Спасение

Плотный туман окутывает пространство, забивается в лёгкие и мешает дышать. Картинка перед глазами плывет вместе с клубами дыма, и не понять, где низ, где вверх, и куда идти. А надо ли?       Ванцзи упорно бросает тело вперед, прикладывая все силы, на какие был способен, но воздух всё больше густеет, становится липким и затормаживает движения. Вместе с ним, туман с каждым мгновением становиться темнее, в голове что-то противно пищит на ультразвуке, и сквозь этот писк с трудом улавливается монотонный, накатывающий волной гул. Лань Ванцзи задыхается.       Прошла вечность или лишь пара секунд – время не ощущается уже давно – когда темнота совсем окружила его. Она была будто осязаемой, но не укутывала теплым покрывалом, эта тьма была злой и холодной, и прятала в себе тварей. Она смотрела на него их глазами. Твари не торопятся показываться, играются, едва слышно шелестят непонятные слова и смотрят. Смотрят на него. Насмехаются.       Ванцзи разгребает черноту руками, шарахается, когда смутная тень проносится справа, обдав его ледяным дыханием. Страшно. Он закрывает глаза, но и там темнота со своими тварями, он не заметил, как она заползла липким ужасом ему под веки. Страшно. Ванцзи плотно смыкает губы. Где-то в животе расправляет свои щупальца ужас, ведь он чувствует – тварям надоело смотреть.

Страшно.

Они пока ещё ждут, наслаждаются его трепыханием и попытками всплыть на поверхность, но скоро накинутся скопом и поглотят.

Страшно.

Ничего не оставят, заползут внутрь, зальют его темнотой, убьют его и превратят в… тварь. Тебе страшно?       Ванцзи не выдерживает, падает куда-то вниз, или вверх, он не знает. Главное сжаться и стать меньше. Над ним кто-то тяжело дышит. Посмотри на нас.       Он поднимает голову. Твари окружают плотной стеной. Нет, не твари. Люди. Каждый с разным лицом, но Ванцзи понимает, что не может разглядеть ни одного. Он скользит по глазам, губам, волосам, фигурам людей, пытается выловить что-то знакомое, но каждый раз черты ускользают, не давая сосредоточиться. Это почти мучительно. Люди… нет, это уже не люди, твари, смотрят в упор пустыми глазами, рождая в животе ужас, от которого тело немеет и неспособно поднять. Что… что им нужно?

Что вам нужно?

Твари… люди, разевают рты, тихо шепчут неразборчиво, проникая под кожу. Помоги. Шепот нарастает, окружает, твари смотрят поддернутыми поволокой мертвыми глазами. Помоги… Помоги нам! Шепот перерастает в крик, рты разверзаются все ниже, вываливая черные языки и открывая глотки – наполненные тёмным дымом. ПОМОГИ НАМ! ПОМОГИ НАМ! ПОМОГИ НАМ!       Ванцзи пытается встать, закрыть уши руками и кажется кричит сам. Чувствует касание к беззащитной коже лица, и в ужасе распахивает глаза. Люди… нет, теперь точно твари, с серыми искаженными в гримасе лицами, приходят в движение. Вытягивают длинные худые руки, тянутся к нему, наступают со всех сторон.       Ванцзи уворачивается от прикосновений, что тщетно, шипит и кричит. Страх дает толчок, он находит в себе силы и извивается, отбрасывая от себя конечности. Судорожно пытается призвать меч.       Замирает, когда оказывается лицом к лицу, совсем близко с одной из тварей. Она обдает ледяным дыханием, цепляет его за плечи и фиксируя, проникновенно заглядывает в глаза. Лань Чжань       Ванцзи замирает на месте, не в силах пошевелиться. Лицо твари искажается, приходит в движение, приобретает смутно знакомые черты. Чьи они? Чуть раскосые глаза, руки твари… человека наполняются теплом, но также цепко держат в тисках. Тварь ничего не говорит. Медленно растягивает губы в улыбке, все шире, касается рукой лица и… резко отталкивает его прочь. Ванцзи летит в пустоту, так и не отрывая взгляд от лица с жутко-ласковой улыбкой. Нет… подожди…

***

      В комнате полная темнота, даже диск луны скрылся за облаками. Тихо и свежо.       Лань Ванцзи прислушивается в тишину. В ушах всё ещё стоит навязчивый шепот. Поднимается, ухватившись за спинку кровати и босиком выходит наружу. Вдыхает свежий ночной воздух, чувствуя, как от холода мокрая голова немеет, а по спине ползут мурашки. Мерзко.       Ванцзи заходит назад, равнодушно оглядывает влажную постель, и игнорируя её, садится за стол. Тщательно записывает сон, воскрешая в памяти воспоминания. Сон, это сон. Просто сон.       Он знает что тот будет не один, и в ближайшие дни спокойная ночь ему не светит.

