Яблоко раздора

Охранник продолжает нажимать пробел, демонстрируя собранный материал. Чонгук с тяжёлым вздохом смотрит на экран компьютера, где с периодичностью в две секунды прокручиваются фотографии с камер видеонаблюдения, на которых очень чётко видны выделяющиеся в броских образах Джеральд, Элли и Винсент. И если бы они там просто стояли и чиллили во время перемены, если бы просто веселились. Но нет. Они там стоят и курят, обсуждая что-то настолько забавное, что их голоса улавливает откровенно ужасное качество звука доисторической видеокамеры. Да и в их движениях столько привычных жестов, что Чонгук, даже не зная всей ситуации, прекрасно понимает: дымят ребята так давно. На территории школы — тем более. Чонгук переводит взгляд с экрана на сидящего рядом с ним Тэхёна. Мужчина потирает пальцами виски, тоже тяжело вздыхая. Судя по усталому выражению Тэхёна, который уже даже не удивлён, — это у них не в первый раз. — Мистер Ким, — начинает директриса, аккуратно касается крышки ноутбука указательным пальцем, закрывая. — Я очень понимающе отношусь к вашей с Винсентом ситуации. Многое мы прощаем, понимая, что сложновато уследить и сдерживать его, учитывая ваши отношения, — вздыхает она. — Извините, — Тэхён всё же произносит это. — Мне жаль. Я поговорю с ним. Директриса смотрит на Кима так, будто совершенно его словам не верит. Тэхён и сам во взгляде читается таким, будто осознаёт полностью, что практически ничего не поменяется. Они просто обмениваются любезностями и формальностями в такой обстановке, оповещая о нарушениях правил и отстранении на несколько дней с нехилым таким замечанием за пропуски. — Ваш жених? — спрашивает женщина, смотря на Чонгука. Тот в ответ коротко улыбается. — Может, Винсент ощущает себя одиноко дома, — меняет тему директриса, даже не давая Тэхёну ответить. Чонгук выдыхает шумно от прозвучавшей настолько бестактно наглости. Он закатывает глаза. — В любом случае, — понимая, что сказала лишнее, сразу меняет тему, — надеюсь, что на этот раз разговор будет, — намекает прямо, что в прошлые разы он вообще не был. — Дам совет, мистер Ким, — женщина кивает, — иногда стоит быть чуточку строже. «Ну, исходя из ситуации», — мысленно добавляет Чонгук, вставая с кресла, чтобы поправить одежду и покинуть вместе с Тэхёном кабинет директора. Прямо за дверью их ожидают Винсент и его друзья с родителями, которым сейчас проведут вот точно такую же беседу касательно произошедшего. На самом деле, Чонгука здесь и не должно было быть. Формально младшему Киму Чон вообще никто. Для остального мира Чонгук — парень старшего брата Винсента. Сегодня он приехал и зашёл вместе с Тэхёном в кабинет директрисы, потому, что его Винс впихнул, как только услышал от брата, что того позвали в школу. Канючил парень долго, шантажируя тем, что не даст во время чтения в следующий раз покоя, так что Чонгук вынужденно согласился. Наверное, Винс хотел совсем немного задобрить Тэхёна присутствием Чонгука. Хотя Чон почему-то до последнего был уверен, что Тэхён вздохнёт, тихо скажет «пожалуйста, будь осмотрительнее и прилежнее», а затем попросит приготовить попкорн для воскресных фильмов, забыв про инцидент, глубоко вдохнув и выдохнув. Чонгук за время их отношений для себя мужчину таким и окрестил. Отношения с Винсентом у Тэхёна всегда в уступках, так что… — Живо в машину, — чеканит Тэхён, даже не смотря на Винсента. Чонгук удивлённо смотрит ему в спину, хлопая глазами. Винс вздыхает, засовывая руки в карманы, последовав