MR 198

— Я думал, всех таксистов на Земле давным-давно заменили автопилотом.       На переднем сидении «типичного» жёлтого такси сидела женщина. Её длинные и чёрные кудрявые волосы спускались ниже спинки сиденья, исчезая далеко за её пределами и отблёскивая от света, словно настоящая темнота, что приобрела физическую форму. За прядями у ушей можно было разглядеть два золотых или позолоченных кольца, а если всмотреться ещё старательнее — небольшие изумрудные камушки в них, висящие по центру. — Неужели базового гражданского дохода и пособия для нетрудоустроенных так не хватает?       Но водитель вновь ничего не ответила. Лишь ловкие пальчики, постучав по рулю ногтями, потянулись к зеркалу и поправили его так, чтобы собеседники ещё лучше могли видеть друг друга. В стекле с серебряным напылением отражалось смуглое молодое лицо с в меру полными щёчками и ямочками на них, однако и руки, и слишком необычный, очень глубокий взгляд зелёных глаз той незнакомки выдавали, что она была куда старше, чем выглядела. — Знаете, а вам очень повезло, — тихо, почти томно сказала она. — Автопилот или андроид счёл бы ситуацию о-очень опасной для себя, для транспорта и просто не остановился бы — разъярённая и паникующая толпа, убийство, замешательство… — парень молчал. — Больше доверяете роботу, нежели человеку? — У меня нет технофобии — да, куда больше. Если бы не обстоятельства — попросил бы высадить и подождал бы андроида. А это плохо?       К несчастью, MR Карла полностью молчал. Недовольство тем, что он сел в такси с человеком за рулём, перебивал только страх того, что даже визуальным помощником БЕОСа тот человек явно не пользовался. — М-м-м, не знаю… После тех бунтов в Детройте… — После вируса, созданного каким-то идиотом, что вызывал хаотичную симуляцию чувств и вариантов выборов, — впрочем, выбор действительно был невелик, так что приходилось ехать дальше, а разговор — дальше поддерживать. — Да, но ведь андроиды всерьёз верили, что их поведение — это не просто скрытые от них строки кода, а настоящая свобода, настоящие желания. Ещё бы немного и… А как вам лица тех, в которых стреляла полиция? Как живые? — Не сказал бы, что меня… Я так похож на того, кто был в Детройте? — Именно поэтому и интересуюсь.       Карл немного удивился — так или иначе, но в Детройте ему доводилось бывать. Ещё и когда — под самый конец операции по возвращению города. Однако этот факт он узнал лишь из своего «чёрного ящика» — записей, сделанных его портативным компьютером, которые автоматически отправлялись в Облако. Узнал лишь тогда, когда его скан восстановили по страховке спустя неделю; как и то, что предыдущий он был убит где-то в центре города моделью «Лара». — Это ведь вы выстрелили в ту старушку? — спросила вдруг водитель. — Не думаю, что это тебя касается. — У-у-у, сколько грубости… — в какой-то момент мистер Коллинз действительно поймал себя на том, что был не в том положении, чтобы грубить — такое терпели, обычно, только андроиды. — А ведь правила приличия никто не отменял — не стоит говорить так с девушкой. — Прошу прощения, любезная мисс, — несмотря на более правильную речь, в голосе было слишком много язвы, чтобы даже глухой принял его слова за искренность, — но задавать подобные вопросы, по моему скромному мнению, не в вашей компетенции. Так лучше? — «Мисс»… Лучше.       Карл был готов поклясться, что на долю секунды смог разглядеть улыбку на губах со столь же вызывающей, сколь макияж, помадой — чуть светлее, чем бордовый, она придавала губам красивую форму, а улыбке — располагающий вид. Хотя была и куда более привлекающая его внимание вещь — сенсорный экран с навигатором, встроенный в приборную панель. — Так скажи, Мария, — имя, как и фамилия — Гарейра — было написано на удостоверении таксиста, что висело рядом, — почему ты водишь такси? — Это скорее вы скажите, как можно было поймать машину серии «21-й век» и всё задавать такие глупые вопросы?       Он смолчал, поражаясь своему везению. Услуга «21-й век» была редкой и, что главное, дорогостоящей — она позволяла рядовому жителю Альянса Штатов окунуться в сороковые года прошлого столетия, когда автопилот в автомобилях был лишь частичным, а беседы с таксистами — уже давно устаревшими людьми-водителями — обязательными. В каком-то смысле, это было ретро. — Так вы всё же выстрелили в ту старушку? — она широко улыбнулась и откинула голову на сиденье. — Нет, конечно. По-моему, очень легко отличить седого и бледного мужчину средних лет от… — Ну, полно вам. Судя по ситуации, от того выстрела выиграли лишь вы, мистер?.. — Карл. — Карл… Красиво звучит. Испанец? Не отвечайте — махнула она рукой, — просто пытаюсь найти человека, знающего не только всеобщий и английский. Ну, так что? Зачем охраннику, которого лишат премии, стрелять в человека, только если ему не заплатили за это? — Я же сказал: моей вины в этом нет и причастности — тоже, так что понятия не имею. А если бы я и был причастен — я всё равно никого не убивал бы, а лишь отдал приказ. — А как по мне, так разница между палачом, который убивает, и судьёй, который выносит приговор, только в том, что палачу в конце достаются сапоги, а судье — груз ответственности. Впрочем, я не ваша совесть — вы вольны думать, как желаете.       Машина остановилась на светофоре. Среди бурного потока трафика изредка мелькали старые образцы машин, и такие всегда привлекали Карла: без антигравитационных полей для экстренных случаев, без магнитных подушек, с обычными автопилотами вместо искусственного интеллекта-симуляции человека и с обычными электрическими или водными двигателями да колёсами — в них, как говорится, чувствовалась некая «душа» — неподдельный дух старины, позволяющий целиком и полностью окунуться в далёкое-далёкое время.       