ЛедиБаг и Супер-Кот. Наследие

      Ночь прошла незаметно, особенно учитывая тот факт, что проведенное время в отеле для Глеба было одним из самых спокойных и расслабляющих за последние несколько дней, и он был доволен, что эти семь с половиной часов не несли за собой никаких неприятных последствий и событий. И этому можно было бы только порадоваться.       Еще одним довольно приятным моментом было то, что в отеле была неплохая шумоизоляция, и во время сна Глеб не слышал абсолютно никаких звуков, наподобие рычащих моторов машин, громких криков и фраз людей, а также лая собак, которые остались без хозяев и теперь вынуждены были скитаться по окрестностям в поисках пропитания и лучшей «собачьей» жизни.       Утро встретило Париж довольно рано, ведь была середина лета и светать начало уже в пять утра. Но нельзя было сказать, что оно вообще было яркое, ведь именно сейчас во французской столице было прохладно, вследствие чего по всему городу образовался довольно густой туман, который возвышался над землей примерно на десять — пятнадцать метров. В любом случае, идя утром по любой из улиц Парижа, невозможно было даже разглядеть окна третьего этажа, чего уж говорить о происходящем в самой квартире на данном этаже. Во всяком случае, простых парижан такая туманность не смущала, напротив, они даже к ней как-то привыкли и данное физическое явление стало чуть ли не фишкой города, как дожди в Лондоне или сорокаградусная температура в Каире. Поэтому удивляться здесь было нечему.       Но сейчас Глебу просто не было дела до погоды в городе. Его ждала новая жизнь в качестве курсанта-лейтенанта Парижской жандармерии. Особой формы, в которую нужно было облачиться Эмили в номере не оставила, поэтому Глеб решил отправиться на новое место работы в своем вчерашнем (и единственном) наряде, если так выразиться. Перед выходом из номера Глеб еще раз посмотрел на себя в огромном зеркале на стене шкафа-купе. На него оттуда по-прежнему, впрочем, как и всегда, смотрел молодой человек в черной куртке, футболке, серых джинсах и кедах. — Шоу начинается, — тихо сказал сам себе Глеб и, прихватив с собой новую «ксиву» (попутно положив её во внутренний карман куртки) и бумажку с написанной Эмили адресом полицейского участка, отправился в путь.       Выйдя из отеля, Глеб, первым делом, стал искать такси, или хотя бы автомобили, издали напоминавшие их. Положительного результата это не принесло, и это расстраивало Глеба, поскольку вчера Эмили ясно дала понять, что участок, в котором он должен был работать, находился неблизко, и идти туда пешком было явно не самой лучшей затеей.       Глеб решил достать телефон и позвонить Эмили. Найдя в контактах нужный номер, он немедленно нажал на кнопку «вызов». Первые несколько секунд ухо Глеба слышало лишь длинные гудки, но спустя какое-то время он все же услышал знакомый женский голос. — И что теперь, — Глеб даже забыл поздороваться с Эмили и сразу приступил к расспросу, — какие мои дальнейшие действия. Не очень-то удобно ориентироваться в стране, в которой никогда не был. — И тебе доброе утро, Глеб, — голос девушки был весьма бодр и весел, — сейчас тебе нужно добраться до участка. Возьми такси, либо можешь дойти пешком, если хочешь прогуляться. Как приедешь, тебе надо будет пройти в комнату инструктажа, там тебе объяснят, что да как. — Где находится комната инструктажа? — Не переживай, «топографический кретинизм» тебе не светит, там тебе помогут. — Кто? — Увидишь, в любом случае, без помощи не останешься. — Я бы не хотел остаться без работы, потому что кто-то не дает должных, четких и понятных инструкций по моим дальнейшим действиям.       Голос Эмили стал более загадочным и тихим, Глеб даже подумал, что она могла что-то скрывать или не договаривать, но на тот момент, он тешил себя мыслью, что просто сейчас не стоит знать слишком много, иначе все может пойти наперекосяк. Глеб уже не раз ловил себя на этом. Как часто он, когда еще работал в Москве, брал какое-то дело и начинал погружаться в него с ног до головы, не думая о последствиях. Конечно, хорошо, когда разбираешься в деталях, но очень часто бывает, что излишние знания могут привести к нежелательным последствиям. Не зря ведь существовала «поговорка»: «Меньше знаешь — крепче спишь», и в случае Глеба, как полицейского, этот «девиз» значил больше, чем что-либо. — Дальнейшие действия и стратегия будет представлена тебе чуть позже, не переживай об этом. Просто сейчас еще я доделываю кое-какие дела, а потом я расскажу тебе все в деталях.       