убедиться, что ты не развеешься как дым, стоит мне отвернуться, – в ответ он задумчиво покачивает мандибулами. – Правда, потом мне в голову пришло, что теперь галлюцинации стали настолько реальными, что умудряются отстреливать ублюдков из «Затмения» вместо меня…        – Прошу заметить, очень стильно отстреливать.        – Шепард, не хочется тебя расстраивать, но выстрел в упор из дробовика – это не стиль.        – У каждого свои определения, – она улыбнулась, подтягивая ноги. – Во всяком случае, это было эффективно, Вакариан.        – И настолько… по-твоему, что уже тогда у меня зародились сомнения, точно ли ты мне только снишься. Даже поговорив с тобой лично, я все еще сомневался… но когда ты, Духи, бросилась в лобовую атаку на Гарма, сбила этого ублюдка с ног и разрядила в него всю обойму… – в его голосе зазвучало искреннее восхищение, а Шепард негромко засмеялась, обнимая своего турианца покрепче.        – Это было… стильно?        – Да, – и он смеется в ответ. Негромко, но все же. – Чертовски стильно.