Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

— Так, я тогда пойду сюдаааа… — тянет Денки и лениво переставляет ферзя на f3, забирая при этом пешку.  — А я твоего ферзя ням-ням, — так же лениво говорит Эйджиро, убирает с доски белую королеву и ставит на ее место своего короля.  — А я твоего короля ням-ням, — смеется Каминари, — ты опять проиграл. Давай, подставляй лоб.  — Фигушки! — цедит сквозь зубы Киришима, скрещивая руки на груди, хмурится и поджимает губы.  — Блин, ну, что ты, в самом деле, как ребенок?! — бурчит Денки и непонимающе смотрит на приятеля. — Мы договаривались играть так: кто проиграет, тому щелбан. Ты согласился на эти условия? Согласился. Проиграл? Проиграл. Ничего не знаю, подставляй лоб!  — Ты своим щелбаном мне последние мозги выбьешь! — говорит Эйдж и издает нервный смешок.  — Ой, —вздыхает демон, — было бы еще что выбивать! Как по мне, так там ничегошеньки кроме закисшего серотонина не осталось!  — Не преувеличивай, — усмехается Эйдж.  — Ну, ладно, — закатывает глаза Денки, — допустим, парочка нейроновых связей и осталась, но не более того!  — Ну, это уже больше похоже на правду, — одобрительно качает головой Киришима.  — Как раз-таки на правду это смахивает меньше всего, — смеётся демон. Тут в дверном проёме кухни показывается колючая свотловолосая макушка, потом заспанное лицо, а потом и весь Бакуго. Он стоит, опираясь на дверной косяк и слегка пошатываясь, и что-то недовольно бурчит себе под нос.  — Опаньки! — протягивает Денки и хлопает в ладоши, — А вот и спящая шмарохлебина проснулась!  — Ты хотел сказать, спящая красавица? — переспрашивает Эйджиро и начинает давиться смехом.  — Если бы я сказал, что проснулась спящая красавица, а потом вышло вот это чучело, меня бы обложили благим матом за вранье, — объясняет Каминари. — А так я правду сказал. Хотя, нет, все равно я немножко приукрасил. Бакуго гневно сверкает глазами в сторону суккуба и рычит сквозь зубы:  — Ты, походу, бессмертный, раз языком мелишь, не думая!  — Я-то бессмертный, — кивает Каминари. — А вот у тебя, к моей великой радости, пока что такой привелегии не водится. Так что не надо трепаться, пока твой треп не вышел тебе боком. Бакуго смотрит на Денки глазами большущими, как велосипедные колеса, и никак не может понять, шутит ли над ним этот паренек или нет.  — Что смотришь, шмарохлебина, суккубов никогда не видел что ли? — улыбается Каминари.  — Да, это тот самый, — отвечает Эйдж на немой вопрос своего друга. — Я ж тебе говорил, мне скоро дурка понадобится.  — Вчера ты сказал, что тебе скоро понадобится отнюдь не дурка, а священник, — подмечает демон.  — А разве не так что ли? — интересуется Киришима и как-то нервно улыбается.  — Ну, так, — подумав, отвечает Каминари.  — Так, блять, заткнитесь! — всавляет Кацуки.  — А то что? — с издёвкой спрашивает Денки.  — А то я грохну либо тебя, либо его, — сквозь зубы рычит Кацуки.  — Ребят, ребят, а вам не кажется, что мы что-то забыли сделать? — усмехается Эйдж.  — Дать этой шмарохлебине по башке? — вопросительно выгибаеи брови Денки.  — Прибить этого бессмертного кретина к чёртовой матери? — на губах Бакуго появляется злобный оскал.  — Напомнить мне, какие конкретно имена должны быть на ваших надгробиях, — устало отвечает Кири и потирает переносицу. А заметив возмущенные взгляды приятелей, поясняет: — Назовитесь хотя бы друг другу, а то драться насмерть собираетесь, не зная имен того, кого хотите прибить. Идиоты.  — У тебя тоже появилось желание прибить его к херам собачьим? — заговорщецки произносит Кацуки и смотрит на суккуба.  — Как от тела избавимся? — интересуется Денки и слегка приподнимает бровки.— Я, например, предлагаю, чтоб не опознали, спалить эту хату дотла вместе со всеми личными вещами, отрубить этому кретину руки, ноги, голову, а все остальное, что останется от трупа, уничтожить посредством соляной кислоты.  — А все-таки у тебя есть мозги, — Бакуго зловеще скалится и покачивает головой.  — Вопреки расхожему мнению я думать умею, — изрекает Каминари. В его взгляде мелькает искорка снисхождения. Киришима же стоит молча и глазами с две тарелки смотрит на своих приятелей. Он понимает, что они более или менее нашли общий язык, что у них одна цель и есть куча ресурсов на её. воплощение. А у него нет ничего кроме надежды на то, что его не убьют. Или хотя бы на то, что он не сойдет с ума окончательно. Однако до него доходит осознание, что он уже давно чокнутый, потому что прожить две недели с капризным и психованным демоном и не свернуть себе или ему шею под силу только законченному психу.  — Эй, ты че, завис? — тянет Денки, подходя к Эйджиро, и несколько раз щелкает перед его лицом пальцами.  — А, что? — мотает головой Эйджиро и как-то тупо смотрит на друзей.  — Просто ты не моргал и молчал, как воды в рот набравши, — жмёт плечами демон.  — Я просто задумался, — объясняет Киришима.  — А вот над чем, это уже совершенно другой вопрос, — ухмыляется Бакуго, и вся троица заливается смехом.

***

Начало новой рабочей недели Эйджиро показалось очень даже многообещающим. За окном светит яркое солнце, нежно щебечут птицы, зеленеет листва, немного облачно, но в целом… Довольно приветливое утро. И собраться удалось без происшествий (главное происшествие мирно посапывало под одеялом). Но это ему только показалось. Это было что-то вроде затишья перед бурей. До Эйджиро это дошло только тогда, когда на улице начался, ни с того ни с сего, дождь, а ему до кофейни ещё минут десять топать надо было. В итоге он промок до нитки. И когда он вспомнил, что ключи забыл дома, а домофон в их доме сто лет как не работает. И когда он пролил кофе себе на брюки.И когда он понял, что ему придется в разговоре с Азуми отдуваться в одиночку, потому что, видите ли, Бакуго дома, когда за какой-то коробочкой лазил в антрисоль, грохнулся неочень удачно и схлопотал растяжение на левой ноге (Киришима, когда узнал об этом, задался только одним вопросом: что такого в этой коробочке было важного), а Денки навряд ли придет, потому что он домашний червь. Короче, Эйджиро получил от судьбы в подарок целый ворох проблем, с которыми ему каким-то неведомым ни ему, ни, видимо, Всевышнему, так или иначе, придется разбираться. Сейчас Эйдж стоит за кофейной стойкой и вспоминает те первые дни знакомства с Денки, когда ему казалось, что у него скоро на голове появится парочка седых прядей. На данный момент у него не возникает никаких сомнений, что за сегодняшний день его голова поседеет целиком и полностью.  — День добрый, Киришима-кун! Перед стойкой появляется Мидория. Он светится каким-то незримым светом, от него исходит счастье, он улыбается. Эйдж смотрит на него мученеческим взглядом. Настроение незначительно поднимается.  — У кого он добрый, а у кого последний, — отвечает на приветствие Киришима и потирает глаза.  — Хех, почему это у теб день последний? — усмехается Мидория.  — Ну, как тебе сказать? — хмыкает Кири, — У меня в последнее время каждый день последний. Сегодня, например, последний день существования моей адекватности. Завтра, возможно, будет последний день моих нервов. А дней через десять последний день среди нормальных людей. А лет через пять последний день в психбольнице!  — Потому что тебя выпишут? — шутит Изуку.  — Нет, потому что я коньки откину! — воет Эйджиро.  — А что такого случилось, что ты уже считаешь дни до своей кончины? — интересуется темноволосый.  — Лучше спроси, почему у меня стремительно едет крыша, — вяло произносит Кири.  — На этот вопрос я знаю ответ, — заявляет Мидория.  — Да? — переспрашивает Эйджиро и вопросительно изгибает брови.  — Да, — кивает Изуку. — Крыша у тебя едет от того, что ты почти двенадцать лет общаешься с Каччаном. По-другому быть и не могло. —Почему же у тебя крыша не поехала? — спрашивает Кири и скрещивает руки на груди. — Ты же с Бакуго знаком чуть ли не с детсада.  — Сумасшедшие гении никогда не покажут, что они сумасшедшие. — улыбается Мидория. — Они просто покажут, что они гении, не более. А вот о том, что они сумасшедшие, не узнает никто!  — Интересная точка зрения, — бубнит Эйджиро, — а ты здесь каким ветром? —Да так, решил посмотреть, как ты теперь один будешь отдуваться. — жмет плечами Деку.  — Почему это один? — Киришима вопросительно изгибает брови.  — Ну, как сказать, хех, — нервно усмехается Мидория, а потом весь как-то сжимается и бурчит: — Мне дикрет светит.  — Что, прости?! — восклицает бариста.  — Я уже сказал и повторяться не собираюсь! — заявляет Изуку.  — Так, ладно, предположим, это шутка, — говорит Эйджиро, и после этих слов его слегка передергивает.  — С тобой все в порядке? — с беспокойством спрашивает Мидория. «Эх, если бы я мог, я б ответил тебе, что не все в порядке, — думает Киришима, — При чем я бы тебе рассказал это в таких деталях, что ты бы сразу направил меня прямо к психиатору. Но я этого не буду делать, потому что очередной совет сходить к врачу мне без надобности.»  — Приветики! Знакомый голос заставляет Эйджиро мысленно взвыть. Этой только здесь не хватало для полного счастья! Но Киришиме приходится покрепче сжать челюсти, чтоб ненароком не наговорить лишнего. А Азуми пребывает в довольно приподнятом настроении. На её лице как всегда улыбка. Киришиму эта улыбка раздражает до дрожи в коленках. Эта дамочка его порядком достала. «Во имя отца и сына, и святого духа сгинь, нечистая, сгинь!» — хочет выкрикнуть Эйджиро, но держится. Во-первых, не приучен он грубить даме, а во-вторых, он не хочет предстать перед своим напарником еще более конченным придурком. Слышится щелчок замка, скрипят дверные петли, и в квартиру вваливается полуживой Эйджиро. Он громко хлопает дверью, прислоняется к ней спиной и съезжает на пол. В коридоре появляется Каминари. Настроение у него получше, чем у его приятеля.  — С возвращением, — с улыбкой произносит Денки, но эта улыбка сразу пропадает, как только он замечает состояние друга. — Мать моя конституция, почему ты выглядишь как полудохлая вареная рыба? Эйджиро в ответ лишь недовольно косится на демона. Он слишком устал, у него все болит, и шутить нет никакого желания. Да и настроение сейчас такое, не до шуток. Кири не удостаивает соседа ответом и уходит к себе. Заваливается на постель и бурчит что-то невнятное.  — Может, чаю? — предлагает Денки. Эйджиро сначала смотрит на демона как на врага народа, а ботом бубнит:  — Было бы неплохо.  — Эх, сейчас сделаю, дохлая ты рыбка, — усмехается суккуб.  — Я извиняюсь, а дохлая рыбка тут причем? — спращивает Эйдж и непонимающе глядит на Денки.  — Потому что ты еле живой пришел, — отвечает Каминари. — Еще на спину ляг, вообще от дохлой рыбки, плавающей брюхом вверх, не отличишь!  — Так, то, что я полуживой, это понятно, — соглашается Кири. — Но рыба-то тут причем??!  — Не знаю, — жмет плечами Денки, — Это просто первое, что пришло на ум. А ты чего прогноз погоды не посмотрел сегодня и зонт не взял?  — Затупил, — отвечает Кири.  — Тогда ясно, почему ты превратился в рыбку, — вздыхает Каминари.  — Только этого мне не хватало! — воет Киришима. — За что?!  — Ты у меня спрашиваешь? — интересуется Денки и указывает на себя. Эйдж лишь тяжело вздыхает. Он уже привык к этой легкой чудаковатости своего друга и совершенно ей не удивляется. Это даже забавно. Губы Эйджиро трогает улыбка, а Денки лишь в очередной раз жмет плечами и уходит на кухню заваривать чай.