Мария, открыв боковое окно и, всматриваясь в серое небо, шептала что-то себе под нос. В одной из её фраз мистер Коллинз отчётливо различил: «Будет дождь. Прекрасно». Как только машина тронулась, водитель возобновила беседу: — А вы убивали, мистер Карл? Хоть раз? Как Вы чувствовали себя, убив человека? — Я не… Какая вообще тебе разница? Зачем спрашивать? — Затем же, зачем и происходят все беседы на этой планете — любопытство. Что за омут эмоций и мыслей окутывал вас? Или… Если окутывал? — Хм… Спонтанность. В моей первый раз я… Да и если проецировать это на текущую ситуацию — как если бы я убил сейчас — всё равно: спонтанность, растерянность. Если бы я убивал… Да и это же «одножизненники» — они… — Ох, — вдруг перебили его, — мне показалось, я слышу сожаление в вашем голосе? Или это просто особая форма тона разговора при даме? Вы мыслите в контексте, мистер Карл. «Одножизненники». А если бы это была просто женщина? Как я, к примеру? Могли бы вы пристрелить меня? — последняя фраза была сказана куда тише и протяжнее, чем все остальные. — Ты бы всё равно восстановилась — сканы есть у всех, а обновляют их каждый месяц. — Только те, кто хотят, и тем, кто может заплатить. А если бы я не могла себе это позволить? Если бы никто не смог заплатить за меня? У жизни ведь есть прекрасная цена — фиксированная. Сколько бы вы заплатили за смерть той старушки? Двести кредитов? Триста? А если бы?.. — Прекрати. Не «если бы». Это была не ты. Это не могла быть ты. Почему мне вообще кажется, что ты просто играешь со мной? — Что вы — мне просто приятна ваша компания, вот и всё. Не преступление ведь — составлять компанию девушке? — Уже не знаю.       Машина резко развернулась, и парень, накренившись, упёрся лицом в боковое стекло. Почесав трёхдневную щетину от холодного прикосновения, он взглянул на Марию через отражение и мельком заметил странную деталь — на девушке не было ни часов-компьютера, ни креплений чипа, ни даже простых очков-коммуникатора — полный ноль. Единственное — небольшой серебристый браслет на руке с продолговатой прямоугольной электронной пластиной — на таких раньше хранили свой индивидуальный код. — Скажите, — всё не отставала она, — а вы противник идеи? ОднаЖизнь? Противник этих людей и враг самого шанса на то, что можно умереть не так, как хочешь, и не вернуться?       Дома сменяли друг друга в бешеном темпе, постепенно сбавляя в высоте. Кажется, девушка или женщина отлично понимала, что Карл спешил, и старалась гнать быстрее, но это не мешало ей выглядеть беззаботной, а улыбке — не спадать с её лица. Парню всё больше и больше казалось, что если и Мария Гарейра не играла с ним, то, как минимум, заигрывала. — Да — противник. Клонирование спасло мне пару раз жизнь и тысячи раз — кучу времени, — собеседница лишь улыбнулась в ответ. — Не могу вообще ни представить, что наша медицина откатится назад до банальных операций, а в небе над континентами вновь начнут летать эти чёртовы загрязняющие всё самолёты, ни… А что? Ты за? — Даже не знаю, мистер Карл, даже не знаю. С одной стороны, вас легко понять — вы молоды, горячи, желаете жизни и подольше, а я… — «Молоды»?       В ответ девушка лишь дотронулась до своего браслета пальцем, ведя машину одной рукой. Пластина приятно засияла синим по контурам и высветила следующие цифры: «01.04.18042009.00001-997». — Что?.. Нихера себе… Но ведь… — Видите ли, мистер Карл, я давным-давно превысила свой лимит, по сравнению со сверстниками. Ха-ха-ха… Впрочем, мои-то сверстники не додумались добровольно поучаствовать в первых сканах, что проводились тогда. Иногда я просто предпочитаю говорить, что просто опережала и опережаю время, — вновь искренне улыбнулась она. — Сначала — первая из сканируемых, затем — первая из клонированных, а теперь… А теперь ещё два раза, и смело можно будет говорить, что мир не готов ко мне. — Достигнешь тысячи, и всё?.. Но тогда… Почему ты там, где ты сейчас? — А-а-а… — довольно и хитро потянула она. — Вы не первый, кто задаёт мне этот вопрос. Но снова отвечу: любопытство — хочу знать, правильно ли я прожила все те жизни, что были; то, как их проживают такие же, как я. В конце концов, у меня осталась всего пара попыток — пускай будут если не идеальными, то достойными. — Две тысячи девятый… Это тебе сейчас?.. — А, а, а, мистер Карл, — покачала указательным пальцем мисс Мария, — Возраст женщины — это загадка даже для неё, так что держите ваш язычок за зубами. Но вот именно поэтому я и говорю, что не знаю, права ли ОднаЖизнь в своих целях. Кто знает: возможно, будь у меня всего один раз, я бы попыталась сразу прожить его так, как следует, а не так, как получилось — в погоне за молодостью?.. А если бы не было подобного злоупотребления, то и… Ха-х… Уверена, и в этом вы не согласитесь. Я рада была бы услышать ваш контраргумент, мистер Карл, но, увы, пришло ваше время — космопорт.       Он выглянул в окно и действительно увидел знакомое продолговатое здание небольшой высоты перед площадками — благо, шаттлу не требовалось целое поле или станция запуска, чтобы совершать взлёты и посадки. Мистер Коллинз в полной тишине открыл дверь и снова удивился — ему на голову начали падать редкие капли дождя. — А как же поцеловать даме руку на прощание? — раздался голос из-за спины.       Карл улыбнулся, думая о том, каким же странным был второй в его жизни водитель, да и в двадцать первом веке традиции целовать руку уже давно не было. Однако он, словно заворожённый, подошёл к водительскому окну, ибо понимал — единственное, чем его водитель смогла бы принять платёж, наверняка было в браслете, а вот браслет — уже на руке. Странный ритуал… Странный водитель…       Мистер Коллинз осторожно взял мягкую, почти шёлковую ладонь в свою хватку. У костяшек пальцев виднелись небольшие линии, как и у запястья. Раньше говорили, что руки — это единственное, что может точно выдать возраст женщины. Что ж… В тот раз то было полуправдой. Не знал бы тестировщик даты рождения мисс Марии Гарейра, он не дал бы ей больше тридцати пяти, но… Но всё было куда сложнее. Он поднёс руку дамы к губам и, вдохнув лёгкий аромат духов, поцеловал её, тут же отвернувшись и всеми силами стараясь не обращать внимания на цифры в левом углу взгляда, потому что сумма за недолгую поездку, списанная с его счёта, явно была близка к четырёхзначной.       