за братом. Мужчина к ним даже не оборачивается. Конечно, выглядит очень странно то, как он с хмурым выражением лица не забывает открыть Чонгуку дверь машины, держит руку, чтобы их драгоценный соулмейт не ударился головой. У Чона сейчас в мыслях перестраивание образов. Несмотря на то, что в любых жестах они абсолютно привычные, такими братьев он никогда не видел. Чтобы Винсент молчал так долго, даже если всем видом показывает, что недоволен. Чтобы Тэхён вообще злобно дышал, хотя и молчит до сих пор. Что происходит? Тэхён захлопывает дверь со стороны водителя, опуская зеркало заднего вида так, чтобы смотреть там Винсенту в глаза. Парень, к удивлению, смотрит примерно так же в ответ. Чонгук вздрагивает, когда следует громкое тэхёново: — Мало тебе меня расстраивать, так ещё и решил его сюда приплетать? — Тэхён накрывает колено Чонгука рукой, вздыхая. Он закрывает глаза пальцами другой руки. — И чего ты добился этим? Думаешь, что похвастался? — Ой, Чонгуку плевать, курю я или нет. Это ты печёшься о моих лёгких так, будто они твои. «Подумай о будущем», «это некрасиво», — язвит Винсент, на последних словах, видимо, имитируя монотонный тон Тэхёна. — Ну, честно говоря, дело-то в другом, малыш, — Чонгук уже готовит в голове располагающие к открытому общению слова. Он знает, какой подход к Винсенту самый действенный, потому что осознаёт прекрасно степень своего влияния и этим умело пользуется, если надо с парнем провести хотя бы одну вразумительную и к чему-то приводящую беседу. — Ты… «… не прав», — тонет в горле. — Тебе не пятнадцать. Пора повзрослеть, прекратить быть таким эгоистичным. Ты прекрасно понимаешь, что любая твоя вина ползёт через меня, — Тэхён говорит твёрдо. Да и звучит громче, чем обычно. — Теперь ещё и через Чонгука? Избавь его от своей плохой стороны, — практически сплёвывает. — Эй, — Винсент тоже закипает. — Я сам это решу! — Посиди и подумай, насколько ты прав в этом решении, — Тэхён заводит машину. — Получше тебя знаю, во что посвящать своего парня, — Винс фыркает. — Нашего, — поправляет Тэхён. — Нашего, — Винсент его передразнивает. Чонгук шумно выдыхает. Он отворачивается от них к окну, открывая его, потому что в салоне сейчас невероятно душно. Братья замолкают сразу, как только чувствуют напряжение со стороны Чона. Но пререкаться не перестают, даже когда заходят по пути в супермаркет, споря на тему того, какой у них ужин. — Провинившимся сегодня не полагается любимый ужин, — Тэхён возвращает мясо обратно на стеллаж, кидая брокколи в корзину. — Еда не виновата в моих грехах, — Винсент поднимает брови. Они потом оба смотрят на Чонгука, как будто он сейчас должен встрять с предложением своего любимого блюда, дабы вопрос был разрешён. Чон уже даже не смотрит на них, без слов кидая в корзину мороженое, а затем и бутылку дешёвого вина. Не то чтобы их соулмейтность хоть как-то помогает ситуации в целом. Они всё ещё полярные во всех смыслах этого слова. Уступки по некоторым частям в отношениях не помогают справляться со всеми неприятными моментами. Спать вместе, например, удобно сейчас, хотя подобная близость совершенно не влияет на то, как ведёт себя Винсент в школе, сколько времени Тэхён уделяет брату, что делает для их сближения Чонгук. Это просто делает ночи удобными. Даже если интимно они уже в сантиметре и дышат друг другу в губы — в жизни не так. Душа не нараспашку, взгляды не читаемы, в жестах нет практически глубокого смысла, из-за чего откровения — пустой звук. Да, сейчас Винсент и