Дитя Куба

— Сука.       Райс осторожно выглядывает из-за труб, прислушиваясь к отдаленному звуку шагов. Парных. Значит, шли двое. А еще пятеро сидят в комнате за дверью, что была за спиной.       Кайла осторожно шагает назад, судорожно разглядывая узкий недлинный коридор, перевитый трубами и кабелями. Прятаться было решительно негде, телепортироваться вслепую тоже идея не из лучших. Оставалось как можно скорее решать, что предпринять, когда патруль доберется до этого отсека и застанет незваного гостя.       Они расстались с Романофф двадцать минут назад, и установка была четкой: делать что угодно, но раньше времени себя не обнаруживать. И Кайла честно не знала, как так получилось, что в очередной раз оказалась на волосок от провала изначального плана.       Взгляд, судорожно бегающий по трубам вдоль стен, метнулся к потолку над выходом из коридорчика, и девушка победно усмехнулась под черным шлемом — фортуна сегодня все-таки на ее стороне.       Заползти в небольшую нишу между потолком и трубами, сходящимися над входом, оказалось делом нехитрым. Правда, Райс не была уверена, что сможет теперь отсюда выбраться без применения способностей, но это уже было совершенно другой проблемой.       Двое одетых в форму мужчин неторопливо прошлись под девушкой и исчезли за запертой дверью вместе с отчетливо-безмятежной речью обсуждающих скучный вечер мужиков.       Кайла вытянула с пояса маленькое устройство, стирающее ее с камер наблюдения, и, судорожно вздохнув, с глухим стуком приложилась шлемом о трубу, на которой залегла. Ситуация осложнялась с каждой секундой. «Райс, я на месте. Слышишь меня?» — голос Нат в наушнике связи показался Кайле таким долгожданным, что едва удалось подавить вздох облегчения. «Так точно». «Через пятнадцать секунд начинаем захват. Заложников не брать, — Райс ежится, справляясь с неуютными мурашками. Ей, должно быть, никогда не привыкнуть к этому дерьму. Но реальность такова, что убивать приходится, а позже штатный психолог поможет ей с принятием такой элементарной мысли, как «убийство убийц — это благое дело». — Где ты находишься?» «Восточный отсек, рядом с рубкой видеонаблюдения». «Отлично. Зачисти рубку, мне нужна будет твоя помощь в навигации». «Что? — Кайла вскинулась, приложившись шлемом о бетонный потолок, тихо шикнула сквозь зубы. — Хочешь сказать, я буду сидеть за камерами, пока ты делаешь всю грязную работу?» «Именно это я и хочу сказать, агент Райс. Выполнять». «Слушаюсь, мэм», — не без раздражения отозвалась Кайла, отключая связь.       Покладисто отсчитала положенные пятнадцать секунд и ровно в то же мгновение, как под потолками завыла сирена и замигали красные огоньки, девушка скользнула с труб, уходя в телепортацию.       В небольшой комнатке с множеством мониторов было достаточно людно. Шестеро человек, на расстоянии пары метров друг от друга. Райс, оказавшись на пороге, тут же ушла в новый прыжок, оказываясь на плечах одного из террористов, а после, не прилагая особых усилий, метнулась телепортацией за спину другого врага, захватывая с собой голову первой жертвы. Круглая, с отчетливо проглядывающейся лысиной в чернявых коротких волосах, она с глухим звуком шмякнулась в ноги, пока Райс дарила пулю в висок следующему клиенту.       Это было похоже на сумасшедший аттракцион, особенно когда растерянные противники принялись палить во все стороны, больше раня друг друга, чем незваную гостью.       Ей хватило половины минуты, чтобы справиться. Оглядывая лежавшие тела, где-то изрешеченные пулями, где-то лишенные конечностей, девушка поморщилась и перевела внимание на мониторы. Несколько из них пострадало, но главный, показывающий комнату с заложниками, остался цел, а значит, свою задачу она худо-бедно выполнила. «Я закончила, — коротко отрапортовала девушка, опираясь руками на залитую кровью столешницу с клавиатурами и разглядывая количество людей в самой важной комнате. — Вижу тебя на одной из камер. Ты далеко». «Сколько людей в комнате с заложниками?» «Шестеро, не считая самих похищенных».       Романофф молчит несколько минут, прервавшись на устранение спешивших к ней людей. Райс видела, как агент раскидывала здоровенных мужиков, словно не весящих ни грамма, и невольно завидовала чужому мастерству. У Наташи словно были глаза на затылке.       