Спасение

      Вэй Усяню пятнадцать, когда он приезжает в Гусу вместе с дядей Цзяном и Цзян Чэном. И с небольшой свитой из младших адептов.       Как официально. Вэй Усянь фыркает всю дорогу. Они проведут в Гусу всего два дня и одну ночь, это небольшая, почти дружеская встреча заклинателей, и Усянь правда не понимает, зачем тащить с собой столько людей. Впрочем, не сказать, что он не рад большой компании.       Они всей толпой выходят из портального центра, проходят унылую и очень долгую процедуру досмотра и Вэй Усянь готов стонать от скуки и раздражения. Он громко ноет и жалуется брату, но Цзян Чэн, который честно терпел его всю дорогу, лишь раздраженно отмахивается. Вэй Усянь какое-то время ещё достает его, но ему все ещё нужны его ноги и желательно целые, поэтому он все же оставляет брата в покое и переключается на младших адептов. Те горестно вздыхают.       Вэй Усянь знает, что он умеет быть особенно невыносимым, когда ему скучно, и лишь усмехается про себя. Что ж, он вполне может поднять себе настроение подкалывая младших учеников.       Время ползет как ленивая муха, Вэй Усянь все выглядывает из окошка здания, осматривая все, до чего может дотянуться его взгляд. Он хочет есть и гулять, а рядом как раз торговый квартал манит своими ароматами и кричат зазывалы. Усянь сглатывает, выловив чутким слухом из общих криков знакомое название, и наклоняется к брату. – Цзян Чэн, я слышал, что в посёлке Цайи продается отличное вино! «Улыбка Императора»! Мы просто обязаны его попробовать. – И думать забудь! – Цзян Чэн ругает его, но Усянь успевает заметить заинтересованный взгляд брата, и ухмыляется – Мы здесь по важному делу, ты не можешь делать всё, что тебе вздумается! – Это ещё почему?       Вэй Усянь смеётся, принимает несильный тычок в ребра, показательно охает и дурашливо поднимает руки вверх. – Да ладно тебя, Цзян Чэн! Что плохого случится, если мы немного выпьем? – Вэй Усянь поворачивает голову и заговорщицки подмигивает младшим адептам – Правда же? – Вэй Усянь!       Брат шипит скорее для приличия, Усянь знает, что он уже сдался и точно не откажется от угощения. Это осознание вызывает клокочущий смех в его груди и Вэй Усянь позволяет ему вырваться. – От пары чарок хорошего вина конечно ничего плохого не будет,– Цзян Фэнмянь подходит к ним сзади, и его рука ложиться на плечо Усяня – но и перебарщивать тоже не стоит. Тем более, в ордене Гусу Лань запрещен алкоголь, и мы как хорошие гости, должны следовать чужим правилам. Глава Цзян с мягкой строгостью оглядывает адептов, и произносит: – Вы приехали сюда, потому что хорошо проявили себя в ордене. Ведите себя достойно, слушайтесь старших, но не забывайте, что вы ученики ордена Юньмэн Цзян. Гордитесь своим происхождением и помните девиз ордена – стремись достичь невозможного. – Да, глава Цзян, – ученики склоняются в поклоне, и Вэй Усянь с Цзян Чэном спешат повторить за ними. «Запрещен алкоголь, да что не так с этим орденом?» – Вэй Усянь возмущенно фыркает про себя. «Меня не накажут, если никто не узнает» – спокойно решает он, и хитро усмехается. – Дядя Цзян, я пойду прогуляюсь. Цзян Фэнмянь легко кивает ему, и Вэй Усянь на прощание толкает Цзян Чэна в плечо, замечает его завистливый взгляд. Дядя Цзян почти ни в чем не отказывает Вэй Усяню, но от Цзян Чэна наверняка потребуют быть рядом. «Я куплю ему что-то вкусное» – решает Вэй Усянь и убегает. Цзян Чэн почти отчаянно кричит ему в спину: – Вэй Усянь, веди себя прилично! Не доставляй проблем ордену!       Вэй Усянь смеётся, на миг обернувшись, машет брату рукой. Конечно, тот уже догадывается о планах брата, но ничего не может с этим поделать. Вэй Усянь снова смеётся. Брат явно преувеличивает, Усянь не способен натворить что-то по-настоящему безумное за столь короткое время. Тем более, он правда собирается быть послушным. Ну, по крайней мере менее шумным, чем обычно – госпожа Юй обещала спустить с него три шкуры Цзыдянем, если он что-то натворит, и Вэй Усянь склонен ей верить.       Госпожа Юй всё ещё зла на него после прошлого раза, когда он сорвал уроки младших учеников, сказав, что в озере завелась странная новая нечисть и их просят её поймать. На самом деле никакой нечисти конечно не было, Вэй Усянь просто хотел проверить свои новые амулеты для сушки одежды, а для этого ему нужно было много жертв добровольцев. Амулеты в итоге сбоили и вместо того, чтобы высушить одежду прямо на человеке, они просто сожгли её дотла. Никто не пострадал, кроме, пожалуй, достоинства учеников, что возвращались назад абсолютно голые, и морального состояния редких людей, что это лицезрели. Сам Вэй Усянь не относился ни к одной из категорий, чему был несказанно рад, и не испытывал ни малейшего стыда по этому поводу.       У него ведь почти получилось! И вовсе необязательно было госпоже Юй так на него орать, между прочим, Вэй Усянь старался на благо ордена. Довольно неудобно постоянно ходить мокрым в месте, где приходиться плавать чуть ли не каждый день. Вэй Усянь улыбается воспоминаниям. О своем наказание он забыл сразу же, как пережил его, и спина более-менее зажила.       В Гусу холоднее чем дома, но не настолько, чтобы он испытывал дискомфорт. На нем довольно плотная пурпурная накидка поверх рубашки и штанов, и Вэй Усянь ловит на себе любопытные взгляды.       Вэй Усянь прогуливается по Цайи – посёлку близ Гусу, и с интересом вертит головой. Здесь совсем не так как дома, но тоже довольно неплохо. Светлые улочки, дома с белыми стенами и черными черепичными крышами. Несмотря на время и большое количество людей, здесь нет суматохи и чувствуется спокойствие.       Это все странно для Усяня, он привык к ярким улочкам родного Юньмэна, где люди любят украшать свои дома яркими цветами и узорчатыми тканями, всегда громко кричат торговцы, пахнет вкусной едой и бывает на улице даже не протолкнуться.       Интересно, как Цайи выглядит ночью? Вэй Усянь хочет остаться здесь, пока не стемнеет, и посмотреть лично. Будет ли тут оживленно? В Юньмэне с наступлением темноты зажигалось множество искусных фонарей, звучала музыка и молодые люди только начинали веселиться.       От воспоминаний он улыбается и теребит в руках колокольчик на поясе, оглаживая пальцами выгравированный на нем лотос. Он привык так делать, когда думает о доме. Вэй Усянь с интересом покупает себе множество лакомств, пробует всё, что видит. Он хотел поесть где-то, но понимает, что уже наелся такими небольшими перекусами и с сожалением отводит взгляд от очередного странного угощения. Уже не влезет. Усянь сворачивает от еды к лавкам и магазинчикам с украшениями, тканями и всякой мелочевкой. Неспешно прогуливается, рассматривая всевозможный товар.       Без раздумий скупает недорогие шпильки и заколки, колечки, брошки и другие всякие миленькие безделушки. Девочкам они нравятся, а Усянь любит радовать девочек, все логично. У него в карманах всегда заваляется какой-нибудь небольшой подарок, который он вручит, просто так, желая порадовать незнакомку. Брат всегда фыркает над этой его чертой, на что Вэй Усянь лишь смеётся и шутит, что Цзян Чэн никогда не найдет себе девушку.       Для Шицзе он тоже находит подарок, но уже выбирает тщательней, придирчиво рассматривает товар и не жалеет денег. Сестра заслуживает только самого лучшего и Усянь не скупился на дорогую шпильку и красивый лоскут шёлка к ней.       Вэй Усянь со вздохом понимает, что потратил почти все свои сбережения, и спешит уйти подальше от лавок. Велико желание купить что-то ещё, но Усянь знает, на что хочет потратить последние деньги. Он уже сосредоточенно ищет, и наконец, находит то, что искал. Поторговавшись, сжимает в руке два кувшина «Улыбки Императора».       Вэй Усянь с интересом осматривает покупку, вертит в руках и удивляется непривычному выбору сосуда. Вино в Юньмэне продают в стеклянных бутылках, а здесь – красивые непрозрачные кувшины, с печатью на горле и витой веревкой.       Он понимает, что наверняка сохранит сосуд, уж слишком он ему приглянулся. Вэй Усянь любит тащить домой странные, интересные или просто красивые вещи, захламляя ими свою комнату настолько, что туда порой невозможно войти, не споткнувшись обо что-то.       