Глеб глубоко вздохнул и протер уже успевшие устать глаза и пульсировавшие виски: — Ладно, хорошо, Эмили… Итак, я найду участок, пройду в комнату инструктажа. Замечательно. Что дальше? — А дальше уже моя забота. Встретимся в участке, я сейчас не могу говорить. — Хорошо, хорошо, просто скажи мне…       Но в этот момент из телефона Глеба уже доносились короткие гудки, свидетельствующие о том, что Эмили бросила трубку. Оставив идею дозвониться до девушки и убрав телефон обратно в карман куртки, Глеб решил все же попытаться поймать такси, которое ему было сейчас так необходимо.       К счастью, Глеб смог легко отыскать нужный транспорт, поскольку в Париже с транспортными услугами по доставке пассажиров в разные точки города и страны было все в порядке. Единственное, о чем беспокоился парень, была цена, поскольку, несмотря на всю полноту и детализацию плана Эмили, девушка все-таки не предусмотрела оставить Глебу хотя бы немного денег на передвижение и еду. Благо, в кармане парень смог нащупать нечто, по своему шуршанию и хрусту напоминающее что-то бумажное. Через несколько секунд Глеб держал в руках смятые «двадцать евро» (двумя купюрами по «десять евро»), благо вчера он нашел свободную минутку забежать в ближайшую кассу и произвести обмен валюты (хотя это были все сбережения, какими он тогда располагал, ведь кто бы мог подумать, что после здания суда Глеба буду ждать не «нары», а роскошные апартаменты одного из самых дорогих отелей Франции и мира. — Немного, но должно хватить, — подумал по себя Глеб и пошел к одной из машин с шашечкой на крыше.       Подойдя к транспорту чуть ближе, парень открыл заднюю дверь и уселся в машину, попутно назвав адрес полицейского участка. Водитель явно чего-то не понял, поскольку сразу же после того, как услышал пункт назначения, что-то спросил у Глеба, однако тот, немного подумав, лишь еще раз повторил нужный адрес. Только на этот раз он еще добавил: «Depeche-toi, s’il te plait». Да, эта фраза была сказана коряво и с большим количеством грамматических ошибок, но это было единственное, что мог сказать Глеб без использования русско-французского словаря. Таксист же, поняв, что четкого и, уж тем более, внятного ответа он не дождется, пробурчал что-то себе под нос и повел машину предположительно в сторону нужного Глебу места.       Сама поездка заняла не более десяти минут, даже могло показаться, что до полицейского участка можно было бы дойти от отеля пешком, чего Глеб совершенно не хотел делать. За время этого небольшого «мини-путешествия» парень абсолютно не интересовался красотами Парижа, как бы это делали туристы, которые впервые посетили французскую столицу. Вместо этого, Глеб лишь смотрел на голубое небо, да облака, которые по нему парили. И так до конца всей поездки.       Они проехали два квартала, после чего такси свернуло на какую-то прилегающую улицу, в конце которой возвышалось пятиэтажное здание полицейского участка. Не желая более оставаться в машине, Глеб сунул в руку шофера одну из своих «бумажек», после чего, даже не дожидаясь сдачи, спешно вышел из машину и направился к дверям участка. Шофер же, поняв, что сегодня ему «обломилось» немного денег сверху, решил не спорить с пассажиром, а лишь бросил ему короткие слова прощания и спешно покинул квартал.       Чувствовал на тот момент Глеб себя не очень. И нет, это было не плохое самочувствие, а нечто иное, более сильное ощущение некого одиночества, отрешенности, изоляции от остального мира. Ведь за одно мгновение его жизнь круто провернулась, и теперь он уже находится в другой стране, в другом положении, в другом звании и месте. И с этим приходилось лишь смиряться.       