Вот женщина откинула за спину длинную рыжую косу. Вот неторопливо проверила количество патронов в собственном оружии, а подобрав с пола один из пистолетов поверженного врага, торопливо, но от того не менее грациозно заспешила дальше. «К тебе движутся еще семеро, занимают позиции за поворотом слева, будь осторожна», — ответственно предупредила Райс, чутко отслеживая перемещения врага по базе.       На одной из камер мелькнул еще один отряд вооруженных до зубов противников, и девушка тяжело вздохнула, перезаряжая береты. По ее душу тоже спешили, и стоило подготовиться к этой встрече.       Сопротивление террористов было коротким, но яростным. Райс успела словить пулю, по касательной прошившую бедро, не очень приятно познакомилась со столом, когда один из убийц поймал ее на выходе из телепортации и ногой откинул в сторону. Она даже не была уверена, какая из этих травм болит у нее сильнее, но перестрелка кончилась. Трупов в комнате стало больше, а легкий фильтр шлема уже с трудом справлялся с пробирающимся до носа тяжелым запахом крови. Смерти. «Агент Романофф, — Райс настороженно подобралась, вглядываясь в события на самом последнем экране. — Я не уверена, но, кажется, эти уроды собрались перестрелять пленных». «Проклятье!»       Нат со всей дури огрела очередного врага прикладом винтовки и бросилась бежать. «Я могу вмешаться».       Романофф молчит дольше, чем требуется для формулировки категоричного отказа, и Райс тратит эти драгоценные минуты, чтобы запомнить расположение людей в комнате и прорисовать в голове план действий. «Приступай».       Короткой отмашки достаточно, и Кайла, не размениваясь на промедление, уходит в телепортацию. В короткую долю мгновения, что она находится вне времени и пространства, со всех сторон наваливается темная, тяжелая пустота, расцвеченная синими, до боли знакомыми всполохами, а уже в следующую секунду перед глазами предстает темная комната бункера, с одной единственной дверью и кучей народа, половина из которых стоит на коленях перед стеной, а вторая половина совершенно красноречиво перезаряжает направленное в затылки первых оружие.       Райс снимает береты с предохранителей и синхронно дарит двум из шести подарки в замотанные в темные тряпки затылки. Еще одному подныривает под руку и выстреливает под подбородок, пока он кособоко оборачивается на звуки выстрелов за спиной.       Тот, что стоял у самой двери и отдавал распоряжения, громко кричит что-то на арабском и принимается палить из автомата без разбору, не щадя ни своих, ни заложников. Еще двоих террористов он скашивает без малейшей помощи со стороны Кайлы, и, если бы не ранение одного из заложников, ситуация могла бы показаться вообще радужной.       Райс сбивает с ног раненного в спину гражданского и, переметнувшись по левую руку от главаря, делает короткую, беспощадную подсечку, одновременно с этим ладонью вскидывая автомат стрелка. И, пока тот бездумно палит в потолок, не в силах ослабить палец на курке, Райс делает один единственный выстрел, наблюдая, как стекают по пыльной серой стене сгустки крови и ошметки мозгов. — Все целы? — голос после короткого забега по комнате и нервного напряжения слегка хрипит, но в целом Райс не чувствует даже намека на усталость.       Видимо, не зря Брок устраивает ей марафоны по выживанию каждую вторую неделю все эти полгода. — Д-да, — неуверенно блеет один из похищенных бизнесменов, все еще стоящий на коленях. — Кроме Макса.       Райс с пару секунд разглядывает расплывающееся по штанам мужчины темное пятно и, неприязненно скривив губы, торопится к лежащему лицом вниз мужчине. Ей необходимо убедиться, что тот еще жив.       Пульс под пальцами прощупывается, но явно слабеет с каждым ударом, и Кайла тянется к коммуникатору. «Агент Романофф. У меня чисто, но есть раненый. Требуется срочная госпитализация — ранение явно задело легкие и, судя по всему, сердце». «Принято. Забирай пострадавшего в больницу, я закончила». «Слушаюсь».       Райс плотнее обхватывает мужчину, тщательнее концентрируясь на его теле. Прежде чем сделать прыжок, ей нужно хорошенько рассчитать силы, чтобы не оставить тут парочку его конечностей или не захватить с собой чего лишнего.       В заранее обговоренной палате французской больницы ее уже ждет группа реаниматоров, и все, что остается Райс — назвать время, прошедшее с момента ранения. А в следующее мгновение она уже комфортно устраивается в кресле напротив агента Хилл, с облегчением стягивая с головы тугой черный шлем с матовым стеклом.

