Девятый круг

Можно перенести всякую рану, только не рану сердечную, всякое нападение, только не нападение от ненавидящих, и всякое мщение, только не мщение врагов. Сир.25,15–16

Дино не знает, сколько дней он уже сидит в этой камере, пропахшей сыростью. Время здесь течёт как-то иначе, а из-за отсутствия солнечного света Дино не может посчитать хотя бы примерно, сколько суток прошло. И за все эти долгие, по ощущениям бесконечные, часы не случается ровным счётом ничего значимого. По коридору изредка проходят демоны, иногда они ведут за собой ангелов, каждый из которых выглядит хуже предыдущего. Дино даже думать не хочет о том, что с ними делают. Как и сказала Кати, обратно никто не возвращается. Если в начале это пугало, заставляло колючую дрожь страха маршировать по позвоночнику, то теперь Дино привык. Смирился. Он лишь провожает взглядом очередного ангела, которого ведут на убой, как бесправную зверушку. Дино прислушивается к своим ощущениям, пытается найти в них отголоски сочувствия или жалости, но ничего нет. Всё та же пустота, подобно воронке образовавшаяся в груди. И только отголоски любопытства мелькают на дне голубых глаз, когда спустя какое-то время им приносят еду. Просовывают под решёткой металлическую тарелку, заполненную чем-то отвратительным даже на вид. Дино удивлён, что их решили кормить. Какой в этом смысл? Не хотят, чтобы откинулись раньше времени? Он продолжает сидеть в углу камеры, смотрит на тарелку и на сероватую жижу в ней, вызывающую приступ тошноты, но точно не аппетит. В отличие от него, Кати оказывается чуть смелее. Она подходит ближе, поднимает тарелку и скептично изучает её содержимое, затем принюхивается и резко морщится. Дино веселит её поведение. Она ведь не думала, что сейчас им на выбор предложат лучшие яства, достойные самого Шепфа? Кати брезгливо кладёт тарелку обратно на пол и возвращается вглубь камеры. Девушка предпочитает умереть голодной смертью, нежели пробовать это сомнительное дерьмо. Дино вдруг впервые отчётливо понимает, что все ангелы те ещё ханжи и подвержены гордыне так же, как и демоны или простые люди. Нет в них ничего особенного, они поддаются порокам, грешат, как и все остальные. Даже взять в пример его. Кто он такой, чтобы судить кого-то, если собственные поступки, совершённые в недавнем прошлом, заставляют его скривиться. Когда раздаются тяжёлые шаги в коридоре, Дино приподнимает голову и лениво смотрит на двух демонов, остановившихся возле его камеры. Это не те, что пришли в первый день. Они смотрят на него без тени насмешки, когда открывают дверь и заходят внутрь. Другие пытались показать своё превосходство, мерзко улыбаясь, но этим всё равно. Они даже одеты как-то иначе, и, рассмотрев их получше, Дино вспоминает — это демоны из личной стражи Люцифера. Ангел не сопротивляется, когда они подходят ближе и, обхватив его за руки, заставляют подняться на ноги. Дино медленно выводят в коридор, не пихают и не толкают, как обычно бывает. Обступив его по бокам, демоны ведут Дино дальше, и последнее, что он успевает заметить — испуганный взгляд Кати. Чёрт, она смотрит на него так, словно прощается с ним… Дино должен испугаться. Должен поддаться примитивному инстинкту самосохранения, но ничего не происходит. Ему по-прежнему глубоко наплевать, куда его ведут и что с ним сделают дальше. Подсознательно он ждал этого момента всё время, пока сидел в своей камере. Будет лучше, если всё закончится, пока он окончательно не свихнулся среди холодных каменных стен. Его ведут по длинному коридору, и Дино, проходя мимо камер, замечает в них других ангелов. Большинство из них ранены, но есть и те, кто выглядит вполне здоровым. Это продлится недолго. Очень скоро все они будут валяться грудой тел. Дино сильно устаёт, пока они выходят из тюрьмы. За время пребывания в камере мышцы немного атрофировались, и теперь каждый новый шаг отдаётся нервными спазмами. Но он, по привычке сцепив зубы, продолжает идти вперёд. Дино чувствует, что воздух