Двери полицейского участка почему-то с трудом поддались Глебу, и парню потребовалось несколько секунд, чтобы их открыть. После этого он очутился во внутренней части своего нового места работы. На самом деле, больших отличий от своего прошлого места работы Глеб, на самом деле, не нашел: все также туда-сюда суетились полицейские, вечно носящиеся со своими бумажками («Бюрократия — на самый лучший способ бороться с преступностью», — подумал про себя Глеб); люди, которые пришли в участок со своими вечными заявлениями о пропаже человека, краже или, может быть, даже убийстве. Однако, со времен «глобальной изоляции» уровень преступности снизился до величайшего минимума за всю историю планеты. Единственное, что беспокоило нынешнюю систему правосудия — было мелкое хулиганство и кражи в мелком размере, которые по большей части совершались людьми в пубертатном периоде дабы немного развеяться и повеселиться, поскольку на тот момент заниматься было абсолютно нечем.       Окинув взглядом обстановку участка, Глеб первым делом решил направиться к информационной стойке, где наверху висела табличка с надписью «Section de service», у которой сидел дежурный. Подойдя к стойке, Глеб решил сперва наладить контакт хотя бы с дежурным. — Привет, — Глеб постарался разговаривать как можно более открыто и позитивно, — я тут вроде как новенький, куда тут мне пройти надо, чтобы проинструктироваться? — Вам что-то подсказать? — поинтересовался дежурный, и Глеб, вполне вероятно, смог бы понять заданный ему вопрос, если бы он только знал французский, хотя бы на уровне A2. — Елки-палки, — выругался парень, поняв, что разговор не склеится, — ну как у вас там… Je suis nouveau ici, понимаешь? Нужна инструкция, я полицейский!       Последнее предложение прозвучало несколько громче, чем все остальное, и при этом, Глеб достал из кармана куртки свое удостоверение и чуть ли не совал его под нос дежурному. — Инструкция нужна, понимаешь? Instruction, господи, не втыкаешь что ли?       Дежурный уже также на повышенных тонах пытался что-то на французском объяснить или хотя бы понять, что от него хотел Глеб, а последний, в свою очередь, пытался выяснить, где же все-таки находится та самая пресловутая комната инструктажа. Но языковой барьер, к сожалению, нарушал планы обеих коммуникативных сторон. — Слушай, если ты не скажешь мне, где… — Товарищ, курсант-лейтенант, — послышалось за спиной у Глеба, когда тот уже был готов чуть ли не перелезть через стойку информации и встретиться с дежурным лицом к лицу. Голос был чисто русский, без какого-либо акцента, причем он показался Глебу очень знакомым.       Парень развернулся и увидел того, кого уж он точно не ожидал увидеть не только в участке полиции Парижа, но и вообще во Франции. Однако, за последние сутки эта была чуть и не единственная приятная и весьма неожиданная встреча. — Вадим? Какими судьбами?       Старые друзья подошли друг к другу и крепко обнялись. — Да все теми же, — ответил Вадим, продолжив разговор, — попал я, конечно, сюда не так болезненно, как ты, но все же. — Во всяком случае, в этой клоаке мы барахтаемся оба, — ответил Глеб, немного улыбнувшись, — и все-таки, что ты здесь делаешь? — Программа «Change and Work», — ответил его друг, — временный обмен полицейскими кадрами в рамках координации органом внутренних дел всех стран мира. Такая шляпа появилась недавно, примерно после окончания «изоляции», когда все поняли, что лучше всем миром дружить, чем враждовать. — И ты попал именно в тот полицейский участок, куда попал я, — хитро прищурившись, сказал Глеб, — сначала ты попадаешь в такую программу, которая отправляет тебя именно во Францию, именно в Париж и именно в тот участок, куда попал я. Непохоже, что такая череда совпадений имеет случайный характер. — Ничего от тебя не скроешь, — усмехнулся Вадим, — ты, действительно, отличный полицейский и детектив. Если бы не тот случай… — Не будем об этом, — прервал его Глеб, — лучше скажи, что мне делать и куда мне идти? И, я так понимаю, без языка мне будет весьма сложновато, верно? — Не будет, — Вадим попытался воодушевить Глеба, — я тут что-то вроде твоего координатора. — Типа няньки для новичков? — съязвил Глеб. — Будем называть это наставничеством, — ответил Микалин, — по крайней мере, один из плюсов — это то, что тебе не придется углубляться в трудоемкий процесс изучения прекрасного французского языка, а второй — все задания будут идти через меня, помимо этого, вся отчетность и прочая бюрократия будут на мне. От тебя лишь требуется качественно работать и раскрывать преступления. — А как же работа на компьютере? А опрос свидетелей? А работа с коллегами? — Будем работать