***

– Ванцзи, смотри кого я к тебе привел!       Лань Ванцзи поднимает голову вверх и видит брата, руку которого цеплял своими ладонями Цзинъи. Ванцзи сидит на земле, и с такого уровня легко считывает эмоции мальчика – немного робости и предвкушение.       Ванцзи кивает им и возвращает всё свое внимание кролику на коленях. – Ханьгуан-цзюнь, – Цзинъи подходит ближе и нерешительно встает рядом с ним, – можно, я помогу вам покормить кроликов?       Мальчик волнительно мнет в руках свою одежду и с восторгом следит, как длинные белые пальцы Ванцзи утопают в мягкой шерстке зверька. Все кролики, что живут здесь, сейчас стеклись в одно место, и окружали мужчину, требуя внимания.       Ванцзи задумывается, но всё же подвигает корзинку с заготовленной едой поближе к Цзинъи и кивает. Цзинъи только этого и ждет, он радостно плюхается на траву рядом и не глядя тянет морковку – все его внимание теперь сосредоточено на ближайшем кролике. Лань Ванцзи чуть приподнимает губы в улыбке. – Можно и я вам помогу?       Лань Сичэнь осторожно поднимает и пересаживает нескольких кроликов, чтобы освободить себе место, и садиться рядом, по другую сторону Ванцзи.       Какое-то время они молча кормят кроликов. Ванцзи умиротворенно поглаживает зверька на коленях, слушая, как шелестит листвой ветер, с хрустом пожирается заготовленная зверькам еда. Даже звонкие восклицания Цзинъи не мешают, каким-то образом идеально вписавшись во всю какофонию звуков.       Хорошо, тихо и спокойно. Уютно. Ванцзи прикрывает от удовольствия глаза, чувствуя, как солнце стирает ночной кошмар и с плеч будто спадает тяжесть. – Ты выглядишь уставшим, – Лань Сичэнь внимательно пробегается взглядом по его лицу, – плохая ночь?       Ванцзи не спорит, едва пожимает плечами. Он не любит жаловаться людям, даже семье. Особенно семье.       Тем более, после того как каждый раз видишь сломанные тела и жизни, свои проблемы кажутся ничтожными и смешными. С ними Ванцзи может спокойно справиться сам, не обременяя лишний раз семью и незнакомых людей. Пускай они тратят время на то, что действительно важно.       Вот только Лань Сичэнь такой подход принимать не спешил, научился читать признаки беспокойства по лицу Ванцзи и упорно лез с заботой. – Сезон кошмаров начался?       Тон брата шутливый, но взгляд сочувствующий и грустный. У Лань Ванцзи на это в сердце что-то колет, и он просто кивает. – Сейчас раньше, чем в прошлый раз, – задумчиво тянет брат и поймав взгляд Ванцзи, дарит ласковую улыбку. – Но ладно. Все как обычно, да? Монстр недовольно ворчит – зачем он заставляет нас вспоминать? – мы сейчас так хорошо проводили время.       Ванцзи шумно вздыхает и внутренне ежиться. Посылает брату упрямый взгляд по типу «я не хочу говорить об этом сейчас» и ожидаемо остается проигнорирован. Это даже обидно. Ванцзи хмыкает и отворачивается, подтягивая к себе ещё одного кролика.       Полностью сосредотачивается на движение рук, уделяя лёгким поглаживаниям все своё внимание. Зверьки счастливы, брат забавно фыркает.       Где-то на заднем фоне Цзинъи надоело сидеть на месте, он резво носиться по поляне, устроив гонки с самыми шустрыми зверьками. – Не так, как обычно, – всё же говорит Ванцзи спустя долгое время.       Лань Сичэнь едва заметно вздрагивает и заинтересованно наклоняет голову вбок. Он улыбается. Ванцзи явно не хочет говорить, но не может ему соврать. – Расскажешь?       Ванцзи немного хмурится и отрицательно дергает головой. Нет. Прежде чем облечь свои мысли в слова, ему нужно разобраться в них. Самому. Он должен понять все сам, а после решить, стоит ли говорить кому-то, или новые детали сна вовсе не стоят внимания. Лань Сичэнь недовольно отступает.       Их привлекает особо резкий крик Цзинъи, который повалился на траву, пачкая свои белые одежды, но не замечает этого, ведь в его руках целая охапка кроликов, а они конечно намного важнее. Мальчик громко счастливо смеется и Ванцзи поспешно отворачивается в сторону, делая вид, что ничего не видит. За шум и испачканную одежду, и ещё множество пунктов нарушений, он может наказать немного попозже.       Лань Сичэнь это замечает, догадывается и тихо посмеивается над ним. С улыбкой начинает говорить: – Цзинъи прицепился ко мне, когда я вскользь обронил, что иду проведать брата. Даже не знаю, кого он больше хотел увидеть, тебя или кроликов… – Лань Сичэнь по-доброму усмехается. – Я ведь и слова ему о них не сказал. Ванцзи удивленно моргает, его руки на миг застывают, и кролики нетерпеливо дергаются под пальцами. – Разве у детей сейчас не свободное время? Лань Сичэнь понимает его с полуслова, и совсем не жалея, добивает: – Да, но он захотел увидеть тебя.       Ванцзи чувствует нервозность и как покалывает кончики пальцев, и в то же время приятное тепло в груди. Он позволяет себе коротко улыбнуться, прежде чем осторожно спросить: – Зачем? – А нужен повод? – брат весело улыбается. – Лань Цзинъи уже надоел всем воспитателям вопросами о том, где ты и когда вернешься. Только об этом и говорит. Лань Сичэнь улыбается шире, но натыкается на взгляд Ванцзи и вздыхает: – Честно говоря, адепты жаловались на него. Цзинъи проблемный ребёнок, он слишком шумный и несдержанный. – Ему всего пять, – напомнил Ванцзи. – Да, но другие дети его возраста ведут себя более спокойно, – Лань Сичэнь тяжело вздыхает – Он совсем не слушает старших, из-за этого его часто наказывают, и родители запрещают своим детям проводить с ним время.       