Вэй Усянь увлеченный прогулкой совсем потерял счет времени, и не сразу понимает, что уже давно перевалило за девять. Упс. Интересно, его пустят?       Он хочет позвонить брату, но понимает, что тот со злости отобрал у него устройство, когда Усянь со скуки названивал всем подряд и мешал отдыхать. Не особо приятная ситуация, наверняка дядя Цзян расстроится, если он вызовет проблемы, не успев даже зайти в Облачные Глубины. Но ведь это просто опоздание, что тут такого? Он вполне сможет пробраться в Гусу тайно, тогда никаких проблем не будет - решает Усянь и усмехается. Его даже не заметят!       Вэй Усянь игнорирует основной вход, бежит вдоль стены и ищет щель в плотном барьере. На первый взгляд он прочен, но Усянь хорошо знает, что в каждой защите есть своя брешь, слабое звено, которого нельзя избежать. Он легко признает, что мастер такие бреши находить. На первый взгляд все идеально, но Вэй Усянь упорно продолжает искать. Вот оно!       Вэй Усянь тихо хмыкает, когда находит тщательно спрятанный слабый узел в вязи заклинаний. Стоит признать, что спрятан тот был особо хорошо.       Сейчас главное не торопиться, действовать аккуратно, что бы не сработала защита. У него есть временный гостевой пропуск, что к сожалению, не даст зайти после отбоя, но это не страшно, Вэй Усянь сможет им правильно распорядиться.       Он аккуратно проталкивается сквозь барьер, его принимают за своего и Вэй Усянь довольно ухмыляется. Отлично, надо обязательно похвастаться Цзян Чэну, что сумел взломать защиту Гусу. Только главное, чтобы никто из местных не узнал. От дяди не скроешь, он конечно догадается как тот проник, но не станет наказывать если его не поймают.       Вэй Усянь мягко приземляется на острую крышу и поспешно оглядывается. Сейчас полнолуние, а в Гусу Лань живут не дураки, и спрятали слабый узел на месте, которое хорошо просматривается. Он сейчас как на ладони и стоило бы поспешить. Только куда бежать? Об этом он не подумал.       Ну и ладно, Облачные Глубины не бесконечные, как-то он свою семью найдет. Вэй Усянь тихо двигается, перепрыгивая препятствия, в руках два кувшина вина и Усянь напрягается чуть больше, чтобы сохранить баланс и тщательно следит, чтобы сосуды не соприкасались. Любой звук сейчас может выдать.       Вэй Усянь пораженно замирает, когда слышит сзади тихий, едва заметный звук шагов. Слишком близко!       Он реагирует быстро, рядом высокое раскидистое дерево, ведущее к округлому окну. Вэй Усянь взлетает по широким веткам, на пробу дергает створки и с облегчением понимает – открыто! Старается не думать, что будет, если его поймают лезущим в чьё-то окно, и аккуратно запрыгивает, тут же переместившись за плотную ширму.       Повезло. Кажется, его не заметили. Сердце бьется где-то в горле, по крови гуляет адреналин и Усянь испытывает радость. Удивительно! Кто смог подойти к нему так близко!? Вэй Усянь знает, что довольно силен и обладает чутким слухом, это даже не хвастовство. Он лучший в своём ордене, и ему теперь обязательно надо увидеть этого человека. Он же едва унес ноги!       Вэй Усянь оглядывается, понимая, что оказался в просторной светлой комнате. Вообще, что это комната, говорит лишь аккуратно заправленная постель. Обстановка пустая и слишком строгая, здесь нет мелочей, что добавляют уюта. Может, гостевая?       Усянь выходит из укрытия, с интересом оглядывается, не забывая на всякий случай оставаться в тени и следить, что бы из окна его не было видно. Невольно думает, что попал в прошлое или в какой-то музей. Предметы здесь хоть и выглядят красиво, но слишком уж… странно и непривычно. К примеру, ну кто уже использует те низкие столики? А эти полупрозрачные узорчатые ширмы? Но стоит признать, красиво. В его груди зарождается смех, надо же, попасть в такое приключение! Будет что рассказать Цзян Чэну и младшим!       Вэй Усянь уже предвкушает, как Цзян Чэн для порядка ворчит на него, но с интересом прислушивается и едва заметно улыбается его выходкам, а младшие ученики слушают его, раскрыв рот и в восхищении распахнув глаза.       Надо еще не забыть рассказать Шицзе! Она точно посмеётся вместе с ним, хоть и пожурит для порядка.       От размышлений Усяня отвлекла тень, прошедшая в лунном окне на полу. Усянь замер, человек двигался бесшумно и почти не выдавал своего присутствия. Это определённо тот, от кого он убегал! «Поразительно, – думает Усянь – он точно не должен знать, что тут кто-то есть и идти спокойно, не скрывая себя, но я едва заметил его. Что же будет, если он всерьез вознамерится спрятаться?»       Вэй Усянь дал себе мысленно оплеуху, если он сейчас не поторопиться и не спрячется сам, то его в лучшем случае накажут, а в худшем пронзят мечом. Потому что человек явно идет сюда!       Вэй Усянь бросил взгляд на окно, и понял, что не выйдет, его точно заметят если он выпрыгнет сейчас. Можно было бы рассчитать время и уйти одновременно как незнакомец зайдет, но… Усянь облизнулся, адреналин стучал в крови, и он планировал шалость. Он просто увидит его лицо, а после… После придумает, как уйти! Может, другого шанса уже не представиться, а посмотреть на соперника страсть как любопытно. Он просто не сможет больше спокойно спать, если не узнает кто это! Прямо сейчас!       Вэй Усянь огляделся, прятаться было особо негде. Все здесь было лёгким и полупрозрачным. Очень изящно конечно, но ему как-то не особо поможет. Хорошо, что сейчас ночь, если бы на улице светило солнце, то он точно не смог бы скрыться. Но будто благословляя ему, облака удачно закрыли луну, и комната погрузилась во мрак. «Был бы я еще в черном, но и так сойдет» – вздохнул Усянь, разглядывая свои пурпурные одежды.       Он проскользил по темному углу и наконец нашел место. Хмыкнул, чудом извернувшись, втиснулся в узкую щель под кроватью.       Хорошо, что окно рядом. Плохо, что выбраться незаметно будет сложно, но это единственное место. Вэй Усянь запоздало подумал, что прав был брат и иногда мозг ему начисто отшибает.       Вот взбрело ему в голову остаться, надо было все же бежать раньше. От мысли о том, что лучше бы и вовсе не опаздывать, он просто отмахнулся.       Вэй Усянь прижимал к себе два кувшина с вином, следя чтобы они не разбились и не звякали друг об друга, совсем неудобно развернулся и жадным взглядом уставился на дверь. Зато посмотрит.       В комнату спокойно вошел… Вэй Усянь пораженно моргнул и открыл рот - что тут делает небожитель?       Человек никак не может быть таким идеальным, абсолютно точно не может! Но человеку было все равно, он спокойно зашел внутрь, привычным движением положил меч на подставку и сразу же прошел к столу в противоположном конце комнаты.       Даже с такого, довольно сложного обзора, Вэй Усянь умудрялся рассмотреть лицо юноши, украдкой бросая на него взгляды и каждый раз подмечая новые детали. И с каждым разом находился все в большем смятении и желании подойти и… ну не знаю, потыкать пальцем и убедиться, что это живой человек из плоти и крови?       Цзян Чэна рядом не было, так что пришлось представлять его лицо и самому отвесить себе подзатыльник. Мысленный. Вживую нельзя, заметят.       Вэй Усянь ещё раз посмотрел на юношу за столом и пожалел, что не может рассмотреть подробнее. Днем он бы не стесняясь, смотрел открыто, но сейчас он отлично знает, что открытый взгляд выдаст его с головой.       Небожитель же, по-другому Усянь его называть отказывался, сидел за столом в абсолютно подобающей позе, будто на уроке. Он не зажигал свет, не перебирал бумаги, просто сидел на месте и кажется крепко о чем-то задумался. Луна вовремя выглянула, осветила его лицо, и Вэй Усянь тихонько выдохнул, чуть не выпустив вино. Чёрт. Он думал, что он тот ещё красавчик, но сейчас по его самооценке довольно больно ударили, и злиться на это не получалось.       Заклинатель был просто идеально красивой холодной скульптурой. С абсолютно симметричным лицом, и абсолютно равнодушным выражением на нем, с холодными, почти прозрачным глазами под длинными темными ресницами. Вэй Усянь пораженно скользил взглядом и даже растерялся. Как не смотреть, вместе ли, или по отдельности каждую деталь – все идеально и без изъянов. «Ха! А природа явно тебя любит, раз наделила такой красотой! Я даже завидую!» – хмыкнул мысленно Усянь, и у него язык зачесался, как он хотел сказать это вслух. Вэй Усянь всегда прямо говорил, что думает, и в таких ситуациях, когда надо молчать, он невыносимо страдал.       