Тэхён прекрасно осознают, что могут друг другу доверять и рассказывать о своих секретах, но это, к сожалению, не помогает исправлению отсутствия между ними банального понимания. Чонгук думает, что это очевидно, поэтому молчит, смотря на то, как они пытаются загнать друг друга в угол колкими фразочками. Это даже не по-детски. Звучит серьёзно, когда осознаёшь, что каждый из них действительно отстаивает своё мнение. — У тебя домашний арест, пока не закончится твоё отстранение от занятий, — говорит Тэхён, когда они заходят в дом. Винсент оборачивается к нему, собираясь выплюнуть, что, конечно, не послушается его. — Никаких прогулок, подышать или Джеральда под окном, — перечисляет, показывая по пальцам. — Ты меня понял? — звучит грозно. От Тэхёна и грозно — это вещи почти не сопоставимые. — Да-да, — Винс показывает рукой, что слова изо рта вылетели, полетев в сторону брата. — Как пожелаешь, — закатывает глаза. — И никаких свиданий с Чонгуком, — чеканит Тэхён. Винсент от этого запрета возмущается громче. Он выдыхает оскорблённо, смотрит потом с надеждой во взгляде на Чона, ожидая того, что тот сейчас скажет, что грань между ними переступать не нужно. Что угодно, но романтических отношений эти вещи ведь не касаются. Чонгук мог бы повлиять на решение Тэхёна. И мужчина бы беспрекословно согласился, потому что их драгоценному бойфренду он ни в чём не отказывает. Однако молчание. Долгое, мучительное. Смиренное. Чонгук в его сторону не смотрит. Тишина. Она заставляет Винсента после громкого «не могу поверить, что серьёзно хотел любить вас» шумно потопать к своей комнате и хлопнуть дверью, выплюнув ещё парочку ядовитых матов. От этой реакции даже сам Чонгук хмурится. Он смотрит недоумённо на Тэхёна. А ведь такой вид наказания для Винсента они даже не обсуждали между собой. Чонгук не стал возникать, потому что не хотел такой двойственной (или тройственной?) ситуации, когда все галдят о своём и никто никого слушать не хочет. — К тебе это тоже относится, — Тэхён внезапно переключается на него. — Хватит его выгораживать при любом удобном случае, — говорит это всё так же твёрдо. — Иногда виноватым не нужны разговоры, — смягчается во взгляде, дольше смотря на удивлённого его тоном Чонгука. — То есть я не запрещаю… — Я так и понял, — Чонгук поднимает брови, цокая языком. — Но ведь я не выгораживал, — качает головой. — Не пристыжай его моей святостью в твоих глазах. Мне не безразлично его поведение. Если он хочет меня посвящать в свои проблемы — это тоже моё дело. — Ты не понимаешь, — Тэхён вздыхает, закрывая лицо руками. После выдоха он выпрямляется. — С чего такие выводы? — Чон усмехается. — Я вижу, — мужчина поджимает губы. — По глазам, — поднимает руку, касаясь щеки Чонгука. Они близко, касание обдаёт жаром. Чонгук поднимает руки, касаясь его груди. — Ты его даже не осуждаешь. — Тэхён, будто ты сам в школе не курил, — закатывает глаза. — Вот об этом я и говорю, — мужчина неодобрительно качает головой. — Ты его не осуждаешь, не даёшь прямой путь исправления ситуации. Я тебя не заставляю. Но и не хочу, чтобы он аргументировал своё такое поведение твоим одобрением. Чонгук глотает возмущение. Он прокашливается. — Окей, допустим, я лишний в этом вопросе, — Чон вздыхает. — Но что с твоими действиями? Ты наказал его. Домашний арест. Что дальше? Пытаясь наказать его, ты касаешься и моего привычного состояния. Я без Винса, между прочим, тоже не могу, — скрещивает руки на груди. — И что ты мне предлагаешь с ним делать? — Тэхён