За спиной парня раздался едва слышимый смешок, и такси, развернувшись на гравитационной подушке в нескольких сантиметрах над землёй, медленно поехало на парковку. Как только жёлтое пятно скрылось из виду, Карл Коллинз выдохнул и, поправив воротник плаща, спокойным ходом направился вперёд. Он и не подозревал, что через секунду ему придётся бежать, ведь именно через секунду он увидит на одной полосе мирно поднимающий стабилизирующие подушки шаттл с большой надписью на бортовых воротах: «GATES.INC». *** — То есть как «закончилась»?! — Сэр, я повторяю вам: посадка на рейс 1408 закончилась двенадцать минут назад. Сейчас шаттл 20-77 отбывает с седьмой платформы. Посадочный трап убран, а шлюз закрыт.       Андроид, занимающий ресепшн, говорил спокойным и размеренным тоном. Неудивительно — мало что могло выбить ту служебную единицу из режима спокойствия.       Данная модель, вдобавок, разительно не отличалась от человека. Вернее, была как можно более приближена к нему — казалось, лишь небольшая надпись на шее, под самой линией нижней челюсти выдавала в том изделии робота, однако Карл, как и многие другие, замечал, что они — роботы — выражаясь не очень точно, были несколько идеализированы — что-то в их внешности явно выбивалось из образа человека обыкновенного… Или наоборот — не выбивалось из стандартов как раз ничего? А, быть может, это было просто предвзятое мышление, что возникало ровно в тот момент, как только надпись с серией и версией модели мелькала в поле зрения? Неясно. Однако на эту тему размышлять было некогда — в тот момент нужно было договариваться, а «Майк-57», как назло, никак не хотел идти на контакт. — Есть вообще хоть какой-то способ на него попасть?! — Боюсь, что нет. Как я и говорил, крайний срок на посадку был двенадцать минут назад. И это при задержке рейса из-за многоуважаемого писателя Эн, у которого «случился казус в номере отеля». Сожалею. Если хотите, я могу организовать вам возврат части суммы за билет. — Но ты!.. Ты!.. К чёрту, — парень быстрым шагом пошёл прочь от стойки.       Как странно мог ощущать себя человек, на кону у коего стояли семизначные суммы — беспомощность, смешанная с гневом, предавала Карлу необычное сильное чувство… гравитации. Словно его ноги приковало к земле, руки и ладони, сжатые в кулаки, прибило к телу настоящими бетонными балками, челюсти сцепило между собой, словно бы по нему ударили статическим электрическом с настолько высоким вольтажом, что ещё секунда, и от него остались бы одни угольки. Что было делать? Что можно было сделать?       Успеть на шаттл? Нет. Официальные варианты заканчивались ровно на том моменте, когда андроид давал человеку безоговорочный отказ — это означало, что ни плана «Б», ни «В», ни даже «Ю» у них не осталось в их металлической подкорке. Прокрасться? Тоже нет. Управляемые людьми в критические моменты, но самостоятельные в рутине, машины были безукоризненными в своей работе, а дополнительные камеры под кожей на затылке делали их и вовсе несоизмеримо надёжными блюстителями порядка.       Но что тогда? Разрыв контракта? Долг, что не погасить и за тысячу жизней? Подземные уровни города с их нищетой? Смерть? Нет… Точно нет. Его судьбе — судьбе Карла — обстоятельствам, совпадениям да даже самому миру уже давно стоило бы понять, что он пережил достаточно, чтобы больше никогда не упасть на колени; чтобы понять, что его собственная жизнь, его риск, его боль могут быть несоизмеримо малы; что всегда есть что-то, что сильнее и важнее. И если за точку «сильнее» брать его собственную смерть, то небольшое нарушение одного пунктика контракта, написанного мелким шрифтом, можно было посчитать за то самое «несоизмеримо малое» — в голове тестировщика возникла идея.       Он прекрасно знал: шаттл на Луну летал раз в неделю, на Марс — раз в два года, за исключением частных, об Ио лучше и вообще было не вспоминать, но за сим ведь и нужны были они — телепорты. «Для перемещения на Луну использовать исключительно шаттл компании Врат», — гласил его контракт, а это означало, что были необходимы выписки о том, что человек сел и приземлился. Но уж что-что, а это, в сравнении с миллионами кредитов, было достать проще простого. — Скажи, — почти прокричал он, вернувшись к машине, — можно ли мне выписать документ о полёте на шаттле 20-77? — Вы не полетели на этом шаттле. — Да, но ведь я купил билет и моё место зарезервировано. Технически, я на нём лечу! В крайнем случае, я готов отстаивать свою точку зрения с твоим менеджером-хозяином часами, если тебе будет угодно, — он прекрасно знал, как общаться с машинами. — Секунду… — лицо «Майка-57» приняло неестественно-безразличный вид на добрые пару минут. — В таком случае, могу выписать вам документ о бронировании места — он идентичен по сути своей, но действует в рамках закона в данной ситуации, к то… — Плевать! Выписывай! *** — Цм, так, напомню Вам основные правила пользования телепортом, — занудная полноватая женщина с поблёскивающими в тусклом свете тёмно-красными волосами изредка поцокивая бормотала грузным и протяжным тоном инструкцию, которую она наверняка будет помнить до конца своих дней. — Войдите в раздевалку и переоденьтесь в специальный, цм, органический комбинезон; всю электронику, одежду и прочие неорганические вещества поместите в небольшой отсек рядом с вашим основным телепортом; сядьте в кресло; положите руки на подлокотники, наденьте шлем и наслаждайтесь телепортацией.       В отличие от всех прочих сфер жизни, телепортация всё ещё оставалась для человечества наименее автоматизированной — андроида невозможно было поставить на управление ни самим телепортом, ни, уж тем более, Вспышкой. А всё по причине того, что если возникала так называемая «аллергическая реакция» — когда у человека случался приступ или срыв во время сканирования — робот попросту не мог не то, что снять Вспышку с головы или остановить скан вручную, а и вовсе зайти в комнату — электромагнитное излучение от приборов перебивало и жгло схемы, пока машина, повинуясь первому правилу робототехники, шла на добровольное самоубийство. Приходилось терпеть их — надменных, сальных, грязных, непрофессиональных… Приходилось терпеть людей. — Джакс, космопорт «Селена» принял запрос на телепортацию? — Да… Да, Маргарет, принял, — низенький худощавый старичок с пышными усами и небольшой залысиной тараторил что-то из-за двери. — Говорят: «Можно». — Отлично. Уважаемый Карл, действуйте по инструкции.       