Вэй Усянь отвлекся от лица, оглядел фигуру в целом. Лунный свет красиво ее подсветил, что сам заклинатель казался нематериальным, а будто сотканным из инея и льда. Холодным и недосягаемым. Темные гладкие блестящие волосы были абсолютно идеально уложены, лобная лента с вышитыми облаками пересекала лоб. Белоснежные одежды без единой складки, и Усянь подозревал, что и пятнышка на них не найдет. Юноша казался и правда неземным, особенно в этих одеждах, слишком сложных и требовательных к себе, чтобы носить их постоянно. Он будто вышел прямиком из какой-то сказки!       Пожалуй, если он встанет рядом с ним, то будет выглядеть как оборванец. Вэй Усянь был красивым молодым человеком, но вечно растрепанным и слишком подвижным. Он никогда не стремился к аккуратности, вечно пачкал и рвал одежду, из-за чего потом получал нагоняи от наставников и госпожи Юй. Но девушки находили его очаровательным, и Вэй Усянь не стремился в себе что-то менять.       Наверняка он бы выглядел нелепо рядом с ним. Усянь хмыкнул. Нелепо настолько, что прям хочется встать рядом и проверить. Жаль, что сейчас не выйдет, было бы забавно.       Скоро ему стало скучно. Смертельно скучно! Уже прошло около часа, если судить по положению луны на небе. А божественно красивый заклинатель так и не сдвинулся с места, он просто сидел и ничего не делал, и Вэй Усянь уже хотел выть в голос. У него затекло буквально все, и сейчас, он просто хотел выйти. В руках вино, он не мог его выпить, и это было досадно.       Вэй Усянь взмолился всем, кого вспомнил, чтобы произошло хоть что нибудь, что заставит этого недоделанного небожителя пошевелится. Нельзя же так долго сидеть на месте без движения! Может он просто спит с открытыми глазами? Или давно заметил гостя и сейчас специально издевается над ним?       Его молитвы были услышаны, когда Усянь уже мысленно плюнул на все и правда готов был выйти из своего убежища. Может, его и не убьют, он в конце концов гость. Скажет, что потерялся. Ага, под чужой кроватью. Но Вэй Усянь хотел уйти и не думал над откровенно бредовым оправданием.       В дверь постучали.       Заклинатель оказался все же живым, он совсем немного повернул голову в сторону звука, но ничего не ответил, просто смотрел, ничего невыражающим взглядом. – Ванцзи, ты спишь?       Не дождавшись ответа, в комнату аккуратно скользнула… копия божественно красивого заклинателя, но будто живая и выглядящая при этом взволновано. Усянь даже подумал, что у него двоится в глазах или он просто ошибся – между прочим, лежа под кроватью, приходилось очень сильно изворачиваться чтобы увидеть хоть что-то. – Брат, – бесцветно произнес Ванцзи и Вэй Усянь подивился его глубокому голосу. – Прости, что вошел без спросу. Но я волновался о тебе, ты выглядел очень подавленным…       Вэй Усянь удивленно глянул на равнодушное лицо Ванцзи и попытался найти там хоть что-то. Где он видит подавленность?       Тут Вэй Усянь понял, что везет ему как покойнику и Цзян Чэн точно убьёт его, и будет даже прав. Потому что уже абсолютно ясно, что перед ним стоят два Нефрита клана Лань, и он влез в комнату к одному из них. Он так стиснул вино в руке, что чуть не разбил кувшин. – Все хорошо, – наконец ответил Лань Ванцзи.       Может, если он скажет, что пьян, то его оставят в живых? Ох, стоп, дядя Цзян говорил, что у них запрещен алкоголь. Усянь огладил кувшины с вином. Все ещё хуже, чем он подумал в начале.       Лань Сичэнь тяжело вздохнул и неловко шагнул внутрь, будто сомневаясь. Вэй Усянь отметил, что братья, несмотря на своё сходство, были абсолютно разные, и он бы ни за что на свете их не перепутал. – Послушай, – осторожно начал Сичэнь, в комнату он почему-то не заходил, всё топтался на пороге – что сказал дядя… и отец… Не воспринимай это слишком серьёзно, хорошо?       А? Видимо в семье Лань не все так гладко, как говорят люди. В принципе, неудивительно. Кто захочет выставлять свои семейные конфликты на публику?       Ванцзи что-то тихо прошептал и чуть покачнулся, Вэй Усянь не смог расслышать ни слова, как бы не напрягал слух. Может, и вовсе ничего не было, а легкое шевеление губ ему только почудилось? Лань Сичэнь обеспокоенно дернулся, но остановился, так и не дойдя до брата. – Я не это хотел сказать, – наконец начал он, – я не имел в виду, что не стоит воспринимать смерть матери всерьёз. Что не стоит воспринимать маму всерьез.       Ванцзи молчал, Сичэнь замолчал тоже. Вэй Усянь боялся дышать, так тихо было. – Ванцзи, ты же знаешь, мне тоже грустно, но с этим ничего не поделаешь, – наконец тихо произнес Сичэнь.       Вэй Усянь понял, что не хочет здесь находиться. Он почувствовал, как краснеет лицо и становиться очень стыдно. Пусть его и считают бесстыжим, Усянь понимает, что некоторые разговоры он не должен был услышать. Он вжался в пол еще больше и помолился, чтобы его не заметили. Сейчас он готов был лежать тут столько, сколь потребуется, даже если это займет месяц. «Хотя нет, я не смогу пролежать здесь месяц… Мы же уезжаем завтра ночью». – Брат, все хорошо, – чётко проговорил Ванцзи и Сичэнь сдался. – Раз ты так говоришь, то ладно, – тяжелый вздох. – Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, да?       Ванцзи кивнул. Лань Сичэнь какое-то время просто молча смотрел. – Ложись спать. Я все понимаю, но не стоит нарушать режим сна, тебе все равно придётся рано вставать.       Ванцзи кивнул. Лань Сичэнь не спешил уходить. Усянь услышал тяжелый вздох, и наконец тихое: – Спокойной ночи, Лань Чжань.       «Значит, его первое имя Лань Чжань» – мысленно подумал Усянь, испытывающий смятение. Лань Чжань. Вэй Усянь несколько раз повторил имя про себя с разной интонацией, и подумал, что ему нравится. «Я запомню» – твердо решил Усянь, не совсем понимая, зачем. Но он всегда делает то, что хочется, не всегда задумываясь над причиной своих поступков.       Лань Чжань, – Вэй Усянь решил называть его по первому имени даже мысленно – повернул голову и безразлично посмотрел на луну. Вэй Усянь завороженно смотрел на его профиль в холодном лунном свете, и думал, что конечно, он и с этого ракурса будет хорош. Интересно, а как будет выглядеть Лань Чжань под солнцем? Будет ли он щуриться, или спрячется под зонтом? А на закате, когда свет теплый и мягкий?       Восхитительно. Наверняка в любое время просто прекрасно.       Лань Чжань поднялся из-за стола, и Вэй Усянь замер, поняв, что он направляется к кровати. Ох, нет, на какое-то время он совсем забыл, что не должен здесь находиться. Даже не думал о побеге. Вместо этого он засмотрелся на заклинателя. Что с ним происходит?       Со своего положения он увидел, как перед ним остановились мыски белых сапог. Белых, идеально чистых сапог. Он слышал легкое шуршание, понял, что Лань Чжань переодевается ко сну, и пожалел, что не может увидеть это в полной мере. Интересно, фигура у него такая же потрясающая, как и лицо? Усянь мысленно хмыкнул, в ответе он и не сомневался.       Вэй Усянь не заметил, как Лань Чжань разулся, стоя перед ним на полу босиком. Постель прогнулась и Усянь задержал дыхание, боясь лишний раз шевельнуться. Сверху зашуршало одеяло и наконец стало тихо. Абсолютно. Вэй Усяню казалось, что он издает больше звуков, чем заклинатель сверху, так тихо он дышал. А что делать то теперь?       Свои прошлые мысли о том, что юноша готов пролежать здесь месяц, уже были забыты. Он не готов пролежать здесь ни минуты! Кажется, все тело затекло, онемело и сейчас начало нещадно колоть. Хотелось извиваться ужом, но вместо этого он вынужден лежать здесь. И что, ему теперь тут до утра находиться? Да Цзян Чэн точно его убьёт!       Может, получиться тихо выскользнуть и к окну? Вэй Усянь не слышал, чтобы его закрывали. Только почувствовал, как на ночь обновили защиту, но с ней он уже справлялся. Сверху послышалось шуршание и Усянь замер, боясь пошевелиться. Он сосредоточился на контроле дыхании, помня, что заклинатель сверху наверняка слышит так же чутко, как он. Это волновало. Вэй Усянь разозлился.       Да твою мать, блин, вздумалось этому недобожеству гулять ночью и напороться на Вэй Усяня! Он бы спокойно нашел брата и уже пил бы вино в компании младших адептов, а не лежал в чужой комнате под кроватью!       