вокруг становится чуть теплее, могильный холод остаётся в стенах тюрьмы, чтобы терзать её пленников. Длинные и бесконечные коридоры, Дино перестаёт их считать и запоминать дорогу уже после десятого поворота. Он бы мог рискнуть и спросить у демонов, долго ли им ещё идти, но уверен, что они не ответят. Остаётся лишь молча топать, с интересом озираясь по сторонам. В подобных местах Дино бывать ещё не приходилось. Последний коридор остаётся за спиной, когда взору предстаёт огромный зал. По размерам почти как библиотека Ада, только вместо стеллажей с книгами голые каменные стены всё с теми же вкраплениями сверкающих минералов. Первый зал, второй, третий. Лишь заметив длинную анфиладу комнат, Дино понимает, где они находятся. Одна из резиденций Сатаны. По атмосфере напоминает его главный замок, в котором Дино никогда сам не был, но имел некое представление. Вопрос в том, зачем его сюда привели. Вряд ли остальные пленники проделывают такой же длинный маршрут, прежде чем их допрашивают и убивают. Демоны останавливаются возле одной из массивных дверей. Открывают её и, отпустив Дино, подают ему знак, чтобы он зашёл внутрь. Ангел мнётся пару секунд, но быстро понимает, что выбора у него особого нет. Не зайдёт сам — затолкают насильно. Дёрнув крыльями от внезапно нахлынувшей нервозности, он заходит и тут же слышит громкий хлопок двери за спиной. Дино начинает понимать, что происходит. Слишком поздно, к сожалению, иначе бы мёртвой хваткой вцепился в решётку своей камеры и сделал всё, чтобы его оттуда не вытащили. Лучше сдохнуть там, чем столкнуться лицом к лицу с демоном, заставляющим сердце в груди отплясывать танец из-за злости, вспыхивающей в нём подобно зажжённому пламени свечи. Дино сканирует взглядом комнату, которая могла бы уместить в себе несколько школьных кабинетов, в которых у них обычно проходили лекции. Голубые глаза безразлично скользят по мебели, портьерам, пока не останавливаются на горящем камине. Демонам тоже нужно тепло, кто бы сомневался. Будто решив подтвердить его мысли, высокая фигура, закутанная во всё чёрное, медленно поворачивается. Во рту мгновенно становится сухо, а пульс ускоряется. Он внимательно смотрит на Люцифера, пока тот не спеша подходит к нему и останавливается напротив на расстоянии вытянутой руки. Выглядит так же, как и обычно: чуть растрёпанные тёмные пряди волос, чёрная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, чтобы продемонстрировать всем загорелую кожу и татуировки на ней. Люцифер разводит руками в стороны, позволяя рассмотреть себя лучше. Уголки его губ ползут вверх в усмешке, и это становится последней каплей, заполнившей сосуд терпения Дино. Он налетает на него и с размаху бьёт кулаком. Вернее, пытается, но Люцифер легко уворачивается. В отличие от Дино, он не сидел в камере, блокирующей его силы. Ангел предпринимает ещё одну попытку нанести удар, но руки с чернильными узорами на коже резко хватают его за плечи и рывком притягивают к крепкой груди. — Успокойся! — громко говорит Люцифер, прижимая к себе ангела. Дино пихает его в грудь, пытается вывернуться из чужой хватки и щедро осыпает Люцифера такими ругательствами, которые тот и не надеялся никогда услышать из уст блондина. — Тихо, угомонись! — Сукин ты сын! — рычит Дино, продолжая вырываться, хотя прекрасно понимает, что не получится. Сейчас Люцифер сильнее, его никто не морил голодом и не держал за решёткой подобно крысе из сточной канавы. — Столько комплиментов за раз, я польщён. Над ухом раздаётся хриплый голос с насмешливыми нотками, заставляющий Дино замереть, подобно каменному изваянию. Он чувствует, как горячие ладони ложатся ему на спину, согревая даже сквозь ткань рубашки. Плавно скользят по позвоночнику, перемещаются на бока, затем снова вверх, щупают возле крыльев. Люцифер проверяет его на наличие повреждений и ран, что должно радовать, но вызывает лишь новую порцию злости. — Отпусти меня, — шипит Дино, но реакция следует строго противоположная. Объятия