Темнота

Джинни проснулась и сразу ощутила, что прямо сейчас она совсем одна в номере. Паника противными мохнатыми лапами забралась в сердце и забила дикую тревогу. Девушка вскочила с кровати, желая убедиться в том, что её предчувствие является правдой. — Драко? Где ты? В ответ вновь промозглая, омерзительная тишина. На глазах навернулись жгучие слёзы. Он оставил её совсем одну, бросил, как бездомного котёнка… Как же страшно! Как же хочется увидеть хоть одну живую душу, чтобы не умирать от резко нахлынувшей боли в сердце! Джинни ощутила, что начинает задыхаться. В лёгкой ночнушке, босиком она вышла из своего номера в коридор и разрыдалась как какая-то пятилетняя девочка. Она ощущала, как мимо проходят люди, пялятся на неё своими удивлёнными большими глазами. Но вдруг кто-то ухватил её за плечи и прижал к своей горячей груди. — Джин, всё хорошо! Всё хорошо! Почему ты плачешь? Это был его голос. Джинни с силой вжалась в него и погасила в себе очередной приступ слёз и завываний. Тепло родного тела вмиг успокоило и развеяло туман, на некоторое время овладевший сознанием. Она уткнулась носом в сюртук Малфоя, чувствуя под кончиками пальцев жёсткость ткани и витиеватый узор нитей. — Моя бедная… Как же так? Я ушёл к себе в номер на пять минут, я бы вернулся к тебе обязательно! Я не бросал тебя! Уизли ничего ему не ответила. Драко поднял её с пола и внёс в комнату. Его сердце бешено стучало, заглушая все слова. — Никогда не бросай меня, — горячо заговорила Джинни, стоило Малфою только отступить от неё на шаг. — Никогда, слышишь?! — Джин, у тебя жар, — невесело пробубнил он, подавая ей стакан с водой. Уизли жадно налегла на питьё, всё это время держась за парня. Она действительно себя просто отвратительно чувствовала. Казалось, мозг плавился от нервного перенапряжения и испытанной до этого жуткой паники. Но она точно знала, чего хотела прямо сейчас. Быть рядом с кем-то. Не оставаться в одиночестве. Иначе жалкий организм будет просто не в состоянии справиться со стрессом.

***

Очередной день прошёл намного спокойнее предыдущего. Драко пригласил целителя, который обследовал Джинни и заключил, что её реакция больше напоминает нервное истощение и шок. Ей вновь дали успокоительное и обязали много спать и хорошо питаться. На некоторое время Малфой превратился в сиделку, ни на шаг не отступавшую от несчастной девушки, постоянно боявшейся остаться одной. Он много передумал за эти дни. Резкая смена поведения Уизли, её теперешняя привязанность к нему сильно льстили молодому человеку. Он смотрел на неё и ощущал неконтролируемые приступы нежности, которые постоянно удовлетворял через прикосновения и невинные поцелуи в лоб и щёки. С одной стороны ему очень сильно хотелось, чтобы Джинни выздоровела и прекратила бредить, зажила своей нормальной жизнью, улыбалась ему, смеялась, продолжила ходить на процедуры, но с другой стороны… Это состояние девушки позволяло ему наслаждаться ею в полной мере. Она была совсем как ребёнок — ни шагу без него не ступала, требовала объятий из-за холода в номере, постоянно просила не бросать её. Дикие, воспалённые от частых слёз глаза, мокрый холодный пот на спине и лбу… — Кажется, у неё бред, — заключил целитель после очередного осмотра больной. — Дайте ей жаропонижающий лист. И Малфой заказывал его в номера, ревностно разогревал и давал. Потом делал компрессы, кутал девушку в одеяла из шерсти, чуть ли не спал рядом с ней в одной кровати. Да, это определённо были лучшие дни в его жизни. Когда никто не мешал заботиться о ней, никто не наседал, не смеялся, не отталкивал его. Конечно же, иной раз возникали неспокойные мысли о том, что на месте Драко Малфоя она видит своего Поттера… Это сильно било по самолюбию. Однако Гарри мёртв. И это была единственная смерть, которой Драко на самом деле радовался.