напарниками, — Вадим попытался ответить сразу на все вопросы, — буду твоим персональным переводчиком. Проблем не будет, поверь. И, кстати, я на твой компьютер поставил русский язык, так что работать будет тебе чуть легче. А так, в остальном — помогу, разъясню, направлю. Тем более, я думаю, что на какое-то время ты все-таки здесь задержишься и, хочешь-не хочешь, а хоть как-то, но язык здешний чуть-чуть тут подучишь. — У меня будет свой кабинет? — спросил Глеб. — Не совсем, — голос Вадима стал ниже и тише, — у тебя будет свое место. — Место? — Именно так, есть общее рабочее помещение, где все сидят и работают на своих местах… — Как в офисе, — сразу все понял Глеб, осмотрев еще раз всех находящихся в полицейском участке людей, — стены долой, здравствуй свобода и коммуникация. — Ну…да, что-то такое. — Ну что ж, могло быть и хуже верно? — Глеб по-дружески аккуратно хлопнул друга по плечу. — Ладно, проведи меня для начала хотя бы на инструктаж, а там посмотрим. — Без проблем, — откликнулся Вадим, — это здесь, на втором этаже. Хотя знаешь, заранее скажу тебе, что ничего интересного и уже тем более нового тебе там не расскажут. В курс дела потом введу тебя я, но сходить все равно придется. Простая формальность, но все же. — Как будто и не уезжал, — тихо сказал Глеб, отправившись вместе с другом вдоль по коридору до тех пор, пока справа он не увидел небольшую дверь, ведущую к лестничному проему. После этого, они быстро поднялись на нужный этаж и прошли в новый коридор, который был до жути похож на тот который был снизу. Глебу даже показалось, что вполне вероятно, что все здание представляло собой один и тот же коридор, который с помощью команды «ctrl c-ctrl v» растянули на все здание. Но кому какое было до этого дело?       Дойдя до нужной комнаты, на двери которой висела табличка «Salle d'instruction», Вадим неожиданно остановился. — Короче так, — сказал он, — дальше я с тобой не пойду. Единственное, что тебе нужно сделать — это поставить подпись на бланке, который тебе даст человек сразу на входе в комнату. После этого, просто сядешь и спокойно посидишь, послушаешь выступающего. Всё это займет не более получаса. Я же буду ждать тебя в кабинете 0245. Это здесь, на этом же этаже, как выйдешь из комнаты инструктажа, сразу направо до упора. В общем, не промахнешься. — Спасибо тебе, — Глеб крепко пожал руку своему лучшему другу и коллеге, — ты уж извини меня. Я знаю, что иногда бываю такой заной в одном месте, и не всякий может это вытерпеть. — Будем считать это моим вызовом или челленджем, — усмехнулся Вадим, ответив на рукопожатие, — в любом случае, времена сейчас не самые лучшие, и нам очень нужна любая помощь, тем более от тебя. Ты ведь знаешь, что мы все ценили тебя в Москве, и, если бы не тот случай, все могло бы сложиться иначе. — Да уж, могло бы, — тихо ответил Глеб, — ладно, пойду. — Удачи тебе!       Это было последнее, что сказал Вадим перед тем, как покинуть Глеба и уйти в сторону своего кабинета. Глеб же, посмотрев другу вслед и открыл дверь, которая вела прямо в комнату инструктажа. Внутри она представляла собой что-то вроде школьного класса. Практически по всей площади комнаты в три ряда стояли парты, за которыми уже сидели люди в обычной повседневной одежде, поскольку возможно они были новичками и еще не успели получить форму. «Шестеро мужчин и трое женщин, предположительно в возрасте от двадцати до тридцати лет», — подсказаио Глебу его внутреннее чувство и интуиция служителя правопорядка.       Перед столами находилась довольно внушительных размеров магнитная доска, возле которой стоял человек в полицейской форме, который пока сидел в телефоне и ждал, пока все придут и займут места. Помимо этого, в комнате стоял довольно громкий гул, что мешало Глебу сосредоточиться на своих мыслях о своей дальнейшей судьбе.       Поэтому сейчас он прошел вглубь комнаты и решил сесть на самой задней парте, после чего принялся на «лектора», который стоял у доски, и людей, находившихся вокруг него. В этот момент, откуда ни возьмись, к нему подошел какой-то человек в костюме (по всей видимости сотрудник отдела кадров) и о чем-то попросил Глеба. Не стоило быть Шерлоком Холмсом или быть самым продвинутым франкоговорящим человеком, чтобы понять, что этот человек хотел, чтобы Глеб расписался на бланке присутствующих на инструктаже, ведь именно его сотрудник протягивал парню вместе с ручкой. Полицейский быстро нашел свою фамилию и коротко чиркнул свою подпись напротив нее. Хотя ему показалось странным, что его фамилия стояла в списке не по алфавиту, а где-то в конце документа. Но Глебу было на это абсолютно все равно, он уже научился не обращать внимания на столь мелкие и незначительные вещи.       