Not all wild horses have four legs

      Третий день на ранчо Манфреда начинается почти так же, как и второй: Коннор встаёт довольно рано, завтракает с Норт и парнями, бездельничает, пока Маркус не возвращается, чтобы сделать обход и завершить другие дела. В этот раз Коннор предлагает помощь, и Маркус соглашается. Он предусмотрительно просит у Норт немного SPF 50+, чтобы не превратить молодого Андерсона в жареного лобстера.       В итоге в этот день Коннор обучается тому, как убедить лошадь вернуться в конюшню после тренировки. Хорошо, в основном он наблюдает, как Маркус делает это, но Пузырь любит его достаточно, чтобы следовать за ним, когда тот пробует сам, поэтому он считает это победой. Потом он узнаёт как перемещать стога сена, не потянув спину, и как доливать воду в поилку.       Это тяжёлая работа, особенно под солнцем, но любая работа тяжёлая, и Коннор не жалуется. Сначала он несколько раз ошибался, но Маркус был терпеливым и понимающим, и каждый раз объяснял что именно он сделал не так и как это исправить.       — Вот, — когда они закончили, Маркус протягивает ему бутылку с водой, прислонившись к деревянному забору в тени сарая. — Выпей.       Коннор принимает напиток с благодарностью, откручивает крышку и делает большой глоток… а Маркус использует низ своей футболки, чтобы стереть пот с лица, непреднамеренно открывая ему очень выгодный вид на свой торс. Коннору требуется немалое самообладание, чтобы не поперхнуться водой. Маркус ловит его взгляд:       — …да?       — Эм, — мозг, пожалуйста, не сейчас, ты можешь обрабатывать столько вещей одновременно, ты детектив, соберись! — Гм... ты тоже выпей воды, — сойдёт.       Маркус, похоже, не замечает его небольшую заминку и с готовностью принимает воду обратно: — Чёрт, да, спасибо.       Иии вот он откидывает голову назад и пьёт, словно модель в рекламе. Коннор отводит взгляд. Он ведь только что видел Маркуса без рубашки: на его груди веснушки — он хотел бы попробовать их все. Интересно, какова кожа Маркуса на вкус…       Мозг, стоп!       Да кого он обманывает, это изображение будет сопровождать его до конца дня, даже когда Маркус уйдёт к Карлу, а он ради разнообразия заглянет в мастерскую к Норт.       — Итак, — она говорит, склонившись над капотом. Норт не делает ничего особенного, просто убеждается, что все хорошо. Она сказала, что Маркус почти не водит, так что она следит за состоянием пикапа: — Мальчики хорошо к тебе относились?       Говорить с ней, пока она под капотом, Коннору немного неловко – буквально единственное, что он видит, это её зад, но, похоже, Норт это ничуть не смущает: — Да, Саймон и Джош очень помогли мне освоиться.       — Угу… — удовлетворенно протягивает она, прежде чем наконец выпрямиться. Она хватает тряпку и знающе ухмыляется, пытаясь стереть остатки масла с рук. — … А Маркус?       У Маркуса есть тело, которое заставит большинство парней в Детройте стыдиться, и соответствующее лицо.       Норт громко хлопает в ладоши и сгибается от смеха, пугая Коннора, который думает, что она сошла с ума, прежде чем он понимает: — Черт, я сказал это вслух?       — Мой малыш вырос... и теперь ему нравятся мальчики, — она вытирает воображаемые слезы.       Он стонет: — Норт!       — Я просто шучу! — заверяет она, похлопывая его по предплечью и случайно оставляя на нём немного масла. — Чёрт, извини! Держи.       Коннор берёт тряпку, промакивая пятно, но на самом деле не особо волнуясь о нём: — … Это так очевидно?       — Честно? — спрашивает она, на секунду оборачиваясь, чтобы закрыть капот грузовика и сесть на него. — Немного... если знаешь, на что смотреть, — она делает паузу, и на её губах появляется нежная, хотя и слегка раздражённая улыбка. — Если только ты не Маркус, заклинатель лошадей, который буквально проводит больше времени с животными, чем с людьми.       — Хэй, да ладно, он не так уж и плох.       — Три дня, а ты уже защищаешь его! Должно быть, это любовь! — Норт прижимает руки к груди, словно мечтающая дева, что совершенно не в её характере, и от чего Коннору становится немного не по себе. Зато она действительно помогает ему почувствовать себя менее напряжённым из-за своей огромной влюблённости в Маркуса, и даже предлагает дать ему советы, как привлечь внимание их любимого ковбоя.       