***

Неделя пролетела быстро. Джинни выздоровела, продолжила ходить на процедуры. Она много не помнила о днях своей болезни и постоянно мысленно делала предположения о том, как она их на самом деле провела. Смутное ощущение о наличии контакта с Малфоем присутствовало в её сознании, но верить в подобный исход совершенно не хотелось. «Надеюсь, он просто нанял сиделку и оставил меня в покое», — размышляла Джин, сидя на лавочке возле больницы в ожидании прихода Драко. Вместе они должны были трансгрессировать в номера. — Джинни? Его голос вновь совсем рядом. Она поднялась, будто бы ведомая странным порывом, и улыбнулась Малфою. — Идём. В её комнате он почему-то задержался, будто бы не решаясь что-то сказать. — Мне нужно будет уехать на несколько дней… Ты не будешь против? — Нет, почему я должна быть против? Малфой помолчал, вероятно, из-за чего-то сильно расстраиваясь. Он присел рядом с ней на кровать и взял руку Джинни, перебирая её пальцы. — Скажи, а ты совсем ничего не помнишь о периоде твоей болезни? Ты много говорила со мной тогда… — Извини, но я действительно ничего не помню. А что, разве в моих словах было что-то криминальное? Я рассказала тебе, что убила в больнице человека и зарыла его труп в саду? Драко стал мрачнее тучи. Уизли невольно ощутила, как ей передаётся его негативный настрой, и резко вытянула свою руку из его ладоней. — Раз это не так, не вижу смысла переживать. Мне нужно переодеться, выйди, пожалуйста. Малфой молча поднялся и прошёл к двери, на секунду задержавшись возле неё. — Завтра в девять часов утра к тебе придёт сиделка. Она пробудет с тобой три дня, потом я постараюсь вернуться. Про лекарства она всё знает. — Удачи в дороге. — Спасибо. Дверь оглушительно хлопнула. Настроение у Джинни испортилось ещё больше.

***

Сиделка оказалась противной старой бабкой, которая часто бубнила что-то себе под нос и делала Уизли замечания, пытаясь научить жизни. Стоило только Малфою уехать, как Джин тут же стала скучать по нему, из-за чего и без того отвратительные дни стали казаться нудными и бессмысленными. Она вечно вспоминала моменты, когда он до неё дотрагивался. Почти невесомо, нежно, с явным подтекстом и желанием большего… Стоп. Когда Джинни успела попасть под чары Малфоя? Приедет — она с ним серьёзно поговорит. А не то взял моду лапать её, когда вздумается! Напыщенный индюк! Три дня тянулись мучительно медленно. Поэтому, когда наступила последняя ночь перед приездом Драко, Уизли была вся как на иголках. Она даже толком не понимала, что именно хотела получить от Малфоя и зачем он вообще ей был нужен. «Просто пусть будет рядом… как мебель», — тихо смеясь, заключала она, в очередной раз спрашивая у задремавшей сиделки, сколько сейчас времени. Наступила ночь. Бабуля ушла, напоследок забрав приготовленные Малфоем деньги. Джинни улеглась спать, представляя, как завтра она будет злиться на Драко. Он сто процентов попытается как-то оправдаться. И вообще сильно растеряется, наверняка покраснеет, забегает глазами… Она быстро уснула с лёгким сердцем. Но снова сон, снова странные видения, которые теперь казались более размытыми, чем раньше. Кажется, вокруг ночь. И группа людей издевается над каким-то прохожим, избивая его ногами. Джин закричала, ощущая жуткую боль во всём теле. Она побежала к этой группе людей, попыталась оттолкнуть их, ударить, но всё тщетно — на неё никто не обращал внимания. Человек был в мантии. Он пытался достать из кармана волшебную палочку, но его мучители заметили это слишком рано. Один из них отобрал у него инструмент и разломал на две части. Из палочки вывалился искрящийся волос единорога. Джинни открыла глаза. Драко в опасности. Это