Темнота

Джинни вдруг подумала, что предложение Малфоя поразвлечься перед заключением в «тюрьму» всё же не является таким глупым. Делать в номере ей, в самом деле, нечего. Борясь с гордостью, она вышла в коридор и постучала в соседнюю дверь. Драко открыл не сразу. В нос ударила приятная влага с нотками мяты. — Ты всё-таки передумала? — его голос звучал глухо, будто бы он чем-то вытирал рот. — Проходи. В комнате было почему-то намного холоднее, чем в номере у Джинни. Она пересекла коридор и почувствовала, как ноги упираются во что-то мягкое. — Садись. Я заказал чай, если хочешь, можешь взять его себе, когда придёт прислуга. — Я бы не называла персонал прислугой. Они не твои домовые эльфы, Малфой. — Давай не будем начинать? Считай, что я оговорился. Так, что там с платьем? Уизли нервно покраснела, пряча лицо за волосами. — У меня есть одно платье с собой, но оно совсем не праздничное. — Этого стоило ожидать. Тогда мы пойдём к одной волшебнице и купим всё, что нужно. Ты не против? — Да, но, я боюсь, что у меня не хватит денег. — Я могу подарить его тебе. — Нет, — неуверенность Джинни вмиг исчезла, уступая место раздражению. — Однозначно нет. Просто попроси эту волшебницу подобрать что-то бюджетное. — Хорошо, как хочешь. Дай мне десять минут, и мы отправимся туда вместе. Я скажу персоналу, чтобы они отнесли чай к тебе. Иди переоденься. Она поспешно удалилась, на ходу прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться. От Малфоя сильно разило ванной. По всей видимости, когда она пришла, он только-только выбрался из душа. Интересно, в каком виде он её встретил? В шёлковом халате, или в одном махровом полотенце? Хотя её не должно было это интересовать. Стоило бы выкинуть эти мысли из головы! Она вошла к себе в комнату и наконец-то же переоделась. Спустя минуту принесли чашку чёрного чая. Джинни ненавидела чёрный чай. Она попросила горничную вылить его в унитаз, а сама улеглась на кровать и принялась размышлять. Малфой был очень странным. Уж слишком заботливым. Уизли никогда не приходилось жаловаться на недостаток внимания родителей, и именно поэтому то, что она испытывала сейчас, было чем-то новым и подозрительным. Здесь явно было что-то не так… Нельзя верить Малфою. Надо быть начеку. Он считает её беспомощной, и это играет ей на руку. Главное, чтобы магия не исчезла. Прошло десять минут. Раздался стук в дверь. Джинни предложила войти. — Ну что, готова? Теперь хоть как человек выглядишь! — Оставь свои комментарии при себе. Она подошла к чемодану, аккуратно вынула из него мешочек с деньгами и достала пять галлеонов. — Вот. Этого хватит? Малфой некоторое время молчал. — Да, хватит. Он сгрёб галлеоны в ладонь. — Идём? Придётся добираться самим, я слишком давно не был у мадам Пифа. — Хорошо. Он уже на автомате взял её за руку и повёл к выходу. Джинни покорно следовала за ним, спускалась по лестнице, а после тащилась по шумной улице, несколько теряясь от обилия запахов, звуков и людей, постоянно натыкающихся на неё. Они шли очень долго, и из-за этого в конце пути Уизли начала ощущать сильную усталость. Малфой заметил это и, слегка приобняв её, потрепал за плечо. — Чуть-чуть осталось, не беспокойся. — Я и не беспокоюсь. С чего ты взял? Этот вопрос он проигнорировал. Внезапно гул машин и прохожих утих. Джинни почувствовала характерный аромат цветов. — Где мы? — Городской парк. Нам нужна одна арка… Они ещё какое-то время шли вдоль дорожки и вдруг остановились. Драко пробормотал какое-то заклинание. Уизли поняла, что рядом открылся портал. — Быстрее, пока никто не видит! — он подтолкнул её вперёд. Стоило Джинни очутиться в незнакомом месте, как справа раздался бойкий французский щебет. Казалось, некая девушка сообщает что-то важное Малфою… — Что она сказала? — Джин в страхе повела головой. Чужая речь её сильно смутила. Мало того, что она слепая, так ещё теперь стала глухой! — Идём, нас уже ждут.