Вечером, все желают Карлу хорошего сна и отправляются развлекаться – всё-таки суббота, хотя Маркус продолжает проверять свой телефон, на случай если его отец проснётся и ему что-то понадобится. Джош за рулем грузовика, Коннора, как гостя, усаживают вперёд, а Маркус садится за водителем, пока Саймон рассказывает ему немного о Фенвилле – в этом городке совершенно нечего делать. Изабель работает там в автосервисе, где Норт берет запчасти – так они и познакомились. Есть пара мест, похожих на мотель, несколько пабов, бар, который открыт чуть дольше... и, в общем-то, всё.       — Но эй, у Рутс есть механический бык, так что там, по крайней мере, весело! — Саймон слегка подталкивает Коннора. — Хочешь проверить свои силы?       Коннор смотрит на него как на сумасшедшего: — Я научился ездить вчера.       — Да, и Маркус сказал, что ты хорош.       — Я уверен, что он просто был добр…       — Эй, — впервые с момента, как они сели в грузовик, Маркус вмешивается, встречаясь с ним взглядом через зеркало заднего вида. И… да простит нас Мико, но глаза Маркуса определенно красивее. — Я не бросаюсь похвалами без повода. Ты отлично справляешься для новичка.       Саймон аплодирует, и даже Джош пару раз хлопает по рулю, когда они подъезжают к месту назначения: — Говоришь как истинный Лидер!       Норт опередила их на мотоцикле. Они находят её рядом с рестораном и баром Рутс вместе с девушкой, которая обнимает её за талию.       Вау. Изабель не выглядит как байкерша в своей милой блузке и джинсовой юбке, но стоит посмотреть на её чёрные ботинки на шнуровке, понимаешь, что она водит настоящий мотоцикл. Коннор предполагает, что ей принадлежит серебряный Harley, припаркованный рядом с мотоциклом Норт, с нежно-розовым шлемом на нём.       Это доказывает, что Норт привлекают люди, которые больше, чем показывает их внешность.       — Привет! — блондинка встречает их, а затем представляет девушке: — Коннор – Изабель. Изабель – Коннор.       — Привет, — он по привычке произносит свое стандартное приветствие. — Меня зовут Коннор, — он замирает, когда Норт на секунду скрывает лицо в шее своей девушки, бормоча что-то вроде «Так чертовски мило каждый раз, я не могу!»       У Изабель угольно-чёрные волосы и карие глаза, фигура в виде песочных часов в стиле 50-х годов и щедрые изгибы. Но внимание Коннора почему-то приковано именно к её рукам: владея автосервисом, Изабель, безусловно, обладает крепким телосложением, какой бы женственной её ни делали изгибы, особенно на фоне более стройной и андрогинной Норт. — Привет, Коннор, — она смотрит на него, прежде чем сжать в предсказуемо сильном объятии, выдыхая: — Боже, Норт была права, ты такой милый! Хей, я буду твоей новой мамой!       Парни совсем не помогают, посмеиваясь за его спиной. К счастью, она вскоре отпускает Коннора. Маркус кладёт руку ему на плечо и немного наклоняется, чтобы объяснить: — Изабель – самая старшая из нас пятерых. Мы иногда зовём её «мама-утка», в основном, когда она называет одного из нас «утёнком».       — И вам, ребята, лучше послушаться маму-утку и быть добрыми с моим новым малышом, ясно? — командует Изабель, поставив руки на бёдра в шуточной угрозе. Все смеются, и они заходят в бар.       Как и говорил Саймон, по центру стоит механический бык, но в этот момент никто не испытывал удачу. Коннор и его новые друзья размещаются за столом, и все они заказывают или напитки, или еду, или и то и другое. Джош, назначенный на эту ночь водителем, выбирает газировку, в то время как большинство заказывает пиво.       — Думаю, я составлю компанию Джошу, — говорит Коннор, который почти не пил из-за прошлых проблем Хэнка с алкоголем.       — Прекрасно! Хотя бы кто-то поможет мне загонять этих пьяных идиотов обратно в грузовик, — Джош выражает признательность, предлагая «пять», которые Коннор с готовностью принимает.       Это был приятный вечер, полный неплохой музыки, хороших напитков, ещё лучшей еды, и даже ещё лучшей компании, пока группа из четырёх парней не входит в бар, и внимание всей этой компании, кажется, тут же приковано к Маркусу.       — Эй, Манфред!       Маркус устало закатывает глаза, что говорит Коннору, что это определенно не первый раз, когда к ним пристают эти люди: — Что?       