Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

— Ебать, оказывается, ты бываешь серьезным! Бакуго по привычке опирается на стойку и смотрит на напряженного Киришиму, который первые несколько секунд даже не замечает присутствия друга. Пепельноволосый хмурится и отвешивает глухому приятелю подзатыльник.  — Э, я с кем разговариваю??! — рычит он на своего собеседника.  — Видимо, сам с собой, — отвечает Кири. Он совершенно не меняется в лице. Напряженно думает, пялится в одну точку и вытирает тряпкой заляпаную стойку. — Руки убери, тут грязно.  — А какого хуя, собственно, ты такой угрюмый и подмениваешь Деку? — спрашивает Кацуки и скрещивает руки на груди.  — У Мидории сейчас проблемы, поэтому я за него, — тяжело вздыхает Эйджиро и смотрит на Кацуки. — А вот причина моей серьезности—уже не твое дело.  — Если ты не скажешь, я узнаю сам, — Кацуки прячет руки в карманы толстовки. — И поверь ты мне, независимо от того, что именно я узнаю, живым тебя после этого никто не увидит.  — Ладно, только когда я все расскажу, не начинай ебать мне мозги, а иначе я в тебе разочаруюсь, — Эйдж закатывает глаза. — Короче, знаешь девушку, которая сюда частенько заглядывает в мою смену?  — Ты про ту, которая Деку немного напоминает, что ли? — уточняет Бакуго, — Которая тоже немножко с прибабахом?  — Да, про нее, — кивает Киришима. — Ее Азуми зовут, кажись.  — А мне какая разница? — Кацуки вопросительно изгибает брови. — Че уже случилось? Ты на нее глаз положил?  — Скорее уж, она на меня, — Эйджиро нервно улыбается. — А она не в моем вкусе.  — Не пизди, не только она, — Бакуго достает из кармана мятный леденец и закидывает его себе в рот.  — И без тебя знаю, — хмурится Киришима. — Ну, так вот, как я сказал, она на меня глаз положила и при встрече начинает липнуть ко мне как банный лист. Я, конечно, все понимаю, но про такую вещь как личное пространство она вообще не в курсе.  — Хорош резину тянуть, — вставляет Кацуки.  — Подожди, я ещё не всё сказал, — Эйдж закатывает глаза. — В общем, чтоб её от себя отвести, потому что у меня уже паранойя и глаз дёргается от одного упоминания её имени, я решил перейти к радикальным мерам. Так выразился демон, которого я сегодня ночью вызвал.  — Ох, нихуя себе! — у Бакуго брови лезут вверх от удивления. — Ты че, в некроманты подался? Или ты меня сейчас наебываешь?  — Нет, это не подъеб, — Киришима начинает хрустеть пальцами. — И если ты еще хоть слово скажешь, я проедусь по твоему ебальнику асфальтоукладчиком.  — Хех, походу, этот демоненок доводит тебя до белого коления, — усмехается овощ.  — Иногда, — замечает бариста. — При всем при этом он не просто демон, а суккуб.  — Чего??! — Кацуки смотрит на друга как на сбежавшее из зоопарка животное.  — Ну, он демон похоти и разврата, — поясняет Киришима.  — А, то есть, ты решил убить двух зайцев сразу: и от банного листа избавиться, и потрахаться? — Бакуго как-то странно улыбается, и Эйджиро кажется, что его сейчас чуть кандратий не хватил.  — Ты совсем ебнутый или только притворяешься? — Киришима уже жалеет, что рассказал своему другу про Денки. Не всё, но кое-что рассказал. — Я не собираюсь с ним спать! И вообще, это вышло случайно! Я не ту страницу открыл! Я сам охуел, когда этот маленький нахал, который ходил передо мной в чем мать родила, сказал, что он суккуб!  — Это ж как так можно лохануться-то? — Кацуки давится смехом. — Ну, ты, конечно, гений, блять! — он успокаивается, а потом спрашивает: — А чем этот бесстыдник тебя так бесит?  — Во-первых, я и без тебя знаю, что я лох, — Эйдж потирает переносицу. — Во-вторых, он не бесстыдник, как ты выразился. Он вполне нормальный и адекватный, до тех пор, пока ты не начнешь его подкалывать и спорить с ним. Тут он начнет, как змея, плеваться ядом. И хрен ты отделаешься. Конечно, если ты не намерен извиниться первым. А так он очень даже ничего.  — А откуда ты знаешь? — Кацуки вопросительно изгибает брови.  — Я задел его за живое, мы повздорили, — отвечает Кири и вспоминает утреннюю перепалку. — Я сказал то, что под собой подоразумевало то, что он шлюха. А для него это довольно неприятная тема. Он хочет быть человеком. Короче, это рассказывать можно бесконечно долго, но если вкратце, то я по ошибке вызвал суккуба, заключил с ним сделку, так как что-то менять было уже поздно, условия этой сделки заключаются в том, что если ему удастся заставить Азуми остыть ко мне, он станет свободным.  — Ты забыл добавить, что этот демоненок острый на язык, — замечает овощ. — А тебе не хочется приструнить его и сберечь свои оставшиеся нервные клетки?  — Знаешь, было бы неплохо, — вздыхает Эйджиро. — Но каким, мать его, образом?  — Ну, найди у него какие-нибудь слабости или страхи и с их помощью манипулируй им. — предлагает Бакуго.  — Единственное, о чем он печется, это его свобода, — бурчит бариста.  — Не пизди, не может быть такого, чтобы он ничего больше не боялся, — машет рукой Кацуки. — У тебя было не так много времени все разузнать. Понаблюдай за ним. Глядишь, что-то и выяснится. Ладно, я пошел. Чтоб ты сдох! Эйджиро ничего не отвечает, лишь усмехается другу в след. Он уже привык к тому, что Бакуго желает каждому встречному смерти. Просто потому что это Бакуго. И никаких других аргументов здесь нет и быть не может. А идею он неплохую подал. В принципе, это может сработать. Главное только выяснить, какие у Каминари есть страхи и слабости.

