Шепард и Вакариан

      На Гарруса Вакариана всегда можно положиться.       Иногда Шепард даже не может вспомнить, как это она умудрялась выходить из боев целой и при всех конечностях до того, как повстречала одного чертовски хорошего турианского снайпера, взявшегося прикрывать ей спину в бою. А это было, однако, совсем не лишним: хотя обычно коммандер сохраняла ясную голову даже в самой безумной свалке, время от времени мозги отказывали даже ей…

* * * * *

       Рывок вперед, на предельной скорости – и один ее сияющий синевой кулак тараном пробивает грудь ближайшего пирата (не помог ему старый «Оникс» – хрустнул вместе с ребрами), тогда как второй рукой Шепард наставляет дробовик на следующего смертника, что все еще не может осознать происходящего и лупится на нее, как на призрака, широко раздвинув мандибулы. Колониальные метки у него синие, а панцирь светло-коричневый, почти серый, и где-то глубоко внутри что-то странно екает от этого сочетания цветов… но на ублюдке броня «Синих Светил», которую Гаррус бы не нацепил даже от полной безнадеги, поэтому Шепард все же нажимает на спусковой крючок, после чего пошедшего по кривой дорожке турианца буквально разрывает на куски.        – Ха-ах! Ползите сюда, жалкие слабаки! – где-то на периферии ревет Грюнт, и, судя по той канонаде выстрелов, что едва не перекрывает его голос, до инженерной палубы чистокровному крогану опять придется топать покрытым кровью и кишками поверженных врагов. В другой раз Шепард бы пригрозила ему, что притащит к «Кадьяку» огнетушитель и устроит ему экстравагантное умывание – но сейчас она и сама выглядит не лучше, поэтому лишь улыбается во все зубы, перезаряжая тяжеленный «Клеймор».        В корабельных журналах эта миссия будет обозначена как вполне тривиальная высадка на очередную богами забытую планетку, откуда руководство «Цербера» желало получить захваченные каперами сведения об активности гетов в ближайших звездных системах – но для Шепард никакое столкновение с пиратами не могло быть «тривиальным», ибо голос ее отца – «Прости, малышка, я не смогу сдержать обещание» – по-прежнему звучит в ушах, а перед глазами стоит сожженная Иллирия, и закопченное небо, и трупы ее ребят, лежащие на той проклятой баррикаде. Она убивает этих мерзавцев – без жалости и сожалений, не слушая их жалкие оправдания… и совершенно забывая о собственной безопасности, поэтому у высунувшегося из-за укрытия батарианца имеются все шансы, прорвавшись сквозь барахлящие щиты, снести первому человеческому Спектру голову…        …Однако вместо этого кровавым фонтаном взрывается его собственный череп, после чего незадачливый убийца Шепард падает навзничь, а Гаррус, заранее выбравший для себя местечко с наибольшим радиусом обзора, деловито передергивает затвор, после чего вновь начинает отслеживать ситуацию на поле боя через перекрестье прицела. Шепард временами шутит, что он стал ее личным архангелом – но сам Гаррус понимает, что, в отличие от крылатых созданий из человеческой мифологии, у него в распоряжении лишь откалиброванная снайперка, острый глаз и твердая рука, поэтому потом, когда слегка потрепанная десантная группа вернется на «Нормандию», он вволю поворчит, в который раз призывая их предводительницу проявлять хоть каплю осторожности.        А Шепард лишь улыбнется ему в ответ…

* * * * *

       …после чего, приветственно подняв бутылку, хлопнет ею по столешнице.        – Гарр… ик! Ус! Вака-ариан! Мой самый люби-им… ик! Турианец на всей Цитадели…        – Сколько ты уже выпила, Шепард? – осторожно пробираясь между пустующими столиками, Гаррус все же достигает того темного угла, в котором спасительница Галактики решила провести столь редко выпадающий на ее участь выходной. Учитывая место, которое она выбрала – самую задрипанную забегаловку в недрах одного из окраинных районов Цитадели – и время суток, Шепард явно хотелось напиться, при этом не привлекая к себе лишнего внимания, и, судя по теснящейся перед ней стеклотаре и отсутствию зевак поблизости, ей это вполне удалось.        – Прили-ично, – коммандер со смешком отпускает бутылку, после чего та падает на бок, выплескивая наружу лужицу пива – и Гаррус может поклясться, что оно воняет отборными помоями. Вздохнувшему турианцу остается только присесть рядом, вытянув ноги и цепким взглядом окинув помещение – на всякий случай. Впрочем, меланхоличная бариста за стойкой все так же безынтересно пялится в голо-экран, а проулок за окном абсолютно безлюден, так что мало-помалу не лишенный параноидальных наклонностей турианец успокаивается и выслушивает все, что думает Шепард о Призраке, «Цербере» и несчастном Дэвиде Арчере, которого им на днях пришлось вытаскивать с базы на Айте. В конце концов он даже соглашается опрокинуть в себя пару стаканов – как ни странно, декстро-пиво оказывается куда приличнее человеческого – после чего, закинув руку мирно посапывающей Шепард себе на плечо, без проволочек оттаскивает пьяную в хлам коммандера на борт корабля…

* * * * *

      …А на следующий день, когда охочие до сенсаций журналисты принимаются за масштабные раскопки, выясняется, что бариста молчит как рыба, все записи с камер уличного наблюдения куда-то испарились, а на официальный запрос одного из новостных агентств спокойный и благожелательный голос ВИ «Нормандии» сообщает, что коммандер Шепард всю прошедшую ночь провела на борту корабля.       И это в очередной раз доказывает, что на Гарруса Вакариана всегда можно положиться.