Лань Ванцзи хмурится, напряженно следя за подвижной фигуркой ребенка, уже перепачканного в траве, растрепанного, но счастливого. Думает, что может Цзинъи и не отличается особой аккуратностью, и слишком шумный, но точно не такой проблемный, как говорит Сичэнь. Ребенок всегда вежлив, ловит каждое его слово и ни разу, при нём, никому не перечил. Ванцзи с подозрением щурится и открыто говорит: – Он всегда слушает меня.       Лань Сичэнь фыркает и качает головой, смотрит на Ванцзи насмешливо, как на наивного ребенка, сказавшего глупость. – В том то и проблема - он слушает только тебя, и в твоём присутствие он самый невинный ребенок на свете, – Сичэнь усмехается, с видом «дети такие коварные». – Когда тебя нет рядом, Цзинъи заставляет воспитателей рвать на себе волосы своими выходками. Даже отсутствие друзей не может заставить его задуматься, но зато он всем говорит, что хочет вырасти и стать прямо как «Лань-гэгэ». – Нет друзей? – осторожно уточняет Ванцзи, всё ещё смотря на тонкую фигурку и слабо веря в такое поведение. Дети действительно могут быть такими? – Кажется, да, – Лань Сичэнь немного устало пожимает плечами. – Его постоянно наказывают из-за поведения, а когда результатов нет, отстраняют от других детей.       «Зачем?» – хочет спросить Ванцзи, но уже сам понимает логику таких решений. Наверняка Цзинъи стараются держать подальше от сверстников, чтобы он не смог «испортить» послушных детей. Ванцзи серьезно замечает, пытаясь показать брату все, что сейчас чувствует: – Это плохо.       Лань Сичэнь вымученно улыбается ему и отводит глаза, не выдержав такого пристального взгляда. – Конечно, – соглашается он, – но что мы можем сделать? Заставить детей общаться с ним? Закрыть глаза на его поведение? Ванцзи, это не приведет ни к чему хорошему. Ванцзи упорно молчит. – Давай доверимся старшим, они уже воспитали много детей и знают больше нас. В конце концов, однажды Цзинъи станет спокойнее, и я уверен, найдет себе компанию. Он не будет одинок.       Ванцзи молча отворачивается от брата. Он не согласен. Хочется встать и сделать… что? Чем он может помочь Цзинъи, которому с его подвижной натурой просто не повезло родиться в ордене Гусу Лань. Может, и правда лучше ему пройти это сейчас, перебеситься, и в конце концов усмирив характер, стать прилежным адептом? Наставники наверняка смогут с ним справиться.       Но на сердце становиться тяжело. Ванцзи уже взрослый и в детстве имел спокойный, не проблемный характер, но все равно чувствует тяжесть, будто вся стена правил лежит на его плечах. Должен ли это испытывать ещё толком ничего не понимающий ребёнок?       Лёгкое умиротворение улетучилось, поднявшийся ветер принёс лишь зябкий холод и неприятно бросил волосы в лицо. Ванцзи выпустил кроликов, встал и поднял с земли корзинку. Он не смотрел на брата, но чувствовал на себе его виноватый взгляд. – Цзинъи, – зовет Лань Ванцзи и дожидается, когда к нему подбегут. Он смотрит снизу-вверх на ребенка и легко касается его головы, надеясь, что поступает правильно, – пошли.       Мальчик довольно щурится, подставляясь под ласку, широко улыбается, показывая отсутствие верхнего зуба и даже не замечает, что его одежда вся перепачкана травой, лобная лента сбилась набок и волосы чуть-ли не стоят дыбом. Ванцзи понимает, что должен его отчитать, но молчит.       Лань Сичэнь вздыхает, садиться возле Цзинъи на корточки и лично поправляет ему одежду. Лучше не стало, и братья коротко переглядываются.       Они вместе сдают уставшего ребёнка в руки воспитателю, что долго вздыхает и ворчит на задержку и неприглядный внешний вид. Цзинъи кажется даже не слушает, он аккуратно цепляется за руку Ванцзи и тихо дуется, когда тот пытается уйти. Ванцзи внимательно наблюдает, ребенок и правда не устраивает громких сцен. Цзинъи смотрит на него снизу-вверх и на прощание, осмелев, обнимает Ванцзи за ногу. Лань Ванцзи чувствует, как болезненно-нежно сжимается его сердце.       На самом деле он не понимает детей. Ванцзи даже никогда не задумывался, любит он их или просто терпит рядом. Дети странные. Они для него – совсем иные создания, будто с другой планеты и не понятно, что с ними делать. Дети задают странные вопросы, живут по своему расписанию и кажутся такими хрупкими, что тронь – рассыпятся.       Дети Ванцзи не любят, чем заставляют того ещё усерднее избегать их. Дети пугаются его холодного взгляда, равнодушного лица без тени улыбки и строгого, спокойного тона. И не объяснишь же этим маленьким людям, что «тот пугающий взрослый дядя-заклинатель» боится их чуть ли не больше.       