***

Эйджиро открывает дверь квартиры, проходит в прихожую и наблюдает довольно забавную картину: Денки лежит на диване, закинув ногу на ногу, с наушниками в ушах и что-то напевает. Это что-то на английском. На его лице читается блаженство. Киришима разувается, закрывает дверь, тихонько подходит к Денки и слегка трясет его за плечо.  — Каминари, — нараспев произносит Эйдж и улыбается, когда Денки дергается и глазами по пять копеек смотрит на него. Демон вытягивает из ушей наушники.  — Ты че, дурной что ли? — ворчит суккуб. — Я, конечно, все понимаю, что я бессмертный, но у тебя такой привелегии нет. Так что больше так не делай!  — Меньше будешь в наушниках сидеть, — Киришима склоняет голову на бок.  — Да пошел ты! — бурчит себе под нос Каминари.  — Куда? — шутливо спрашивает Эйдж.  — Нахуй, вот куда! — Денки складывает руки на груди, поджимает губы и недовольно косится на Эйджиро. Потом переводит взгляд на то, что он держит в руках. Это стаканчик с кофе! Денки становится интересно, а поделится ли с ним Эйджиро? — Ой, а это что?  — Капучино, — отвечает Киришима. — А что, хочешь попробовать?  — Нет, я хочу выпить всё то, что там осталось, — Каминари как завороженный смотрит на стаканчик с кофе. А Эйдж про себя отмечает, что капучино вполне может быть слабостью этого демоненка.  — Если будешь безукоснительно делать всё, что я говорю, будешь получать по стаканчику капучино каждый день, — ухмыляется Эйджиро.  — Э, ты играешь не по правилам! — Денки скрещивает руки на груди.  — К тому же, я и так должен выполнять все твои прихоти. Забыл, что мы заключили сделку?  — У этой сделки есть конкретные условия, — говорит Киришима. — Так что не прокатит.  — Почему это? — Денки удивленно хлопает глазами.  — Почему, почему, бестолковый! — ворчит Эйджиро, — Договор письменно оформлять надо было, тогда бы у тебя не возникали эти почемучки! В условиях сказано, что ты всеми мыслемыми и немыслемыми способами сделаешь так, чтобы девушка, которая считает, что на мне медом намазано, отстала от меня! И все! А пока это случится, у меня нервов не останется. Так что чтобы ты мне нервы не трепал, придется тебя шантажировать.  — Чтоб тебя груженная кирпичами фура переехала, — бормочет Каминари и выхватывает стаканчик с ещё горячим кофе у Кири из рук. — И сколько это будет продолжаться?  — До тех пор, пока ты не станешь свободным, — отвечает Киришима и выпрямляется. — А потом мне уже будет пофигу.  — Действительно, — соглашается демон и отпивает немного из стаканчика ещё не остывший кофе. Его лицо становится довольным и расслабленным. Эйджиро уходит к себе, дабы остаться наедине со своими мыслями. Киришима плюхается на кровать и каким-то потеряным взглядом смотрит в потолок. Его что-то беспокоит. Но что именно, он не понимает. Возможно, это как-то связано с тем, как с понедельника на следующей неделе они с Денки приведут свой план в действие. А может, он переживает из-за того, что открыл ящик Пандоры, и случится что-то такое, что ни он, ни Денки не в состоянии предусмотреть. Эйджиро переводит свой усталый взгляд на часы. Сейчас только семь вечера, а спать хочется так, как будто сейчас четыре утра. Тут в комнату заходит Денки.  — Киришима, я есть хочу, — говорит он и чешет затылок. Эйджиро смотрит на него мученическим взглядом, тяжело вздыхает и понимает, что в ближайшее время поспать ему не дадут.