отстраняется, взяв в руки пакет с продуктами. — Поговорить, — Чонгук хлопает себя по лбу, мол, это же очевидно. — Сколько раз до этого я пытался и ничего. Вот видишь же, что он до сих пор… До него не достучаться словами. Он никогда… — Сейчас, — Чон касается плеча Тэхёна, обнимая. — Сейчас можно, — парень выдыхает. — Он другой сейчас. С ним можно поговорить. Тебе просто нужно быть терпеливее и попробовать снова. Тэхён испытывающе смотрит на него, видимо, расставляя в голове события последних месяцев. На самом деле, за это время много чего произошло, так что, вероятно, Чонгук прав: Винсент сейчас внимательно послушает и примет верное решение. Чон после кивка от своего старшего бойфренда мягко улыбается, потянувшись за одобряющим поцелуем. Быть золотой серединой сложновато, когда и у самого есть желания, совсем немного корректирующие решения касательно братьев. Чонгук уверен, что в разруливании их ситуации он не объективен. Ему иногда хочется, чтобы все проблемы его не касались, а если и присутствовали бы, то хотя бы пересекали стороной. Чонгук по этой части эгоистичен и открыто это признаёт, не принимая участия в баталиях по поводу ужина или очередного вечера, когда Винсенту хочется только вдвоём с Чонгуком полежать. Быть золотой серединой с таким мировоззрением и взглядом на отношения сложно, но Чон сейчас хотя бы старается, а не игнорирует проблемы, сразу целуясь, чтобы к нему вопросов не возникало. Чонгук переступает через себя и старается быть хоть кем-то между ними. Когда между братьями раздор, у каждого из них возникает своя идея примирения или просто выдвижения условий консенсуса. Мысленно, даже если они не озвучивают, Кимы уже знают, что хотят от другого. Это работает со всеми. Чонгук понимает, что всё так, потому что и сам везде ищет компромисс, потому что никому не нравится вечно ссориться. Рано или поздно задумываешься о том, что было бы, будь ты менее упрям или эгоистичен. Вот таким образом Чонгук сейчас и решает все проблемы: надо, чтобы братья огласили друг другу свои условия и пришли хоть к какому-то выводу. Сами. Чонгук тут просто посредник. — Ты с ним эмоциональнее, — Чонгук говорит, перемешивая вино на дне бокала тем, что тормошит в разные стороны. Они сидят на лестнице у входа, уничтожая купленную для ужина бутылку. Винсент на суп с брокколи так и не спустился. — Я аж завидую ему, что получает такого тебя и даже не ценит, — бурчит, поднимая взгляд к звёздам. — Я с ним зол и недоволен. Почему ты находишь меня в таком состоянии более эмоциональным? — Тэхён хмурится. Он наливает себе сам, смотря на Чонгука. Тот в это время прожигает взглядом ночное небо. — Напористый. Стоишь на своём, — Чонгук опускает взор. Он смотрит на Тэхёна, улыбаясь. — Когда я что-то предлагаю — ты уступчив. Во всём. — Я думал, людям обычно нравится эта черта, — мужчина улыбается тоже. — Не тогда, когда я ясно вижу, что тебе что-то не нравится, но ты всё равно говоришь «хорошо, как скажешь», — Чонгук вздыхает. — Ты слишком очевидный. Потому что знак «Тэхён» у Чонгука на груди, спереди, в области сердца. Там, где парень может коснуться, провести по буквам, прочувствовать каждую закорючку высеченного судьбой имени. Тэхён в реальности так же легко читается, если смотреть ему в глаза. — Я не хочу тебя сдерживать или ставить рамки, — он внимательно смотрит на Чонгука. — Я слишком долго ждал тебя, чтобы в итоге из-за собственных ошибок отпустить, — его тон звучит горче. Чон уже открывает рот, чтобы сказать, но