Парень влетел в раздевалку и принялся на ходу скидывать с себя одежду. Его план был прост и дерзок в исполнении: прибыть на Луну и, предъявив на стойке выписку о бронировании биллетов, получить «совсем неважный штамп» об успешной посадке ровно в то время, как прибудет шаттл — идеальное бюрократическое преступление. Впрочем, дыр в том плане было больше, чем в швейцарском сыре, но именно из-за этого тянуть и было нельзя — необходимо было как можно быстрее оказаться на спутнике Земли и там уже думать о деталях. — Так… MM, BEOS, пальто, зажим, галстук, рубашка, пояс, брюки, туфли, носки, трусы… Отлично!       С теми словами Карл Коллинз буквально впрыгнул в комбинезон, сделанный из биоразлагаемых материалов и, схватив вещи в охапку, вбежал в небольшую комнатку. В центре находился стул — туда помещались люди, подлежащие телепортации, а справа — капсула в два метра и небольшой ящик метр на метр. Из колбы, что, по сути, и являлась телепортом, выходил уже готовый человек — то же самое клонирование, но по-другому названное; а в ящике — небольшом телепорте — появлялись и исчезали все те предметы, чей химический состав и структура отличалась от органики. Так как в основу и телепортации, и клонирования были взяты варварски примитивные технологии 3D-печати, то и хранили «материал» для работы каждый из спринтеров свой — специфический. Парень сел за стул и, положив руки на подлокотники, накинул шлем на голову. — Так, цм, уважаемый Карл, сейчас я проведу сканирование вашего мозга и тела, — тот же самый занудный голос раздавался уже из раздевалки, — затем передам эту информацию по системе спутников на Луну и запущу процесс телепортации. Если вы ощущаете лёгкое головокружение — всё нормально, это побочный эффект. Начина… Погодите… — женщина подошла прямо к двери кабинки, чтобы задраить её, и с несоизмеримо ситуации возмущённым взглядом уставилась на тестировщика. — Ну, вы серьёзно, да? — Чего? — Я вас спрашиваю: вы серьёзно?       Парень ещё раз осмотрел себя по сторонам, непонимающе пялясь на женщину в двери. Лишь спустя десятки бесконечно долгих секунд, пока взгляд той мегеры прожигал его насквозь. — Цм… Джакс! — вдруг прокричала она в коридор, заставив мистера Коллинза дёрнуться от неожиданности. — У тебя есть ошибка?! — Да, есть! Только хотел сказать! — Ну, и? — перевела она взгляд. — Чего ждём?.. — ох, если бы у телепортирующегося был ответ. — Чего?.. Кольцо!       Взглянув на свой безымянный палец левой руки, Карл понял, что забыл снять своё серебряное, когда-то обручальное кольцо, но тут же себя простил за допущенную ошибку — люди вокруг него не знали, что он его никогда не снимал. В спешке сорвав с себя украшение, он бережно, но быстро и точно запустил его по баллистической траектории в открытый ящик. Попал. — Напоминаю вам, что, проходя процедуру телепортации, вы подписываетесь на полный отказ от ответственности, так что в случае… — Да-да-да. Извините — больше не повторится. Давайте уже!       Женщина вновь взглянула на него исподлобья, чутка приспустив очки, однако тому было плевать — он быстро накинул на себя шлем и, сделав вид, что ничего не заметил, положил руки на подлокотники. Услышав ещё одно презрительное цоканье в свою сторону и закрывающуюся дверь, он, наконец, выдохнул спокойно — дракон ушёл, хоть проблемы и остались.       Далее наступили очень тягучие минуты тишины — ровно те, во время коих управляющая и её усатый помощник медленно ковыляли до комнаты управления; ровно те, во время коих в абсолютно изолированной комнате не было слышно абсолютно ничего; ровно те, во время коих мистер Коллинз всегда сомневался: «там» он уже был или ещё «тут».       Вдруг послышалось механическое жужжание, и в шлеме выдвинулись небольшие стёклышки, закрывающие глаза. Секунда, другая, и в тех самых стёклышках вспыхнул яркий свет. Тот момент никогда не нравился тестировщику — слишком больно было зрачкам, слишком долго длилась та боль. А всё ради того, чтобы в мозгу не оставалось никаких зрительных образов на момент действия Вспышки — чтобы сами мысли исчезли в той белизне, а новые больше никогда не родились в той оболочке.       И боль… Кто бы, как ни «старый» Карл, говорил о боли? Ведь, по факту, прямо после сканирования его погрузят в искусственную кому и начнут расщеплять на биоматериал, остановив сердце прямо перед самым началом. Ещё одна часть процесса, неподвластная автономной работе: в комнату должны будут войти та самая зануда с дедушкой и, переложив уже мёртвое тело в колбу, нажать всего на одну кнопку: «переработка».       Но это будет уже для прошлого Карла. Настоящий же очнётся на Луне в такой же самой комнате и, забрав «скопированную» одежду и гаджеты из ящика, захлопнувшегося сразу же после начала сканирования, продолжит свой путь — регистрация, справка о полёте, такси, отель, Врата… Жизнь прекращалась повсеместно — на Земле и вне её — да, но от этого она не останавливалась.       Секунда другая и… гул. То была та самая Вспышка — яркий, ещё более яркий луч света, чем со стёклышек полностью закрывающий взор и ослепляющий само воображение болью от электрического импульса. Говорят, для сканирующегося Вспышка останавливает ход времени. Но на сколько? Секунду? Минуту? Вечность? Никто не знает — никто не помнит.       Спустя мгновение света Карл открыл глаза и обнаружил себя в полнейшей темноте, что было необычно, однако ничто не мешало списать ему это всё на ещё не восстановившееся зрение. Привычным движением он вытянул руки вперёд, чтобы открыть колбу, и тут же принялся падать навзничь — стен колбы не было. Впрочем, и упасть ему что-то не дало — что-то давило ему на голову, что-то держало шею. Приставив руки к черепу, он ощутил тяжёлую и очень пугающую хватку металла.       