Мысль о том, что Вэй Усянь сам решил сюда забежать и остаться, осталась проигнорирована.       Сверху ещё раз завозились и пару раз глубоко вдохнули. Потом еще раз, и ещё. На самом деле тихо, но Вэй Усяня от Лань Чжаня отделяло лишь тонкое дно кровати, матрас и подушка. Он прекрасно все слышал. Лань Чжань, по ощущениям, завозился, послышался ещё один тихий вдох. И всхлип. И только тогда Усянь понял в чем дело, все мысли разом были забыты.       Лань Чжань плакал, очень-очень тихо, наверняка беззвучно. Уткнулся в подушку, стараясь сдержать звуки, как будто знал, что в комнате не один и не мог расслабиться, и наверняка из-за этого задыхался.       Вэй Усянь лежал, повернув голову вбок, смущенно смотрел на полоску от окна в стороне, слушал приглушенные тихие всхлипы и понимал, что точно не может позволить себя обнаружить. Вряд ли бы кому понравилось знать, что чужой человек стал свидетелем твоих слабостей. Особенно, если этот «кто-то» уже прославленный второй господин Лань, а свидетель – известный своей легкомысленностью Вэй Усянь. «Что произошло?» – задавался вопросом Вэй Усянь, вспоминал до мельчайших деталей разговор братьев и решительно ничего не понимал. Слишком мало информации.       Наверно, нужно было подумать, что это не его дело. Свой любопытный нос ему лучше убрать. Он уедет совсем скоро, как закончиться совет заклинателей, и наверняка ещё не скоро посетит Гусу. Забыть все сразу же, как он выйдет из комнаты, было бы логично. Но когда Усянь следовал логике? Он был не особо в хороших отношениях с этой госпожой и нагло проигнорировал её. Вэй Усянь решил, что обязательно постарается стать молодому господину Лань другом. Вэй Усянь забавный, он знает, что нравится людям, те находят его смешным и веселым. Наверняка, он сможет поднять ему настроение. Вэй Усянь терпеть не мог слёзы, особенно, рядом с собой.       Решив таким образом, Вэй Усянь и правда пролежал так всю ночь, то просто бодрствуя и слушая едва заметное дыхание сверху, то проваливаясь в неспокойный тревожный сон. Он смог выйти лишь тогда, когда солнце едва рассвело и Лань Ванцзи встал, собрался, и вышел из комнаты.       Вэй Усянь кляня все на свете, встрепанный и злой, выбрался из-под кровати. Мимоходом глянул на себя в зеркало и не смог сдержать смеха. Волосы совсем спутались, хвост сбился на бок, а одежды смялись и перекрутились. И два кувшина вина в руках. Вэй Усянь ещё раз фыркнул. Может даже ему не придется придумывать оправдание брату, выглядит он так, будто провел всю ночь распивая вино в компании молоденьких девиц.       Вэй Усянь даже задумался, чему бы больше удивился Цзян Чэн, и рассмеялся, представив его лицо.       Тело затекло и не слушалось, но Усянь хотел уже убраться от сюда как можно быстрее и не тратил время на разминку. По его внутренним часам было чуть больше пяти, и он очень удивился, когда услышал негромкие разговоры учеников за окном. Этот клан совсем что ли сумасшедший, вставать в такую рань? А он уж было подумал, что это Лань Ванцзи такой уникум, вскочил ни свет, ни заря. Ах, ладно. Тогда надо поторопиться.       Вэй Усянь сделал шаг, но ослабшие ноги запутались и он с грохотом полетел вперед. Опрокинул ширму, больно ударился коленями и рукой, но самое страшное… – ...лять! – сдавленно проговорил Усянь, когда увидел, что от неудачного падения один из кувшинов вина разбился. Второй он каким-то чудом успел спасти.       Вэй Усянь сглотнул и жалобно посмотрел, как быстро растекается среди осколков вино, наполняя комнату сладким ароматом. Хотелось что-то разбить и плакать. Он по запаху чувствует, что по глупости уронил очень хорошее вино.       Усянь не выдержал и раздосадовано хлопнул рукой по полу. Впрочем, тут же взял себя в руки. У него остался ещё один кувшин и так глупо он его точно не потеряет! – А? Что за шум? – Не знаю... но это точно из Цзинши! – Но разве второй молодой господин Лань не проходил только что мимо нас?       Вэй Усянь тихо ругнулся под нос и вскочил, не дожидаясь дальнейших разговоров. Вот надо было этим адептам проходить мимо именно в такой момент! На уборку не было времени и Вэй Усянь быстро скользнул к ближайшему окну и выскочил, прыгая на ветку дерева.       Хорошая новость, кажется, его не заметили. Плохая новость – адепты подняли шум и скоро сам хозяин комнаты придет и увидит бардак. Ох, не особо приятно. Ему повезло что его никто не видел, но от кувшина вина надо бы побыстрее избавиться. Только не бить, нет, он этого не переживет, у него слабое сердце. Или выпить, или спрятать.       Вэй Усянь засмеялся, у него появилось чувство, что он герой какого-то романа. Забавное чувство. – Вэй-сюн? Что ты там делаешь?       Ох, а что делают со свидетелями? Правильно, - мочат! Вэй Усянь кровожадно поглядел вниз уставившись на миловидное лицо Не Хуайсана. Тот будто прочитал его мысли и поспешил отшатнуться и спрятаться за веером. – А, впрочем, неважно! У тебя свои дела, у меня свои, и я ничего не знаю!       Вэй Усянь широко улыбнулся: – Не Хуайсан, не волнуйся, в этом нет абсолютно никакой тайны. Я просто прячусь от Цзян Чэна. Вэй Усянь незаметно засунул кувшин с вином в рукав. – От кого ты там прячешься? – послышался ядовитый голос. Вэй Усянь, ничуть не смущенный, широко, очень широко улыбнулся. – Конечно же от тебя. – Вэй Усянь, какого хрена?! – Цзян Чэн покосился на Не Хуайсана, что с интересом обмахивался веером и смотрел куда-то в сторону, но все же продолжил. – Где ты был всю ночь? Какого черта я нахожу тебя с утра на дереве? Лучше сразу признавайся, что ты натворил, и возможно, я тебя пощажу! И вообще… почему ты так выглядишь?       Вэй Усянь спрыгнул с дерева и улыбнулся брату, продумывая свои слова. Он на пробу обнял его одной рукой, которую сразу же скинули. «Злится – определил Усянь – но не сильно».       Вэй Усянь хмыкнул, и неспешно начал переплетать хвост. – О, Цзян Чэн, ты не поверишь мне, – Усянь заговорщики подмигнул – я всю ночь провел в компании просто неземного создания…       Между прочим, он даже не соврал! Вэй Усянь расплылся в ухмылке, брат подозрительно осмотрел его. – Пил? – Нет, ха-ха, не смотри так, я не вру.       Цзян Чэн закатил глаза и отошел от него. Он смотрел так, как будто Вэй Усянь до безумия надоел ему, что конечно же не правда. Вэй Усянь знает - он очарователен. – Всё, молчи! Слышать не хочу о твоих любовных похождениях!       Мимо них прошли встревоженные адепты, Вэй Усянь услышал отрывок их разговора – …такой беспорядок… и вино… – Какой ужас, кто это мог сделать? – Понятия не имею, но наверняка мы скоро узнаем, Лань Цижэнь в бешенстве. – Да уж, он так зверствует. – Говорят, даже…       Адепты прошли мимо, а Вэй Усянь очень надеялся, что выглядит достаточно невозмутимо. – Вэй-сюн, – подал голос Не Хуайсан, что с интересом слушал их, обмахиваясь веером – а прекрасное создание… было в белом?       Вэй Усянь фальшиво засмеялся. – Откуда ты знаешь, Не Хуайсан? – Я не знаю, – Не Хуайсан широко взмахнул веером. – Я просто предположил, Вэй-сюн.       Цзян Чэн бросал на них непонятные взгляды. – Черт, Хуайсан, тебе что, вот реально надо знать с какой такой сестричкой он был ночью?       Вэй Усяню захотелось смеяться и он не лишил себя этого удовольствия. Ох, знал бы Цзян Чэн правду… Но, Вэй Усянь подумал, и все же решил ничего ему не рассказывать. Слишком личное он услышал вчера.       Не Хуайсан обмахнулся веером, посмотрел куда-то за спину Вэй Усяня и наконец снова на него. – Вэй-сюн, лучше бы тебе скорее привести себя в порядок, в Гусу очень строгие правила… и как бы тебе не рассердить Лань Ванцзи. – Пф, и что он мне сделает? – Накажет. Цзян Чэн удивленно вскинул брови и с сомнением протянул: – А сможет? Мы вроде как гости. – Хм, это неважно.... – Не Хуайсан невзначай добавил, – кстати, я заранее сочувствую тому, кто проник в дом Лань Ванцзи, ему наверняка отвесят не меньше пятидесяти ударов ферулами…. А то и больше. Цзян Чэн фыркнул: – Кому вообще пришло в голову туда лезть? Только настоящий псих или извращенец на такое способен, хорошо, что в Юньмэне таких нет. – Ага, я понял, – поспешно ответил Вэй Усянь и отвел взгляд.       Облака сегодня особенно красивы, грех не посмотреть.