Ким опережает его. — Так с Винсентом нельзя. Я понимаю, что ты думаешь, — и хмыкает. Чонгук вздыхает. Конечно, Тэхён понимает его. Он всё ещё из них самый взрослый, мудрый и опытный, поэтому и осторожный. — Ты не ставишь этому поведению какую-то маркировку. Для тебя это обыденно — быть с нами одинаково милым, — Тэхён смотрит на свою ладонь. Он вечно туда смотрит, ведь там имя Винсента. — У нас разные взгляды на ситуацию, Чонгук. У тебя два бойфренда, — на вдохе, — а у меня парень и брат, — на выдохе. — И, мне кажется, — Тэхён грустно улыбается, — я не обязан устанавливать для каждого из вас одинаковый уровень поведения. Я могу быть с тобой милее. Это не значит, что Винс заслуживает того же. — Усложняешь, — Чонгук качает головой. — Я люблю тебя, — пьяный Тэхён признаётся чаще, чем дышит. Чон это знает, так что кивает с уже привычной мягкой улыбкой. Он протягивает руку, чтобы погладить по голове мужчину. — И его люблю, — выдыхает Тэхён уже в щеку Чонгука, целуя в уголок губ. — По разному люблю каждого. И я верю, что такое отношение между нами имеет право быть, — шёпотом. Чонгук задумчиво хмурится, но притянутый в развязный поцелуй, отвлекается на ласки, обнимая. Тэхён очевидный. Однако даже так Чон не может с уверенностью сказать, что понимает Тэхёна во всех решениях, что видит его очевидным во всём. Тэхён впереди него, досягаем, его можно коснуться, но их соулмейтность и в отношениях-то не помогает. Никаких фантомных ощущений от расстояния или непонимания. Даже тогда, когда они ссорятся или просто не понимают друг друга. Болит не метка, а сердце. И возвращается Чонгук снова и снова в этот дом, к этим братьям не потому что так решили буковки на теле. Уже невозможно без них по тем причинам, которые высечены на душе. Они — его недостающая половина. И наполняют Чонгука до краёв, когда влияют в тандеме, вместе. Чон в такие моменты захлёбывается в ощущениях. По отдельности ими не насытишься. Понимаешь ты Тэхёна или нет — не имеет значения, пока вместе с тобой до истины Винсент не доберётся. И наоборот тоже. До Винсента не достучаться по отдельности. Но Тэхён так отчётливо даёт понять, что если однажды Винсент скажет, что ничего в отношении брата не хочет, старший Ким возникать не будет. Будет сыт одним Чонгуком, которого можно будет делить опять же с тем же Винсом. Вероятно, младший Ким тоже так думает… да? Чонгук впервые об этом задумывается: о корне всего у каждого из них. От чего и как это исходит? То, с чего это начиналось? Чем обуславливается? Почему чувства разные, с отличительным началом, продолжением, восприятием, но существуют каким-то образом связывается, позволяет быть вместе? Чонгук читал, что, когда в отношениях три человека, всё всегда сводится к согласию трёх сторон, учитывается мнение каждого. Любовь в них требует равной отдачи. Однако Тэхён говорит, что один уровень для всех не обязателен. Чонгук приоткрывает дверь комнаты, заглядывая внутрь. Винс сидит у окна, смотря что-то на телефоне. Чон включает свет, заставив парня сморщиться. Он поворачивает голову, недовольно смотря на Чонгука. Во взгляде мелькает столько эмоций. Он тоже совершенно другой в ситуациях, которые касаются Тэхёна. Однако в отличие от старшего Кима Винсента хрен поймёшь, даже если будешь очень сильно стараться, учитывать все нюансы поведения, привычек и часто роняемых фраз. — Что делаешь? — спрашивает Чонгук, решив подойти издалека. — Пишу Джеральду, чтобы приехал за мной. Сбегу через пятнадцать минут, — заявляет