Начать жить

Странно, что Дерек делает это, когда уже слишком поздно узнать, понять, исправить. Становиться семьей бессмысленно, потому что все, что встречает его — это кусок белого мрамора на кладбище. Он приходит сюда сразу после того, как навестил могилу матери, становится возле надгробия, долго вчитывается в буквы, пытаясь сложить их в образ живого человека. Воображение, так хорошо развитое у художников, совсем не помогает ему в этом. Лилии ложатся на землю, словно им всегда тут было самое место, или Дереку почему-то хочется в это верить. Что ему еще остается? Не считать же, что опоздал к той, кто никогда его и не ждала. Сара Уолш. Для него это всего лишь набор букв, не отражающих ровным счетом ничего. Это пустота, белый мраморный камень, от которого веет холодом. Ему кажется, что это неправильно, что хоть что-то, но почувствовать он обязан, но внутри ничего нет. Он был сегодня на могиле матери. На ее красивом памятнике выведено «Джоан Джефферсон. Действительно ставшая матерью». Пафосно, даже очень, Дерек это прекрасно знает, но уверен, что Джоан оценила бы. Ей всегда нравилось красиво, возвышенно, с этим самым пресловутым пафосом. За ее надгробием целая жизнь, пусть и не всегда приятная, но все же его. Какой бы ни была Джоан, он здесь и сейчас такой благодаря ей. Сара Уолш. После себя она оставила двоих детей и убитого горем мужа. Это Дерек знает точно. Он не собирается идти к брату и сестре, да и тревожить человека, чьи раны еще не затянулись до конца, тоже не собирается. Ему просто интересно, точнее даже нет… Ему просто нужно было закрыть эту страницу жизни, почему-то важным это стало именно сейчас, после смерти Джоан. Он просто почувствовал, что так надо. Дерек касается надгробия, проводит по нему пальцами, но совершенно ничего не чувствует. Гештальт закрыт. Что делать дальше? Наверное, просто жить, как и до этого. Радоваться, переживать. А что еще ему остается? Дерек вздыхает, опускает взгляд, пытается почувствовать хоть что-то. Рука Джейсона привычно ложится ему на талию. Он словно чувствует, когда «побыть одному» превращается в «будь рядом». Джейсон приходит тогда, когда Дереку это необходимо больше всего. Как всегда. И это настолько правильно, что Дерек лишь прижимается к Джейсону, кладет руку и голову ему на грудь и продолжает смотреть на надгробие. Ему нужны Джейсон и тишина, больше ничего. — Пойдем домой? — спрашивает Джейсон спустя какое-то время. Опять безошибочно угадывая, что уже пора. Джейсон словно чувствует то, что не может уловить даже Дерек. Дерек лишь кивает, позволяя увести себя от надгробия. Но когда он поворачивается к могиле спиной, его охватывает мимолетное чувство правильности. Сара все сделала правильно, ведь если бы не она, то рука Джейсона не лежала бы сейчас на его талии. Это чувство исчезает так же быстро, как появляется, но главное, что знает Дерек — сюда он больше никогда не вернется. Ему есть кого оплакивать и без Сары.