***

Драко открыл дверь прямо перед носом Джинни. Стоило им войти, как мадам Пифа накинулась на них, словно ястреб. — О-о-о! Драко, милый, я не видела тебя уже так давно! Наконец-то ты добрался до Парижа! Боже мой! — она ухватила его за плечи и повертела из стороны в сторону. — А как вырос! Расчувствовавшись, модистка заключила его в объятья и даже прослезилась. Она была красива и очень элегантна, несмотря на то, что её шикарное бордовое платье с пиджаком напоминали чем-то магловскую одежду. Малфой неловко обхватил её руками в ответ. От ровной укладки исходил приятный запах дорогой помады. — Это твоя невеста? Что с её глазами? — прошептала она ему на ухо. Драко в очередной раз поблагодарил Мерлина за то, что Джинни не знала французского, на котором так скоро говорила вот уже как пять минут мадам Пифа. — Она очень серьёзно больна, совсем ничего не видит. Мадам, я прошу вас, сшейте для неё самое лучшее и дорогое платье, какое только сможете! Говоря это на всё том же французском, он усадил ничего не понимающую Джин в кресло. Мадам Пифа на секунду задумалась. — Я сочувствую вашей семье, милый Драко… Бедная девушка… Конечно, из-за того, что мадемуазель не увидит своё платье собственными глазами, задача усложняется, но я знаю, что тут можно сделать. Веди свою невесту в зал. Будем снимать с неё мерки! Драко послушно сказал Джинни подняться и отвёл её в соседнюю комнату. Шикарное помещение, увешанное малиновыми гардинами, дорогими тканями, с огромным зеркалом на полстены, заставляло теряться от восторга и неловкости одновременно. Он вспомнил, как пришёл сюда впервые, будучи ещё совсем маленьким мальчиком, которому нужен был костюм по случаю юбилея одного из его многочисленных дедушек. Мать так живо болтала с мадам Пифа, так радовалась возможности выговориться такой прекрасной понимающей женщине, что в конце их визита даже разрыдалась, слегка размазав чёрные тени по щекам. Драко улыбнулся. Образ матери навевал ему сильную ностальгию. После её смерти от руки Волан-де-Морта он всё старался больше забыть, дабы не теребить больные воспоминания, но сейчас его удивило, с каким спокойствием ему теперь удаётся относиться к прошлому. Малфой украдкой взглянул на Джинни, которую под руку за собой увлекла в примерочную мадам Пифа. А ведь когда-то и мать так уходила с ней за эту ярко-синюю занавеску, примеряла там платья! Драко ждал долго. Ему всё казалось, что они опаздывают, глаз то и дело опускался на заколдованные часы, украшенные цветами. Модистка просто обожала вечно живые дикие розы — острые нежные шипы ласково обвивали стрелки и корпус часов, будто заключая в свои объятья само время. Наконец, Джинни, неловко топчась на ровном месте, выглянула из-за занавески. Драко тут же подскочил к ней. — Мне кажется, я выгляжу очень глупо! — сильно краснея, прошептала она ему на ухо. Сквозь ткань, которой она прикрывала грудь, Малфой увидел кусочек изумрудного бархата. — Ты не узнаешь, пока я не увижу, — парировал Драко и с силой отдёрнул ненужные шторы. Джинни в этом платье казалась ещё более миниатюрной, чем раньше. Насыщенное и однотонное, довольно закрытое, но всё же откровенно роскошное платье подчёркивало всю красоту фигуры девушки. Однако оно не могло скрыть её нездоровую худобу и бледность… Малфой заметил, как Джинни гладила свои бархатные рукава одними лишь кончиками пальцев. Лишь тогда он понял, в чём именно заключалась задумка мадам Пифа — для неё важнее было именно тактильное удовольствие, которое бы получила Джин от платья, а не цвет или фасон. — Как тебе, Драко? — мадам Пифа вышла из примерочной с волшебной палочкой в руках. Теперь она говорила на чистом английском с лёгким акцентом и жужжанием в голосе. — Тебе нравится? По всей видимости, ей хотелось, чтобы девушка услышала слова восхищения на знакомом ей языке. Драко