Что с ним было? Он попал в какую-то новую версию колбы? Клонировался дефектным? Умер, и его душа переселилась в тело ближайшего андроида? Нет… Конечно, нет — всё всегда проще, чем рисует воображение. Ощупав контуры, мистер Коллинз находил в них знакомые узоры. Секунда, минута, ещё другая, и он понял — он был всё ещё в шлеме Вспышки. — Как… странно, — сказал он сам себе, голос его дрожал от страха и неожиданности.       Рефлекторно прикоснувшись к тому пальцу, на коем было кольцо, парень ощутил то, чего точно не ожидал — по контурам его костяшек всё ещё проходили две красноватые линии. Но ведь… прошло двадцать минут минимум, верно? Пока модель мозга отстраивалась, а тело?.. Он рывком скинул шлем с головы и тут же увидел, что в комнате, в коей он оказался, почему-то не было света, однако та напоминала ему…       Внезапно, двери открылись. В проёме показались слабое свечение фонарика и именно он — больше уже пугающий, но самый занудный в мире шёпот. Знакомый шёпот. Было ясно — парень просто не телепортировался, хотя и соблюдал все инструкции до одной. — Что, чёрт возьми?..       Но договорить он не успел — та самая женщина, что монотонно проводила инструкцию, завизжала, подобно резанной свинье, и замахнулась на него ножом. Туша приличных размеров накинулась на тестировщика всем своим весом, впечатав в кресло, на коем тот сидел, на пару миллиметров в бетон. Комбинезон, как и кожа, легко распоролся холодным лезвием, однако острое лезвие ножа, как ни странно, соскользнуло — то ли из-за неумения, то ли из-за спешки нападавшей, оно всего лишь разрезало плащ, рубаху и кожу на плече, улетев из ослабевшей руки в дальний угол комнаты. — Что за нахер?!       Кажется, рёбра хрустнули от удара. Кажется? Возможно. Быть может, это просто позвонки встали на место в хребте, но боль Карл почувствовал сполна. Налетевший на него бройлер, оклемавшись, тут же принялся царапать его лицо длинными, отточенными до состояния бритвенного лезвия кислотно-красными ногтями с блестящим узором в виде звёздочек на каждом.       Удар левой пришёлся прямо по щеке, оставив по себе три смачных пореза и одну небольшую царапину. Удар правой был нацелен в глаз, но то ли из-за воли фатума, то ли из-за нелепого везения, длины ногтей не хватило для того, чтобы достать до века — женщина при исполнении просто расцарапала бровь и небольшую область скулы.       Затем мистер Коллинз наконец «ловко» перехватил левую руку, получив ещё пару царапин и на ладонь, но правая тут же ударила его по щеке, так что хватка разжалась так же быстро, как и сомкнулась. Изображение в глазах поплыло почти мгновенно — последний раз такой силы удар тестировщик получал в юношеские годы в спарринге под спор. Кажется, спорили на бутылку пива или две, но после того он торжественно себе поклялся продавать своё сотрясение и вывих челюсти только за что-нибудь стоящее — хотя бы, за ящик.       Удар работницы космопорта сыграл с ней злую шутку — Карла откинуло так сильно, что расстояние между ними как раз для того самого единственного удара, коим он умел бить — прямиком в нос. Щёлк — и грузное тело уже отклонилось и было готово упасть. На всякий случай, Коллинз ударил ещё раз, а затем и вовсе вытолкнул врага вперёд ногой. Вырубленный или же оглушённый враг сделал ровно один шаг назад прежде, чем надолго попасть в мир сновидений и рухнуть в темноту открытой колбы для телепортации, тут же закрывшейся за ним. — Хвала атому! — парень отряхнулся и, дотронувшись до щеки, вытер кровь об комбинезон. — Теперь надо… Блядь.       Краем глаза в проходе пострадавший заметил его — того самого маленького усатого старичка, что всё то время стоял в проходе и держал перед собой канцелярский ножик, прижав тот к груди, словно символ какой-нибудь религии. На секунду Карл и старик просто встретились взглядами и пялились друг на друга, не понимая, что делать дальше, однако это был лишь мимолётный момент обоюдного страха — спустя мгновенье тестировщик забежал за кресло и схватил оттуда нож побольше. — Просто дай мне уйти, старый! — он вытянул руку вперёд, угрожая. — Просто отпусти, слышишь?!       Однако ответа не последовало. Словесного, по крайней мере — вместо него старичок сделал шаг вперёд, в комнату. — Вы… Вы должны быть мертвы! — ножик в руках второго по уровню ответственности работника космопорта дрожал, как осиновый лист. — Вы должны… Убью!       Словно пикинёр — рыцарь на коне, нацеленный на противника — старикашка подогнул корпус и что есть силы бросился вперёд. Разумеется, не составило никакого увернуться и натолкнуть того прямо на стену. Как только противник ударился о белый кафель, коим и была заставлена комната, мистер Коллинз бросился бежать, но не тут-то было — его остановило странное жжение в районе спины. И ещё раз. И ещё раз. — Ах ты, сволочь!       Упав на пол, он тут же развернулся на спину и выставил руки вперёд — небольшой и хилый мужчина в годах, который, вроде бы, ещё секунду назад целовал своим лицом кафель, оказался на редкость проворным — запрыгнув парню на торс, тот обхватил его ногами и принялся наносить колющие удары ножом. Спасал всего один факт — лезвие канцелярского ножичка было выдвинуто всего на два деления, а выдвигаться дальше же оно наотрез отказывалось из-за фиксатора. Впрочем, от порезов это не спасало. Как и от ран. Как и от боли. — Хватит!       Первыми, конечно же, пострадали руки. Как ни пытался тестировщик схватить нож, а всё оказалось напрасным — тот выскальзывал из хватки, словно заворожённый. Возможно, этому способствовала кровь, порядком разлившаяся по ладоням, но это только возможно. А вот по глазам нападающего было видно — его было не остановить. Старик смотрел куда-то вдаль коридора — в сторону раздевалки — и жутко смеялся, одаряя эхом пустые помещения. — Вы не должны! Не должны! Не!..       