Лань Цзинъи скорее редкое, очень редкое исключение из правил. Ванцзи так и не понял, что ребенка в нем привлекло, просто в какой-то момент у него появился «хвостик», что следовал за ним везде и смотрел с детским восхищением.       И сейчас Ванцзи болезненно скручивало внутри, свои мысли казались ему предателями. На него смотрели с полным доверием, жались к ноге, а Ванцзи думал о том, что будет равнодушно наблюдать как яркий бойкий характер медленно погребают под тяжелыми сводами правил. Монстр внутри рычит и скалит зубы, выпускает остро законченные когти и готов сражаться. Он говорит «не позволю» и бьётся об толстые стены правил.       Лань Ванцзи сжимает кулаки и пытается найти решение, что устроило бы орден и его. Но голова была пустая, и нужные мысли не спешили появляться. Одно он знал точно – Ванцзи не хочет, чтобы Цзинъи чувствовал себя одиноким уже сейчас. У такого яркого, живого ребенка должны быть друзья, особенно его возраста. А не необщительный странный взрослый.       Пусть он уже нарушает спокойствие, но Ванцзи уверен, что Цзинъи принадлежит к тому типу людей, что предпочитают доходить до всего своим умом, а не слепо принимать то, что говорят ему старшие. Если подумать, так уж это плохо? Конечно нет, - уверенно заявляет монстр – вот Вэй Усянь тоже искал свой путь, разве можно назвать его плохим?       Ванцзи вспоминает широкую улыбку и блестящие с некой хитринкой глаза, чувствует волнение и тут же обрывает себя. О чём он думает? Нашёл какой привести пример. Вэй Усянь свернул с протоптанной светлой дороги и к чему его это привело? К сырой камере, всеобщей ненависти и надвигающейся казни.       Все его заключения сдуваются как шарик. Лань Ванцзи чувствует, как голову сдавливает тисками и волнами накатывает слабость. Он просто устал. Он плохо спал из-за начавшихся вновь кошмаров, переживал за Цзинъи и сейчас даже не понимает, как его мысли свернули на темного заклинателя. Ванцзи вздыхает, борется с желанием помассировать виски руками и кидает взгляд на брата.       Тот не замечает, хотя скорее всего, просто делает вид что не замечает его внутренних метаний. Лань Сичэнь легко улыбается, в глазах все ещё мелькают искры едва сдерживаемого смеха – ему явно понравилось наблюдать как Ванцзи ошарашенно смотрит на обнявшего ногу ребенка. Лань Ванцзи фыркает на это и отворачивает лицо, направляется прочь от детского домика. – Куда ты сейчас? – невзначай спрашивает его Лань Сичэнь, поравнявшись и шагая теперь рядом.       Ванцзи скашивает на брата глаза. А то он не знает. Сейчас выходной день, что совпал ко времени, когда они должны проведать отца. Удивительно несчастный день.       Ванцзи не любит выходные, пожалуй, чуть ли не единственный в Облачных Глубинах. Работать запрещается, и в это время Ванцзи отчетливо понимает, что ему откровенно говоря, нечем заняться. Обычно поток работы и заданий никогда не иссякает, Ванцзи четко может сказать, что ему делать сейчас, через час, вечером и на следующей неделе. Но выходной… Работы нет, и Ванцзи, что внезапно получает свободу, просто не знает, что с ней делать.       Сейчас Ванцзи смотрит на Лань Сичэня, и замечает в его действиях невысказанную просьбу. Он медленно спрашивает: – А ты? – Разве не запрещено отвечать вопросом на вопрос старшим? – не удерживается от подколки брат и Ванцзи делает взгляд холоднее, обгоняет его на тропе, сильно вырываясь вперед. – Ладно, подожди. Я хотел навестить отца. И дядю. Лань Ванцзи смотрит нечитаемым взглядом. – Не хочешь со мной?       Ванцзи на миг хочет немного отомстить, сказав «нет», но давит это детское желание. Только тяжело вздыхает и просит: – Хватить прикрываться мной, когда хочешь навестить дядю.       Лань Сичэнь виновато улыбается, и Ванцзи понимает, что сегодня снова не может отказать.       Ванцзи и Сичэнь навещали отца раз в месяц. Это не было похоже на то, когда они раньше также приходили к матери – тогда они с нетерпением ждали заветный день, отсчитывали дни и тосковали, когда пора было уходить. Отец же… Для Ванцзи это стало одной из его привычек, для Сичэня, он подозревает – просто формальный визит вежливости.       С дядей все обстояло сложнее и проще одновременно. Если Лань Ванцзи часто проводил время в компании дяди, пил с ним чай и беседовал, то Сичэнь долгое время вовсе не показывался тому на глаза.       Тот вечер, когда Ванцзи привел его с собой, сдвинул ситуацию с мёртвой точки и брат уже не избегал общества дяди, но… Но не мог найти в себе сил или смелости прийти к нему один. Он каждый раз цеплялся за Ванцзи, выставляя его своеобразной стенной между собой и дядей. И Ванцзи это уже начинало раздражать.       С одной стороны, он все понимает, с другой – хочет запереть дядю и брата в комнате и просто уйти. Ванцзи кожей ощущает всю нервозность таких встреч, когда обе стороны хотят поговорить, но не знают с чего начать. Но страдают от этого почему-то трое. Ванцзи тоже не нравиться каждый раз ощущать себя лишним, и становиться между дядей, который хочет поговорить со старшим племянником наедине, и братом, который умоляет его остаться.       Лань Ванцзи вздохнул и кивнул в сторону дома отца. Сичэнь понял без слов.