широко улыбнулся. — Джинни, ты восхитительна. Его насмешило, как Уизли тут же вся раскраснелась и по привычке закрыла лицо руками. — Нет, нет и ещё раз нет! — тут же закричала мадам Пифа. — Не смей прятать от мира такое красивое лицо! Ты обязана его демонстрировать всем! Я буду бить тебя по рукам, если ещё раз так сделаешь! Джинни не повернула в её сторону головы, но ладошки тут же убрала. Малфой воспользовался моментом и ухватил её за одни лишь пальцы рук. Наклонившись к самому уху девушки, он, силясь побороть стеснительность, очень тихо зашептал. — Ты самая красивая девушка из всех, что я видел. Джинни устремила на него свои краснеющие белки глаз. Внезапно её лицо исказила гримаса боли. — Девочка моя, ну что ты! — мадам Пифа схватила её за руку. — Тебе плохо? Уизли отдёрнула руку и поспешно отвернулась от них двоих. Её маленькие плечи задрожали от бесшумных рыданий, вырывавшихся из самой груди несчастной. — Я принесу воды! — засуетилась модистка. Джин покачала головой, прикрывая рот руками. Стоило Пифа выйти, как Драко тут же подошёл к Уизли и вновь зашептал. — Джинни, прости меня. Я не хотел лишать тебя глаз, не хотел оставлять в таком состоянии, но, говоря о твоей красоте, я не вру. Ты всегда казалась мне очень красивой, и отсутствие зрения не делает тебя менее привлекательной. Те слова я произнёс не со зла и не ради насмешки. Я просто хотел передать тебе то, что чувствую. — Прекрати чувствовать хоть что-то в отношении меня, — хрипло заговорила Джин. — Прекрати думать обо мне, прекрати вспоминать о прошлой жизни и даже не смей считать, что сможешь искупить свою вину жалким комплиментом. После того, как я получу зрение, я даже не вспомню о тебе. И ты не вспомнишь обо мне. Поэтому прекрати всё это. Драко ничего не ответил. В комнату вновь вошла мадам Пифа. Джинни выпила воды и сказала, что хорошо себя чувствует. Драко выпроводил её за дверь, а сам остался с модисткой. Он вынул из кармана пять галлеонов, когда-то принадлежавших Джинни, и тут же добавил чек от себя с парой сотен на счёте. — Твоя невеста очень необычна, — добавила модистка, прибирая изумрудный бархат в шкаф. — Кажется, у вас сейчас небольшие проблемы в вопросе личной жизни? Если хочешь, я могу дать пару советов… — Не стоит, — Драко, застеснявшись, сам того не осознав быстро перебил модистку. — Всего доброго! Он вышел из приёмной и взглянул на Джинни. Сгорбившись, она сидела в кресле возле окна, очевидно, греясь на солнце, запрокинувшем свои горячие лучи в коридор. Бархат на её платье серебрился. — Питаешься, цветочек? — Точно. Денег хватило? — Даже сдача осталась. Драко выудил из кармана мантии два галлеона и положил их в горячие пальчики Джинни. — Она так мало взяла? Вот это да! — Моя семья — частый клиент здесь. А с Пифа мы когда-то чуть не стали родственниками… — В каком смысле? — Джин поднялась с кресла, оправляя нежную ткань. Малфой с удовольствием заметил, что она не теряет любого удобного случая, чтобы потрогать мягкую бархатную юбку. — Мама хотела, чтобы я женился на её дочери. — А что ж не женился? Драко ухмыльнулся. В голосе Уизли сквозило раздражение. — А что это ты такая недовольная? — Настроение испортилось. Так, что в итоге? — Джинни, вопреки сложившемуся в обществе мнению, Малфои женятся лишь по любви. Потому что только от большой любви могут появиться на свет такие красивые дети, как я… — А ты не обременён скромностью! — фыркнула Джин. — И тем не менее это всё правда. — Значит, не полюбил? — Да. — А что же тебе в ней так не понравилось? — А разве людей любят за что-то? Она рассмеялась. — Ладно! Я поняла, что интересоваться твоей личной жизнью себе дороже. Теперь у меня передозировка от твоей самовлюблённости. — Терпи, выбора у тебя нет. Джинни ничего не ответила. Драко взял её за руку, и они вновь трансгрессировали.