Концентрация боли и паники начала превышать допустимые нормы — все звуки в ушах перекрывались гулом. Будь Карл в адекватном состоянии, он хотя бы попытался бы использовать MR, пока отбивался, чтобы вырубить своего противника. Попытался бы — потому что без БЕОСа, выброшенного в закрытый на добрый десяток защёлок ящик, MR не имел «ядра» своего функционала, но у тестировщика была бы хотя бы мысль о том, чтобы решить это всё по-другому. Однако «было бы» — от адекватности его состояние в тот момент было довольно далеко, так что выход из положения, предпринятый им, казался ему единственным. Нет — он был единственным. Должен был бы быть. Удар.       В горле работника космодрома почти по самую ручку зиял нож побольше. Как позже решит для себя сам мистер Коллинз, такую силу ему придал адреналин, и будет прав. Однако в тот момент — в настоящем — он просто таращился рыбьими глазами на быстро обмякшее тело и пытался что-то сказать — то ли прощение, то ли мольбу. Не получилось ни того, ни другого: — Я… Я не… Ты… Вы… Я… Охрана! ***       Однажды в старшей школе, выпив достаточно, чтобы море было по колено, Карл и Саймон — его грядущий партнёр по спаррингу, решили осмотреть старое здание обсерватории, закрытое пару лет назад и признанное аварийным из-за серии обвалов, приведших к гибели одного иностранного туриста. Забравшись туда, они обнаружили более-менее свежий труп, лежащий у полупустых стеллажей с выцветшей и сырой макулатурой. Через две минуты об этом знала полиция. Через шесть с половиной они были на месте. Через двадцать одну минуту уже были подняты записи с камер, расставленных почти по всему периметру обсерватории. Через тридцать охранная сеть прислала список имён и идентификационных номеров всех, кто был в том месте за последние две недели, отсортированными по времени посещения, а андроид, тем временем, прибывший на место, точно установил причину смерти — передозировка. По истечении часа и двадцати пяти минут, человек, заходивший с покойником в здание и вышедший без него, был задержан.       Всё то короткое время Карл и Саймон числились подозреваемыми, всё то короткое время просто наблюдали из окна патрульной машины за работой системы правосудия, всё то короткое время мотали на ус. И мистер Коллинз тогда намотал себе лишь один вывод — один, но очень отчётливый: система выявит нарушителя очень быстро.       Пожалуй, именно из-за того случая он и не побежал — не побежал, потому что знал, что весь космодром от туалетов и до периметра был утыкан камерами наблюдения. Камерами, умеющими распознавать лицо, вычислять по нему идентификационный код и находить человека в считанные секунды. А благодаря общему доступу к истории платежей да государственным охранным системам у преступника просто не оставалось шансов остаться незамеченным. Единственный здравый-не-здравый вариант для побега и укрытия в таких случаях было гетто — небольшие районы подземных уровней городов для отщепенцев, нищих и просто бродяг, где действовали свои правила.       В каждом крупном городе было что-то похожее — государства могли обеспечить приличный вид их мегаполисам, но вот приличный уровень жизни всех горожан… Да и это, разумеется, было далеко не их делом. Хочешь выжить — полагайся на себя. За сим преступные группировки сносили камеры в тех районах, выжигали станции с охранными андроидами и громили полицейские участки — всё ради того, чтобы грабить и не попадаться. Вот в таком месте можно было бы спрятаться, будь ты противником системы. Но Карл, став таковым, предпочёл другой путь — правильный. Вот поэтому стоящий рядом с ним робот коммерческой серии и записывал всё, что говорил напуганный парень — снимал показания, стоя в тесной комнатке: — …Вот, как всё было, — довершил мистер Коллинз, выпив стакан воды. — Повторю ещё раз: я не хотел этого. — Понятно.       Модель «Дамиан-25» была сделана под смуглого черноволосого парня с густыми локонами до щёк. Одетый в бледно-зелёную рубашку, тёмно-коричневые брюки и фиолетовый галстук, он внимательно осматривал помещение и не без присущей роботам грубости обследовал тела. В карих, наверное, глазах, горел небольшой ярко-белый диск, говорящий о том, что была включена запись. — Системное сообщение: начало записи. Причина: инцидент в блоке для телепортации номер два. — Что с ними хоть? Они живы? — Нет. Оба сотрудника государственного космопорта Альянса Штатов Чикагского филиала — Энри Васкович и Аманда Брутус — мертвы. — Как, «оба»?! Я же… Но… — паника с осознанием грядущих затрат финансов и времени перекрывали дыхание. — Да я же не мог убить ту женщину! Я же… Я же… Да я просто ударил её! Один раз — я защищался! — Аманда Брутус, старший менеджер отдела телепортации. Причина смерти: удушение, — будто бы не заметив возражений, продолжил андроид, закрывая обратно камеру для телепортации с телом. — Энри Васкович, менеджер отдела телепортации. Причина смерти: травмы, несовместимые с жизнью — колющий удар острым предметом в область шеи. Колющий предмет обнаружен. Карл Коллинз, — вдруг подошёл робот к ошарашенному тестировщику, держа в руках нож, — работник отдела тестирования компании Врата. Главный подозреваемый. Двадцать… — Эй-эй-эй! Какой, нахер, подозреваемый?! Ты меня что, не слышал?! — Вы всё ещё остаётесь главным подозреваемым в двойном убийстве. Следователь опросит вас и задержит до выяснения всех обстоятельств дела. Если суд решит, что вы превысили допустимые нормы самообороны, или окажется, что вы солгали — вас обвинят во лжесвидетельстве и, после выплаты административных расходов на клонирование мисс Брутус и мистера Васковича, отправят в камеру сознания на срок от полугода до года, лишив лицензии на клонирование на срок от двух до пяти лет.       Андроид говорил с присущим рабочим роботам холодом — безэмоционально, однотонно, спокойно. В экстремальных ситуациях речевой модуль не допускал применение эмоций или их симуляцию — только чёткая, внятная и безжизненная речь, чтобы и жертва, и агрессор, и преступник могли слышать всё отчётливо и не надумывали себе лишнего. Впрочем, учитывая ситуацию, это никак не успокаивало: — Да посмотри ты записи с камер — всё ясно станет! — Правила комнаты телепортации запрещают любые электронные устройства — они нарушают работу сканера. — А что мои часы?! А динамик — он не в комнате?! — Ваш БЕОС находится в изолированном кейсе-телепорте, а динамик, как и все остальные приборы, находятся вне комнаты и отключаются на момент сканирования. — Блядь… Блядь! Сука! Просто прекрасно!       