***

– Доброе утро отец, – Лань Сичэнь ставит заранее приготовленный поднос с едой и чаем на низкий столик, при этом отодвигая в сторону стопку бумаг. – Как ваше здоровье? Погода сейчас особенно обманчива, легко можно подхватить простуду. Лань Сичэнь просто улыбается и закрывает распахнутое окно, подправляет лёгкие занавески и даже поливает цветы. – Надеюсь, вы хорошо спите. В последнее время много всего приключилось, и наверняка вам нелегко со всем разбираться в одиночку, - Сичэнь убирает догоревшие в курильнице палочки благовоний, заменяет их новыми и поджигает, – не забывайте вовремя отдыхать, это хорошо скажется на вашей работе.       Ванцзи вдыхает лёгкий, едва ощутимый аромат благовоний и отстраняется, прикрыв глаза, концентрируется на голосе брата. – Глава ордена Не, Не Хуайсан, несмотря на едва разрешенную проблему в своем ордене, собирает всех на прием и уже высылает приглашение. По его словам, он готовит нечто грандиозное. Я немного волнуюсь за него, тем ли он занимается? Но Ляньфан-цзунь обещал присмотреть за ним, так что я спокоен.       В перерывах между словами Ванцзи слышит скрип пера о бумагу, и этот звук неприятно царапает слух. – Думаю, в скором времени я уеду на некоторое время и пропущу всё интересное, очень жаль. Надеюсь, Не Хуайсан простит мне моё отсутствие. Молчание. Лань Ванцзи открывает глаза и прямо смотрит перед собой.       Отец сидит за низким столиком, немного наклонив голову и что-то сосредоточенно выводя на листе бумаги перед собой. Рядом с ним уже стоят несколько стопок исписанных листов, как еще и совсем чистые. – Впрочем, не думаю, что моё отсутствие сильно броситься в глаза.       Ванцзи ловит взгляд брата и тот отвечает ему подбадривающей улыбкой. Лёгкий сначала аромат благовоний, сейчас заполняет собою всю комнату, начинает удушать. – Недавно к нам поступили несколько новых учеников на обучение, среди них есть настоящие таланты. В будущем они наверняка принесут ордену ещё больший почёт, – Сичэнь отстраненно смотрит на склоненную голову отца и с равнодушной вежливостью продолжает говорить. – Надеюсь, мне удалось вас обрадовать этой новостью.       Отец не прерывается ни на мгновение. С тех пор как они вошли, он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на них. Цинхэн-цзюнь откладывает в сторону исписанный лист бумаги и тянется к следующему. Скрип возобновляется.       Лань Ванцзи равнодушно следит за этим глазами и переводит взгляд дальше, на окно, в котором виднеется кусок поляны с цветами горечавки. Он с какой-то холодностью понимает, что уже ничего не чувствует – ни горечи, ни обиды, ни сочувствия. Нет даже злости. – Лань Цижэнь уже заходил к вам? Вчера он закончил важное дело, и ему преподнесли редкий сорт чая. Нам с Ванцзи ещё не довелось его попробовать, - Сичэнь тихо смеется, насколько позволяет вежливость, – но я слышал, что он особо хорош.       Брат не прерывается в своей речи ни на мгновение, заполняя пустоту комнаты. Он говорит будто заученно, не торопится, и казалось вовсе не слышит себя, находясь большей частью в своих мыслях.       Лань Ванцзи посмотрел на брата, подтверждая свои подозрения. Он едва заметно вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в лёгкую медитацию. Лучше уж так, чем вовсе бесполезно сотрясать воздух словами, зная, что они останутся проигнорированными. Зачем всё это?       Он выдерживает положенное время и поднимается первым, круто развернувшись выходит из дома, не отвесив даже поклона. Только оказавшись на поляне с маленькими цветами горечавки и вдохнув свежий холодный воздух, оборачивается.       Домик одиноко стоит в стороне от других зданий. Маленький и уютный, он спрятался между высоких сосен и так хорошо смотрелся на поляне с дикими цветами горечавки. Непонятно, как его не затронула холодная отчужденная красота Облачных Глубин, но домик упорно стоял небольшим уютным островком среди холода и снега. Если конечно забыть, кто живёт там.       Ванцзи остановился и закрыл глаза, чувствуя, как брат аккуратно коснулся его плеча. Они так и стояли некоторое время, пока Ванцзи не вырвался и первый пошел вперед. – Ну вот и всё, а теперь к дяде, – Сичэнь подбадривает его и легонько касается руки, – устал?       Ванцзи отрицательно качает головой и резко остановившись спрашивает: – Зачем?       Брат закусывает губу и оборачивается, окидывая бывший домик их матери грустным взглядом. Рассеяно пожимает плечами: – Мы просто… должны? – Зачем? – Это наш отец, хотя бы раз в месяц следует навещать его. – Зачем? Лань Сичэнь растеряно смотрит и устало потирает виски, на миг Ванцзи даже совестно. – Ванцзи, ты прям как ребёнок сейчас, такой упрямый, – Сичэнь усмехается. – Почему ты спрашиваешь это? Что-то случилось?       Ванцзи дергает плечами и думает, что когда-то он просто должен был спросить. Так почему бы и не сейчас? – Это не плохо, что ты хочешь знать, просто… Просто ты всегда молчал и принимал это как должное, а сейчас… Ванцзи посмотрел прямо в глаза брату. – Я не скажу, что это плохо, я даже рад, - Сичэнь сжимает его локоть и тут-же отпускает, потянув перед этим вперед, – пошли, нас ждёт дядя. – Ты не ответил, - упрямо говорит Ванцзи так и не сдвинувшись с места. -Я не знаю, что тебе сказать сейчас, – Сичэнь виновато разводит руками, – может, спросим вместе у дяди? Я уверен, у него точно найдется на всё ответ.       Лань Сичэнь весело хмыкает, и Ванцзи тихо фыркает в ответ, думая о том, сколько часов они будут слушать нравоучения за такие вопросы.       Ванцзи прокручивает в голове монолог брата с отцом и вылавливает слова, которые показались ему странными. Он спрашивает: – Ты уезжаешь? – Думаю, да.       Лань Ванцзи слышит напряжение в голосе брата и наклоняет голову, показывая, что ждёт продолжения. Лань Сичэнь хмыкает и качает головой. – Я хотел поговорить об этом с дядей, – признается он и с самым непринужденным выражением лица продолжает, – ты узнаешь всё, если пойдёшь со мной. – Хорошо.       Ванцзи остается лишь принять условия брата, и Сичэнь довольно щуриться, скрывая хитрую улыбку.