***

— Ну и где мы теперь? — Тише! — Малфой внезапно слишком близко подвинулся к ней и зажал рот руками. Джин попыталась укусить его, но у неё ничего не вышло. В итоге она издала лишь неопределённое мычание. Откуда-то извне послышались обрывки чужого разговора, словно отдававшиеся эхом от кафельных стен. Говорили двое мужчин, притом на чистом французском. Слышался звук льющейся воды. Джинни замерла. Малфой дышал ей прямо в ухо. Она повела плечом, но он лишь ещё плотнее прижал её к своей груди, словно желая задушить. Спустя минуту дверь хлопнула. Драко разжал пальцы. — Да что хоть здесь происходит?! Где мы?! — тут же взвизгнула Джинни. — Говори тише! Она попыталась нащупать стены, но под руки попались лишь шершавые пластиковые перегородки. Ноги споткнулись обо что-то гладкое и хрупкое… — Мы что, в туалете?! — Заткнись! — зашипел Малфой. Раздался характерный звук смыва. Кто-то зашагал по кафельному полу и остановился прямо напротив их перегородки. Джинни зачем-то зажмурилась и закрыла рот руками. Но человек ушёл в прямо противоположное направление. Он, вероятно, помыл руки. Дверь снова захлопнулась. — Малфой, ты совсем придурок? Какого чёрта ты трансгрессировал в мужской туалет?! — Я не помнил, как выглядит холл театра! И вообще, хватит орать! Нам нужно выбраться отсюда. — Как можно помнить внешний вид туалета, но не помнить… Драко не стал слушать её до конца и вместо этого просто подтолкнул девушку к выходу. Они прошлись по всё тому же злосчастному кафельному полу и очутились в коридоре. — А теперь сделай вид, что ты обычная волшебница, и иди за мной! — Обычная волшебница, которая только что трансгрессировала в мужской туалет? — Обычная волшебница, которая любит молчать и благодарить своего благодетеля за то, что он дарит ей билет в оперу! — Если ты будешь так со мной говорить, я замочу тебя в унитазе! — Если ты будешь так со мной говорить, я попрошу месье Дю Руа поселить меня с тобой в одну палату и буду по ночам смотреть, как ты спишь! Джин умолкла, резко остановившись. Драко нетерпеливо дёрнул её за плечо. — Ну? Чего ты? — Тебе хочется посмотреть, как я сплю? Малфой шумно вздохнул. Он положил руку ей на спину, но тут же её отдёрнул, словно вспомнив что-то. — Мы опаздываем! Идём скорее, капуша. Джинни ощутила неприятное свербящее чувство в животе. Такие слова явно были брошены не просто так. Здесь что-то больше, чем шутка. Он знает, что она боится оказаться в его ловушке? Читает мысли? А, может быть, на самом деле следит за ней по ночам… — Здесь будь аккуратнее, порожки! Что же ты скрываешь, мистер Малфой? Какова истинная природа твоей доброты? — Проходи, вот наш ряд! Извращенец ли ты? Или тебе нравятся те, кто якобы не могут дать отпор? Думаешь, их легко взять силой? — Отлично, наши места! Джин ощутила, как усаживается в мягкое кресло. Она провела по нему руками: почти такой же бархат, из которого сшито её платье. — До третьего звонка есть ещё немного времени. Ты была когда-нибудь в театре? — Если я не из самой богатой семьи, это ещё не означает, что я невежда. Малфой промолчал. Вероятно, он был удивлён! Джинни закрыла глаза и представила себе толпу вокруг. Женщины в таких же нарядных платьях, как и она, мужчины во фраках с белоснежными рубашками и бабочками… Все они снуют туда