Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

Сделать проминат оказалась не такой плохой идеей. Вечерняя прохлада успокоила нервы и привела мысли в порядок. Каминари окончательно отошел от своего приступа. Сейчас они идут обратно к Эйджиро и весело переговариваются. Напряжение между ними само куда-то улетучилось. Появилась приятная легкость в общении. — Каминари, я вот все спросить хочу, а как ты суккубом стал? — Кири вопросительно смотрит на демона. Тот заметно напрягается. Он начинает потирать ладони и взглядом бегает по улице. — Ну, как, как? — пожимает плечами Денки. — Как все становятся, так и я стал. После смерти. — А как ты умер? — не унимается Эйдж. — Я предпочитаю не говорить об этом. — тихо произносит Каминари. — Я бы вообще предпочел забыть об этом как о страшном сне. И надеюсь на то, что ты больше об этом меня не спросишь. Возможно, я тебе когда-нибудь сам расскажу, но я очень в этом сомневаюсь. — Ладно, я понял, допытываться не буду. — Кири жмет плечами. — Блин, может, выпьем чего-нибудь? — У меня нет настроения пить. — бурчит Денки. — Понял. — бросает Эйджиро. До дома они доходят молча. Молча заходят в квартиру, молча разуваются, молча пьют чай. Вернулась та напряженная атмосфера. Эйджиро не понимает, почему Денки так боится рассказывать о своей смертной жизни, о том, кем он был раньше и о том, как он умер. Может, ему стыдно, может, неприятно. А может быть, эти воспоминания вызывают у демона дрожь во всем теле и дикую панику, снятся ему в кошмарах, и поэтому он беспокойно спит? Киришима, когда шел в ванную, пару раз видел, как Денки просыпался от кошмара. Возможно, это не его больное воображение, а страшное воспоминание, которое он всеми силами пытается выкинуть из своей памяти. В любом случае, если Каминари не хочет ворошить прошлое, Эйджиро не станет его заставлять. Он не приставит к его виску дуло пистолета и не потребует открыться. Во-первых, это бессмысленно, так как Денки демон, а демоны бессмертны. А во-вторых, ему не так уж и нужно это знать. Так прошло две недели. Денки все так же отсиживался "в бункере", Эйджиро боролся "на передовой", а потом приходил отдохнуть , что называется. Они начали ладить и даже перестали так часто сыпать колкостями друг другу в адрес. Согласитесь, это очень большое достижение. Эйджиро для себя узнал много чего интересного. Например, что его сосед просто тащится от рока. И что он любитель играть в видеоигры. То, что Каминари любит поесть, Эйдж уже давно понял. Каминари же за своим приятелем начал замечать то, что эта зубастая зараза никогда картошку и котлеты вместе не ест. Сначала мясо, потом картошка. Все. По-другому Эйджиро не делает. Кофе пьет за милую душу, как и сам Денки. Чай реже, причем черный. Зеленый на дух не переносит от слова совсем. В общем, если подвести черту, эти двое изнедавно незнакомых людей в неплохих приятелей. Если шутили друг над другом, старались делать это аккуратно, если смеялись, смеялись вместе. Даже в баре ужраться в хлам умудрились. Долго просмеяться не могли с того, какой Денки на барной стойке стриптиз танцевал(у Киришимы хватило ума вовремя камеру включить). Каждый день они делали в друг друге новые открытия. Какие-то из них были незначительными, какие-то западали прямо в сердце, и они с каждым таким открытием становились чуточку роднее друг другу. *** На часах пол-одиннадцатого вечера. На улице дождь. Капли громко барабанят по оконному стеклу. Темное небо заволокли тучи. Лишь иногда в небе на несколько мгновегий показывается бледная луна. Дождило задождило. В окнах горит теплый желтовато-оранжевый свет. Не во всех. Многие люди уже спят. А некоторые никак не могут заснуть. Не выходит. Не получается, хоть кол на голове теши. — Раз, два, три! — Денки бьет одним ходом три шашки, убирает их с поля и довольно улыбается. — С какого перепугу? — Эйджиро недоверчиво косится на