***

      Лань Цижэнь внимательно смотрит на них и кивает на приветствие. Он задает сухие формальные вопросы, задумчиво поглаживает бородку и кажется весьма довольным жизнью.       Лань Сичэнь что-то тихо спрашивает, Цижэнь благодушно отвечает и вскоре они ведут приятную беседу, в которой Ванцзи предпочитает остаться молчаливым слушателем, просто выпивая чай.       Кажется, всех устраивает его решение, его не донимают вопросами и вовсе не трогают. Лань Ванцзи сейчас благодарен за это. Он пользуется передышкой, закопавшись глубоко в свои мысли.       Ванцзи думает о Цзинъи, признаваясь самому себе что не сможет просто смириться и закрыть глаза. Раньше наверняка бы смог, но сейчас… Сейчас он в смятении сжимает в руках пиалу, и чествует как в нем зарождаются неведомые ранее чувства. Ванцзи не знает, как на них реагировать, не знает даже, как назвать. Они незрелые, пока ещё непонятные и может, логичнее было бы задавить их прежде, чем они сформируются, но Ванцзи медлит.       Его мысли удивляют его самого, и он честно не понимает половины своих желаний.       Почему, каждый раз смотря на стену правил, он отворачивается? Почему, слушая наставления дяди и старших, он вместо того чтобы молча принять их, начинает задумываться? Откуда внутри появляется это стремление спорить, швырнуть книги на пол и впервые пойти против правил? Что с ним происходит? С каких пор это происходит?       Он старается найти первоисточник, откуда-то же они появились? И сам не замечает, как в его мыслях всё больше мелькает серая сталь и насмешливый голос шепчет что-то возмутительное. Ванцзи сильнее сжимает пальцы, пытаясь гнать прочь из головы картинки с широкой улыбкой. Впрочем, безрезультатно.       Вэй Усянь прочно оккупировал его мысли, пробрался в сны и теперь Ванцзи не знает, как избавиться от непрошенного гостя. Этот мужчина как особо опасная болезнь, толком ещё не изученная и как лечить её непонятно. Кажется, вот, вылечили, но оказывается, что «болезнь» просто играется с ним, мнимо отступает, а после бьёт с новой силой. Она разъедает его тщательно возведенные стены, так быстро, что Ванцзи едва успевает воздвигать новые преграды. Он боится, что однажды просто не успеет.       Лань Ванцзи отпивает чай. – Как продвигается дело с Вэй Усянем, – дядя будто читает его мысли и спрашивает, подгадав момент, – отчет что ты мне дал… весьма не похоже на тебя.       Ванцзи припоминает как долго сидел над листом бумаги, так и не в силах ничего написать. Он не чувствовал, что провел прошлый раз бесполезно, он узнал очень много, но… Но для себя, а не для дяди и дела. Вэй Усянь умеет быть человечным Это неважно дяде. Вэй Усянь может признавать свои ошибки Какое это имеет значение? Вэй Усянь много улыбается и шутит И что? У Вэй Усяня очень бледная кожа и красивые руки, а ещё такие яркие, живые глаза … Вэй Усянь очень… – Ванцзи?       Ванцзи рывком втягивает в себя воздух и вздрагивает. Он будто выныривает из глубины. Ловит недоуменный взгляд дяди и обеспокоенный брата. – Всё… всё хорошо, – Ванцзи берет себя в руки и возвращает лицу бесстрастное выражение, – я задумался.       Лань Цижэнь недовольно поджимает губы и отклоняет корпус назад. Только сейчас Ванцзи заметил, что дядя был напряжен и готов вот-вот вскочить. Он волновался? – Я не знаю, что там у тебя происходит, – наконец говорит дядя, – но постарайся не затягивать с этим делом. Мне этого не хочется, но я склоняюсь к мысли, что если в следующий раз не будет никаких результатов, то тебя придется отстранить. «Нет, ни в коем случае!» – шипит монстр.       Взгляд дяди становиться колким, а Ванцзи думает, что всё логично. Может, правильней было бы это дело передать другому, с его то метаниями и заморочками, но эта мысль противна. – Отнесись к делу серьёзней.       Лань Цижэнь устало вздыхает. Ванцзи думает, что сейчас он и правда напоминает старика, как и говорил Вэй Усянь. Опять Вэй Усянь, да что ж такое. Ванцзи прикусывает губу. – Дядя, – Сичэнь внезапно поднимается с места и склоняется в поклоне, – у меня есть просьба… Ванцзи с интересом слушает, бросив благодарный взгляд на брата. Конечно же он понял, что тот просто переводит внимание на себя, давая ему передышку. – Я слушаю тебя. – Несколько месяцев назад, бродячий охотник Сяо Синчэнь сообщил что направляется по темному следу в Шудун. Больше на связь он не выходил, жалобы жителей не прекратились, а лишь увеличились. Группа адептов сообщила, что в том месте, в заброшенном городе И произошёл резкий скачок темной энергии.       Дядя внимательно слушал, но Ванцзи читал все большее напряжение в его позе. – Какое это отношение имеет к тебе? – Совет решил… что стоит обратить на эту ситуацию больше внимание. Туда отправят опытных охотников, и я хотел бы, что бы ты позволил мне быть в их числе.       Ванцзи обеспокоенно посмотрел на брата, увидел в его мягком и спокойном взгляде внутреннюю твердость, посмотрел на упрямые сжатые в кулаки руки и понял, что всё. Дело плохо, брат решил и не отступится, и как бы сейчас не навлечь новую ссору, если дядя начнет упрямится. – Зачем тебе туда? Тем более, ты не охотник. Не ты ли сказал, что не хочешь идти по следам своих предков, и отказался от лобной ленты? – Это сейчас не имеет значения, дядя, – Лань Сичэнь стоял в уважительном поклоне, не поднимая головы, – я волнуюсь о своем давнем друге, о нем давно не было никаких вестей. Если ему нужна помощь… – Если он там, то его встретят другие охотники, лично тебе туда идти нет никакого смысла. – Лань Цижэнь упрямо поджал губы. – Я не разрешаю. Лань Ванцзи резко выдохнул чувствуя, как внутри что-то холодеет. Опять? – Я отправлюсь даже без вашего разрешения. «Да замолчите вы оба, хватит!» – гневается монстр, пока Ванцзи не затыкает его.       Лань Цижэнь гневно посмотрел на старшего племянника, но молчал, не зная, как переубедить его. Ванцзи тоже не знал, что делать, он понимал дядю, понимал брата, и принимал сторону обоих.       Лань Цижэнь запрещает не из вредности и упрямства. Сичэнь – не охотник, хоть и хорошо владеет мечом, знает секретные техники боя и имеет хорошо развитые духовные силы. Но он не обучался мастерству охоты, многого не знает и наверняка не совсем понимает, что отнять добычу у другого-оскорбление, прийти на помощь другому охотнику – назвать его слабаком.       А с другой стороны Сичэнь, который является образцовым Ланем в своем упрямстве, хоть и отрёкся от ленты. Брат, который волнуется о друге, наверняка не находит себе места от плохого предчувствия и ощущения надвигающейся беды. Человек, который просто хочет помочь, когда понимает, что может.       Лань Сичэнь просто такой, его не исправить. – Не сердитесь, дядя. Я благодарен и уважаю вас, но не пойти не могу. Я уже договорился о месте, так что все же прошу вашего разрешения.       Лань Цижэнь разозлился. Наверно, это непросто – подумал Лань Ванцзи. Дядя не терпел никакого нарушения правил и неподчинения, и наверняка довольно тяжело раз за разом наблюдать такое поведение со стороны своей гордости. Лань Сичэнь спешно добавил. – Конечно, по возвращению я приму любое наказание, выбранное вами.       Ванцзи нервно сжал пальцы, волнуясь, как никогда. Он не хотел, чтобы брат и дядя снова поссорились, наверняка этого никто из них не хотел. Поэтому брат просил, хотя все уже решил. И наверняка поэтому дядя старательно молчал. Что бы не сказать того, чего не надо бы. – Ты член ордена Гусу Лань, – наконец выдавил Лань Цижэнь, что-то решив для себя – прими назад ленту. Ванцзи видел, как Сичэнь нервно сцепил пальцы. – Хорошо. Дядя с облегчением выдохнул. – Иди.       Лань Цижэнь будто не в силах смотреть на них, отвернулся к окну. Губы все еще были упрямо поджаты, но он тоже знал об упрямости членов своей семьи. Лань Сичэнь улыбнулся, благодарно кивнул дяде. Посмотрел на Лань Ванцзи, прощаясь с ним взглядом и только одними губами прошептал что навестит его позже, и ушёл. Ванцзи какое-то время в молчании допивал свой чай, после тоже собрался уходить. – Я пойду. Ванцзи склонился в поклоне, и дядя обернулся, устало посмотрел на него и обронил: – Ванцзи, я надеюсь, что ты не предашь моего доверия.