сюда, переговариваются, смеются, ссорятся! Живут своей счастливой, беззаботной жизнью, насыщенной возможностью видеть мир, друг друга. Они способны понять, что чувствует их собеседник, лишь взглянув на его лицо. Они оценивающе оглядывают людей вокруг, отмечают, что, к примеру, той почтенной даме несколько мало её чрезмерно облегающее платье. Или что та парочка вечно целующихся молодых людей ведёт себя слишком вызывающе! Позор! — Малфой, что на тебе надето? Если бы Драко ел, он, вероятно, поперхнулся бы в этот самый момент. — Что? В смысле? — его голос несколько дрогнул. Кажется, Джин вырвала его из мира грёз. «Засмотрелся на какую-нибудь элегантную девушку, сидящую перед нами… Да почему меня это вообще волнует?!» — В прямом. Ответь, пожалуйста. — Ну… — Только не начинай с нижнего белья, прошу. Мне совершенно не интересно, с сердечками или с цветочками ты надел сегодня трусы. Он молчал пару секунд, соображая, как бы остроумнее ответить. Джин ухмыльнулась. — Извини, Джинни, но, сдаётся мне, цветочки и сердечки носишь у нас ты… — В каком смысле? — Тебе стоит надевать ночные рубашки из более плотной ткани. Она агрессивно покраснела. Неужели он сегодня утром увидел её в..? Но стоило Джин открыть рот, как раздался третий звонок. Она нутром ощутила, как Малфой самодовольно улыбается. — А ты только и пользуешься моим положением. Извращуга! — Ну что ты, Джинни. Я не виноват, ты сама! Зрительный зал умолк, воцарилась тишина. Первые звуки музыки раздались откуда-то из глубины оркестровой ямы, которая, судя по всему, находилась совсем близко. Джинни тут же ощутила необычайный прилив энергии. Скорая мелодия словно возносила её над всеми, вселяя в сердце волнение. На душе стало так легко! Она невольно ощутила, как внутри живота поднимается сносящее всё чувство восторга и буйной детской радости. С каждым движением смычка её душа всё сильнее освобождалась от оков былого страха и стресса. Улыбка не сходила с губ Джинни на протяжении всего спектакля. В один момент от прилива чувств она даже взяла Малфоя за руку, но тут же её бросила. Ещё не хватало, чтобы он подумал что-то не то! С последним аккордом зал взорвался аплодисментами. Драко помог Джин встать. Её разум сходил с ума от шквала безобразной какофонии звуков, но руки сами по себе двигались в такт этой ужасной мелодии. Ей хотелось броситься на шею певцам, музыкантам, дирижёру, расцеловать их, горячо поблагодарить! Но она стояла на месте. А вскоре вовсе последовала за Малфоем, ухватившим её за руку: всё закончилось так быстро… — Тебе понравилось? — спросил он, когда они уже оказались около выхода из театра. — Да! Очень! — Джинни всё ещё была под впечатлением от пережитого. В ушах раздавалась запомнившаяся мелодия увертюры. — Я видел, что ты улыбалась. Это приятно. Она ничего не ответила, лишь схватила его за руку покрепче. Малфой трансгрессировал. Джин поняла, что они находятся в коридоре, и надо бы идти к себе в номер. Но разве можно просто так удалиться, не поблагодарив своего «благодетеля»? — Спасибо. Серьёзно, я не ожидала, что смогу испытать такую бурю эмоций и забыть про… В общем, спасибо тебе. Малфой в очередной раз дотронулся до её спины и в очередной раз внезапно убрал руку. — Не благодари. Хлопнула дверь. Джинни повернулась к своей комнате и отперла её ключом.