было очевидно. Нужно что-то делать! Вот только что? На место страха пришёл холодный расчёт. Джинни порылась в воспоминаниях и воспроизвела в памяти окружение. Это ночной вокзал. Холодно. Вот голые деревья и кусты, слабый свет фонаря, фигуры людей… Она даже не поняла, как реально оказалась в нужном ей месте. В руках была вложена её палочка. Слава Мерлину, магия ещё с ней! Будучи в халате и тапочках, Джинни обежала улицу. Она совсем рядом ощущала его больное тело. Кажется, он ещё в сознании. — Драко! — истошно завопила Уизли. Она задрожала всем телом от холода и страха. — Ненавижу… — тяжёлое спёртое дыхание не давало ему говорить. — Ненавижу этих ублюдков! Малфой был совсем рядом, буквально в нескольких шагах. Она кинулась к нему, сквозь тьму нащупывая ноги, руки, живот. — Уродские маглы… — голос, наполненный вселенской обидой и презрением. Создаётся ощущение, что он плачет. — Ты слышишь меня? Драко? — Уизли? Что ты здесь делаешь? — Не важно. Нам нужно трансгрессировать в номер. Я не знаю, как именно, но это просто необходимо! Он зашёлся неистовым кашлем. Джин поняла по запаху стали, что его вырвало кровью прямо на её колени. Она прижалась к нему, желая хоть как-нибудь согреть. Холодеющее тело было грязным и до изнеможения слабым. — Подбери мою палочку… скорее… Уизли прислушалась к своей интуиции. Она действительно ощущала неподалёку некое поле, установленное сильным потоком вырвавшейся магической энергии. Без колебаний ей удалось найти сломанную палочку. — Теперь дай мне свою палочку. И свои руки… Спустя секунду они оказались в жарком, узком помещении. Соединив свои магические способности в одно целое, им удалось трансгрессировать и оказаться в безопасности. От испытанного шока Джинни всё ещё трясло. Она прижималась к Малфою, который поминутно слабел. — Залечи… раны… Уизли приложила все свои усилия, но у неё ничего не вышло. Сосуд с энергией иссяк. Она буквально физически ощущала свою пустоту. — Я не могу! Он попытался подняться и пересесть с пола на кровать. Джин последовала за ним, силясь хоть как-нибудь помочь. Если бы она могла как-то облегчить его страдания! Как же ей жаль! Как она хочет дать ему возможность нормально передвигаться! — У тебя должна быть в номере аптечка… Поищи в ванной небольшую гладкую коробку за зеркалом… И включи свет! Джинни ещё ни разу за всё время её проживания в номере не включала свет. Она даже понятия не имела, где здесь выключатель. Кое-как поползав вдоль стенки, она всё же умудрилась врубить лампы. Потом чудом нарыла аптечку, принесла её Малфою и уселась рядом с ним, неловко перебирая пальцы. Именно сейчас острее всего ощущалась её беспомощность. Она даже раны не способна обработать! Никчёмная! Драко тем временем всё перебирал бинты и склянки, снимал с себя одежду, чтобы лучше разглядеть синяки и раны. Каждое его движение не уходило от Джин, она жадно вслушивалась в звуки вокруг и представляла, что происходит. — Как так вышло, что они на тебя напали? — робко спросила девушка. — Не знаю. Этих скользких тварей не понять. Ненавижу маглов! Малфой был чертовски зол. Его грубый голос пугал и одновременно смешил. Вот теперь Джинни видит настоящего чистокровного аристократа, к которому привыкла ещё со школы! — Я пойду к себе. Очень устал, — внезапно сказал он, порываясь подняться с кровати. — Интересно, каким образом ты собираешься добираться до своего номера? — Ты разрешаешь мне остаться у тебя? — Конечно! Это единственное, что я могу для тебя сделать, — с этими словами Уизли выключила свет и улеглась на вторую половину кровати. Благо, она была двуспальной. Драко вздохнул. Они оба заснули, совершенно не представляя, что будут делать дальше.