***

— Может, останешься?       Райс удивленно замирает на лестнице, ведущей к выходу из дома, вскидывая темные брови. Предложение Тони странное, если разобраться. Потому что прежде ничего подобного он не предлагал. При условии, что общаются они уже худо-бедно полгода. — Не думаю, что это хорошая идея. Меня ждут… — она оборачивается и заминается, не зная, как правильнее назвать то место, где живет в перерывах между миссиями. — На базе. — А твое начальство не беспокоит, что ты по глубокой ночи бродишь непонятно где?       Старк стоит посреди кухни с полной горячего кофе чашкой и скептически вскинутой бровью. Кайла готова поспорить: таким вот, домашним, без лишнего золотого лоска и надменности Старка редко видят. Потому что на публике Тони обожает пушить перья и строить из себя суперкрутого и важного. И мысль о том, как давно он перестал строить нечто подобное при ней, заставляет ее на мгновение подвиснуть. — Эм-м-м… Нет? — неуверенно роняет она, совсем не представляя, что ответить на подобный вопрос.       Беспокоит ли Фьюри тот факт, что она возвращается на базу глухой ночью? Глупо будет даже спрашивать, учитывая все нюансы и тонкости. Если бы его и беспокоило позднее возвращение Райс, то только если бы она вернулась поздно в ночь перед миссией или какой-нибудь важной планеркой. — А я бы на их месте побеспокоился. Что если к тебе пристанут какие-нибудь уроды? — Иногда мне кажется, что ты меня с кем-то путаешь, — с праведным возмущением замечает Райс, делая шаг обратно в сторону кухни.       Судя по поднятой теме и подобранным замечаниям, заканчивать быстро Тони не планировал. А просто уйти, оставив его возмущение за спиной и без ответа, Кайла не могла. Непонятно только почему. — Ага. Дети-шпионы, все дела. Только вот подойди к тебе в темноте какой-нибудь отморозок с пушкой наперевес, и что ты будешь делать? Ловить очередную пулю спиной? «Телепортируюсь ему за спину и проломлю череп», — с медленно нарастающим недовольством мысленно отвечает она, молча глядя в глаза мужчины.       Ей начинало казаться, что отношения между ними неожиданно повернули куда-то не туда. То есть если вначале это было просто способом отвлечься от рутинных будней и окунуться в совершенно незнакомый доселе мир, то теперь Старк становился душным. В своем неуместном беспокойстве, в желании контролировать каждый ее шаг.       Кайла не удивится, наверное, если однажды это перерастет во что-то большее. В попытку, например, запретить ей работать на Щ.И.Т. или что-нибудь в этом духе. И черт возьми, она совершенно не знала, что делать, чтобы этого избежать. Потому что уютные вечера с миллиардером стали почти привычкой. Приятным ритуалом, сбрасывающим напряжение с плеч. Райс не хотелось потерять это. Но и рассказать всего, чтобы уменьшить волнение Тони, она не могла. Фьюри не простит ей этого.       Да и Кайла все еще не была уверена, что исследовательская натура не возьмет над Старком верх, если он узнает, что она может нарушать все нынешние законы физики. — Чего замолчала? — Думаю, как бы покорректнее тебя послать.       Они снова замолкают, буравя друг друга непримиримыми взглядами. И ей очень хочется, чтобы Тони спустил ситуацию на тормозах. Иногда он делал так, и Боже, Райс очень хотелось, чтобы этот случай стал одним из таких. Но, кажется, звезды сегодняшней ночью сошлись неудачно для нее. — Ты останешься, — наконец заключает он, делая щедрый глоток, на минуточку, горячего кофе.       Девушка видит, как недовольно он кривится, обжигаясь напитком, как морщится, пока отворачивается к кухонному гарнитуру, чтобы выключить кофемашину и лишний раз показать, что разговор окончен.       Видят небеса, ей безмерно хочется топнуть ногой и в ультимативной форме заявить, что он ей не отец. Что он никто, чтобы что-то запрещать ей или указывать, но Кайла не глупа и не настолько импульсивна. В конце концов, она росла совсем не в том месте, чтобы к своим годам не научиться управлять собственными эмоциями, пусть иногда они и одерживали верх. А так как она прекрасно представляла, чем закончится ее импульсивное желание отстоять собственную позицию, то все, что ей оставалось, это прикусить кончик языка — прекрасно приводит в чувство, когда шалят эмоции — и достать из кармана рюкзака мобильный. Раз уж она вынуждена потакать заботливым замашкам местного филантропа, стоит предупредить об этом ответственного за нее Коулсона.       Сообщение выходит коротким и полным злой иронии в сторону Старка, но это позволяет выпустить пар. Так что, когда смс улетает адресату, Кайла уже вполне способна разговаривать без скрипа зубов. Она даже обещает себе, что обсудит этот момент со штатным психологом и попробует разработать модель поведения, которая уменьшит подобные столкновения интересов. А пока следует выяснить, где она проведет сегодняшнюю ночь. — Показывай комнату, папочка, — и все же просьба выходит колкой. Полной злой иронии.       Впрочем, это не мешает Тони улыбаться во все тридцать два, словно только что он сорвал парочку другую миллиардов на простеньком проекте.