***

      Лань Ванцзи бродит среди серых безликих теней. Время тянется уже вечность, но наверняка оно обманывает его.       Сегодня он может двигаться более свободно, и твари не кажутся такими опасными. Они будто вовсе не видят его, просто бредут в одном лишь понятном им направлении. И Ванцзи тоже упорно идёт вперед, он знает, что у него есть цель, но не может вспомнить.       Пространство наполняется неясным нарастающим шепотом. Свет меркнет, но вдалеке загорается яркая точка. Ванцзи завороженно идёт ей навстречу, с каждым шагом понимая, что голоса и крики становятся громче, но он уже не может остановиться. Звуки теперь оглушают, хоть и звучат как будто не здесь, а сквозь толщу воды. Ванцзи не может разобрать ни слова, лишь слышит крики и ядовитые восклицания.       Обернувшись, Ванцзи находит себя на площади. Он подходит к бесконечно уходящему в небо столбу, и с ужасом замечает тонкую женскую фигуру, прикованную к нему. Нет…       Женщина шевелится, вскидывает голову со спутанными волосами и ласково улыбается ему. Она не меняет своего выражения лица даже тогда, когда ярко-алое пламя взвивается вверх. Нет.       Твари вокруг визжат и ликуют, а Ванцзи в ужасе смотрит как огонь, танцуя, поднимается выше неумолимо заключая женщину в объятия. Нет!       Ванцзи пытается сдвинуться с места, но понимает, что не может пошевелиться. Своё тело ощущается маленьким и неуклюжим, марево застилает глаза, а фигура в огне меняет свои очертания. Становится выше, черты лица меняются, но улыбка все так же не покидает лица, лишь становится ярче. Ванцзи с трудом, но делает шаг вперед.       Смотреть страшно, улыбка человека медленно, будто стекает с лица, превращая его в жуткий оскал. Дыма, что скроет в себе человека нет, но Ванцзи находит темно серые кольца тумана в его глазах, что несмотря на расстояние видно удивительно четко. Шаг.       Визги вокруг нарастают, причиняя боль, но их перекрывает звонкий смех. Ванцзи сглатывает, и видит, что человек в огне что-то говорит ему. Лань Чжань... Мир переворачивается перед глазами и Ванцзи понимает, что нет больше ни человека, ни столба. Ты такой же грешник, как и мы!       Он поднимает голову и видит площадь, и тварей. Ванцзи что-то держит на месте, фиксируя сзади руки. Голова тяжелая, а вместо воздуха он дышит гарью. Гори! Гори! Гори!       Под ногами нестерпимый жар, и посмотрев вниз, Ванцзи видит, что его ноги ласково облизывает пламя.

***

      Ванцзи просыпается в своей кровати, вновь насквозь промокший и с бешено колотящимся сердцем.       Он снова покидает ставшую неуютной постель и садится за стол, тщательно записывая свежие воспоминания. Таких бумаг в его тайнике накопилась уже целая стопка, и непонятно что с ней делать, но Ванцзи надеться, что однажды это поможет ему разобраться с проблемой.       Нервозность всё никак не отступает. Ванцзи сдвигает в сторону одну из досок на полу, открывает тайник. Аккуратно складывает туда исписанные листы, хочет закрыть, но взгляд цепляется за стоящий в самом углу предмет. Может...? Ванцзи достает тёмный шершавый на ощупь сосуд, проходит пальцами по этикетке и чуть выпуклым узорам, сжимает в руках и нечитаемым взглядом смотрит на печать. Убирает назад. Нет.

