Нам говорят, что это всё было не случайно

Долорес закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной. Сложила руки и опустила голову. — Ты мне дал неверные данные. Но, к счастью, я достаточно умная, чтобы найти ошибку. Пятый вопросительно выгнул бровь, сунул руки в карманы и, развернувшись на пятках, пошёл к доске. — И что же не так? — Ты не посчитал пост-апокалиптический мир за тангенциальную вселенную. Пятый поморщился. Долорес повторяла слова Вани, а он всё ещё был уверен, что как бы славно это ни звучало, это не правда. — Тангенциальная вселенная живёт пару дней, максимум месяц. Но сорок пять лет? Боже, Долорес, это же бред. — Это что-то новое, ты прав. Но она просуществовала так долго, потому что ты был в ней один. — Я был там с тобой. — Я была манекеном, Номер Пять, — Долорес смотрела на него с жалостью. Усталостью. Пятый ответил не сразу. — Это не правда, — он и сам не заметил, как у него дрогнул голос. — Ты была такой же, как сейчас. Покалеченной, но такой же. — Я была плодом твоего воображения, — Долорес оттолкнулась от двери и подошла к нему, провела рукой по волосам и задержала на щеке. — Я просто сделаю вид, что я этого не слышал, — Пятый глубоко вздохнул и отстранился. Прокашлялся. Долорес всегда была права, каждый божий раз, но сейчас он отказывался это признавать. Он помнил чумазую девочку с ярко-голубыми глазами, а не кусок пластика. — В любом случае, — Долорес покусала губы. — Тебе придётся меня выслушать. И постарайся не перебивать, это важно. Пятый шмыгнул носом и послушно сел в своё кресло. Долорес открыла блокнот. Долорес настаивала, что горящие обломки мира тоже были тангенциальной вселенной, которая не разрушалась только потому, что Пятый был там один. Никто не пытался заставить его вернуться, никто не пытался ему навредить. Он бродил от руин к руинам и стремительно старел. Долгие сорок пять лет пустоты и одиночества. Она считала, что тангенциальная вселенная, в которую он попал, показывала ему мир без него. Мир, в котором никто не вдохновил Эллисон добиваться всего своими силами, а не слухами. Где Лютер и Диего выросли противниками, а не напарниками. Где Клауса никто не поддерживал в тяжёлую минуту. Где Ваня была так же одинока, как он в своей тангенциальной вселенной. И где погиб Бен, потому что команда не могла быть командой. — Ты закончила? — Да. — То-есть теперь я могу говорить? — Да, Номер Пять. — Хорошо, — Пятый откинулся в кресле и сцепил руки в замок. — Это всё только твои предположения, Долорес. Скорее всего, если бы я не исчез, в мире бы просто стало на одного мятого миллениала больше. Проблемы с головой и доверием. Никаких друзей и крепких отношений. — Ты и сейчас такой. Посмотри на себя. Ты правда думаешь, что с ментальным здоровьем у тебя всё в порядке? Ты весь такой доверчивый, состоишь в здоровых отношениях с живым человеком. Без проблем с агрессией. И во сне к тебе не приходят управляемые мёртвые, отсчитывающие часы до большого взрыва? — Прости, мы обсуждаем, как остановить Апокалипсис или ты читаешь мне нотации? — Представь, что вместо того, чтобы торчать посреди развалин со мной, ты бы остался с семьёй. С Ваней. Все бы от этого выиграли. Пятый насупился и прикусил щёку. Долорес рисовала красивую картинку: он остаётся дома, и вместо того, чтобы стать дисфункциональной семьёй, они живут нормально. Насколько это возможно, конечно, когда ваш отец — Реджинальд Харгривз. — У тебя сложный характер, Номер Пять. Но ты сам слышал, как они вспоминали тебя. Если ты действительно хочешь их спасти, тебе придётся вернуться в самое начало. Пятый расцепил руки и тяжело вздохнул. Вернуться так далеко, всё отмотать. Последние несколько недель, работу в Комиссии, сорок пять лет с Долорес. Исправить всё, раз и навсегда. Прыжок, который отменит все апокалипсисы. — Это будет означать, что я никогда не встречу тебя, Долорес. — Лучше пожертвовать одной жизнью, но спасти миллиарды других. Знакомые слова? Пятый зло поджал губы. — Да, я использую твою же риторику против тебя, Номер Пять. И, похоже, я выигрываю. Пятый потёр лоб. — Это единственный выход, верно? Долорес кивнула. — Ты же нашёл артефакт? Пятый утвердительно хмыкнул. — Тогда с первыми лучами солнца, ты должен будешь совершить прыжок веры. — Один? — Один, — Долорес присела на подлокотник его кресла и обняла за плечи. Поцеловала в макушку, и Пятый развернулся, чтобы обнять её в ответ. — Даже не скажешь никакой фразы вроде… «У нас всегда будет Париж», или что-то такое? — сипло сказал он. — «Встретимся в Канкуне»? Что угодно? — Не скажу. Потому что я не знаю, Номер Пять. Единственное, в чём я уверена, так это в том, что твоё возвращение всё починит. — Кроме нас с тобой. — Кроме нас с тобой. Они просидели так вдвоём, пока внизу не стало тихо. Харгривзы разбрелись по разным уголкам дома, в поисках места для сна. Лютер похрапывал на диване в гостиной, Диего клевал носом в кресле рядом. Эллисон, Ваня и Клаус, похоже, поднялись в гостевую спальню и теснились на кровати там. Пятый и Долорес вернулись на кухню, зажгли свечи и распили бутылку вина на двоих. Они говорили. Много. И тихо. Так, чтобы никто не мог разобрать их шёпот. Держались за руки, и Долорес улыбалась, глядя ему в глаза. Как в самом начале. Сорок пять лет вместе, рука в руке, плечом к плечу. Через пепел уничтоженного мира. Вместе. Чем ближе был рассвет, тем страшнее было Пятому. Он знал, что сможет совершить прыжок и знал, что в этот раз он действительно всё исправит. Но он прощался с Долорес — снова. И тоска от этого была невыносимой. — Мы прощаемся третий раз, и это по-прежнему… — Пятый поморщился. — Это пройдёт, Номер Пять, — Долорес погладила его по щеке. — Один прыжок и всё встанет на свои места. Он даже не знал, вспомнит ли её вернувшись. Что за бред, конечно, вспомнит. Любовь ведь не уходит так просто. — Ты знаешь, что я люблю тебя, правда? — Пятый не мог на неё насмотреться. Во всполохах пламени её возраст был незаметен, и он снова видел ту девочку, которую когда-то спас и протащил за собой на тележке через мёртвую Америку. — До конца света и дальше, — отозвалась Долорес. С первыми лучами солнца они погасили свечи, выпили по кружке кофе и вышли на крыльцо. Пятый достал часы из кармана и, взглянув на Долорес в последний раз, открыл портал. Пришло время возвращаться домой.