Эйдж, кажется, что-то пошло не по плану

— Киришима, хули ты меня не слышишь?! Эйджиро не сразу замечает посетителя—он слишком сильно погружен в свои мысли. А когда замечает, на его лице появляется слабая улыбка. Давно он Бакуго не видел.  — Извиняй, я просто задумался, — устало произносит Киришима.  — Такое ощущение, что ты целую ночь не спал! — усмехается Кацуки и хлопает друга по плечу.  — Ну, вроде того, — пожимает плечами Кири.  — Какая хуета случилась на этот раз? — интересуется Бакуго. — Что этот чертенок натворил?  — Он просто неслишком удачно пошутил, — говорит Эйдж и приподнимает кепку с логотипом кофейни. Бакуго смотрит на художество демона и не может сдержать смех. А Киришима продолжает уже тише: — А я повел себя, ну, мягко говоря, по-детски. Короче, у нас вышла размолвка. А сегодня ночью он опять проснулся от кошмара и впал в истерику.  — Какого ещё кошмара? — не понимает Кацуки, прекращая смеяться. — И что значит это твоё «опять»?  — Ну, дело в том, что он не может нормально спать, — начинает бариста, прикрыв кепкой свои волосы. — Вообще. Я ни разу не видел, чтоб он спал днем. Он иногда ночами не спит совсем. А если спит, то может посреди ночи проснуться и начать истерить. Он как-то сказал, что ему снится одно и то же. И что это не просто сон, а какое-то воспоминание. Его так сложно успокоить, но засыпать снова он боится. Поэтому я остаюсь с ним. Но когда мы с ним… не разговаривали, если он и просыпался, то не кричал. А сегодня не выдержал. Я его успокоил, мы потом разговорились… В общем, конфликт мы уладили. А сегодня утром просыпаюсь, бужу его, а он вообще никакой, сам на себя не похож.  — В каком смысле? — уточняет Бакуго.  — Слишком… спокойный, — отвечает Эйдж и заметно напрягается.  — Да не парься, — машет рукой Кацуки. — Просто у него детство больше в жопе не играет вот и всё.  — Да при чем тут это! — рычит Киришима. — Как я успел понять, он сам по себе такой, с прибабахом. Это его образ жизни—искать себе приключения.  — Чего ты так заморачиваешься, дуб ты стаеросовый?! — возмущается Бакуго. — Ты из-за меня так не нервничаешь, как из-за этого неоттесанного нахала!  — Я не нервничаю, меня это просто настораживает! — отрезает Эйдж. Потом замечает взгляд Бакуго, который, кажется, хочет сказать: «Лапшу на уши другим вешай, мне не смей!», и поправялется: — Хорошо, хорошо, я немного нервничаю!  — Тц, я вижу, — цыкает Кацуки, закатив глаза. — Да ты из-за этого мелкого говнюка умом тронулся! Чего ты так паришься из-за того, кто тебя так любезно готов проводить за ручку в дурку?! Киришима лишь молча пожимает плечами и отводит свой слегка обеспокоенный взгляд куда-то в сторону. Он сейчас ни о чем другом думать не в состоянии, только об этой еле заметной печали в медовых глазах Каминари и его легкой улыбке.  — Домой хочу, — устало произносит бариста.  — Ты не домой хочешь, — замечает Бакуго.— Ты хочешь к нему.  — Не пори чепухи! — хмурится Кири. — Я просто устал.  — Не, меня не обманешь! — тянет Кацуки, — За двенадцать лет я научился различать, когда тебя действительно все заебало, а когда ты пиздишь, что ты от усталости готов коньки откинуть.  — Неужели это настолько заметно? — горько усмехается Эйдж.  — Еще как! — кивает овощ. — Возьми себя в руки и не будь размазней!  — Эх, я стараюсь, Бакуго, стараюсь, — вздыхает Киришима. Меж тем его мысли снова тянутся к погасшему солнышку, которое так боится кошмаров, таящихся во мраке ночи. Он думает, думает и никак не может отвлечь свои мысли от Денки и от того, что с ним связано. Настольные игры, странные подколы, звонкий смех, краска для волос… Как-то Эйдж погорячился, когда оставил его в гордом одинечестве на неделю. Он это понял, когда ощутил огромную потребность в общении с этим маленьким нахалом, но отчего-то промолчал. Наверно, решил, что слишком уж это глупо выглядело бы: сначала отослал, а потом, как ни в чем не бывало, подошёл и начал разговаривать. Киришима сам понимал, что поступил не по мужски. Ну, сейчас, вроде как, всё разрешилось, но остался неприятный осадок. И, похоже, не у него одного.  — Ладненько, я пойду, пока ты мне посдедние мозги не вынес, — Бакуго медленно уходит из кофейни, немного прихрамывая.  — До скорого, — кидает Эйджиро и снова погружается в свои мысли. Он окончательно запутался. В себе самом. В Денки. Во всем.