Тот, кто выглядит как «лидер» этих туповатых парней, усмехается: — О, так ты всё ещё притворяешься, что это твоя фамилия.       Маркус сжимает кулак, но Норт первая, кто отвечает им: — Почему бы вам, придурки, не заняться своими делами и не отвалить от нас?!       — Ох, страшно, эта мужеподобная лесбуха угрожает нам!       А, значит они не просто придурки, а невежественные, гомофобные придурки.       — Норт, держи себя в руках. Без насилия, — голос Маркуса тихий, но в нём есть что-то, что заставляет звучать это как приказ. Она раздраженно качает головой и поворачивается, чтобы прошептать Коннору:       — Маркус не любит драться. Вероятно, он мог бы надрать им задницы вслепую со связанными за спиной руками, но он слишком, чёрт возьми, хороший для этого.       К сожалению, это заставляет незваных гостей обратить внимание на самого Коннора. Конечно: в маленьком городке, где все друг друга знают, новое лицо удивительно.       — Взгляните на этого твинка, парни! — вновь повернувшись к Маркусу, говорит главарь-придурок. — Ты нанял его для игр, или чего-то такого, Манфред?       Маркус встаёт и поворачивается. В его разных глазах явная злость, но он пытается сохранять спокойствие.       — Я думаю, что Норт только что дала очень хороший совет. Почему бы тебе не последовать ему?       — Потому что я не принимаю приказы от твоей гейской задницы.       — Пансексуальной, — сразу же исправляет Маркус. — И почему ты не можешь принять, что у тебя не будет ничего даже близкого к моей заднице, никчёмный латёный отморозок.       — Слушай сюда, сукин ты сын, — рычит главарь, хватая Маркуса за воротник рубашки, и Коннор мгновенно действует: он тоже встаёт и кладёт руку на кулак, который сжимает рубашку Маркуса.       — Я думаю, вы закончили, джентльмены, — он говорит, используя свой лучший голос детектива. — Пожалуйста, отойдите.       Главарь-придурок ослабляет хватку, смеясь при этом: — О, смотрите, парни, этот твинк думает, что он может нам указывать!       Внимание успешно перешло от Маркуса к нему. Теперь целью стал Коннор.       — Коннор… — Маркус пытается сказать, возможно, желая отрегулировать ситуацию, но главарь уже сосредоточился на Конноре.       — Как насчёт того, чтобы ты отсел подальше, пока я не разукрасил твоё личико? — спрашивает идиот под одобрительное улюлюкание своей шайки.       Продолжая держать кулак парня, Коннор невинно наклоняет голову: — Вы мне угрожаете? Нападение является правонарушением в штате Мичиган, наказуемое согласно…       Другой рукой главарь пытается схватить Коннора за плечо: — Ты думаешь мне не плевать? Я тебя…       Но именно в этот момент Коннор перехватывает эту самую руку, выкручивает её в болевой приём и тут же уходит за спину противника, резко потянув за заблокированный сустав и окончательно заламывая руку за спину: — Как я и говорил, нападение – это правонарушение в Штате Мичиган, наказуемое согласно Уголовному кодексу лишением свободы на срок до 93 дней и штрафом до 500 долларов США, статья 750.81.       — Ч-что за хрень?! — хрипит главарь, пока его друзья явно не знают, что делать со своим лидером, выведенным из строя. — Ты какой-то коп?!       — На самом деле, да, — Коннор слегка блефует – технически он всё ещё стажёр, но он знает закон, и эти парни пытались напасть на Маркуса, а затем на него. — Я немного вне своей юрисдикции, но я уверен, что мне не составит труда найти коллегу, которому я смогу передать вашу жалкую компанию, — главарь пытается дёрнуться, но небольшое увеличение давления на рычаг моментально отбивает у него такое желание. — Пожалуй, пришло время уйти и позволить нам насладиться трапезой, — он обращается, поворачиваясь к оставшимся трём придуркам, которые всё ещё ошеломлены тем, что «твинк» обездвижил парня вдвое больше себя. — Разве не так, джентльмены?       — Абсолютно согласны.       — Конечно. Трапеза. Джентльмены. И всё такое.       Коннор отпускает главаря, у которого не остаётся иного выбора, кроме как последовать за своими дружками, которые уже удирали на другой конец зала, даже не глядя в их сторону.       Он бросает краткий взгляд на их стол и поворачивается обратно с небольшой улыбкой. Джош и Саймон открыто пялятся, Изабель прижимает обе руки к груди, как гордая мать, а Норт вновь вытирает несуществующие слёзы.       — Мой прекрасный малыш!!! — восклицает она в конце концов, протягивая к нему руки, в безмолвной просьбе объятий. — Надрать задницы и заработать имя! Иди к Норт! — он охотно принимает объятие.       — Коннор, это реально было круто! — соглашается Джош, пока Норт прижимает его к груди и гладит по голове, как настоящая мама, к восторженному смешку Саймона.       Повернувшись к Маркусу, Коннор слегка разочарован, обнаружив его задумчивым.       — Тебе не стоило этого делать, — размышляет он, откидываясь на стул со вздохом.       Коннор был бы немного обижен, если бы не синхронное закатывание глаз остальных, дающее понять, что это совершенно нормально для Маркуса.       Затем Маркус поднимает взгляд, и Коннор видит, как синий и зелёный глаза блестят скрытым весельем:       — Но я ценю, что ты заступился за нас.       С другой стороны Изабель подпихивает Маркуса ногой: — Иииии…       Маркус колеблется пару секунд, но в конце концов продолжает: — … и эти придурки, вероятно, это заслужили, так что… молодец.       Вокруг стола раздаются крики и аплодисменты, ведь кто-то, наконец, заставил Маркуса признать, что дать отпор этой компании – не так уж и плохо. И вот так, смеясь над тем, что им наконец удалось немного поколебать пацифистскую натуру Маркуса, компания продолжает веселиться и заказывает ещё по одному раунду.       Именно так Коннор обнаруживает, что Маркус очень восприимчив к алкоголю: после двух кружек пива он уже весело хихикает, явно опьянев. По крайней мере, он сам это понимает – мотает головой ни с того ни с сего и тыкает Джоша в плечо, чтобы привлечь внимание:       — Джош! Мне больше не надо – уже накрывает!       — Понял. Я напомню тебе, если что, — уверяет его друг, слегка наклоняя в его сторону стакан с содовой в обещании.       Переведя взгляд с Маркуса на Коннора, Норт улыбается названному ребёнку и говорит:       — Хей, Коннор. Раз уж мы теперь знаем, что ты на самом деле крутой плохой парень и всё такое, почему бы тебе не попробовать прокатиться на быке?       — Я… я не уверен… — он задумывается, бросив быстрый взгляд на быка в центре бара — с одной стороны, он хочет попробовать, с другой стороны, он не хочет выглядеть как идиот, если ничего не получится.       — Это гениальная идея, Норт! — восклицает Маркус, и поднимается. — Идём, я научу тебя!       Норт расслабленно наслаждается, наблюдая за процессом, который она запустила. Обычно Маркус скромный и спокойный, но счастливый и пьяный Маркус становится большим выпендрёжником. Не говоря уже о том, что он любил быка настолько, что называл его «Красный старик».       Коннор по-прежнему не уверен, но как сказать «нет» улыбающемуся, счастливому и болтливому Маркусу? Более того, понятно, что если Маркус хочет «научить» его, он тоже оседлает Быка в какой-то момент. Коннор посылает мысленную благодарность Норт. Этот образ он запомнит надолго.       Медленно, но верно они переходят к Быку, и Саймон идет договариваться о настройке. Почти мгновенно к ним обращается множество любопытных глаз, что опять же неудивительно: в маленьком городке все друг друга знают, и, скорее всего, все хотят посмотреть, как новичка будет кидать по арене.       Они ещё увидят как были неправы.       — Подойди, и заберись на Быка, — говорит Маркус, помогая ему забраться, словно на обычную лошадь, и берёт за руку, чтобы показать, как правильно держаться за ручку.       Его руки такие, такие теплые. — Сейчас запоминай: держись здесь и чуть согни локоть для контроля, — Маркус инструктирует. — Что бы ты ни случилось, сжимай колени и не отпускай, держись в седле, и держи вторую руку для равновесия, вот так! — он демонстрирует, и Коннор не может не улыбнуться, потому что это невероятно мило: его речь чёткая, но он явно гораздо более восторжен, чем тот идеально спокойный укротитель лошадей, что рассуждает о правах животных. Блеск в его глазах обезоруживающе действует на Коннора. — Если ты будешь падать, то сгруппируйся и укатись. Понял?       Коннор окончательно пропал в этом парне.       — Понял! — он отвечает, возможно, чуть более воодушевлённо, чем собирался, заражённый энтузиазмом Маркуса.       