В этот момент тот самый «лектор» подошел ближе к доске, три раза громко хлопнул в ладоши, произнес какую-то фразу, явно призывающую к тишине и порядку (потому что все сидящие в комнате тут же затихли и устремили свои взоры на этого человека) и начал свою речь.       Глеб, конечно, был не особо силен во французском, даже можно сказать, что он его никогда в жизни и не учил, но все же кое-какие важные и не очень моменты он сумел понять. Из самых главных это было то, что сейчас настали не лучшие времена и стоит всем полицейским, в том числе новичкам, быть начеку и строго выполнять свои обязанности. Помимо этого, «лектор» говорил о предельной осторожности и важности сохранения и обеспечения безопасности сотрудников полиции. Остальное Глеб слушать не стал, поскольку ему это просто наскучило.       Последнее, что сделал «лектор» в своем выступлении, было то, что он повесил на доску карту Парижа, на которой были обведены несколько областей и территорий. Глеб даже подумал, что «лектор» отмечал особо опасные зоны в Париже, куда следует обратить внимание и где надо быть предельно осторожным при их патрулировании. Но в смысл слов «лектора» Глеб вслушиваться и вникать не стал, а лишь смиренно ждал окончания инструктажа. И ждать, собственно, ему пришлось недолго, поскольку через пару минут выступающий сказал напоследок что-то воодушевляющее, и все стали выходить из-за своих мест и направляться к выходу из комнаты.       Глеб же, тяжело вздохнув, также встал из-за парты и направился к двери вместе со всеми. Неожиданно, когда Глеб уже прошел несколько метров от выхода к кабинету Вадима, его одернул кто-то из присутствующих на инструктаже людей, по крайней мере Глеб подумал именно так. Парень даже на секунду оторопел, потому что еще несколько секунд назад около него не было ни одной живой души, и это касание его весьма озадачило. Однако, после этого, Глеб обернулся и увидел перед собой парня в полицейской одежде. На вид он был весьма скромен и чем-то определенно обескуражен или даже напуган. Он тяжело дышал и все время оглядывался по сторонам. На лбу проступили несколько капель пота, и вообще по внешнему виду полицейского было видно, что у него, вероятно, есть ценная информация, которой он должен немедленно поделиться с Глебом.       Через мгновение сотрудник правоохранительных органов Франции отвел Глеба подальше от комнаты инструктажа, чуть дальше по коридору, хотя поначалу парень старался отмахиваться от него, поэтому полицейский решил говорить: — Вас ведь зофут Глеб, пхавильно? — было видно, что он плохо знал русский язык, но все же у него явно было немного времени, чтобы хотя бы как-то наладить контакт с парнем. — У меня для Фас ощень важное дело. Это есть с Фами хотят гофорить. — Кто хочет? Что им надо? А ты кто? — у Глеба было миллион вопросов, хотя этот скромный жандарм его явно чем-то заинтересовал. — Давай через полчаса, у меня инструктаж. — Не фажно, хто я есть. Фсё уже приготовлено…приготово…готово, — полицейский старался подобрать нужные русские слова, хотя получалось это у него весьма с переменным успехом, — Фи уже внесены фо фсе базы наши. Этот человек ощень хочет с Фами гофорить. Он попросил пехедать Фам кое-что. — Что именно? Я ничего не понимаю. — Он сказал, что Фи понять, о чем идет хечь. Сказал, что Фи схазу подойти к нему. — Что он хотел передать?! Говори, ну же?!       Глеб чуть ли не взял бедного полицейского за чистый выглаженный воротник рубашки, которая была под полицейским мундиром.       Полицейский еще больше съежился, даже немного испугался такого напора от Глеба. Однако, спустя несколько секунд он пришёл в себя, как мог освободился от рук Глеба, отошел от парня на пару шагов и немного отдышался. После этого, он вновь подошел максимально близко к Глебу и очень тихо прошептал: — От пхошлого не убежишь, а тебе фтоит вехнуться.