Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

Утро началось не очень хорошо. Эйджиро проснулся с сильной головной болью. Как будто он прошлым вчером ужрался в хлам, а сейчас у него похмелье. Киришима тихо чертыхается и идет в комнату, где все еще тихо посапывает Денки. Его ресницы еле заметно подрагивают, губы приоткрыты. Он похож на ребенка. Но у этого ребенка, по всей вероятности, было неочень счастливое детство. Тут Денки морщит носик и просыпается.  — Проснулся? — смеется Эйджиро и складывает руки на груди.  — Не совсем, —Каминари трёт руками глаза. — Подняться, поднялся, а проснуться забыл.  — Да, я тоже, — Кири чешет затылок. — Повезло ещё, что сегодня суббота.  — А мне ещё больше повезло, — ухмыляется Денки и садится на край кровати.  — Почему это? — хлопает глазами Эйджиро и удивленно смотрит на суккуба.  — У меня каждый день как суббота, — Каминари закидывает ногу на ногу, склоняет голову в бок, прищуривает глаза и медленно повиливает хвостом.  — Да, но в эти субботы трахать тебя могут по несколько раз на дню, — замечает Киришима, а потом понимает, что сейчас он ляпнул вообще не в попад.  — Соль на рану не сыпь, а? — суккуб становится серьезнее. Его задели эти слова.  — Ладно, прости, — произносит Эйдж и чешет затылок. — Я переборщил.  — Забудь, — бросает Каминари. И он почему-то уверен, что Киришима забудет об этом недоразумении. О том, что он сильно задел чувства Денки, напомнив ему кто он такой и для чего он вообще существует. Но демонёнок старается не думать об этом. Он пытается верить, что его истинное предназначениезаключается в чём-то другом. Для чего угодно, но только не для того, чтобы быть подстилкой для всех и каждого. От этих мыслей становится так паршиво. Хочется кричать. Хочется уткнуться кому-нибудь в плечо и выплакаться, выговориться, чтоб легче стало. Но вот беда, нет на Земле такого человека, который захотел бы у себя на груди пригреть демона. Никто. Никто не поможет Каминари заглушить эту боль в сердце. А кому это надо? Никому. И поэтому, если не получается глушить боль, Денки глушит бутылку виски в одно лицо. — У тебя есть что-нибудь поесть? — Да? — отвечает Эйдж, с опаской заглядывая янтарные глаза демона. «Что-то не так,» думает он. Но что именно, понять не может. — А тебе чего хочется?  — Я не знаю, —пожимает плечами Каминари. — Ну, хотя бы бутерброд ради приличия съесть не помешало бы. А сфига ли ты спрашиваешь, когда я могу воспользоваться магией? Тебя это вообще не смущает?  — Да ладно, все равно на кухню идти, — машет рукой Киришима. — А тебе с чем?  — Два ломтика свежеиспечёного хлеба, два ломтика нежного стекающего голадского сыра, а между ними колбаска, — мечтательно произносит Денки, — Если есть салями, ложи салями. И поставь это все в микроволновку на полторы минуты при температуре 360° по Цельсию. И будет вообще заебись!  — Звучит вкусненько, — уголки губ Эйджиро лезут вверх.  — Так делай, а не рассуждай! — смеется Денки. — Хотя, лучше-ка покажи мне холодильник, а со всем остальным я сам управлюсь.  — Пошли, — соглашается Кири. — Только оденься по-человечески.  — А че тя не устраивает??! — суккуб складывает руки на груди.  — То, что ты разгуливаешь передо мной в чём мать родила, — в тон Каминари повышает свой голос Киришима. — Больше никаких претензий нет.  — Скажи спасибо, что я хоть как-то одет, — бурчит Денки.  — Скажу, когда ты будешь действительно хоть как-то одет, а не продолжишь ходить в этой тряпке, — острит бариста.  — Тряпка тут только ты, — отрезает демонёнок, хитровато улыбается, невинно хлопает глазками и слегка повиливает хвостом. «Вот же ж зараза! — думает Эйдж и поджимает губы. — Откуда в нем столько токсичности??!»  — Ладно, забыли, — успокоившись, произносит Эйдж. — Ты все еще хочешь есть?  — Хочу, — кивает Денки.  — Тогда пошли. Не сказать, что Эйджиро очень нервный. Наоборот, он позитивный и, как правило, старается первым делом не разукрасить табло обидчику, а поговорить с ним. Но иногда люди переходят все границы. В памяти Киришимы всплывает случай, когда в кафе, где он работает, завалился какой-то нахал и чуть ли не луну с неба попросил. Эйдж ему нормальным человеческим языком объяснил, что такого блюда в меню кафе нет. Но этот же как баран в стенку рогами уперся. Ну, Эйджиро ему и прописал. Ему потом выговор сделали, мол, на такой случай охрана есть и самостоятельным мозгоправством заниматься не надо. Но его вины тут нет. Это он от своего лучшего друга нахватался. Теперь никак избавиться не может. Сейчас Киришима тоже медленно закипает. Его начинают подбешивать эти подколы. Но он не догадывается, что сам тоже хорош. Его сейчас больше парит то, как бы не завязать хвост этого суккуба бантиком. Этот парень, безусловно, симпатичный, вроде, даже мозги есть. Но он, сука, обожает плеваться ядом. Но его можно понять, его таким сделала жизнь. Эйдж постепенно приходит в норму. Они завтракают молча, так как понимают, что уже за сегодняшнее утро каждый сказал достаточно. Возмножно, даже больше, чем нужно. Зачем? Они и сами не знают. Денки, наверное, просто устал молчать и копить всё в себе. Он столько лет испытывал боль и разочарование, а сейчас у него в коим-то веке появилась надежда. И он сделает всё, чтобы мечта стала явью. Что касается Эйджиро, он сам неособо понимает, что на него нашло. То ли он просто ответил колкостью на колкость, то ли настроение покатилось в тартар, то ли пошутить захотелось, но вышло, мягко говоря, неочень. Хрен его знает. Но сейчас ему стыдно и хочется извиниться. Но он молчит. Молчит, потому что понимает, что простым «прости» рубец на сердце не залечишь. Для Каминари эта тема очень щепетильная, а Киришима как дурак с размаху да по больной мазоли. «М-да, ума палата, а ключ потерян, » — думает Кири. После завтрака они ещё несколько минут не говорят друг с другом. Первым эту неловкую звенящую тишину прерывает Киришима.  — Каминари.  — Чего тебе? — тихо отзывается демон.  — Прости, я наговорил тебе лишнего, — Эйдж чешет затылок и виновато смотрит на демона.  — На меня посмотри, возьми сигаретку и спокойненько покури в сторонке, — все так же тихо произносит Денки. — К тому же, как я уже сказал, у меня каждый день как суббота. Это значит, что если ебут не меня, ебут мои мозги. Я уже привык к этому. Но это не так важно.  — Почему это??! — возмущается Эйдж. — А вдруг тебя сейчас прикончат к чертовой матери? С какого перепугу ты так спокойно относишься к тому, что над тобой постоянно кто-нибудь издевается??!  — Потому что Земля вокруг Солнца вертится, птицы всё время где-то песни поют, и думая об этом, как-то не верится, что тебя вот так скоро убьют, — произносит Каминари. В его голосе слышно столько боли. — Так, это. С кем мне работать надо?  — Когда у тебя будет не такая кислая рожа, я обсужу с тобой детали, — заявляет Эйджиро.  — Не тяни кота за самое сокровенное, садист, ему больно. — бросает демон.  — Каминари, я хочу помочь тебе, и… — говорит Киришима, но его перебивают:  — Ты поможешь мне, если расскажешь, как обстоит ситуация, а не если попытаешься поднять мне настроение! — Денки сводит брови к переносице и поджимает губы. Потом словно что-то вспоминает, опускает глаза и дрожащим голосом произносит. — И-извини, я-я… Блин, вечно у меня всё не как у людей.  — Ты думаешь, у меня всё всегда по-человечески? — смеется Эйдж. — Не, это не так работает.  — А как тогда? — Каминари по-детски удивленно смотрит на собеседника.  — А я и сам не знаю как, — пожимает плечами Киришима. — Так что, работаем?  — Мы заключили сделку, и это лишает меня выбора, — отвечает Денки и щёлкает пальцами. На нём магическим образом появились чёрная толстовка, которая, кажется, на четыре размера больше, чем нужно, темно-синие брюки и… кеды. А хвост и маленькие рожки исчезли. — И раз от этой сделки зависит моя свобода, все должно быть проработано вплоть до мелочей.  — И какой у нас план? — интересуется Эйдж.  — А ты что можешь предложить? — спрашивает Каминари.  — Я? — Эйджиро указывает на себя и удивленно хлопает глазами. Потом чешет затылок и говорит: — Произвести о себе плохое впечатление я уже пробовал. Это не вариант. Может… мне действительно стоит сказать, что у меня уже есть любимый человек?  — Главное, чтобы она не попросила предъявить ей убедительные доводы в виде этого человека, — усмехается демонёнок, смотря куда-то всторону.  — Ты можешь стать этим доводом! — выпаливает бариста.  — Очень смешно, — саркастично произносит Денки. — Я что, так похож на хорошего актёра?  — Свободным стать хочешь? — улыбается Кири.  — Тварь, — бурчит Денки и скрещивает руки на груди. — Эх, ладно, у меня всё равно выбора нет. Но опять-таки, чтобы это выглядело более или менее убедительно, всё должно быть проработано до мелочей!  — Прекрасно, ты и займешься проработкой деталей, — довольно произносит Киришима.  — Ага, щас! — «согласно» кивает суккуб. — Вместе будем мучаться. Моё дело исполнять то, что ты придумал! Так что хрен ты отвертишься. А вообще, хоть идея до усрачки старая, но она, блин, рабочая.  — Мне тоже кажется, что это хороший план, — говорит Эйджи и задумчиво смотрит в потолок.  — Ага, — на этот раз по-настоящему соглашается демон. — Только главное, чтобы все шло строго по плану. А то если что-то сорвется, суши весла.  — Не каркай, — косится на него Киришима.  — Уж извини, я не ворона, чтобы каркать, это во-первых, — замечает Каминари, — Я всего лишь предупреждаю, что что-то может пойти по пизде, это во-вторых. Ну, и в-третьих, в заключение, скажем так, шанс того, что облажаюсь я, меньше, соответственно, я должен предупредить тебя, чтобы ты не лоханулся и не наломал дров.  — Да понял я, понял, — Эйдж сводит брови к переносице. — Смени пластинку.  — Что-то ты как-то рано сдался. — смеется суккуб.  — Прекрати издеваться, — Киришима складывает руки на груди.  — Я еще не издеваюсь, это только разминка, — глаза Денки загораются безумным азартом.  — Я боюсь представить, что будет после разминки, — нервно улыбается Эйджиро. Шутки шутками, а сделку никто не отменял. Денки и Эйджиро начали обдумывать план. Киришима предложил несколько вариаций истории их знакомства—одна оригинальнее другой. В итоге остановились на том, что они встретились в кафе, где работает Эйджиро, что-то не поделили и съездили друг другу по роже. Потом начали общаться, а потом и до отношений дошли. Денки сказал, что это самая бредовая легенда. По крайней мере, из тех, которые он придумывал ранее. Но, как он сам сказал сегодня ночью, хозяин—барин. Раз Киришима сказал, значит надо подстраиваться под него. Когда с легендой определились, стали думать над возрастом Каминари. Сначала остановились на том варианте, что Эйдж и Денки ровесники, потом Киришима сказал, что демон слишком мелкий для 27 лет. Каминари выдал, мол, может, сказать, что ему полторы тыщи. Киришима сразу откинул этот вариант в сторону. В общем, они так подумали и выбрали число 21. «Мать моя конституция, сколько возни будет!.. — думает Денки. Сейчас он сидит на кухне один—Эйдж ушел подменять своего друга. Ему за голову хвататься хочется, ведь работёнки предстоит много, месяца на два, может, даже на три. А может, на полгода. — Главное—следовать плану. И следить за тем, чтоб этот чудак не привязался ко мне. Или я к нему». Но Каминари не догадывается, что он совершил не большой, но очень важный просчет. Он сфокусировал свое внимание на том, чтобы следить за своими эмоциями и чувствами, но не на том, чтобы искать причины не привязываться, чтобы искать причины следовать плану, а не пускать все на самотек.