Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

Выходные Эйджиро показались вечными. Все эти два дня его не покидало ощущение, что он сейчас спит, и ему снится какой-то нереальный кошмар. Ему скоро точно понадобится помощь психиатора. Надо бы деньги на похороны собрать. Ну, так, на всякий случай. Киришиме даже кажется, что на его голове за эти несчастные сорок восемь часов появилось несколько седых волосинок. Походу, придется опять краситься. Виной всем этим мылсям был один очень, очень наглый суккуб, который и двух минут не может прожить спокойно, чтобы чего-нибудь не выкинуть. То одеться забудет, то цветок опрокинет, то чай прольет, то завизжит, потому что, видите ли, паука заметил. Вроде бы, Денки почти полторы тысячи лет, а следить за ним нужно как за младенцем. И Эйдж понимает, что это ещё только цветочки. Дальше пойдут плоды. Скоро на его голове будет не пара седых волос. Скоро он весь поседеет.  — Это какой-то пиздец, — говорит Эйдж. Ему не то что за голову хвататься, ему в удавку залезть хочется. — Я скоро сойду с ума к чёртовой матери!  — Прошло только два дня! — ржет Бакуго. — А ты уже готов наложить на себя руки!  — Ты бы в его окружении слетел с катушек за несколько часов, — хмурясь, отвечает Киришима. — Я не знаю, сколько ещё продержусь в здравом уме, но чувствую, что мои нервы скоро лопнут.  — А через… полтора часа заканичивается твой рабочий день. — глазком глянув на наручные часы у себя на руке, говорит Кацуки, этим капнув водой на раскалённое масло.  — Как человека прошу, не напоминай! — просит Эйджиро и складывает руки в просительном жесте. — Не напоминай мне о том, что у меня не дом, а психбольница на выезде!  — Но прошло только два дня, — Бакуго снова начинает неистово ржать.  — Ради всего святого, заткнись!  — Привет, мальчики! К стойке подошла невысокая молодая девушка с длинными вьющимися темно-русыми волосами и большими изумрудными глазами. Она приветливо улыбается и чуть ли не светится от радости. «Ептель-моптель, только её мне здесь для полного счастья не хватало! — думает Киришима, заметив эту особу, которая уже четвертый год ему глаза мозолит. — Пиздец! Одна будет мельтешить перед носом, второй—подъябывать! И каким образом я должен здесь выжить?! »  — Че это за абра-кадабра? — бурчит Кацуки и взглядом указывает на девчонку. Та, кажется, смогла расслышать «комплименты» в стиле Бакуго.  — Я не абра-кадабра, я Азуми! — шатенка недовольно хмурится, слабо краснея от накипаемой злости.  — Да, хоть Иисус Христос! — усмехается овощ.— Мне до этого какое дело?  — Давайте вы свои супружеские дилемы будете разбирать дома, а не здесь, когда я на работе! — рычит Эйджиро. Ему и дома мозгоябства хватает, тут ещё эти двое щебечат над ушами. Бесит аж до трясучки!  — Дерьмоволосый, ты где мозги проебал?! — возмущается Кацуки.  — Чтобы я и с ним??! — Азуми сначала указывает на себя, а потом на Бакуго. — Да ни за что! А чего ты такой злой, Кири?  — У его омеги течка началась, — отвечает овощ за своего друга. Азуми переводит удивлённые взгляд на Бакуго. А тот с каким-то садистким наслаждением смотрит на окосевшее от гнева лицо Эйджиро. Но потом до Кири доходит, что за игру затеял его приятель и позволяет ему продолжить: — А когда у этого мелкого пиздюка начинается течка, он превращается в самого настоящего дьявола. Спать не даёт, жрет много, ржет мало и вечно ноет. Короче, полный пиздец.  — Это ещё мягко сказано, — Киришима потирает виски, мол, он напряжен, по нему уже дурка плачет. Вообше, так оно и есть. Только не потому что он с Денки в отношениях и не потому что у этого мелкого гаденыша течка. Все намного сложнее. Каминари, походу, невыносим всегда.  — Неужели, всё настолько плохо? — Азуми переводит взволнованный взгляд то на Киришиму, то на Кацуки.  — Настолько, — тяжело вздыхает бариста, точно не из-за актёрской игры. — Он вечно капризничает и пинается ночью. И ведь, что самое смешное на диван в зале не пускает, мол, ему одному без меня страшно спать. Кроме сопливых мелодрам и романтических комедий у меня посмотреть ничего не получается. Не, иногда ему приспичивает смотреть ужастики, но это только посреди ночи.  — И потом ему ещё спать одному страшно, я правильно понял? — уточняет Кацуки вопросительно изгибает брови.  — Да, — кивает Эйдж и страдальческим взглядом смотрит на Бакуго. — Мне скоро психотерапевт понадибится.  — Ага, и целый состав с антидепрессантами, — шутит Кацуки и переглядывается с другом. Они оба видят, как у Азуми от удивления отвисает челюсть.  — Хех, ладно, мальчики, — натянуто улыбается Азуми, — Я пойду. Пока! — и уходит ни с чем. Но вот ведь какая штука—Азуми всегда была упрямая. Если она хотела чего-то, она шла к цели твердым шагом. А если у неё не получалось достичь цели, девушка откладывала это до тех пор, пока не найдет средства, чтобы достичь желаемого. Теперь у Доноеку Азуми новая цель—рассорить Эйджа с его «второй половинкой» и заполучить его сердце. Хорошо, что она не знает, что вся эта история обычный спектакль и не более того.  — Мне кажется, она не поверила, — монотонно произносит Бакуго.  — Молись, чтобы она поверила, не то я тебя в котле вместе с молоком сварю, — шипя, будто гримучаязмея, угрожает Кири.  — Ты её хлебало видел? — узмыляется Кацуки.  — Лучше б мне его никогда не видеть, — бурчит Эйджиро.  — Это понятно, но ты не заметил, что она чутка разозлилась? — интересуется овощ.  — Не знал, что ты перешёл на такую стадию агрессии, когда у тебя начинаются галюны, и тебе кажется, что кто-то хоть немножко, но бесится, — язвит бариста, потирая стол до потери лакого слоя.  — Давно по ебалу не получал? — Кацуки недовольно смотрит на Кири.  — Ладно, ладно, я верю тебе, — Эйджиро театрально вскидывает руки.

