Темнота

Наутро ей в голову пришла потрясающая мысль. А что, если подарить мадам Берти краски? Ведь не обязательно же обращать своё внимание исключительно на результат, достаточно просто насладиться процессом, вспомнив былое удовольствие от живописи! Да, у старушки действительно могла возникнуть негативная реакция, отрицательные воспоминания, но не всё же лежать в палате, как брёвна? Надо хоть чем-нибудь заняться. После процедур она всегда возвращалась в палату раньше мадам Берти. Оставался ещё целый час до обеда. Джинни залезла под кровать, выискивая свой чемодан, в котором лежали все её сбережения. В этот момент дверь отворилась, негромко скрипнув, и внутрь комнаты кто-то вошёл. Он замер на пороге, будто бы осматривая помещение, но спустя мгновение прошёл чуть вглубь и распахнул шкаф. — Кхм-кхм… Как же лучше сказать? Джинни, я бы хотел заметить, что твоё лечение протекает не так хорошо, как нужно… Да нет, бред! Соберись, Драко! Фу-у-ух. Значит, Джинни, месье Дю Руа просил передать, что тебе стоит поработать над… Мерлин! Ну почему это так сложно? Вошедший резко захлопнул шкаф, отчего по комнате прошла сильная вибрация. Такое ощущение, что в нём сломалось зеркало, висящее на дверце… — Джинни, мне очень жаль, но лечение не даёт результатов! Никто не знает… — Чего не знает? От испуга Малфой заорал во всю глотку, даже подпрыгнув на месте. Джинни ощутила это, и в иной ситуации она бы даже рассмеялась, но сейчас ей хотелось просто его уничтожить. — Ты всё это время была здесь?! — Договаривай. Чего никто не знает? — Я думал, что я один в комнате! Ты не должна была это слышать! — Слышать что? Что твои обещания о моём выздоровлении — наглая ложь? Драко умолк, присев на кресло возле одной из кроватей. Джинни начинала постепенно закипать. Она и сама чувствовала, что в её состоянии ничего не меняется. День за днём проходили незаметно, одни и те же процедуры, ощущения, боль в глазах, но никаких результатов. Вокруг по-прежнему царила кромешная тьма. — Послушай… Месье Дю Руа сказал, что твоя ситуация ненормальна, но, к счастью, не являются из рядя вон выходящей. На сто пациентов обычно приходится минимум десять волшебников, у которых происходит запоздалая реакция на препараты и лечение. Нам просто нужно ещё подождать! — Почему у меня такое ощущение, что ты только что выдумал эту статистику, чтобы меня задобрить? — Я не знаю. Серьёзно, Джинни, это правда! Просто… — Ах, ну вот! Вот оно — то самое «но»! Исключение из правил! — Просто врач заметил, что в твоём состоянии большую роль играет именно психологический настрой! Потому и не стоит падать духом. Пожалуйста, доверься мне. Я знаю, что просил это у тебя уже неприличное число раз, но всё же! Джинни ничего не ответила. Она лишь вытащила из своего чемодана мешок с галеонами и сунула Малфою несколько штук. — Значит, важно моё психологическое состояние? Хорошо, тогда принеси мне завтра кисти и краски. — Ты любишь рисовать? Не думал… — Это не для меня. — А для кого? — Моей соседке по палате. — А, мадам Берти! Я видел её картины. В нашем поместье висит парочка штук в кабинете отца. — Не интересует, извини. Уизли отвернулась от него и прошла к окну. Она была уверена, что Малфой уйдёт, но он отчего-то так и остался стоять в палате, как истукан. — Джинни? — Что? Он подошёл совсем близко и встал за её спиной. Джин ощутила его дыхание на своей макушке. — Джинни, я давно хотел сказать тебе, что… Дверь вновь громко хлопнула. Джинни на автомате обернулась и тут же поняла по шагам, что в палату вошла мадам Берти. — О! У Нас гости! Здравствуйте, молодой человек. — Здравствуйте. Мы с вами не так часто пересекались до этого. Моё имя — Драко Малфой. — Наслышана о вашем роде… — Я почтён. — А вы тот самый юноша, опекающий Джиневру? — Да. — Месье Малфой уже уходит, — внезапно произнесла Джинни, вновь отворачиваясь к окну. Драко попрощался с ними двумя и вышел из палаты. — Кажется, я прервала вас на довольно интересном моменте… — заключила мадам Берти, посмеиваясь. Она стала перебирать какие-то лекарства на своей тумбочке, оглушительно звеня стеклянными баночками. — Вы ошибаетесь. Уизли было совершенно всё равно на желание Малфоя поговорить. С какой стати её должны увлекать его бредни? Он наверняка хотел сказать что-то слишком личное, а, следовательно, опасное. Больше её волновали его новости относительно бессмысленности лечения. Если дела и дальше пойдут так плохо, она не станет ждать окончания лечения. Это будет просто-напросто глупо… Надо будет возвращаться домой! С каким лицом она должна будет приехать к родителям и братьям? Рон однозначно заладит своё классическое «я же говорил!» и будет её упрекать в том, что она купилась на уговоры врага семьи. Но ведь нельзя было не купиться! Нельзя было не испробовать последний шанс стать зрячей.