становятся ещё крепче, и ангел непроизвольно вздрагивает, когда горячее дыхание разбивается о кожу шеи, не прикрытой воротником рубашки. Руки безвольно опускаются вниз, как у сломанной игрушки. Дино прикрывает глаза, как никогда чётко ощущая разом свалившуюся на него усталость. Сил вдруг не остаётся совершенно, все они были потрачены на безмолвную борьбу и попытки не сойти с ума, пока он сидел в камере, слышал шаги проходящих мимо демонов и каждый раз думал, что скоро настанет его очередь. — Отпусти, — вновь говорит Дино, но гораздо тише. И в этот раз его слушаются. Люцифер отстраняется, но руки не убирает. Скользит ладонями по плечам Дино, растирая и продолжая согревать его. В голове крутится миллион вопросов, которые наиболее логичны и правильны, но Дино снова задаёт самый бредовый. — Почему там так холодно? — он смотрит в алые глаза напротив и замечает в них странную эмоцию. Снова чёртово сожаление, то же самое, что он увидел на поле боя, когда Люцифер шёл, переступая через валяющиеся ангельские тела. — Это девятый круг, — отвечает он. — Ты ведь умный, должен знать, что в нём все закованы во льды. — Но последний круг для предателей, — непонимающе хмурится Дино. — Да. У моего отца своеобразное чувство юмора. Он считает, что вы предали закон Равновесия, когда возвысились над нами, решив, что ваши жизни важнее наших. Дино ёжится, вспоминая ужас в глазах Вики, когда она вернулась с казни Винчесто. Несправедливо и ошибочно, совет не должен был выносить такое решение. Сейчас Дино чётко понимает, что тогда они подписали приговор не только Адмирону, но и всем ангелам. — Ты должен был рассказать мне, — Дино дёргает плечами, скидывая руки Люцифера. Отходит назад и смотрит осуждающе. Голубые глаза покрываются той самой коркой льда, за которую Люцифер временами хочет убить его. — Что бы это изменило? — он кривит губы, поражаясь наивности ангела. — Если бы я предупредил тебя… Это могло остановить войну? — Ты изначально не должен был в ней участвовать. — Да брось, ангел, не включай в себе обиженного моралиста. Ты ведь не думал, что… — Люцифер запинается на долю секунды, но Дино замечает. — …происходящее между нами могло изменить моё восприятие действительности? Дино даже ответить нечего. Он может лишь молча открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Усталость накатывает с новой силой, давит на него огромным неподъёмным булыжником. Ноги подкашиваются, не держат совсем, и Дино позволяет крепким рукам остановить его от близкого знакомства с полом. Он садится на что-то мягкое — край кровати, кажется, которую не заметил сразу. Таращится невидящим взглядом куда-то себе под ноги, не обращая внимания на Люцифера, усевшегося рядом. — К этому всё шло. Иначе не могло быть, — говорит демон, и в голосе его отчётливо звучат те самые нотки сожаления, которые Дино видел во взгляде карминовых глаз. — Война — это не чудесное решение всех проблем, Люцифер. Твой отец ошибается, думая, что победил. — Нападение было совершено не только на школу. Сотни ангелов убиты, ещё столько же сидят в тюрьмах, остальные скрылись, но и их скоро найдут. Наша победа очевидна. — Считаешь это заслуженным? — Дино резко поворачивает голову и смотрит на демона. — Я видел, многие из них даже не сопротивлялись, а вы просто убивали их. История, написанная кровью, никогда ни к чему хорошему не приводит. — Но её пишут победители, — возражает Люцифер и, прежде чем ангел что-то ответит, пододвигается к нему ближе, аккуратно обхватывает подбородок Дино и приподнимает. Не так властно и требовательно, как в камере, пока Дино стоял на коленях. — Прости за это, но я не мог позволить этим демонам думать, что у меня к тебе какое-то особое отношение. — Мне оно и не нужно, — Дино отстраняется, избавляясь от чужой хватки, и моментально чувствует холод там, где ещё недавно кожи касались горячие пальцы. — Тебе это понравилось? Убивать. — Отец дал чёткий приказ. — С каких пор ты строго выполняешь то, чего от тебя требуют? Люцифер