***

— Неужели у тебя совсем нет родственников? — Райс едва не давится крепким зеленым чаем, когда Тони, молчаливо ковыряющийся в двигателе своего ауди последние пару часов, неожиданно заговорил. Тем более на такую тему. — Эм. Есть. Дядя, со стороны отца, — девушка неуютно ежится, вспоминая одутловатое лицо родственничка, заросшее недельной щетиной. — Почему тебя не отдали ему на воспитание? — Старк осторожно дует на свежесваренный кофе и нет-нет, да косится в сторону Кайлы, совершенно безобразно скрывая собственный интерес. — Не думаю, что человек, отмотавший три срока за воровство и пьяные дебоши, имеющий пристрастие к выпивке и азартным играм, мог дать мне хорошее детство, — с ощутимой долей недовольства тянет она.       Вспоминать о Рое Кайла не любит — со старшим братом отца, которого никогда не знала, Райс общалась от силы пару раз и осталась в весьма негативном впечатлении. Если по словам матери Крис, ее отец, был образцовым мужчиной, учителем математики и физики, с высокой моралью и понятиями чести, то вот Рой был его полной противоположностью. Безалаберный, ушлый, готовый, что называется, родную мать продать за лишние пару часов удовольствия.       Эвелин познакомила Кайлу с родственником без особого удовольствия. А потом, в машине по дороге на базу, честно призналась, что таких родственников лучше не иметь вовсе и что сама Эвелин знает об этом не понаслышке. Что имела в виду мать, Кайла не уточняла. Ни тогда, ни сейчас. Но про Роя предпочитала не вспоминать. Потому что в отчете, который она год назад запросила у директора, отчетливо говорилось, что помимо прочих грехов, мистер Райс ударился еще и в наркотики.       Вряд ли Ник когда-нибудь допустил бы хоть малую мысль, чтобы позволить кому-то подобному воспитывать Кайлу. И дело даже не в гуманизме их директора или в большой любви к детям. Просто Фьюри терпеть не мог людей, спускающих свою жизнь в унитаз, и никогда бы не доверил кому-то из них заботу о ребенке, не знающем препятствий на своем пути — в самом прямом смысле этого выражения. В первые четырнадцать лет жизни из-за своей способности Кайла была без преувеличения опасным персонажем. — А со стороны матери? — снова подает голос Старк, вырывая девушку из невеселых, малоприятных мыслей. — Мама была единственным ребенком в семье, да еще и поздним. Она говорила, что я была знакома с дедушкой, но вскоре после моего рождения он ушел из жизни, а бабушка и вовсе меня не дождалась. — Мне жаль, прости, — несколько сухо бросает Тони, снова возвращаясь к прерванному делу.       И Кайла даже может его понять. Сам Старк потерял родителей в весьма осознанном возрасте и, насколько она поняла из разных статей того времени, активно ударился в попытки заглушить эту боль алкоголем и разными веществами. И никогда не обращался к помощи психотерапевта, если верить тому досье, что она нарыла в базах Щ.И.Т.а. Так что нет ничего странного в том, что Тони плохо дается выражение сочувствия. Да и по-хорошему, нужно ли ей оно было? Единственное, в чем нуждалась Райс в качестве утешения, — это отмщение тому ублюдку, что четыре года назад спустил курок дробовика, выстрелив Эвелин Райс в лаборатории Пегаса прямо в лицо. — Как насчет китайской лапши? — Я думал, наши фавориты — Италия и старый добрый американский фаст-фуд, — иронично тянет Старк, вновь отрывая взгляд от деталей. — Не, — Райс морщит нос, не сдерживая собственного отношения к озвученным кухням. — Надоело. Хочется разнообразия. — Я слышал, в «Золотом Драконе» неплохая лапша.       Девушка слабо улыбается, поднимаясь с крутящегося табурета. Задумчиво разглядывает автопарк, неторопливо шагая к дверям из мастерской.       Оказывается, решение не спорить с Тони и остаться на ночевку не так уж и плохо. Например, он показал ей свою святая святых — огромную мастерскую, под которую отведен целый этаж. И черт возьми, это было даже круче, чем в Щ.И.Т.е, потому что Щ.И.Т. спонсировался целой кучей политиков и разных организаций, а Тони устроил лабораторию для себя одного. И единолично тут властвовал. Так что Райс оценила уровень технической комплектации.       И может быть, нет ничего предосудительного в том, что Старк проявляет заботу? В конце концов, он один из первых, не считая Ника Фьюри, кого вообще волнует ее безопасность и кто не стесняется показать это. Кайле хотелось думать, что это хороший знак. Что Тони мог и уже становился настоящим другом.