***

      Через час, уже более приглядный на вид Вэй Усянь показался на глаза дяде Цзяну. – Как спалось? – ласково улыбнулся Цзян Фэнмянь. – Вы молодцы, рано сегодня встали.       Вэй Усянь открыл и закрыл рот, покосился на Цзян Чэна. Дядя Цзян проверяет его или правда не знает? – Хорошо, спасибо отец, – вежливо поклонился Цзян Чэн, игнорируя тычки в бок от брата. – Рад слышать. Мы уезжаем сегодня ночью, не хотите погулять? В вашем распоряжении весь день.       «Да» – мысленно завопил Усянь, но закусил язык, поняв, что брат хмурится. – Но отец, – Цзян Чэн выглядел очень взволнованно, – а как же собрание? Разве мы не должны…?       Дядя Цзян отмахнулся: – Так считает твоя мать, но я все же думаю, что пока есть возможность и вы молоды, лучше охотиться и общаться с сверстниками, чем сидеть на скучном совете. Там все равно не будет ничего серьезного. «Да! Именно!» – ещё раз мысленно завопил Вэй Усянь и выразительно покосился на брата. – Но если хочешь, Цзян Чэн, можешь пойти со мной.       Дядя Цзян пожал плечами. – Я пойду, - твердо ответил Цзян Чэн, еще раз добавил, будто убеждая самого себя: – пойду. – Хм, – подал голос Вэй Усянь, – а я, пожалуй, все же погуляю…       Дядя Цзян кивнул и ушел. Цзян Чэн выглядел подавленно, он даже не сказал ему что-то типа «Ты ещё не нагулялся!?» и Усянь от этого чувствовал себя странно. Но Цзян Чэн старался не показывать своего состояния, и Вэй Усянь тоже сделал вид, что ничего не замечает. Он знает, чтобы брат скорее престал сердиться, нужно просто отвлечь его. – У нас еще есть время до твоего собрания, пойдем, половим рыбу. Я видел реку, когда мы шли. – Нельзя умерщвлять живое, – мрачно сказал Цзян Чэн и Усянь удивленно моргнул, – в этом ордене три тысячи правил. Он полностью исключает веселье. – О, какой ужас… – протянул Вэй Усянь, правда с ужасом, – а откуда ты знаешь?       Цзян Чэн фыркнул и посмотрел на него с насмешкой и легким превосходством: – Между прочим, пока тебя не было, я три часа слушал Лань Цижэня, который перечислял нам все эти правила. Но ты всегда можешь ознакомиться с ними, они выточены на стене у входа – голос Цзян Чэна сделался язвительным, – странно что ты не заметил. – Я перелез через стену, – признался Усянь, – Цзян Чэн, ты… – Я не сказал отцу, если ты про это.       Вэй Усянь счастливо рассмеялся и напал на брата с объятиями, чувствуя, как тот отбрыкивается от него. – Спасибо Цзян Чэн, ты лучший! – Ах, теперь я, значит, лучший! Отойди от меня, говорю, не лезь!       Цзян Чэн хмыкнул, и сердито отбросил его назад, но Вэй Усянь видел, что настроение брата улучшилось. И улыбнулся.       Вэй Усянь рассмеялся, чувствуя, как напряжение, которое он даже не ощущал ранее, отпускает его.       После этой ночи, Вэй Усянь не хотел, чтобы дядя Цзян догадался, где он был. Это было бы не сложно, ведь он хорошо наследил и буквально кричал «это я». Но сейчас есть шанс, что его личность останется в тайне. Он ведь решил сблизиться с Лань Ванцзи, а пробраться в его комнату – не лучший способ для знакомства. Кстати, Лань Чжань.       Вэй Усянь заметил недалеко от них знакомый профиль заклинателя в белых одеждах и на миг стушевался. Утренний свет стер воспоминания и Вэй Усянь не зацикливался на них, но сейчас он будто был отброшен назад, в ночь. Лежал под кроватью, смотрел на освещенный луной пол и слушал горькие, приглушенные всхлипы.       Он замер на месте, не замечая удивленный взгляд брата. Сейчас Лань Ванцзи выглядел идеально.       Он не был похож на того, кто вообще способен плакать.       Лань Ванцзи не растаял при солнечном свете, не испарился, что конечно же было нормальным, ведь тот был человеком, но Усянь всё равно удивился. Вчера он и правда казался сотканным из лунного света и казалось, исчезнет, как выглянет солнце. Вэй Усянь подавил смущение, улыбнулся, и не давая себе долго думать, вмиг подскочил к заклинателю. – Привет! Не хочешь погулять с нами? Мы собирались поплавать или поохотиться!       Вэй Усянь слышал, как Цзян Чэн сзади подавился воздухом, чувствовал его прожигающий взгляд и чуть не рассмеялся. – Лань Ванцзи?       Лань Ванцзи смотрел на него, не более трёх секунд, после отвернулся. – Запрещено, – холодно бросил он и просто ушёл.       Вэй Усянь опешил. Он совсем не был готов к тому, что на него даже не посмотрят. Ну уж нет, Ванцзи может не говорить с ним, но раз Усянь хочет подружиться - то подружится. Он будет болтать без умолку и обязательно обратит на себя внимание. Его не могут так просто игнорировать. – Эй, – хотел закричать Усянь и почувствовал, как ему зажимают рот и с силой волочат в сторону. – Ты что творишь придурок, – на ухо шипит Цзян Чэн, – это Лань Ванцзи! – Я знаю, – огрызается Усянь, брыкаясь – Зачем ты достаешь его, идиот? Проблем хочешь? Прекрати пинаться, иначе я сломаю тебе ноги!       Вэй Усянь внезапно успокоился и молча посмотрел, как высокая фигура в белом скрывается за поворотом.       Наверняка, он действительно выглядел странно, ни с того подбежав к незнакомому человеку и разговаривая с ним так, будто они давние друзья. – Я просто хотел подружиться с ним, он выглядит одиноким, – медленно проговорил Вэй Усянь. – Он всегда так выглядит, Вэй-сюн – Хуайсан незаметно подкрался, – Лань Ванцзи уважает порядок и не терпит таких шумных людей, как ты. Мы с ним одного возраста, но между нами уже пропасть.       Вэй Усянь насупился. Пф, он даже не поговорил с ним. Если Лань Чжань узнает его получше, Усянь уверен, они обязательно подружатся. Об этом он и сказал друзьям. – Но зачем тебе дружить с ним? – удивился Хуайсан. – Вы уедете сегодня ночью, вряд ли ты увидишь его ещё раз в ближайшие годы. – Конечно увижу! Я уверен, что обязательно еще приеду в Гусу! Хотя бы ради «Улыбки Императора», ха-ха.       Цзян Чэн ударил себя ладонью по лицу и пробормотал что-то похожее на «он неисправим», и просто отмахнулся от этого. А Вэй Усянь задумался. А правда, зачем?       Лань Ванцзи наверняка неисправимый зануда и ужасно, ужа-а-а-сно скучный. Если он вырос в таком ордене, то наверняка ничего кроме своих правил и не видел. Он сказал ему всего одно слово! И то, «запрещено».       Но Вэй Усянь признался себе, что ему интересно. Он точно помнил, как этот человек способен подкрасться к нему, наверняка он очень талантлив! И это его равнодушное лицо, как оно будет выглядеть, если на нем появятся эмоции? Как Ванцзи злится? Наверняка тот никогда в жизни ни на кого не повышал голос, исказится ли его лицо при этом? Сделается ли некрасивым?       Вэй Усянь почувствовал загадку и закусил губу от предвкушения, жалея, что они так мало пробудут здесь. Он очень любит загадки.       Тем более, из-за чего он был грустный вчера? Усянь понял, что что-то связано с мамой Лань Чжаня, и спросил того, кто наверняка здесь уже все знает: – Не Хуайсан, я слышал о двух нефритах клана Лань, но почти ничего о их родителях. Почему так? Наверняка люди, что породили таких талантливых людей, сами необычайно талантливы.       Не Хуайсан скосил на него глаза и достал веер. Абсолютно не тот, что утром, и Вэй Усянь невольно задумался – а сколько их у него? – Вэй–сюн, не удивительно что ты не слышал об их отце. Несмотря на то, что он нынешний глава клана, Цинхэн-цзюнь живет в затворничестве и почти не показывается на публике. Сейчас большую часть дел неофициально решает его брат, Лань Цижэнь. Хотя ходят слухи, что скоро на пост главы заступит старший наследник – Лань Сичэнь. – А? Но почему так? – заинтересовался Цзян Чэн. – Мало кто знает, говорят, что он совершил грех, за который так наказывает себя. – Пф. Здесь одни сумасшедшие.       Цзян Чэн фыркает и хочет уже что-то добавить или вовсе перевести тему, но Вэй Усянь перебивает его: – А их мама… то есть, госпожа Лань?       Не Хуайсан бросает на него странный взгляд. – О, Вэй–сюн, а ты умеешь задавать вопросы, на которые я не знаю ответы – Не Хуайсан выглядит даже обиженным. – Семья Лань тщательно скрывает свои секреты…       Вэй Усянь хочет спросить почему это мама Лань Чжаня и Сичэня секрет, но Не Хуайсан чуть качает головой. Мимо них проходят адепты, и друг терпеливо ждет, а после отставляет веер чуть в сторону, притягивает Вэй Усяня ближе, обхватив рукой за плечи. Их лица оказываются за веером Не Хуайсана и Усянь чувствует, как тот тихо шепчет ему: – Об этом никто не скажет, но я подозреваю, что госпожа Лань – и есть причина, по которой глава клана не выходит из комнаты.       Не Хуайсан отстраняется так же быстро, и спокойно машет веером. – А? О чем вы там шепчетесь?       Цзян Чэн ушел чуть вперед и сейчас недовольно оглядывается на них. Вэй Усянь улыбается ему: – Конечно же о том, какая здесь водится рыба! – он смеётся, обнимает друга и брата за плечи и торопит их: – пошли-пошли. Не Хуайсан, скажи ещё – какие здесь водятся птицы?