молчит, натягивает на лицо непробиваемую маску, за которой его истинных эмоций не разобрать. Дино давно перестал пытаться, понимая, что это бесполезно. И лишь алые глаза мечутся по комнате, не зная, за что зацепиться. С Люцифером что-то происходит, точно под кожей у него засело. Зудит, чешется, напоминает о себе, чем изрядно раздражает. Дино не должен замечать подобные мелочи, не должен так тонко чувствовать состояние сидящего рядом демона, но он давно не считает себя нормальным и правильным ангелом. С того самого момента, как позволил давней вражде между ними перерасти во что-то иное. Как сделал шаг в бездну, проваливаясь в неё, утопая и в конечном итоге оказываясь к Люциферу так близко, что и представить страшно. Он впустил его внутрь, освободил место в своём сердце и разрешил Люциферу поселиться в нём, сам же взял его за руку и пригласил в гости, наивно полагая, что это не выйдет ему боком. Ошибся. Поддался эмоциям и глупым чувствам. Может, Сатана прав? Девятый круг — тюрьма для предателей, а как ещё назвать Дино, который переступил через все законы и запреты. Дино, который позволил себе быть счастливым, пока кругом сквозь почву, пропитанную кровью случайных жертв, прорастали первые ростки войны? О ней говорили все, шептались на углах, а Дино не слышал. Был слишком увлечён отношениями, которые априори не должны были существовать. Но Дино заворачивался в тёплый кокон, растворялся в чужих объятиях и доверял тому, кто в конечном итоге, не моргнув и глазом, убил остальных ангелов. — Даже не станешь выпытывать у меня, где находится цитадель? — Дино кладёт руку на собственное колено и начинает пальцем вычерчивать узоры на грязной ткани штанов. — Тебя проверяли, пока ты был без сознания. Ты не знаешь. — Не помню, — поправляет ангел и вновь смотрит на Люцифера. — Я не помню, так что бесполезен. Можешь убить меня сейчас, одолжение сделаешь. — Идиот ты, ангел, — фыркает Люцифер. Его рука ложится на затылок Дино, пальцами оглаживает кожу, рассылая приятную успокаивающую дрожь. Дино послушно подаётся вперёд, когда его притягивают ближе. Лбом прижимается ко лбу Люцифера и прикрывает глаза, впервые за прошедшие дни ощущая себя живым, а не ходячим трупом. Странное умиротворение заполняет с головой, расслабляет и согревает. Близость Люцифера — это концентрированный глифт, введённый в кровь внутривенно. Это свободный полёт после долгого дождя, когда воздух пропитан озоном. Это касания — обжигающие, но от того ещё больше необходимые. Это чёртовы американские горки, которые так любят смертные, и теперь Дино их даже понимает. Падение с высоты потому и сладкое, что после него следует очередной подъём. И он может сколь угодно отпираться, лгать самому себе, что происходящее между ними было ошибкой и дикой глупостью, но сейчас, находясь в конечной точке Ада и прижимаясь к сыну дьявола, Дино понимает — он даже ненавидеть его не может. Не в состоянии просто. Потому что Люцифер его самый главный грех, за который он и вынужден замерзать на девятом круге. — Я вытащу тебя отсюда, ладно? — тихо шепчет демон, свободной рукой сжимая его ладонь и переплетая их пальцы. — Мне нужно время, и я смогу всё изменить. — Как? — Дино хмурится и, отстранившись, с толикой осуждения смотрит на Люцифера. — Последствия не исправить по щелчку пальцев. В скольких человеческих войнах мы с тобой участвовали, Люцифер? Стояли по разные стороны баррикад, но всегда видели одно и то же. Простые солдаты умирали за идеалы своих лидеров. Оно того стоило? Приведи хоть один пример, когда всё было не зря. — Ты мне веришь? — Что? — Ты веришь мне или нет, ангел? Дино улыбается, поражаясь абсурдности этого вопроса. Трясёт головой, пытаясь выстроить логическую цепочку из фактов и доводов, почему ему не стоит доверять Люциферу, который не замешкался и, следуя приказу отца, залил кровью школу, хранящую в своих стенах их общие воспоминания. — Значит, не веришь. Демон напоследок сжимает его руку, прежде чем встать и отойти на небольшое расстояние, словно даже он сам себе не доверяет и боится своих действий. — Приведи себя в порядок, выглядишь отвратительно, — Люцифер небрежно указывает на дверь, судя по всему ведущую в ванную, но Дино безразлично пожимает плечами. — Тебе нужно поесть и набраться сил. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. — Я не буду пользоваться твоим… снисхождением и отдыхать, пока остальные ангелы гниют в тюрьме. Я вернусь в камеру. — Не будь глупцом. Кому от этого станет легче? — Моей совести. — Очень благородно и альтруистично. Меня сейчас вырвет, — Люцифер демонстративно морщится, но не предпринимает попыток его переубедить. Если ангелу так нравится страдать, пусть. Настроение, и так не являющееся эталоном идеальности, катится ещё ниже, окончательно испортившись. Дино молча встаёт и, обогнув Люцифера по широкой дуге, подходит к массивным дверям. Он не смотрит на демона, прожигающего его спину напряжённым взглядом. Выходит в коридор, где его ждёт личный конвой. Обратный путь в камеру протекает для Дино как-то незаметно, словно в тумане. Он обдумывает слова Люцифера, пытаясь понять, что демон имел в виду, когда просил его подождать и довериться. Но суть раз за разом ускользает от внимания, как пазл с недостающими частями. Лязг решётки выводит его из размышлений. Дино заходит в камеру, к стенам которой он уже успел привыкнуть. Окинув маленькое пространство взглядом, он усмехается. Только мазохист отказался бы от возможности избежать заключения, но Дино никогда и не был нормальным. — Я думала, что больше не увижу тебя, — знакомый женский голос привлекает Дино, когда демоны уходят. Он замечает растерянный взгляд Кати, которая уже успела мысленно похоронить его. — Я цел, как видишь. — Чего не скажешь об остальных. После твоего ухода здесь протащили ещё одного истерзанного ангела. Демоны переговаривались между собой и смеялись, говорили, что Люцифер сегодня в особом расположении духа, — девушка кривит губы. — В отличие от тебя, тот ангел после аудиенции с Люцифером не выжил. А на тебе ни царапины. Интересно. В её фиалковых глазах мелькает что-то, заставляющее Дино почувствовать себя виноватым. И он никогда не сможет оправдаться, не сможет объяснить, что, несмотря на внешнюю целостность, внутри он ощущает себя раздробленным на куски. Телесные раны всегда кровоточат меньше, чем рубцы на органе за грудиной. Дино садится в излюбленную позу, прислоняясь затылком к стене и вытянув длинные ноги. Молчит какое-то время, пока тишина не становится угнетающей. — Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить местонахождение цитадели, голова начинает болеть, словно… — он запинается. — Что-то блокирует мои воспоминания. Я пытаюсь до них дотянуться, но они ускользают. Дино не знает, зачем рассказывает всё это, но Кати является его единственным собеседником. Она внимательно слушает, значит ей это интересно. — Какая-то извращённая амнезия. — Я читала о таком, — говорит девушка, и Дино смотрит на неё удивлённо. — Некоторые из нас могут закрывать своё сознание от чужого вмешательства. Сложно объяснить, но… это что-то вроде ангельского начала в тебе. Ты непроизвольно защищаешь информацию, которая может навредить нашему виду. — Но я когда-нибудь смогу вспомнить? — Думаю, да. Когда будешь убеждён, что нам ничего не угрожает. Когда сможешь доверить кому-то эту тайну. Дино с глухим стоном закрывает глаза. Слова Кати совсем не радуют, скорее, даже пугают. Сейчас его сознание защищает эту информацию, сейчас оно сопротивляется, но что будет потом, когда разум снова решит предать его? Когда поддастся чужому влиянию и решит, что может доверять Люциферу? Такое случалось не раз. И как бы Дино ни сопротивлялся, как бы ни убеждал себя, что всё происходящее между ними одна большая ошибка, итог всегда один и тот же — он подпускает Люцифера к себе, открывает ему душу и разум, позволяя заглянуть внутрь. Даже сейчас, после всего произошедшего. Он бы хотел его ненавидеть. Но слишком сильно любит.