Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

Возможно, если бы Денки знал, что Эйджиро объявит ему бойкот и на пушечный выстрел к себе не подпустит в ближайшие дней пять, он бы и шутить вот так не стал. Ну, откуда ему было знать, что Киришима настолько расстроится, раскиснет и обидится? Седьмого чувства у него нет, интуиции тоже, с духами он не общается. Да даже при большом желании он бы не узнал, потому что неоткуда. Короче говоря, надежде на то, что Киришима быстро отойдёт, не суждено было оправдаться, а почему, никому в этой Вселенной неизвестно. Завидев Денки, Эйджиро постоянно старался свалить в другую комнату или же показывал, что нет у него ни настроения, ни желания общаться. Первые два дня Каминари никак не хотел с этим мириться и преследовал Киришиму со своими извинениями по всей квартире. Но, когда на третий день бариста сам прямым текстом послал его аж в Сибирь, до него дошло, что Эйдж с ним разговаривать не хочет. Денки тогда ничего не оставалось, кроме как промолчать, уйти на кухню жевать батон и грустить. Шутка и в правду получилась мягко говоря неудачная: волосы у Кири теперь напоминали какое-то странное красно-буро-желтое пятно на холсте художника-абстракциониста, а на ощупь чем-то походили на солому. В принципе, они и так были как солома, а теперь так вообще. Практика показала, что прежде, чем что-нибудь делать, надо подумать о последствиях. Денки, хоть и живет в этом мире хрен знает сколько лет, до сих пор забывает это простое, но такое важное правило. Эйджиро по-тихоньку поправлялся. К концу недели он перестал постоянно шмыгать носом и заходиться кашлем по ночам. Но он все так же отказывался идти на примирение. Теперь Денки частенько сидел на кухне в гордом одиночестве, помешивал ложкой уже остывший чай, тяжело вздыхал и чувствовал себя таким неудачником, каких на свете еще не было. Особенно хреново ему пришлось, когда Киришима вышел на работу. Ограничилось время пребывания в одном месте, ограничились возможности как-то подступиться к Эйджиро и извинится. Это стало хорошим уроком для Денки.