***

Малфой проснулся от того, что его руку кто-то трогал. Он открыл глаза и увидел, что Джинни одними лишь кончиками пальцев касалась его плеча. По всей видимости, она думала, что он всё ещё спал. Она медленно заскользила руками по его ключице и груди, но внезапно дёрнулась и отвернулась, пряча открытые белки глаз. «Это она по дыханию поняла, что я больше не сплю», — подумал Драко, невольно улыбаясь. Он попытался приподняться. Ему хотелось ещё прикосновений Джинни, но попросить об этом он, конечно, не смел. Внезапно она встала с кровати, и, спотыкаясь на ходу, молча ушла в ванную. Даже утром комната Джин пребывал во мраке. Сквозь задёрнутые шторы просачивался дневной свет. Многие вещи валялись на полу и кресле, чемодан стоял распахнутый в самом углу. А Уизли не любит заморачиваться с уборкой! Ну, или это сиделка так на неё влияла в эти дни… В голове возникли неприятные воспоминания о ночи. Драко никогда не чувствовал себя настолько униженным. Не выдержать нападение маглов, буквально вручить им в руки для глумления собственную волшебную палочку… Теперь он просто обязан отомстить! Вот только как? Над этим надо будет подумать. При помощи магии тех недалёких маглов будет достаточно легко найти. Больше всего его самолюбие задел тот факт, что Джинни была вынуждена спасать его задницу. На секундочку, она слепая. Это он должен её всегда защищать и вытаскивать из передряг! Например, как неделю назад во время болезни. Теперь же Малфою стыдно. Он самый большой неудачник на свете! Хотя, естественно, это были не все проблемы, свалившиеся на головы молодых людей. Драко ездил в Лондон из-за очередного письма отца. У того всё совсем плохо с деньгами. Долги, образовавшиеся у семьи Малфоев после поражения Тёмного Лорда, съедали весь семейный бюджет, в десятки раз превышая расходы. Все их сбережения испарились в мгновение ока после банкротства нескольких предприятий. Теперь денег оставалось совсем мало, и надо бы начинать экономить… Драко нашёл возле кровати свою мантию и проверил карманы. Мерлин! Да его же обокрали! Это значит, что им с Джин теперь даже нечем расплатиться за гостиницу! В этот момент девушка вышла из ванной с мокрым лицом и в одной светящейся ночнушке. Драко отвёл взгляд, тут же чувствуя напряжение во всём теле. Да она просто издевается над ним! — Я попытаюсь залечить твои раны снова, — произнесла Уизли, вновь взяв палочку в руки. Но все её попытки оказались тщетны. Малфой решил никак на это не реагировать. Лучше изобразить дурачка, так неудача меньше заденет Джинни. — Тебе нужно выпить лекарства, — произнёс он, желая поскорее сменить тему. — Ненавижу это. — В смысле? Они же помогают тебе вернуть зрение! — От них нет толку. Ничего не помогает. Ещё и магия пропала… — По крайней мере, мы видим, что они действуют, раз есть хоть какой-то эффект. Джинни промолчала. — Тебе придётся помочь мне добраться до местного мастера, ремонтирующего волшебные палочки. И желательно прямо сейчас, иначе мы опоздаем на процедуры. Прежде чем выйти из гостиницы, им пришлось пройти настоящую полосу препятствий. Уизли отвела Драко в ванную, помогла ему раздеться, сбегала в его номер за чистой, не изорванной в пух и прах одеждой. Это всё продолжалось довольно-таки долго, так как в поисках шкафа слепая девушка умудрилась уронить на пол добрую часть мебели Малфоя. Когда они наконец вышли на главный бульвар, измотанные и разозлённые на жизнь, Драко ощутил дикий прилив ненависти ко всем людям, находящимся вокруг. Мерзкие, тупые, вонючие маглы то и дело толкали их двоих и наседали целыми потоками, желая разделить. Джинни крепко держала его за талию, помогая двигаться в направлении, которое он ей диктовал сквозь стиснутые зубы. Боль всё ещё разрывала тело на части, мешая мозгу логично соображать. — У нас нет выбора. Придётся спрашивать у маглов, — прошептал он на ухо Уизли, которая тут же остановилась. — Ты с ума сошёл?! Это же незаконно! — А нападать на волшебника ночью — законно? — В тебе говорит обида. — Во мне говорит желание свернуть им всем головы, — Драко прокашлялся и вдруг заорал во всю мочь на французском какому-то несчастному мальчишке. — Эй, молокосос! Не подскажешь, где здесь можно отремонтировать палочку? — Что ты ему сказал? — заволновалась Джин. Малфой едко рассмеялся, а паренёк припустил шагу, быстро отдалившись от двух калек. — Что у него красивая мамаша-магл. — Ты издеваешься? Думаешь, это смешно? — Мне всё равно на твоё мнение. Она зло оттолкнула его. Толпа мигом разбросала их по разные стороны улицы. Джинни, абсолютно дезориентированная, прибилась к внутреннему дворику какого-то дорогого кафе и с испугом на лице вертела головой из стороны в сторону. Гнев Малфоя отступил, заменяясь страхом за девушку. Держась за свой правый бок, раскрашенный огромным фиолетовым синяком, он стал пробираться вперёд, расталкивая людей локтями. — Джинни! — крик, старающийся пересилить гул французского ропота. Джин подняла голову высоко и позвала Малфоя в ответ, размахивая руками. Секундное расставание подействовало на обоих отрезвляюще. Драко навалился на Уизли всем телом, морщась от дикой боли. Без поддержки ему было совсем худо. — Больше никогда не бросай меня, слышишь? Никогда! — он произнёс эти слова раньше, чем осознал их истинный смысл. Лицо девушки резко поменялось. Она будто вспомнила что-то страшное, из-за чего три тоненькие складочки очертили её лоб. — Что ты сказал? — Ничего. Пошли! Угораздило же повторить те самые слова, которые во время болезни Джинни самолично выкрикивала ему в лицо! Что ж, может быть, память вернёт ей некоторые моменты тех дней, и она прекратит быть такой холодной недотрогой…