Парню искренне было непонятно, как в один короткий миг всё могло так перемениться. Почему он не телепортировался? Почему двое работников сошли с ума и напали на него? Какая-то ошибка сканера? Неплотно закрытая дверь в комнату, излучение от которой выжигает даже электронные мозги? Но главное: как за простую бюрократическую хитрость он умудрился превратиться из уважаемого тестировщика закрытых проектов Врат в почти уголовного преступника?! А, пока он думал себе над этими вопросами, из его рук всё ещё ускользало оно — безликое, невидимое, неуловимое, но чрезвычайно ценное время. — Ладно… Ладно! — заявил он, немного успокоившись. — Когда приедет этот чёртов следователь?! — Для начала нужно его вызвать. — Какого хрена?! — Во всём блоке телепортации нет ни одного из существующих видов связи — любая из… — Да-да-да-да-да-да-да! Иди, звони, сволочь! — Вам придётся пройти со мной — я должен произвести идентификацию личности и, заодно, обеспечить ваше присутствие здесь до приезда следователя. — А когда мы шли сюда, ты этого сделать не мог?! — На данный момент мне необходимо ваше полное досье. По пути в блок для телепортации такая необходимость отсутствовала. Прошу, сотрудничайте — это в ваших же интересах.       Дамиан ловко переступил труп старичка, лежащий у порога и, сделав ещё несколько шагов в раздевалку, остановился, замерев, как истукан. У Карла это заняло куда больше времени — парень что есть сил пытался не попасть туфлями в кровь и, одновременно, переступить чёртов порог. Не получилось. Всё же заляпав правый носок, он вышел в раздевалку и тут же уткнулся в торс пялящемуся на него роботу, которого едва-едва можно было обойти из-за узкости помещения. — Эй, в чём дело? — ответчик молчал. — В чём дело, спрашиваю?! — Ошибка идентификации личности, — меланхолично ответил андроид. — Назовите свой идентификационный код. — 01.02.09182084.10958-198. — Делаю запрос…       Спустя минуту — пока Карл пытался обойти андроида и выйти из комнаты с трупами — Дамиан застыл, словно заворожённый, опустив руки, выровнявшись и уставившись в одну точку. На языке робототехники это означало только одно: что-то меняло приоритет основной модели поведения. Впрочем, Карл этого не знал. Как и того, что, обычно, следовало за этим. —  Системное сообщение: приостановление записи… Запись приостановлена. Служебное сообщение, — второе сообщение почему-то было произнесено полностью роботизированным, вычищенным от всяких акцентов или нот человечности голосом, — получена новая директива. Приоритет программ изменён.       Удар. Дамиан замахнулся и ударил парня прямо в торс — в район сердца. Карл Коллинз упал на пол, то ли отлетев, то ли проскользив по полу прямо к скамьям для переодевания. И пусть удар был наверняка нацелен в сердце, боль куда сильнее ощущалась в лёгких — вдохнуть просто не получалось. Давящий, почти парализующий припадок в груди схватил и не желал уходить — Карл замер с открытым ртом, таращась на робота, а тот, в свою очередь, отошёл в комнату для телепортации и через секунду вышел оттуда, держа в руке нож побольше.       Опираясь на стену, тестировщик начал как можно быстрее подниматься на вялые от недостатка кислорода ноги. Получалось отвратно. Что происходило? Почему? Времени на раздумья просто не было. Грудь болела, дышалось тяжело, конечности работали вполсилы, максимум. — Не сопротивляйтесь — это для вашего же блага.       Краем глаза мистер Коллинз заметил пожарный гидрант, висящий на стене. Недолго думая, он схватил его и, оттолкнув дверь в раздевалку, поковылял прочь, держась одной рукой за место удара.       К его счастью, робот шёл очень шумно — туфли на небольших каблуках стучали о кафельный пол при каждом шаге. Почему-то мистеру Коллинзу казалось, что его враг, идущий позади него, улыбался. Он знал, что это было не так, но ощущение было слишком реальным.       Скорость шага была слишком низкой, чтобы убежать — ни усилия, ни «второе дыхание», ни даже надежда на какое-либо чудо — ничего не помогало ускориться хоть немного. В один момент тестировщик намеренно замедлился, поглядывая из-за плеча назад и делая вид, будто запутался в своих ногах, пытался застать врага врасплох. Как только расстояние сократилось до двух шагов, он резко остановился и, пригнувшись, замахнулся с разворота огнетушителем. Прозвучал звонкий хлопок — удар. Огнетушитель тут же полетел из рук прочь, а в левом плече разожглась жуткая боль. Карл схватился за источник боли и тут же нащупал ручку от ножа, лезвие которой вошло где-то у лопатки. Андроид, оглушённый ударом, просто упал на пол — времени, чтобы подняться, ему практически не понадобилось, однако этого хватило — Карл подбежал к двери главного зала и рывком дёрнул ручку. — Добрый день, — сказала фигура, повёрнутая к нему спиной. — Чем я могу вам?.. Системное сообщение: ошибка идентификации личности. Данные не соответствуют, — оказалось, что перед ним стоял точно такой же Дамиан; единственное отличие между ними — галстук целого был в диагональную светло-фиолетовую полосу. — Назовите свой идентификационный код. — Да ну нахер! — Карл оттолкнул машину здоровым плечом от двери и бросился бежать к выходу. — Служебное сообщение, — вновь раздалось у него из-за спины, — получена новая директива. Приоритет программ изменён.       «Бежать, бежать, бежать!» — паника твердила одно простое слово, повторяя его, словно мантру. Ведь сколько ни оглядывался вокруг себя Карл, сколько ни пытался бы придумать план побега, объяснение происходящему или даже предположить собственную дальнейшую судьбу, ему всё время мешали они, мелькающие в поле зрения — андроиды.       