***

Домой Эйджиро приходит с таким лицом, как будто он пять пар отсидел и ещё три книги по методичке прочитал. Уставший, заебанный. Он глазми ищет Денки, но не находит. Лишь слышит его тихий голос, доносящийся из кухни. И запах чего-то вкусненького. Разобувшись, Киришима прямиком направился к кухне, а там Каминари стоит возле плиты и колдует, не известно над чем. В ушах наушники, а в наушниках—какая-то задорная песня. Демон тихонько подпевает и подтанцовывает в такт музыке. А на лице спокойствие. Эйджиро смотрит и расплывается в улыбке от такого Денки. Суккуб даже не замечает, присутствия парня—видимо, настолько увлёкся текстом песни и её ритмичным басом. Киришима подходит к нему со спины и легонько хватает за плечи. Демон вдрагивает, коротко взвизгинув, и оборачивается. Потом облегченно выдыхает, поняв, что это всего лишь шутка Эйджиро, и вытаскивает из уха наушник.  — Зачем так пугать? — тихо спрашивает Денки.  — Я тебя напугал? — усмехается Эйдж. Каминари молча кивает. — Извини, не хотел. Че это ты кашеваришь?  — Да, тут мне сладенького захотелось, — отвечает Каминари, немного улыбаясь, — Я порылся по книгам, нашел простенький рецептик яблочного пирога. Ну, и вот, сейчас поставил чайник.  — А что слушаесь? — интересуется Кири.  — «Walking disaster» от Sum41*. — демон заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. — Иди разувайся. Эйджиро молча улыбается и идет в прихожую. Нет у него сейчас желания идти поперек воли Каминари. Нет желания идти поперек воли и своего желудка, который требует еды. Пирог вышел просто прекрасным. Киришима чуть язык не проглатил. И все никак не мог заткнуться, нахваливая руки Денки. Тот лишь застенчиво улыбался. Но эта идиллия прервалась, стоило Эйджиро поднять волновавшую его тему.  — Денки, может, расскажешь…  — Нет, —резко обрывает демон. Он весь заметно напрягается, во взгляде появляется серьезность. — Не хочу об этом говорить, тем более за столом.  — Почему? — не понимает бариста.  — Боюсь, как бы тебя блевать не потянуло, — поясняет суккуб. — Не хочу, чтобы ты остаток дня просидел в обнимку с белым троном.  — Хочешь, чтобы я просидел остаток дня в обнимку с тобой? — Киришима вопросительно изгибает брови. Он краем глаза замечает, как краснеют уши Каминари, видит смущение, застывшее на лице суккуба на несколько мгновений, и улыбается. Денки видит эту улыбку и недовольно произносит:  — Это не смешно, Эйдж.  — А кто здесь смеется?  — Ты.  — Я не смеюсь.  — Пизди кому другому, ладно? Что тебя так рассмешило?  — На тебя просто посмотрел и…  — А, ну, да, я же шут гороховый! Надо мной всегда можно посмеяться! Эйджиро молчит. Он понять не может понять, чего Денки так прорвало? Не понимает, почему медовые глаза блестят, почему мелко подрагивают плечи демона, почему он поджимает губы.  — Денки, я… — начинает Киришима, но Каминари быстро его затыкает:  — Слушай, не лезь туда, куда не надо, а? Не твое это дело! — его голос сильно дрожит. Он зарывается пальцами в волосы, массирует кожу головы, пытается снять напряжение, успокоиться, унять эту гребаную истерику. По щеке Денки катится горькая слеза. Еще одна, еще. Он не выдерживает. Утыкается лицом в стол и разражается громким плачем.  — Денки… — Эйджиро тянется рукой к волосам демона.  — Отстань от меня! — бурчит суккуб сквозь слезы. — Ничем ты помочь не сможешь! Всё, что мог, уже сделал!  — Далеко не всё. — Качает головой Киришима. Денки поднимает на него свой взгляд и смотрит непонимающе. Эйдж молча встает, огибает стол и по-турецки усаживается на пол напротив Каминари. Сидит молча, почти не двигаясь, и неотрывно смотрит на демона.  — Не сиди на полу, а то опять простынешь, — бурчит Денки. Кири мотает головой. Длинная челка спадает ему на лицо. Каминари тянется рукой к лицу Эйджиро, чтобы убрать с него непослушные волосы. Тот отодвигается и скрещивает руки на груди. — Эйджиро, не капризничай! — устало тянет демоненок.— Встань с пола и убери волосы с лица!  — Зачем? — Киришима приклоняет голову к левому плечу.  — Не строй из себя дурачка! — бурчит Денки, закатывая глаза.  — Чтобы из себя построить дурачка, нужно для начала себя разобрать на какие-нибудь кирпичики, — изрекает Эйдж с вполне серьезным лицом. — А если я начну себя по кирпичикам разбирать, то дурачка уже строить будет некому, и строителя понесут в досках на кладбище. Или кремируют. Тут уже дело вкуса.  — Ты это сейчас серьезно?! — недовольно пищит Каминари.  — Разумеется, — кивает бариста и улыбается.  — Какого хрена ты лыбишься? — спрашивает демон и непонимающе смотрит на друга.  — Потому что ты больше не плачешь, — отвечает Киришима, подползает к Каминари и обвивает руки вокруг его талии. Это вводит суккуба в замешательство. Он не понимает, как на это реагировать: ругаться, вырываться или просто сидеть вот так и молчать. У демона еле заметно краснеют уши и щеки. Он смотрит на цветную макушку Эйджиро и молчит. А тот лишь сильнее прижимается к Каминари.  — И-и что, мы тут так и будем сидеть? — задает вопрос Денки после небольшой паузы.  — А почему нет? —усмехается Кири.  — Ну, хотя бы потому, что пол холодный, а ты только недавно с больничного вышел, — говорит Каминари и сводит брови к переносице. — Встань.  — Мне и так удобно. — Эйдж смотрит на Денки изподлобья и вымовывает кончик языка.  — Эйджиро, встань сейчас же! — повышает голос демон и начинает тянуть Кири вверх за ткань свитера. Но тот как будто корни в пол пустил. — Ладно, если ты отказываешься вставать, пошли в гостинную! Там хотя бы ты будешь сидеть не на полу, а на диване.  — Ну, ладно, — жмет плечами бариста, — пойдем.  — А где ты ноут оставил? — интересуется Денки.  — Вроде, он в спальне. — Киришима встает и отряхивается. — Что будем смотреть?  — Может, «Планету сокровищ»? — предлагает демон.  — И чего ж тебя так на мультики тянет? — вздыхает Эйдж.  — Не знаю, наверное, ещё детство в жопе играет. — улыбается суккуб. Остаток дня они проводят в гостиной. Денки сидит на коленях Эйджиро и на своих держит ноут. А Эйджиро обнимает Каминари поперек живота. По телу разливается приятное тепло, сердце бьется волнующе быстро, и нос еле ощутимо щекочет сладкий запах меда. Запах Денки. Запах самого прекрасного создания на этой чертовой планете.