с таким привычным выражением лица, словно делает это каждые выходные. — Сбежишь со мной? — и смотрит недовольно, обиженный недавним молчанием, но всё ещё с надеждой во взгляде, будто мысленно надеется, что Чонгук будет добрее. — Хотя ты согласен с Тэхёном и считаешь, что мне поделом. — Ты всегда делаешь какие-то выводы обо мне, даже не уточняя, так ли это на самом деле, — Чонгук вздыхает, устраиваясь рядом на подоконнике. Он накрывает пальцами ладонь Винсента. — Малыш, — смотрит в глаза парня, — даже если считаешь себя правым, вероятно, стоит сказать ему хотя бы одно «извини» за то, что его отчитали в директорской, проехавшись по всем навыкам воспитания. — Которые отсутствуют, — Винсент закатывает глаза. — Вредина, — шепчет Чонгук, вздыхая. — Я просто говорю, не обязываю. — Я знаю, — Винс сжимает пальцами его, притягивая к себе, чтобы обнять. Чонгук осторожен в прикосновениях. Он касается мягко, гладит, прежде чем опустить голову на предплечье Винсента, закрывая глаза. — Ты тоже считаешь меня проблематичным? — шёпотом. — Нет, — Чонгук отвечает быстро, даже особо не задумываясь. С Винсом всегда нужно быть честным. — Я курил в школе, мне похуй на это, — качает головой, удобнее устраиваясь. — Блять, обожаю тебя, — Винсент обнимает за талию крепче, утыкаясь носом в шею, выдыхая с улыбкой. Чонгук цокает языком, когда чувствует прикосновение к поясу, которое плавно поглаживаниями идёт ниже. Винсент устраивается удобнее, закрывая глаза, пока пишет Джеральду, что побег временно отменяется, потому что его парень успел задобрить и занежить до состояния, когда и вставать-то не хочется. Особенно, когда Чонгук устраивается на твоём плече, между ног, засыпая с выдыхаемым вкусом горького выпитого вместо ужина вина, иногда тихо отвечая на глупые вопросы. Винса спросишь о серьёзных вещах — он ответит, но если сам располагает разговор на такой лад. Сейчас ему больше хочется почувствовать себя нужным без лишних разговоров. — Не ляжете? — слышит Чонгук сквозь одолевающий сон. Он заснул на плече Винсента. Судя по звукам, Тэхён пытается их устроить удобнее на кровати, обращаясь к Винсу. Они шепчутся между собой, чтобы не разбудить Чонгука. Чон шумно выдыхает, открывая глаза. Темно. Наверное, ночь. Уже поздно. Он улавливает звуки отдалённо, шёпот неразборчивый, но когда просыпается с более громким «эй» Винсента, почему-то делает вид, что всё ещё убито спит, зажмуривая глаза. Брови невольно хмурятся. — Куда пошёл? Не ляжешь, что ли? — это Винсент. Он звучит возмущённо. — Будешь потом вечно напоминать про то, что я уже спал с ним, и гонять. — Когда я тебя гонял? — Тэхён вздыхает, снимая тапочки, чтобы взобраться на кровать с ногами. Чонгук чувствует, что его удобно устроили посередине боком, подложив под голову подушку. Винсент устроился перед ним, обнимая за талию. Тэхён осторожно прижимается к спине, выдыхая в шею. Он накрывает ладонью плечо, потирая, чтобы стало теплее. Запахи смешиваются. Между ними концентрация тепла выходит за грань. Чонгук чувствует себя иногда пойманным в таком положении, когда Кимы облепляют его с двух сторон. Чону больше спокойнее в позиции, когда он обнимает Винсента и может через него же концентрироваться на Тэхёне, который с другой стороны. Тем не менее это положение сейчас, хоть и разнится с именами соулмейтов на теле Чонгука, будто даёт какой-то иной взгляд на ситуацию. Когда Винсент спереди видит на груди Чонгука имя Тэхёна, осознавая, что в любом случае будет, должен быть, есть и