***

На следующий же день Малфой принёс ей краски и кисти. Она прогнала его и уселась в палате в ожидании мадам Берти. Старушка вернулась раньше обычного, пребывая в несколько расстроенных чувствах. — А, Джинни, деточка… Что-то не так? — она сразу же улеглась на свою койку, накрываясь пледом. — Нет, всё прекрасно! Почему вы так подумали? — Ты слишком взволнованна. И действительно, Джинни уже давно не ощущала такого сильного наплыва эмоций. У неё даже дрожали руки с ногами! Очень страшно было представлять, как старушка расстроится из-за её подарка или, что самое ужасное, вообще пожалеет о том, что поделилась своим горем с молодой волшебницей. — У меня есть повод, по правде говоря. Я бы хотела вручить вам кое-что. Уизли аккуратно вложила в руки мадам Берти краски и кисти. Из-за того, что реакция старушки не была ей видна, паника с новой силой атаковала девушку, заставляя перебирать в голове все самые плохие сценарии развития событий. — Ой, неужели это… Ничего себе! Голос мадам Берти был радостным и вдруг повеселевшим. — Я не ожидала такого! Вот только даже не знаю, как буду этим пользоваться… Джин облегчённо вздохнула и тут же затараторила, озвучивая старушке свои мысли касаемо живописи. Мадам Берти слушала, вероятно, улыбаясь. В последнее время Уизли стала слишком ясно ощущать такие вещи. Они обнялись и позвали Мари. Медсестра принесла им бумагу и тут же осведомилась о происходящем действе в рамках этой маленькой двуспальной палаты. — Здесь творится искусство! — ответила ей мадам Берти своим самым радостным тоном. У старушки была довольно набитая рука. Сначала они действительно использовали кисти, а после отбросили их и стали просто водить пальцами по бумаге, оставляя на ней свои отпечатки. Было совершенно всё равно, что за цвета использовались в процессе рисования — главным стало то, как весело, оказывается, было пачкаться в краске! Когда бумага закончилась, в дело пошла кожа Джинни. Мадам Берти рисовала на её руках солнышко и цветы, витиеватые ростки, облака. Они смеялись, как сумасшедшие, а Уизли в итоге угораздило изрисовать нос мадам Берти. — Я уверена, что мой нос теперь чёрного цвета! — Почему вы так думаете? — Краска более плотная по своей структуре и слишком легко мажется. Смотри! — и она провела пальцем по щеке Джинни. Обе вновь начали давиться со смеху, параллельно ещё больше пачкаясь в краске. На «вечеринку» сбежались многие слепые и медсёстры. Принесли ещё бумаги, кто-то выудил непонятно откуда ещё дюжину тюбиков краски. Несколько часов во всём отделении наблюдался невероятный гам! Но наступило время ложиться спать. Все с сожалением разошлись по своим палатам, заняли душевые кабины и раковины, чтобы отмыться от последствий столь удивительного вечера. Многие молодые девушки не хотели смывать разноцветные пигменты с волос, утверждая, что они прекрасно видят, насколько сильно им это идёт. Улеглись все довольно поздно, ещё долго переговариваясь в палатах и тихо хихикая. Джинни сама не понимала, в чём заключался эффект от этой терапии. Они понятия не имели, какими цветами себя измазывали, однако всё равно хохотали, наслаждаясь телесным контактом и ощущением собственной яркости, непонятно откуда взявшегося счастья. Уизли даже мысленно поблагодарила Малфоя за подаренный праздник. Хотя он наверняка даже представить себе не мог, во что выльется его услуга! С мадам Берти они переговаривались даже когда время ушло далеко за полночь. Старушка рассказала ей о своих бывших мужьях, с юмором вспоминала о смешных моментах из жизни, жалела, что так и не смогла обзавестись ребёнком. Под конец она особенно расчувствовалась и, вероятно, расплакалась. Джинни поняла это и предложила всё-таки ложиться спать. — Да, милая. Спасибо тебе за сегодняшний день! Утром мне было немного плохо, в груди сильно давило, но благодаря тебе всё прошло! До завтра. Уизли блаженно вытянулась под одеялом, ощущая прилив приятной усталости и счастья. Самое время уснуть сном дракона и не просыпаться вплоть до самого утра.