Бык начинает двигаться, и Коннор замечает, как Норт достаёт телефон.       — Не смей! — он пытается крикнуть ей, но музыка слишком громкая, и ей, вероятно, всё равно. Как бы то ни было, Коннор концентрируется на задаче, смещая вес и используя руку для равновесия, как учил Маркус, пока Бык дёргается из стороны в сторону, затем делает оборот — и всё по новой. Изабель, Норт и парни выкрикивают ободрения, но он почти их не слышит, сосредоточившись.       Настолько сосредоточившись, что совершенно не замечает голодный взгляд, которым Маркус наблюдает за ним.       Оператор сначала запускает Быка мягко, но постепенно увеличивает темп, по мере того как Коннор начинает чувствовать себя увереннее. Но в конце концов классическое движение «рывок вперёд и резкий поворот» заставляет его соскользнуть — он перекатывается на мат.       Он ощущает гордость, когда оператор быка снимает наушник и кричит: — Это полная минута!!!       Звучат аплодисменты и радостные возгласы от его друзей и случайных покровителей. У Коннора почти кружится голова: это то, как ощущается веселье? Чёрт возьми, ему никогда ещё не было так весело! Он спускается в объятия ожидающих Изабель и Норт, а Джош и Саймон гордо похлопывают его по спине.       Маркус тоже хвалит его, но даже не может смотреть на него: взъерошенные волосы и учащённое дыхание рождают в голове мысли, которым он точно не должен поддаваться, пока пьян.       И вот Норт вновь приобретает озорной вид.       — Давай, Маркус, твоя очередь!       Маркус едва оправился от вида светлого, милого «городского мальчика», оседлавшего механического быка. Хотя стоп, какой там милый и светлый, этот парень пару часов назад уделал четверых придурков, не моргнув глазом. Коннор определённо не тот, кем кажется на первый взгляд. Но в течение этих шестидесяти секунд Маркус мог только задаваться вопросом, будет ли Коннор ездить на нём так же. Он всё ещё кусает нижнюю губу, когда Норт толкает его к платформе: — Что…?       — Давай, Маркус! — присоединяется Изабель. — Ради твоих подписчиков в Instagram!       Ах да, его аккаунт в Instagram: «deviant-rA9». 70% картин и рисунков, 25% лошадей и природы, 5% селфи его глаз и глупых видео с друзьями. Он качает головой и делает вид, что приносит «жертву».       Конечно, это не шанс произвести впечатление на Коннора.       — Ладно! — он идёт к быку и, к недоумению Коннора, садится на него задом наперёд.       — Маркус! Маркус! Маркус! — Норт зовёт его с настойчивой срочностью. — Рубашка!       Будь ты проклята, Норт. Благослови тебя. Эти мысли проскальзывают в голове Коннора, когда Маркус расстёгивает клетчатую рубашку и бросает её Саймону. И вот снова — это великолепное тело, выточенное годами тяжёлой физической работы.       Музыка меняется, Маркус подаёт сигнал оператору, что можно начинать… и, ого, он действительно был очень мягок с Коннором. Или, может, оператор специально выкручивает максимум именно для Маркуса — всё-таки городок маленький, они наверняка знают его и в курсе, что он регулярно ездит без седла, так что для него это проще простого.       Но, дьявол, Коннор определённо не возражает.       Несмотря на все инструкции, которые он дал Коннору, Маркус не только сидит лицом к спине быка, но и ни за что не держится, и при каждом рывке Быка его бёдра почти отрываются от него, заставляя опускаться обратно с плавным скольжением, что… не должно быть законным. Вероятно, это незаконно в некоторых штатах.       Коннор не уверен, существуют ли реальные ограничения относительно сексуальной привлекательности, которую может иметь один человек, но будь он проклят, если Маркус не нарушил их все прямо сейчас. Всё это время он двигает руками в ритм, улыбаясь, словно он делает нечто совершенно лёгкое, но не той своей обычной, спокойной улыбкой «хорошего парня», а чем-то куда более диким, беззаботным, тем, что Коннор однажды заметил у него, когда тот ехал верхом на Ра.       Теперь Коннор понимает, почему Норт так настаивала на том, чтобы он увидел это. Такой расслабленный, не сдерживающий себя Маркус действительно великолепен. Когда бык особенно круто поворачивается, Маркус опускает одну руку, чтобы держаться, но остаётся на месте. Словно он создан, чтобы быть наездником. Эта мысль заставляет Коннора покраснеть, пока он наблюдает, как Маркус всё ещё двигается с той самой улыбкой на лице, даже когда он начинает потеть. Его плечи время от времени подрагивают от радостного смеха, и он подмигивает в сторону Норт, держащей телефон.       — Даа!!! — подбадривает Норт. Коннор должен признать, что видео с горячим полураздетым ковбоем на быке для Инстаграма – отличная идея. Хотя бы для того, чтобы пересмотреть его в будущем.       Поймав момент после очередного резкого поворота, Маркус наконец разворачивается лицом вперёд — как раз когда в песне наступает замедление, и Бык тоже перестаёт так сильно дёргаться, но продолжает вращаться. Наездник смотрит на свою аудиторию с ухмылкой и берёт указательный палец между зубами. Коннор улавливает отрывок песни: «cause you look so much cuter, with something in your mouth».       Матерь Божья, Маркус. Рядом Саймон качает головой и бормочет: — Боже мой….       Коннор склонен согласиться. Медленно, но верно Бык снова начинает дергаться против Маркуса, и их любимый ковбой справляется с этим как профессионал, раскачиваясь вперед-назад и даже хлопая в ладоши раз или два при каждом движении. Честно говоря, Коннор не понимает, как у него до сих пор не закружилась голова, особенно когда Бык начинает вращаться при каждом рывке. Но Маркус, похоже, проделывал это не раз: каждый раз, когда его бёдра с глухим ударом опускаются обратно в седло, он завершает движение тем самым едва заметным скольжением, от которого мысли Коннора становятся всё более неприличными — вкупе с каждым напряжением, каждым движением мускулов на его торсе. И чем жёстче становятся рывки, тем хуже… особенно в тот момент, когда Маркус кладёт одну руку себе на бедро и оставляет только вторую для баланса.       Начинается последний припев песни, и в какой-то момент кажется, что Маркус собирается упасть, но вместо этого он взмахом перекидывает ногу в сторону и соскальзывает с Быка одним быстрым прыжком.       Его друзья и остальные посетители этого сумасшедшего места естественно взрываются аплодисментами, и Норт останавливает видео, но только после того, как прокричит: — Ты такая шлюха, Маркус, я люблю это!!!       Маркус, кажется, ничуть не обижен этим утверждением, так как он просто забирает у Саймона рубашку и говорит: — Извини; я считаю, что правильный термин – жаждущий внимания.       Все они смеются, потому что это может быть, а может и не быть отчасти правдой.       Коннор никогда не узнает, как они не воспринимают себя слишком серьезно и могут так дразнить друг друга. Он подумал бы, что это мило, если бы его сердце не колотилось от зрелища, которое он только что видел.       Похоже, их совместное выступление было настолько впечатляющим, что владелец бара объявляет: всё, что они выпили за последний час, включая то, что закажут сейчас, — за счёт заведения. Это очень радует Изабель, которая тут же заказывает себе и Норт безалкогольные напитки, чтобы протрезвиться, поскольку они обе за рулём. Маркус заказывает целый кувшин апельсинового сока на всех. И, вау, только почувствовав его вкус во рту, Коннор замечает, что, оказывается, катание на механическом быке сильно обезвоживает.       Коннор может сказать, что даже после сока Маркус всё ещё пьян.       — Хей! — говорит он, плюхаясь на стул рядом с ним. — Ты хорошо справился, знаешь?       Для новичка, конечно. С другой стороны, у Коннора был баланс и подготовка выше среднего благодаря полицейской школе. Он тепло улыбается подвыпившему счастливому созданию рядом с ним: — Ты справился хорошо.       — Да, но я делал это целую вечность! — возражение Маркуса достаточно справедливо. Коннор облизывает губы и отводит взгляд, когда замечает, что рубашка Маркуса не застегнута до конца, оставаясь открытой почти до груди и обнажая эти дурацкие веснушки... а тот всё продолжает: — И те парни! Ты справился с ними лучше, чем Лютер, а он пиздец какой огромный!       Ах, так Пьяный Маркус матерится. Это просто добивает Коннора, который и так считал его добрым, сексуальным и привлекательным, но теперь он ведёт себя как подвыпивший идиот, и это мило. Конечно, он немного выпендривается – он красивый и знает это, но Коннор не может винить его. Он настолько искренний человек, что Коннору трудно поверить, что Маркус и его друзья реальны.       