***

Домой Эйдж вернулся в приподнятом настроении. Он воистину доволен проделанной работой.  — Каминари, — зовет Киришима. Но в ответ ему раздается лишь гробовая тишина.  — Каминари! — уже громче откликает он. И снова молчание. Может, этот демонёнок опять слушает музыку и не слышит? Кири пожимает плечами и идет к себе в комнату. Там-то он и находит Денки. Он сидит на полу, поджав к себе колени и схватившись за волосы, и испуганным взглядом смотрит куда-то в пустоту. Он рвано дышит. Что так сильно могло напугать его? Точно что-то такое, чего у Киришимы в доме никогда не было. Эйджиро трясет Каминари за плечи, пытаясь вернуть блондина на Землю.  — Эй, Каминари, что с тобой??! Денки замечает его не сразу. Резко подскакивает на месте и цепляется мёртвой хваткой в руки Киришимы так, будто кошка пытается удержаться за ветку дерева, чтобы не упасть в самую пропасть.  — Н-не ух-ходи, н-не оставляй меня! По щекам блондина градом текут прозрачные слезы, он с головы до ног дрожит от страха и, возможно, холода. — П-пожалуйста, я не хочу быть один!  — Начнем с того, что я отсюда никуда не уйду, — спокойно начал красноволосый, — потому что это мой дом и мне идти в принципе-то некуда, — изрекает Киришима. — Закончим тем, что тебе надо успокоиться и умыться. Хорошо? Денки молча кивает, но смотрит всё с таким же страхом в глазах. Прошел почти час, прежде чем Денки более или менее пришёл в себя. Киришима предложил выпить чаю, мол, это поможет успокоиться. Денки, не отказываясь от такого предложения, пошёл за красноволосым. И вот они сидят на кухне и молча пьют чай. Они, в принципе, не знают, о чем можно было бы поговорить. Ни Эйджиро, ни Денки не горели желанием обсуждать неожиданную паническую атаку суккуба. Обоих и так устраивает повисшая тишина. Но все-таки, Киришима находит интересную и довольно забавную тему для разговора.  — Сегодня приходила та самая девчонка, — говорит Кири и отпивает немного чая из кружки.  — И что? — вяло спрашивает Каминари. Он сам по себе какой-то вялый и кислый. Как будто он несколько дней нормально не спал.  — Ну, мы с моим приятелем подсуетились и сказали ей, что у тебя течка, и что ты мне спать нормально не даёшь, — отвечает Эйджиро. — И что ты ешь дохрена.  — Во-первых, почему это не было обговорено со мной, а во-вторых, я не настолько ужасный, когда у меня течка, — бурчит Денки.  — Ну, во-первых, не было времени это с тобой обговорить, потому что ты спал, — спокойно объясняет бариста, — А во-вторых, я с тобой согласен. Ты не настолько ужасен во время течки, ты вдвое, а то и втрое хуже. А то, что мы ей сказали… это твоё обыденное состояние.  — Об этом надо было думать раньше, а не тогда, когда ты заключил со мной сделку, — жмет плечами надутый демонёнок.  — Ладно, забыли, не дуйся, — улыбается Эйджиро.  — Гулять хочу, — мычит Денки.  — Иди, если хочешь, я тебя силком не держу, — говорит Кири.  — Я заблужусь, — Каминари невинно хлопает глазками.  — Ой, блин, от тебя пользы как от шкафа молока, то есть, никакой! — Эйдж скрещивает руки на груди.  — Смотря какой шкаф, — улыбается суккуб.  — Тоже верно, — соглашается Киришима.