Шепард и Вакариан

       – Эй, Гаррус… ты не думал о том, чтобы свести эти шрамы?       Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Гаррус, с головой закопавшийся в настройки «Таникса», едва не подпрыгнул – удивительно, но он напрочь забыл, что кроме него в помещении главной батареи находится кто-то еще, хотя обычно никому, даже родной сестре, не позволял отвлекать себя от работы. Присутствие же рядом Шепард его параноидальный мозг почему-то воспринимал как само собой разумеющееся, и мысленно Гаррус тут же заверил себя, что это вполне логично – она, как-никак, его лучший друг и, вдобавок, командующий офицер! – но некое тревожное чувство, похожее на легкую щекотку под гребнем, все же сохранилось.       Ему определенно стоило над этим подумать. Позже.        – Прости, Шепард, не расслышал. Что ты спросила?        – Шрамы, Гаррус, шрамы, – она уселась поудобнее, оперевшись спиной о стену. – Как тебе идея от них избавиться? Или все еще планируешь соблазнить какую-нибудь кроганку?        – Только Рексу об этом в моем присутствии не говори, – он неловко усмехнулся, уже привычным движением коснувшись серого бандажа, под которым медленно приходила в себя его изрядно пострадавшая физиономия. – А что? Предлагаешь все-таки обратиться к… как это у вас называется? Парфюмеру?        – Боюсь, в твоем случае никакой одеколон уже не поможет, – она коротко фыркнула, барабаня пальцем по ящику. – Нет, Вакариан, все немного прозаичнее: тебе всего лишь придется ненадолго лечь под нож нашего доброго доктора…        – Э, нет-нет-нет, – он тут же выставил перед собой ладони. – Я по-прежнему не хочу быть живым анатомическим пособием, Шепард. Даже ради симпатичной мордашки. И потом, разве у нас нет более насущных проблем? Я даже не знаю… остановить Коллекционеров, например?        – Ну, Тали как раз помогла добыть самые крутые корабельные щиты, какие только известны в Галактике, и у нас есть еще пара дней до того, как «Нормандию» снова загонят в док на переоснащение, – Шепард только развела руками. – Между делом выяснилось, что даже после покупки «Таникса» в наших закромах еще полным-полно платины, так что… – и, одним текучим движением поднявшись на ноги – она твой командующий офицер. Командующий! Офицер! – Шепард подошла на опасно близкое расстояние, заставив одного не слишком хорошего турианца нервно переступить с ноги на ногу. – Что скажешь, Вакариан?        – Гхм, – в ответ он выдал некий полузадушенный звук, для надежности сцепив руки за спиной. – А… ты? В смысле, они, конечно, выглядят намного лучше, чем раньше…        – Эти-то? – она небрежно коснулась пальцем едва различимых рубцов на своих щеках, сквозь которые уже не просвечивала зловещая краснота. – Нет необходимости. Доктор Чаквас сказала, что постепенно шрамы разгладятся сами собой, вдобавок, – она почему-то отвернулась, и палец ее вновь застучал, но уже по тонкой белой коже, выдавая легкое напряжение. – Можно сказать… это память.        – О чем? – запястья пришлось сжать до хруста, давя в себе странное желание самому коснуться ее щеки. – О том, что сделал «Цербер»?        – О том, что однажды я уже умерла, – она кривовато усмехнулась, и в ее прищурившихся глазах появилось недоброе выражение. – А еще о Прессли и двадцати членах моего экипажа, чьи жетоны мне пришлось собирать на Алкере. Миранда и ее команда хорошо постарались, Гаррус – если закрыть глаза, можно даже подумать, что за бортом все еще восемьдесят третий, но это, – она ткнула пальцем в один из самых глубоких рубцов, заметно прочертивший ее щеку наискосок, – помогает мне помнить. Возможно, позже, когда мы расправимся с Коллекционерами… – она позволила окончанию фразы повиснуть в воздухе, после чего лишь коротко пожала плечами. – Не знаю. Не хочу загадывать.        – В таком случае, Шепард, лучше прибереги нашу лишнюю платину для более полезных вещей, – мягко ответил Гаррус, разведя мандибулы в легкой усмешке. – Уж поверь, «Таникс» я далеко не лицом настраиваю… да и потом, разве у нас в трюме не найдется банка синей краски?        – О, для тебя – все что угодно, Вакариан, – она коротко засмеялась в ответ, и странно-щекочущее чувство, не удержавшись под гребнем, окатило его до самых кончиков пальцев. – Для тебя – все что угодно.