демона. — С такого. — улыбается Каминари. — Смотри, я стоял здесь, — суккуб показывает на клетку у правого края доски, — А твои шашки стояли тут. — он тыкает указательным пальцем в три клетки, где до этого были фигуры Киригимы, — Вот и получается: раз, два, три. — Денки снова поочередно указывает пальцем на три клетки. — А, все, дошло. — Эйдж бьет себя по лбу. — Звиняй, я дурак. Блин… — Киришима смотрит на доску. У него осталось только две шашки, и те не дамки, а у Каминари их аж две. — Опять я вдул! Давай по-новой! Тут раздается дверной звонок. Денки и Эйджиро удивленно переглядываются. Киришима встает с дивана, быстрым шагом доходит до двери, смотрит в глазок, тяжело вздыхает и отпирает замок. На пороге его квартиры стоит разбитый полутрезвый Бакуго. Эйдж морщит нос и пропускает нежданного гостя в дом. Денки смотрит на Кацуки глазами по пять копеек и никак не может понять, что это за чупакабра такая белобрысая приперлась и почему она пьяная в зюзю. Киришиме настолько стыдно, что у него краснеют не только щеки, но и кончики ушей и, кажется, корни волос. — Ну, и какого черта ты в дрова? — тяжело вздыхает Эйджиро и потирает переносицу. — Я с… ой!.. со старухой поссорился. — размазанно отвечает Бакуго. — А зачем ты в себя пол-литра бренди залил?! — повышает голос бариста. — Тебя ж, вроде, никогда не заботило, злится твоя мама на тебя или нет! Хули тебя это сейчас волнует?! — Киришима, я, конечно, дико извиняюсь, — тихонько произносит Денки, — Но что вот это за шмарохлебина, — он указывает на овоща,— и при чем тут его мать? — Ой, бля, давай я расскажу тебе все, когда мы вот эту шмарохлебину, — Эйдж кивает головой в сторону Бакуго, — спать уложим, и когда он соизволит рассказать, схуяли его ебет, злится на него его мать или нет. Кацуки они насилу спать уложили. Кое-как его уснуть заставили, после того, как он закатил истерику, мол, мать его не любит, и ей на него похуй, и что у него никогда отношений не будет, потому что у него ни кожи, ни рожи, хуй на говно похожий, и что он мразь, и гнида, и что он мудак, и все такое прочее. После победы над буйным и упертым Бакуго приятели решили выпить чая. — Пиздец… — тянет Киришима и охуевшим взглядом смотрит куда-то в пол. — Никогда бы не подумал, что Бакуго будет париться из-за этого! Он же мне по проюуждении все мозги вынесет! — М-да, его мамочка, видимо, сильно задела его бешенное детское эго. — задумчиво произносит Денки. — У меня только один вопрос: что она ему такого сказала? — Эйджиро чешет затылок. — Блин, мне скоро не психотерапия понадибится, а ритуальные услуги! — Не преувеличивай, все не так уж и плохо. — усмехается Каминари и отпивает чай. — Ты ж не обязан за этой шмарохлебиной как за грудным ребёнком следить. — И не горю желанием. — отрезает Эйдж. — Я и так уже несовсем уверен, что я нормальный. — В твоей нормальности даже я сомневаюсь. — говорит демон и спрыскивает в кулак. — Не обижайся, но это правда. — На правду не обижаются. — жмет плечами Киришима и улыбается уголками губ. — Слушай, — вкрадчиво произносит он, — У пояаилась идея. — Что за идея? — Денки вопросительно изгибает бровь. — Помнишь, зачем я тебя призвал? — Эйдж ехидно улыбается. — Помню, помню. — смеется Каминари. — Мне хоть и почти две тысячи, но я не страдаю болезнью Альцгеймера. Что ты придумал? — Тебе не кажется, что пора уже перейти ко второй фазе плана? — Киришима вопросительно смотрит на приятеля и делает глоток чая. — Ты предлагаешь мне выйти на сцену? — интересуется суккуб. — Именно. — кивает Эйдж. — Пришло время привести доказательства того, что я уже занят. — Забавный получится спектакль. — на лице Денки появляется хитрая ухмылка. — Знаешь, я того же мнения. — слегка пркачивает головой бариста. — Может, в шашки? — Не, надоело. — мотает головой демон. — Тогда давай в карты. — предлагает Эйдж и встает из-за стола. — Давай. — жмет плечами Денки.