После того, как они возвращаются на ранчо, и поздним вечером Коннор звонит по Скайпу Хэнку, он продолжает думать об этом, что проявляется самым неуклюжим из возможных способов:       — Пап? Если бы я на самом деле всё ещё лежал без сознания в больнице, ты бы сказал мне, да?       Хэнк должен моргнуть и помотать головой, чтобы попытаться осмыслить вопрос: — Что?!       — Люди здесь, папа… — бормочет Коннор, обнимая свою подушку вместо Сумо, — они так добры ко мне, хотя едва знают меня… и Маркус, он… — его слова затихают, не в силах найти точное описание для Маркуса Манфреда.       Действительно, единственной плохой частью вечера были те четыре идиота, которые пристали к ним. На обратном пути, пока Маркус спал в грузовике, Саймон рассказал ему всю историю: эти четыре мудака – друзья Лео, и они привыкли издеваться над Маркусом, когда Лео был там, а теперь, даже после того, как Лео уехал, они продолжают цепляться к Маркусу и позволяют себе грубые, гомофобные комментарии обо всех, даже о Джоше, несмотря на его гетеросексуальность. Джош не исправляет их, потому что ему плевать; а Маркус не ввязывается в конфликты, потому что у него глубоко укоренившееся убеждение, что настоящая победа в драке – это умение избежать её вообще. Это, хотя и очень благородно, говорит что-то о его чувстве самосохранения, а точнее о его отсутствии.       Обычно они держатся подальше, когда с ними парень Кэры, Лютер, потому что, несмотря на то, что Лютер – нежнейший человек, он – настоящая гора, и в его присутствии все накладывают в штаны. Но, добавил он с ухмылкой, может быть, после сегодняшнего вечера они навсегда оставят их в покое, после того, как их большой страшный лидер был скручен «копом-твинком».       Вся эта история действительно многое говорит о личности Маркуса и его толерантности ко всем – не слабоволие, а почти бесконечный колодец терпения и веры в лучшее. Коннор возвращается в реальность со вздохом:       — Как эти люди могут быть настоящими?       Хэнк с любовью посмеивается, глядя на сына через экран и уже понимая его намного лучше: — Они вполне настоящие, сынок. И у них есть недостатки, — замечает он, немного поразмыслив. — Просто они хорошие люди во всём важном, и ты не встречал много таких, как они.       Это правда. Он был довольно одиноким в школе и в полицейской академии, а его бывший парень был ублюдком, который говорил, что это нормально, если он занят, а после спал со всеми подряд, когда Коннор осмеливался сказать ему, что он не сможет прийти на какое-нибудь свидание или ещё на что-то, потому что должен был учиться.       Нахуй Гэвина, серьёзно.       К счастью, следующие дни захватывают Коннора. Он уже не просто гость. Его принимают как часть семьи, и поэтому Маркус и ребята больше не стесняются давать ему задания. Ему даже удалось пошутить над Маркусом, заявив: — Я всегда выполняю свою миссию, — и подмигнуть, прежде чем отправиться выполнять назначенную ему работу.       …Он совершенно упустил то, как Маркус провожал его взглядом, но всё ещё гордился собой.       Примерно через неделю он возвращается после помощи Норт в мастерской, когда к нему подходит не кто иной, как сам Маркус. У них было не так много времени, чтобы просто пообщаться наедине, и хотя Манфред-младший действительно показывал Коннору некоторые свои работы, это первый раз, когда детектив-стажёр видит Маркуса с пятнами краски на нём.       — Коннор, хэй! — он приветствует не так гладко и уверенно, как обычно, но с энтузиазмом, которому трудно не поддаться. — Ты закончил на полдень?       Любопытно. Коннор слегка наклоняет голову в знак согласия и желания узнать больше: — Да, а что?       Маркус опускает взгляд и прочищает голос — ох, он стесняется чего-то, понимает Коннор. Он уже улыбается, но ничто не может подготовить его к тому, что говорит местный ковбой: — Ты позволишь мне нарисовать твои руки?       Вопрос звучит так неожиданно, что он слегка вздрагивает: — Что? Мои… руки?       Интерпретируя это так, словно Коннор обиделся, Маркус спешит уточнить: — Не то чтобы ты весь не выглядел хорошо! Я имею в виду, что я хотел бы сделать полный портрет, но это занимает несколько сеансов по несколько часов, и у нас на самом деле осталось не так много времени и солнца сегодня… но тебе не нужно, если ты не хочешь! Я просто спросил, потому что у тебя действительно красивые руки, и я действительно, действительно, должен прекратить говорить сейчас, не так ли?       