сейчас. Тэхён касается другой рукой лопаток Чонгука. Там имя Винсента. — Извини, что вспылил, — говорит старший Ким. Он как всегда всё начинает первым. — Мне не стоило, не поговорив с Чонгуком, запрещать тебе что-то, касающееся его. И сходу злиться тоже не стоило. Прости меня. — Да ладно тебе, — Винсент бурчит. Видимо, чувствует себя виноватым из-за того, что Тэхён так быстро и легко признал свою ошибку, в отличие от него. — Мы оба знаем, что это я всегда веду себя ебануто. — И то верно, — Тэхён шепчет. Наверное, улыбается. — Эй! В таких случаях обычно говорят «нет, это не так», — кричит шёпотом. Тэхён звучно смеётся, опуская руку с плеча на талию, накрывая пальцами руку Винсента. В этот момент даже Чонгук не дышит, потому что тепло там, словно концентрируется на взаимодействии трёх тел, повышает градус. Из-за волнения момента ощущается зуд. Внутренние бабочки присасываются к месту закрепления сегодняшнего консенсуса так, будто там с каждым поглаживанием большого пальца Тэхёна стекает сладкий сироп. Чонгук улыбается, потому что Винсент не убирает руку, не одёргивает себя, не возникает, не злится. Он тяжело вздыхает, словно ему так сложно принимать все эти нежности, но он готов терпеть. Хотя, судя по его участившемуся пульсу и частым шумным выдохам, он волнуется не меньше. — Мы говорили с Чонгуком о том, что чувствуем к каждому в нашей тройке, — Тэхён звучит надломленно. Наверное, не верит, что Винсент будет готов ответить на его порыв поговорить об этом. — Я часто об этом думаю, — сглатывает. — О том, что делать нам, — его рука сжимает крепче пальцы Винсента, которые тот хочет поспешно убрать. — Эй, — нежно, — просто скажи. Я всё приму. — Я не знаю, — Винс действительно звучит неуверенно. — Почему-то же… — и гладит пальцем своё имя на ладони Тэхёна, — это есть. Может, — он прокашливается, приподнимаясь немного, чтобы лечь на плечо Чонгука, смотря в глаза старшего брата, — это имеет какой-то смысл. Я не понимаю, но… возможно, — и подмахивает головой, будто кивает. Всё всегда через сомнения. — Так ты всё-таки думал об этом, — Тэхён шепчет так восторженно. Чонгук чувствует, как разливается тепло в его груди, когда от Винсента внезапно прилетает в сторону брата: — Я не знаю, как это работает. Ненавижу тебя, но… какие-то платонические ощущения? — спрашивает самого себя. — Не понимаю. Я определённо не хочу сосаться с тобой, как с Чонгуком, но… — прокашливается, — буду злиться, если не будешь уделять мне внимание, — и поджимает губы. Чонгук молча поднимает руку, накрывая сцеплённые пальцы Кимов, выдыхая с улыбкой на лице. Винсент тут же громко возмущается, выпрямляясь. Тэхён, ещё не отошедший от сказанного, давится воздухом. Он смеётся потом громче всех, обнимая младших, навалившись сверху. Чонгук из-за надавливания прижимается к груди Винсента лицом. Странно, но Чонгук впервые чувствует это тепло в таком огромном количестве в себе. До этого он думал, что когда они рядом, вместе, когда касаются друг друга и просто существуют так, втроём, — это тепло неимоверно и несоизмеримо. А потом накатывает эта волна и всё становится непонятно. Чонгуку нравится, что братья взаимодействуют как-то, становятся ближе, открываются друг другу. И с каждой открытой дверью их души Чонгук чувствует, что выдыхает свободнее. Он любит этих парней. В этом чувстве, когда они просто пытаются быть вместе, Чонгук чувствует, что да, именно вот так: любит их. Не по отдельности. Не разными чувствами удовлетворения. Нравится, когда они вместе.