***

      Цзян Чэн отправился на встречу вместе с отцом, Не Хуайсан исчез, сказав, что должен встретить брата, а Вэй Усянь понял, что ему безумно скучно.       Он лениво плавает, смывая с себя грязь. Ныряет под воду, позволяя волосам намокнуть и потяжелеть. Проплывает по самому дну реки, давая течению подхватить себя, и какое-то время просто играет в воде. На время это убивает скуку.       Вэй Усянь вылезет и разваливается на нагретом солнце камне, когда ему надоедает. Глаза слипаются, но Усянь прогоняет дремоту, не позволяя себе заснуть. Он почти не спал ночь и сейчас заснет надолго, и брат точно убьет его, если Усянь заставит бегать по лесу и искать его.       В иной раз ему было бы все равно, но Вэй Усянь благодарен, что тот прикрыл его перед дядей Цзяном, и решает сделать подарок, не доставляя брату проблем до конца дня. Но как же скучно.       Вэй Усянь подумывал найти и снова постараться заговорить с Лань Чжанем, но видимо, удача была не на его стороне. Он кажется обежал все Облачные Глубины, но так и не увидел молодого заклинателя. Адепты тоже ничего не знали, и Усянь прекратил расспрашивать, когда заметил, что на него уже странно косятся.       Наверняка он действительно выглядит странно, ища компанию заклинателя, которого даже толком не знает. Но Вэй Усянь просто не думает об этом. Кому какая разница? У него есть желание подружиться и он не видит причин отказывать себе.       Но кажется, придется попытать счастье в следующий раз. Интересно, скоро ли он будет?       Вэй Усянь вскакивает с нагретого камня, где почти задремал. Одежды мокрые и сейчас начинают доставлять неприятные ощущения, Усянь выжимает подол пурпурной накидки, хотя понимает, что это ни на что особо не повлияет.       Воздух в Гусу холодный, а уже вечер, и теперь Вэй Усянь действительно вздрагивает от холода. Надо бы переодеться, высушить волосы, чтобы выглядеть хотя бы более-менее прилично перед отъездом. Он с тоской вспоминает свои так и недоделанные талисманы для сушки одежды. Вот сейчас бы они и пригодились! Но госпожа Юй строго-настрого запретила брать с собой что-то из своих изобретений и на этот раз Вэй Усяню пришлось смириться. Хотя, есть и более приятные способы согреться.       Вэй Усянь довольно улыбается, вспоминая о припрятанном кувшинчике вина. Идеальное время, чтобы выпить его! Да, он будет пить в одиночестве и ни с кем не поделиться, но его брат и младшие ученики сам решили пойти на совет и бросить его. Именно, так и есть!       С такими мыслями Вэй Усянь довольно быстро добирается до комнаты, переодевается в сухое, достает вино и решает выйти на улицу.       Он прячет вино в рукаве и насвистывая идет по небольшой тропке. Ему весело, он хочет найти какое-то укромное местечко. В Гусу красиво, грех не полюбоваться видами с отличным напитком в руках.       Вэй Усянь останавливается, когда слышит тихий звук. Плавным движением оборачивается и одним слитным движением прыгает вперед. Отлично! У него в руках два кролика, что болтают в воздухе лапами пытаясь вырваться, но Усянь крепко держит их за уши. – Ха-ха, нет уж, теперь вы мои! Будете моим обедом, вкусные-вкусные кролики! В Гусу ужасно кормят, так что извините ребятки, ничего личного!       Вэй Усянь легко смеётся, наблюдая, как кролики недовольно водят носами. Забавные. Он с интересом рассматривает их и понимает, что те скорее возмущены грубым обращением, чем правда боятся его. Гусу все же странный, видимо здесь и правда не охотятся, раз зверье так спокойно реагирует на человека. Ну что ж, тем лучше для него. Вэй Усянь облизывается, предвкушая вкусный ужин. И нет – ему не стыдно.       Он размышляет, стоит ли пробраться на кухню и попросить хотя бы соли, и найдется ли она там вообще – еда здесь кажется совсем пресной, но замирает. Впереди, между деревьев, мелькает что-то белое. Лань Чжань.       Вэй Усянь радостно улыбается. Может получится уговорить его составить ему компанию. Ради такого дела, он даже поделиться своим вином и ужином. Вэй Усянь хочет уже подбежать ближе, но медлит. Не слишком ли будет подшутить и напугать его? И получиться ли у него?       Вэй Усянь прячется, смотрит на Лань Чжаня и с удивлением понимает, что тот что-то прячет в руках и явно не хочет быть замеченным. Интересно… Вэй Усянь перехватывает кроликов поудобней и крадется следом, тщательно следя за тем, чтобы оставаться в тени. «Я и правда похож на какого-то маньяка-извращенца. Или на поехавшего головой влюблённого» – думает Усянь и давит в себе смех. Надо же, как получается. Он снова следит за Лань Чжанем.       Они идут не сказать, что долго, но по странной, непротоптанной дороге. Лань Чжань останавливается перед раскидистым деревом магнолии, окидывает его, казалось бы, равнодушным взглядом и медленно подходит ближе.       Вэй Усянь притаился недалеко, он видит спину, закрытую водопадом блестящих и гладких волос с мелькающими между прядями концами белой ленты, и немного старомодные длинные одежды. Как он в них ходит? Это же наверняка неудобно. Но стоит признать, что ему идёт.       Лань Чжань опускается на колени и какое-то время копошится, после встает и отходит назад. Вэй Усянь честно пытается все рассмотреть, но широкая спина Лань Чжаня ему мешает, а сменить место он не рискует. Вряд ли заклинатель обрадуется, если он выдаст себя сейчас.       Лань Чжань какое-то время просто стоит, а потом Вэй Усянь видит, что тот медленно склоняется в поклоне. Чуть не дергается от испуга, когда он резко оборачивается, окидывает равнодушными, но чуть покрасневшими глазами пространство и быстро уходит.       Вэй Усянь какое-то время выжидает, после спрыгивает и коротко раздумывает что ему делать. Он бросает взгляд на дерево, видит поднимающийся вверх лёгкий дымок в корнях и хочет подойти, но закусывает губу. Не лучше ли сейчас проследить за Лань Чжанем?       Вэй Усянь находиться в смешанных чувствах. Он не особо понимает, но все внутри него кричит, что происходит что-то важное. Он отходит, кролики в руках дергаются, но Усянь не обращает на них внимания, лишь перехватывает удобнее и бежит за заклинателем.       