Где-то в залах на пути побега показался старик-охранник, чей вид так и говорил, что ему оставалась ровно неделя до пенсии, а всё то дерьмо было явно ему ни к чему. Понимая, что добежать быстрее машин до выхода и поймать такси не выйдет, Карл кинулся именно к нему. Тот, судя по ошарашенным глазам, совсем не ожидал эксцессов. Вообще, судя по тем же глазам, он мало чего ожидал, кроме кофе — подбежать в панике и выхватить пистолет из кобуры единственного, наверное, человека-охранника на весь космодром не составило тестировщику никакого труда. — Что вы делаете?!       Мистер Коллинз потянулся второй рукой к затвору и обнаружил, что совсем не чувствовал её от плеча и до кончиков пальцев. Сколь печальным ни было бы положение и сколь сильной ни была бы боль, но он всё пытался и пытался, однако чёртово энергетическое оружие…       Страж порядка, тем временем, оклемался от стрессового состояния — он схватился за шокер и, долго возясь с защёлкой на кобуре, всё глядел на окровавленного гражданского, то ли целящегося в него, то ли ещё что-нибудь опасное. Но стоило ему обхватить пластиковую ручку тазера и оклематься от стресса, он тут же получил ещё один стресс — удар пистолетом в висок.       А пока Карл разбирался с охранником, расстояние между ним и роботами уменьшилось до десятка метров. Не видя другого выхода, тестировщик шеей зажал затвор и, сняв пистолет с предохранителя, выстрелил. Наповал. Андроиды, идущие за ним, были обыкновенной — коммерческой серии. Такие использовались в качестве персонала на разного рода предприятиях, были слугами в домах или работниками социальных и государственных служб — были везде, где могли заменить человека. От боевых или же охранных моделей их отличала потрясающая внешняя детализация — кожа, мышцы, внешние органы — всё казалось до жути натуральным и естественным, а из-за речевого модуля и симуляции эмоций — для особо «интимных» моделей и случаев — даже сверхъестественным. Но, к сожалению, никакой защиты на всём этом практически не было — только тонкие листы сверхлёгкого сплава.       Спустя четыре выстрела, три из коих обернулись попаданиями, машины безо всякого сопротивления упали на пол. В принципе, ситуацию можно было считать разрешённой, а конфликт — закрытым, и потерпевший уже начинал так считать, если бы не одно «но»: — Служебное сообщение: получена новая директива, приоритет программ изменён. — Служебное сообщение: получена но… — Служебное сообщение: получена новая… — Служеб… — Слу… — Служебное сообщение!       Голоса раздавались просто отовсюду. Через минуту та фраза уже начала повторяться со всех углов здания, распугивая посетителей космопорта. Повторяться многократно. — Да ну его всё!       Он выбросил пистолет и принялся бежать, однако через секунду схватил оружие обратно и, закинув за пояс комбинезона, вновь кинулся к выходу — дарёным пистолетом было нечего разбрасываться. — Что, блядь, резко произошло в этом мире?!

***

      На улице было всё так же тучно, как и до этого, а серой дороге к космопорту — всё так же безлюдно: ни машин, ни фигур, только одинокое такси, на капоте которого демонстративно сидела знакомая Карлу фигура — она-то и была как раз тем, что ему сейчас было нужно.       Дождь мелкими каплями падал на землю, словно, как и Мария, просто заигрывал с Чикаго, припугивая жителей брать с собой зонтики. Редкие капли, ударяющиеся о капот, вызывали глухой стук легчайшего металла автомобиля. Мисс Герейра совсем уж не ожидала ничего необычного в тот день, а после того, как подвезла странного незнакомца, фактически сбежавшего с митинга, что стал местом убийства, была уверена, что необычное закончилось. — Мистер Карл! — улыбнулась она, подумав, что парень просто опоздал на шаттл. — Неужели уже?.. Твою мать.       Коллинз молнией впрыгнул в машину и тут же заблокировал дверь. Из-за закрытых стёкол женщина услышала слабое, но всё ещё яростное: «Гони!» — не думая ни секунды, она села за руль и ударила по газам — двигатель был уже заведён. За пределами города можно было смело гнать столько, сколько душе угодно, так что автомобиль скрылся из виду космопорта за считанные секунды, но всё же парень не переставал пялиться в заднее стекло. — Загораживаете мне вид на дорогу, — сказала она, смотря в зеркало заднего вида. — Впрочем, открываете вместо этого другой — поинтереснее, — успокоившись, Карл Коллинз выдохнул и попытался осесть на спинку и тут же отпрянул из-за боли от ножа, ударившись лбом о переднее сиденье. — Эта штука ещё доставит вам проблем, Мистер Карл. Я бы рекомендовала вытащить её — «обратиться к специалисту», или как это ещё называют? — Я… А-а-а-а! — он дотронулся до ручки и тут же понял, насколько плоха была эта идея. — Я бы с радостью… Только вот… А-а-ай. — Да не трогайте уже этот нож — хуже сделаете, — пассажир тут же прекратил попытки играть в доктора, оставив ладонь на плече. — Продолжайте говорить. — Я бы с радостью… Только… сначала выясню… почему эту штуку в меня вонзили. — А вы не в курсе? — Если бы… Если бы… — слабость накатывала частыми волнами; каждая следующая была явно сильнее предыдущей; каждая следующая заставляла глаза закрываться. — Не молчите, мистер Карл. Болевой шок скоро пройдёт, адреналин спадёт — я не хочу, чтобы вы потеряли сознание в моём такси или завыли от боли, сходя с ума. Тем более, что даже расплатиться не сможете. Разве что, вы мне отдадите комбинезон. — Я… Тебе нужен мой комбинезон?       Женщина залилась звонким смехом. Серёжки в её ушах дребезжали в такт её голове, однако Карл уже не мог этого видеть — изображение плыло. — А вы недальновидный, как я погляжу. Совсем. — Спасибо вам… что остановились… что остались… — «Вам»? Ох, полно — не настолько велико дело, а я не настолько стара, чтобы… Вот чёрт. Мистер Карл. Карл! Эй!       В какой-то из многочисленных слишком долгих моментов взгляд Карла застыл, сконцентрировавшись на каком-то старом сухом пне в поле. Воображение, словно подлый предатель, доносило шум лёгкого осеннего ветра, гуляющего за окном такси, убаюкивающий шум сотен тысяч колосьев… Тестировщик уже совсем не слышал водителя, твердившего ему не отключаться, ведь, пускай телом он и был в такси, душа его находилась где-то на том поле, а там всё ещё было слишком убаюкивающе, слишком умиротворённо, чтобы не поддаться, не остановиться и не закрыть на секунду глаза…