***

Денки просыпается от очередного кошмара. Конечно, он уже привык к ним за все время своего существования, но тем не менее эти события давно минувших дней не дают ему покоя. Каждую ночь, каждую чертову ночь он по кусочкам видит те эпизоды, которые ему так хочется забыть, выбросить из головы. Но эти воспоминания никогда не оставят его. Во всяком случае, до тех пор, пока он не станет человеком. Каминари смотрит на свои руки и еле сдерживает крик. Они все в крови, в запекшейся потемневшей крови. А в ладонях зияют две дыры. Они медленно гниют и как будто становятся больше. Конечности уже давно поразила гангрена. И кожа бледная, посиневшая. Сквозь нее хорошо видно вены. Демон с головы до ног трясется, волосы на затылке встают дыбом. В горле образовывается ком. Он все смотрит на свои руки помутневшим взглядом и никак не может развидеть зияющие раны на них. Ему даже кажется, что они становятся больше. К нему снова пришла она, снова пришла мучить его, снова пришла убивать… Из горла демона, разрывая ночное спокойствие, вылетает полный боли крик. В реальность его возвращает Киришима, который проснулся практически сразу после того, как услышал крик демона и чуть было не схватил инфаркт Эйджиро хорошенько встряхивает Каминари и приводит его в чувство. Демон трясется и тяжело дышит. Потом успокаивается и становится каким-то через чур спокойным. Словно, он не живой. Эйджиро встречается с Денки взглядом, и от того, насколько потерянный взгляд у демоненка, его сильно передергивает. — Каминари, ты слышишь меня? — Кири напряженно смотрит на демона. Получает утвердительный кивок. А глаза все так же потерянные, взгляд направлен куда-то вникуда. Как будто он не здесь, а где-то в другом месте. — Что-то случилось? — Каминари отрицательно качает головой. — Мне остаться? — Денки медленно кивает. Эйдж усаживается на диван и откидывается на спинку. Каминари устраивает голову на его плече. Они сидят так еще где-то полчаса. Постепенно взгляд Каминари становится более осмысленным и не таким потерянным. Он дышит ровнее и уже не трясется как осиновый лист. Но отрываться от Эйджиро не спешит. Ему так спокойнее, так он чувствует себя защищенным от прошлого и от кошмаров. — Тебе легче? — тихонько спрашивает Киришима. Денки слегка кивает. — Я пойду? — слышится всхлип. Демон сильнее прижимается к Эйджиро, пальцами сжимает ткань его футболки и начинает мелко дрожать. Он не хочет отпускать, он боится. Боится отпускать того, кто не отказался помочь, того, в ком его спасение. Кири тихо вздыхает и ложит руку на плечо демона. — Как скажешь. — Прости, — еле слышно произносит Каминари. — За что? — Эйдж вопросительно смотрит на демона. — За ту мою выходку и за то, что от меня проблем больше, чем пользы. — отвечает суккуб и смотрит на Киришиму виноватыми глазами. Взгляд этот настолько жалостливый, что сердце у Эйджиро в тиски зажимает. — Не бери в голову, — отмахивается бариста, — Сейчас даже я понимаю, что это не стоящие ничьих нервов мелочи жизни. И что это можно исправить. И что я—капризуля с крашеными волосиками. Прости меня, Каминари. — Денки. — демон укладывается обратно на плечо Эйджиро. — Чего? — не понимает Кири. — Зови меня по имени. — поясняет суккуб. — С какого это перепугу? — удивляется Киришима. — Забей, это мои заморочки. — бурчит Денки. — Ну, как скажешь, Денки, — кивает Эйдж. Он несколько минут не произносит ни слова, а потом выпаливает: — Тогда и ты зови меня по имени! — Почему это я должен называть тебя по имени? — спрашивает Каминари и немного удивленно смотрит на собеседника. — А это уже мои заморочки, — отвечает бариста и улыбается уголками губ. Они снова молчат. Никто не говорит ни слова—все,что нужно было сказать, уже сказано. Зачем еще что-то добавлять? А потом ни с того ни с сего начинают смеяться. Смеются сами над собой, над своими заморочками и замашками. Каминари замолкает первый. На его лице появляется умиротворение, и через какое-то время он засыпает. Он так и сидит, устроившись на плече Киришимы и вцепившись пальцами в его футболку. «Боится отпускать, » — догадывается Эйджиро. Киришима еще долго не спит. Сейчас он думает совершенно о другом. Не о том, что надо в кои-то веке купить краску для волос, не о том, что ему тоже надо ложиться спать, потому что завтра в семь подьем. Он думает о своем соседе. Какой, все-таки, Денки странный. Никогда не понятно, что у этого афериста на уме. Он постоянно отвечает на угрозу угрозой. Причем делает это с таким выражением лица, что аж мурашки по телу бегут. И при всем при этом, он часто просыпается от кошмаров, часто плачет и бьется в истерике. Он боится спать ночью, тем более один. И, кажется, боится не только этого. Похоже, он боится не проснуться. Этому наверняка есть обоснование. С этими мыслями Эйджиро засыпает. Закат за окном запачкал краской небо, в окна квартир врывается приглушенный красный свет. Стрекочут кузнечики. Стрелка часов показывает на пять. Через два часа звенит надоедливый будильник, и Кири приходится будить Каминари, чтобы встать и начать собираться на работу. Денки не возражает, ничего не говорит и ведет себя как-то слишком спокойно. А когда Эйджиро его спрашивает, все ли нормально, он просто молча улыбается. Но улыбка эта кажется печальной. Сам Денки словно пропитан печалью. Это служит Киришиме хорошим поводом для беспокойства. Возможно, это из-за того, что приснилось Денки сегодня ночью. Видимо, это воспоминание ударило по нему слишком сильно. Поэтому он стал сам не свой. С одной стороны это плохо. Но с другой стороны, это повод открыть в этом маленьком противоречивом существе что-то новое, повод узнать в нем новые черты. Черты, которые навряд ли получится забыть.