Если ему будет интересно, он посмотрит позже. А сейчас, есть чувство, что Лань Чжань не в порядке и Усянь хочет проследить за ним на всякий случай. Вэй Усянь может казаться безалаберным и легкомысленным, но он не бросит человека, если ему плохо.       Вэй Усянь нагоняет Лань Чжаня у самой стены. Может, сейчас самое время выйти и заговорить, но теперь он сомневается.       Лань Чжань проходит мимо стены с выдолбленными на ней правилами и замедляет шаг. Осторожно подходит ближе, поднимая руку, проводит ей по камню… и резко ударяет его.       Вэй Усянь вздрагивает. По камню бежит трещина и Лань Чжань, кажется, в ужасе отшатывается.       Он выглядит таким же, как и ночью, и днем, и Усянь бы ни за что в жизни не сказал бы, что тот может что-то чувствовать с таким равнодушным лицом. Но сейчас смотрел на это в замешательстве. Что это было? Вспышка гнева? Горечь? Попытка сбросить напряжение? Какой же… все-таки сложный этот Лань Чжань. Сложный, но занимательный.       Вэй Усянь понимает, что ничего не может поделать со своим любопытством. Ему подкинули загадку, сложную загадку и он хочет найти её решение. Очень хочет.       Лань Чжань уже уходит, Усянь следит как тот скрывается в Облачных Глубинах, после выходит из укрытия и подходит к стене.       С восхищением проводит рукой по трещине. Ого, этот Лань Ванцзи удивительно силен! Интересно, кто победит, если они смахнутся? Вэй Усянь вчитывается в скучные правила, в основном там, куда пришлось место удара. «Запрещено непочтительное отношение к старшим» «Запрещено осуждать и говорить о человеке, за его спиной» «Запрещено водить дружбу с порочными людьми» «Запрещено заниматься темными искусствами» «Запрещено убийство на территории Облачных Глубин» «Запрещено…» Вэй Усянь перестал читать.       От бесконечных «запрещено» рябило в глазах, и он приходит в тихий ужас. Спасибо, просто большое спасибо, что он вырос в Юньмэне, а не в Гусу. Вэй Усянь не знал, что могло рассердить его почти друга, как он считал, и отошел от стены. Может, его и вовсе все эти правила достали. Неудивительно, они же вроде как ровесники и наверняка Лань Чжаню уже просто тошно на эту стену смотреть.       Вэй Усянь медлит, но разворачивается и бежит назад, к дереву магнолии. Его уже порядком утомили все эти передвижения туда-сюда, но он все же решает проверить.       К цветущей магнолии Усянь подходит, чувствуя, что почему-то волнуется и у него бешено колотиться сердце, дрожат руки.       Он садится на то место, где недавно сидел Лань Чжань и нервно сглатывает.       Среди корней на красивом отрезе дорогого шелка лежит небольшой портрет от руки, рядом засушенные цветы и парочка амулетов. И горят благовония. Усянь хочет взять портрет в руки чтобы рассмотреть поближе, но давит в себе это желание.       Ему не нужно много думать, чтобы понять, что это. Он рассматривает портрет так, на нем – красивая молодая женщина с чуть раскосыми, вытянутыми уголками глаз, что придает ей некую хитринку. Женщина написана тонкими линиями, легко улыбается и выглядит безмятежной.       Усянь сглатывает нервный комок и отстраняется, так и не поднимаясь с колен. Оглядывается.       Лань Чжань выбрал действительно красивое место. Скрытое высокими елями, труднодоступное для других. Магнолия цветет на небольшой поляне с дикими цветами, а недалеко слышится шум водопада. Красиво и уютно.       Красота этого места отличается от выверенной красоты Гусу. В Облачных глубинах растут цветы, но изящные и благородные, и только там, где их посадили. Там природу казалось заключили в рамки. А здесь она буйствует, наслаждаясь своей свободой. Никто ей не мешает, и цветы, что растут здесь, кажутся не менее прекрасными.       Вэй Усянь устраивается рядом с устроенным Лань Чжанем самодельным алтарем, выпускает из рук кроликов, позволяя тем разгуливать по поляне, достает и вертит в руках кувшин с вином. В горле застрял противный комок и Вэй Усяню все больше нечем дышать. Он не хотел вспоминать, но сейчас, чужая тоска обрушилась на него, и он не может не сочувствовать.       В его памяти тщательно хранятся все моменты с уже мертвыми родными. Больше всего на свете, даже больше собак, он боится, что забудет их. От родных ему осталось только имя и несколько воспоминаний и Вэй Усянь просто не может позволить всему этому пропасть. Как тогда скучать? Он очень скучает.       Вэй Усянь не грустит и не плачет каждый день, как вначале, в его первые дни на улице. Когда есть ещё не хотелось так сильно, а одежда всё ещё не износилась и даже грела.       Сейчас он вырос, и просто принял тот факт, что родителей нет. Мама учила всегда улыбаться и не зацикливаться на плохом, и Усянь действительно выбрал идти дальше. Он уже прошел этот путь, он искренне благодарен своей новой семье, но на него всё равно иногда накатывает такая тоска, что хочется выдрать себе сердце руками. Лань Чжань сейчас чувствует что-то похожее?       Тогда он искренне восхищается этим человеком, потому что сам Вэй Усянь в такие моменты просто выпадает из реальности и не подпускает к себе никого.       Вэй Усянь смотрит как резвятся кролики, тупым взглядом смотрит на вино и понимает, что картинка перед глазами плывет. Ему грустно и пусто внутри, и он хочет с эти что-то сделать. Он решительно поднимается.       Вэй Усянь медлит, внимательно смотрит на портрет и уважительно кланяется ему. Он не знает эту женщину, не знает даже имени и наверняка уже никогда не узнает, но он видел чужое горе и не может на него не откликнуться.       Он ловит уже уставших и придремавших кроликов за уши, прячет вино в рукав, так и не притронувшись к нему, и бежит назад, в Облачные Глубины. Он не сможет помочь, но может, сможет хоть немного отвлечь и вызвать улыбку?       Юноша пробегает в сумерках, вновь нарушая множество правил, но ему честно, плевать. Браслет, отданный Цзян Чэном назад, гудит и Усянь на ходу принимает вызов, в голове шипит голос брата:

«Вэй Усянь. Черт тебя подери! Ты время видел? Где тебя опять носит, нам пора уезжать, только тебя и ищем!»

Черт, он снова потерял счет времени. Как-же не вовремя. Усянь отвечает, не сбавляя скорости: «Я скоро буду, надо кое-что сделать перед тем как уйти! Пожалуйста, прикрой перед дядей Цзяном».

«Ты в своем уме? Что сделать? Если это опять какая-то твоя глупость, то знай, я слом…»

      Усянь прерывает: «Прости, Цзян Чэн! Это важно!»       И завершает вызов.       Вэй Усянь быстро крадется по Облачным Глубинам, с разбега влетает на дерево и останавливается перед знакомым окном. На нем стоит новая защита, и Усянь нервно морщится. Ну конечно!       Сейчас он думает, что это тупо. Что если там кто-то есть? В Гусу живут не идиоты, наверняка они уже приняли меры после утреннего происшествия.       Он изо всех сил прислушивается, и решает. Плевать. Если поймают, он что-то придумает.       Защита на окне заставляет потратить драгоценное время, но Вэй Усянь быстро взламывает её, не сильно заботясь о скрытности. Даже лучше, если его засекут. Он все равно сразу же уедет, а так его скромный подарок быстро заметят. Вэй Усянь запрыгивает в пустую комнату и оглядывается, отмечает, что в ней теперь прибрано.       Он проходит к столику, на нем сейчас стоит чернильница, в углу стопка чистых бумаг. Рядом – уже исписанные. Вэй Усянь усмехается, не давая себе и шанса передумать. Он выпускает кроликов, позволяя им ходить на столу и берет в руки перо. Рука на миг замирает. Над текстом он не думал.

«Привет! Это покажется тебе странным, но ты выглядел очень грустным в последнее время. Я хотел бы стать тебе другом, но вместо этого оставляю тебе этих маленьких друзей. Пожалуйста, позаботься о них!»

      Вэй Усянь слышит легкий стук и поднимает голову, замечая, что кролики, исследуя новую территорию, влезли в чернильницу, опрокинули её, испачкав бумагу и стол. Ой. Ну, это же ничего, да?       Он спешно дописывает, придумывая на ходу:

«Ты не можешь от них отказаться, я ведь тебе их уже подарил, и считаю, что ты их принял! Я не прощаюсь с тобой, мы обязательно, точно еще увидимся.

Пока!»

      Вэй Усянь замечает, что улыбается. Интуиция кричит об опасности, браслет на запястье снова вибрирует и Усянь понимает, что у него мало, очень мало времени. Он закончил, хочет уйти, но задумывается. Ай, ладно, Лань Чжаню сейчас важнее.       Вэй Усянь ставит на стол кувшин вина, спешно дописывает, игнорируя, что уже как бы попрощался:

«Попробуй вино, оно должно быть очень вкусным!»

      Вэй Усянь не теряя ни мгновения, выпрыгивает в окно. Вовремя. Секундой погодя в комнату заходит Лань Чжань и замирает.       Вэй Усянь, скрытый листвой, замирает тоже. Надо бы уходить, но ему интересно.       Лань Чжань оглядывает помещение, и глупо моргает, смотря на бардак и черные следы лап на столе и уже частично на полу – один кролик свалился. Выглядит заклинатель до того забавно, что Вэй Усянь зажимает себе рот рукой и прикусывает язык, чтобы не засмеяться. Несомненно, это того стоило.       Вэй Усянь смотрит, как Лань Чжань берет со стола записку и задумчиво читает, и уходит, не дожидаясь реакции.       Кровь кипит от понимания, какую безумную выходку он сейчас учинил, но Усянь ни о чем не жалеет. Он не знает, что Лань Чжань собирается делать с кроликами, понравиться ли ему вино и улыбнется ли он хоть раз. Он не знает.       Но спросит, обязательно спросит позже, когда они снова встретятся. Вэй Усянь бежит на встречу к брату, улыбается и совсем не думает над оправданием.       Интересно, он сможет уговорить дядю Цзяна отправить его на учебу в Гусу в следующем году?