Коннору становилось всё сложнее сдерживать веселье с каждой секундой, пока Маркус продолжал бессвязно бормотать, и он не мог не рассмеяться над последним вопросом. Оказывается, даже у Маркуса есть что-то, о чём он нервничает, и это было его искусство. В конце концов, он человек, такой же нелепый, как и любой из них. Приятно знать.       — Да, вероятно ты должен, — он дразнит, глядя на него со своей лучшей улыбкой. — Но я согласен, почему бы и нет.       — Правда? — Маркус выглядит искренне удивленным. Коннор слегка нервничает от мысли позировать под его внимательным взглядом, но улыбка на его лице стоит того. — Отлично! Ты… эм, обычно я хожу рисовать на пастбище у пруда. Это нормально?       Можно пошутить о том, что Маркус хочет увести его в уединённое место, но Коннор жалеет милый беспорядок перед собой и просто кивает.       — Круто! Тогда я сейчас схожу за альбомом для рисования, и мы можем взять лошадей!       Когда они выходят из конюшни, Коннор смотрит на Маркуса и вспоминает деталь, которая ускользнула от него, когда он был слишком занят, глядя на горячего ковбоя: — Маркус? Почему на Ра было седло? — спрашивает он, привлекая внимание другого. — В первый день, когда я приехал?       — Ах это, — сам Маркус, кажется, едва припоминает. — Хотя он только мой конь и ему оно без надобности, мне всё равно нужно давать ему носить седло время от времени, чтобы он не пугался или не чувствовал себя неловко среди оседланных лошадей.       Имеет смысл. Коннор предполагает, что это похоже на ситуацию с человеком, который никогда не носил одежду — ему сначала нужно привыкнуть к ней, прежде чем он начнёт доверять тем, кто её носит.       Они продолжают разговаривать по дороге к пастбищу. Коннор интересуется корнями Маркуса и извиняется, если он невежественен, но Манфред уверяет его, что всё в порядке, и сам он не совсем знает ответы… Но нет, браслеты, которые он носит на запястьях, на самом деле не имеют никакого отношения к коренным племенам этого места, но бусины на самом старом из них сделаны из дешевого минерала, который «родом» из этого региона — в шутку Маркус замечает, что это что-то да значит.       Он также объясняет, что быть на 1/8 уроженцем означает, что или один из прародителей был полноценным коренным или оба из них были полукровками или что-то подобное… по крайней мере, так было, если верить словам женщины из детского дома, которая принимала документы для приёма в него. И поскольку Маркус не хочет возобновлять контакт с теми людьми, он просто примет это как факт, считая, что пусть это и его часть, она не определяет его.       Степени крови запутанные.       Лично Коннор считает, что если у Маркуса действительно есть предки из коренного народа, они наверняка гордились бы тем, что он вырос таким добрым, внимательным и мудрым.       — Приехали, — Маркус говорит, спешиваясь, когда они достигают поляны. — Можешь лечь или сесть куда угодно, — он предлагает, открывая сумку, которая была перекинута через плечо, и достаёт довольно большой альбом для рисования, несколько угольных карандашей и другие принадлежности.       Коннор внезапно чувствует, как у него учащается пульс. Это нелепо, всё совершенно невинно, и всё же… он напряжен. Чтобы разрядить обстановку, он с нарочитой драматичностью падает в траву, закидывает руки за голову в хорошо знакомой позе и спрашивает: — Ты собираешься нарисовать меня, как одну из тех французских девушек?       Маркус узнает позу еще до того, как Коннор шутит, и он уже посмеивается, но его остроумный ответ так и не срывается с его губ.       Это действительно прекрасные руки: — На самом деле… — говорит он, беря карандаш и начиная, — тебе достаточно комфортно так?       Коннор вытягивает правую ногу и немного расслабляет спину: — Да, всё в порядке.       — Хорошо, тогда сохраняй эту позу, — говорит Маркус почти шёпотом, а его пронзительные глаза разного цвета скользят от Коннора к альбому и обратно. — …если ты не против, — добавляет он запоздалую мысль с хитрой ухмылкой.       Ох… это будет долгий день.