***

Однако этому не суждено было сбыться. Она проснулась буквально через час, подскочив на кровати и ощущая сильный жар, распространявшийся по всему телу. Ещё секунду назад она была в совершенно ином мире — яркое весеннее солнце, искрящееся в молодой листве, тёплая медная скамейка, только что распустившиеся белые и бордовые цветы. А ещё он. Так близко, что сводило живот от волнения. Взгляд его добрых, переполненных невообразимой нежностью глаз, частые прикосновения к рукам, поцелуи в лоб и щёки, порывистое дыхание, слова любви и море счастья, которое ощущается почти что на физическом уровне. Хочется обнять его, зарыться руками в волосах, притянуть к себе для поцелуя… Джинни помотала головой, проморгавшись. Что это, чёрт возьми, только что было? Какого Мерлина она только что увидела до ужаса реалистичный сон, в котором миловалась с НИМ? С этим вечно холодным, злым, белобрысым упырём?! Сначала она испытала прилив дикой ярости. Ей захотелось в ту же секунду наподдать Малфою, отвесить ему знатную пощёчину, выбить зуб, сломать ногу, но… Она вдруг осознала, что увидела нечто особенное. За всё время ей ни разу не снились реалистичные сны с подобной детализацией. Перед глазами понеслись скоро забывающиеся обрывки образов — губы, глаза, идеально выстриженные ногти, чёрная мантия с яркой изумрудной окантовкой. Это был не просто сон. Но что тогда? И почему именно с ним? Ей не хотелось умирать до самого утра в догадках. Она решила разбудить мадам Берти в ту же секунду и узнать, бывало ли со старушкой когда-либо такое. Нельзя ждать до утра, это слишком мучительно! — Мадам Берти! Просыпайтесь! — Джинни протянула руку к ней, ощущая неприятный холод, исходивший от тела старушки. Она не отзывалась. Тогда Уизли поднялась с кровати и затормошила мадам, при этом отчаянно выкрикивая её имя. Тишина. Джинни так и не поняла в итоге, каким образом до неё дошло, что мадам Берти мертва. Она истошно закричала и упала на пол, продолжая держаться за ноги женщины. Прибежали медсёстры, оттащили девушку от постели и стали оживлённо переговариваться, обсуждая, что нужно делать. К трём часам ночи всё закончилось. Джин заставили выпить успокоительное снадобье, и она до самого позднего утра проспала беспробудно.

***

После случившегося к ней приходил психолог и даже сам месье Дю Руа. Последний сообщил, что мадам Берти скончалась из-за проблем с сердцем. Ей было шестьдесят семь лет. Джинни долго рыдала. Ей даже пришлось отказаться от процедур, потому что боль в глазах стояла невероятная. Но морально было сложнее… «Слишком много смерти вокруг», — размышляла девушка, лёжа в своей палате в полном одиночестве. Её сильно угнетала эта пустота рядом. Раньше она всегда знала, что скоро придёт мадам Берти, вновь посмеётся, расскажет смешную историю про глупость какой-нибудь молоденькой медсестры, подшутит над Джинни. После обеда, который Уизли благополучно пропустила, пришёл Малфой. Он даже не поздоровался, просто вошёл в палату и тут же подсел в ноги к Джинни. Его пальцы осторожно погладили её плечо, которое тут же задрожало. Казалось, слезам не было конца. — Забери меня отсюда, — прошептала Джинни, выхватывая его ладонь. Сегодня она была удивительно тёплой и какой-то даже родной. — Заберу, — ответил он. Вечером Уизли вновь вернулась в гостиницу.

***

Смерть мадам Берти стала для Джинни откатом назад. Она с ужасом вспоминала все бедствия прошлого, лица родных, увидевших труп Фреда, собственный шок от новости о смерти Гарри. Да, последнее, что она видела в своей жизни — это боль, страх и ужас. Смерть. Агонию. И страх в глазах Малфоя, швыряющего в неё заклинанием. Самым удивительным было то, как её духовно сблизили с Драко все события прошедшего дня. Во время переезда он почти на руках доставил её в номер. Он напоил её чаем, заставил нормально поесть, уложил спать и, надеясь на рассеянность Джинни, даже умудрился поцеловать в лоб. Уизли не ощутила в этот момент ненависти. Она лишь повернулась к нему лицом и ухватила за руку, боясь остаться в одиночестве. — Не уходи. Малфой действительно не ушёл. Устроился на кресле и смотрел, как Джин пытается заснуть. За всё время они не произнесли ни слова.