***

      В приемной перед его кабинетом знакомый адепт ждёт его, примостившись в самом углу дивана. Ванцзи замирает, когда застает это. На миг в мягких чертах лица юноши ему привиделись другие, более взрослые и острые, с глазами на тон светлее и хищным разлётом бровей. Ванцзи сжал кулаки прогоняя наваждение. – Ханьгуан-цзюнь, – вежливо кланяется адепт, сверкает любопытными глазами из-под чёлки и Ванцзи думает, что с такого ракурса он особо похож на… Ванцзи спешно одёргивает себя, – вам посылка.       Лань Ванцзи принимает прямоугольный, завернутый в ткань предмет. Хмурится, на ткани нет адресата, но от посылки не веет опасным. Вместе с ней ему вручают внушительную стопку писем, что вызывает у Ванцзи немое удивление. Почему так много? Растерянный, он машинально отпускает юношу, вновь так и не узнав его имени, и проходит в кабинет.       Там ярко светит солнце, но воздух уже прохладный и приятно холодит кожу. Ванцзи укладывает вещи на стол, с неким удовлетворением снимает плащ и перчатки, и наконец садится.       Он не спешит, какое-то время, чуть развернувшись, смотрит в окно. В стекло бьет ветками дерево клёна, листья уже пожелтели на концах, но большинство все ещё зелёные. Это завораживает и на какое-то время отгоняет плохие мысли и заставляет отвлечься. Он вновь не выспался из-за кошмара.       Ванцзи не особо чувствовал усталость, когда разговаривал или работал, но в такие спокойные минуты она будто наваливалась с новой силой.       Он провёл рукой по лицу, с досадой понимая, что ладонь горячая, и открыл окно. Поток свежего холодного воздуха помог освежиться и начать работать.       Ванцзи отставляет посылку в сторону и тянется к конвертам, перебирая в руках плотные листы бумаги.       Он какое-то время рутинно разбирается с письмами. Здесь несколько отчетов, просьб и даже находятся строчки благодарности. Ванцзи хмыкает, размышляя что заставило людей именно сегодня особенно сильно его нагрузить.       Настроение поднимается, когда в одном из отчетов ему сообщают, что его бывшая заключенная Хэ Сюин жива, и даже идёт на поправку. Ванцзи пишет краткий ответ, тянется к следующему конверту и замирает, когда видит герб ордена Юньмэн Цзян.       Ванцзи с интересом распечатывает конверт. Там находит заполненный идеально выведенными буквами, выдающими едва сдержанный гнев автора, бланк заявки на одноразовое посещение темницы. Для встречи с Вэй Усянем. Настроение к его стыду поднимается на пару отметок вверх, что заставляет Ванцзи чуть приподнять уголок губ в усмешке.       Надо же, он думал, что Цзян Чэну потребуется больше времени, чтобы пересилить свою гордость и написать ему. Но к его удивлению, глава Цзян справился быстрее.       Ванцзи представляет, как Цзян Чэн скрипя зубами, едва сдерживая ругательства, выводит аккуратные строчки и хмыкает. Конверт откладывается в сторону, на чистом листе бумаги твердой рукой Ванцзи выводит слова отказа. Цзян Чэн правда думает, что Ванцзи даст разрешение?       Из очередного конверта на руки Ванцзи выпадает плотная карточка в темных приглушенных тонах, но с золотым, пожалуй, излишне витиеватым тиснением.

Приглашаем второго молодого господина Лань, Лань Ванцзи, посетить Нечистую Юдоль для дружеской встречи.

Глава ордена Не, Не Хуайсан

      Ванцзи удивленно перечитывает приглашение. Задумчиво заталкивает карточку к остальным бумагам, на всякий случай запоминает дату и время и озадаченно хмурится.       Его отстраненный холодный характер хорошо известен среди заклинателей, и если мероприятия и устраивают, то туманно присылают приглашение на всю семью. Закономерно ходят лишь брат и дядя, он пропускает всегда, чем радует обе стороны. Зачем Не Хуайсан лично прислал ему приглашение?       Лань Ванцзи не находит объяснения и предпочитает отложить эти мысли. Он не будет строить лишние догадки, они все равно не дадут ему правды. Если Не Хуайсан так хочет увидеть его, то найдёт повод встретится.       Взгляд Ванцзи находит завернутую в ткань посылку, и он наконец притягивает её ближе. Лань Ванцзи аккуратно снимает плотный отрез темно-синей ткани, что скрывает длинный прямоугольный футляр из темного дерева. Футляр явно новый и хорошего качества. На нем нет резьбы или украшений, Ванцзи находит лишь пару приклеенных сдерживающих талисманов. Он пробегает по ним кончиками пальцев и хмурится – довольно сильные, с оставшимся металлическим запахом крови, что не особо приветствуется среди заклинателей. Эта особо тонкая грань между законными и незаконными методами, что немногие рискуют к ним прибегать.       Ванцзи натягивает перчатки назад и более внимательно осматривает футляр, ищет знак мастера или хотя бы царапины. Ничего. Ванцзи осторожно открывает футляр. Крышка подаётся с некой натяжкой, как плохо разработанный механизм, но вскоре откидывается назад.       Внутри, на красной мягкой подложке лежит черная длинная флейта с алой кистью на конце. Ванцзи хмурится. Он не спешит касаться инструмента, внимательно оглядывает его по всё длине, отмечая, что в отличие от футляра, она явно не новая. Прошлый хозяин оставил царапины, алая кисточка чуть растрепалась, на нефритовом украшение несколько трещин, как будто от удара. На одном конце небрежно вырезано имя флейты – Чэньцин.       Ванцзи тянет руку, его догадки подтверждаются, когда убористо простроченная заклинаниями ткань перчатки начинает накаляться вблизи инструмента. Флейта явно пропитана темной энергией.       Лань Ванцзи закрывает футляр, откладывает в сторону и внимательно осматривает отрез ткани. Обычный отрез темно-синего плотного шёлка, хорошего качества, Ванцзи легко узнает работу мастеров из Гусу.       Он задумчиво откидывается на спинку стула и окидывает посылку нечитаемым взглядом. Ему не нужно повторять, но он все равно встает и вытягивает из стеллажа начатое дело Вэй Усяня, смотрит графу с найденными вещами. Ожидаемо находит среди небольшого списка флейту – Чэньцин. Ещё раз бросает взгляд на футляр. Это шутка? Интуиция шепчет – нет, надо проверить. Ванцзи заворачивает футляр назад в ткань и прячет в тайник, особо тщательно проверяет замки.       Мысли, не смотря на странное послание абсолютно четкие. Ванцзи не спешит делать никаких поспешных выводов, что чревато ошибками. Сначала он лично проверит на месте ли флейта в хранилище, и лишь после составит план действий. Ванцзи подхватывает плащ, - в хранилище довольно холодно – и твердым шагом выходит из кабинета.

***

      В хранилище ведет длинная лестница вниз с мелкими ступенями. Белые стены хорошо освещены, как и маленькая комнатка-коробок со смотрителем.       Тот с особой тщательностью проверяет его документы, немного ежась от пристального взгляда. Ванцзи требуется время, чтобы отвернуться и не смотреть на темные волосы, подвязанные необычным красным шнурком. Наконец его проводят в уединенный кабинет с одним лишь низким столиком, приносят запрошенные вещи и оставляют одного.       Ванцзи просматривает вещи Вэй Усяня, что легко вместились в не особо большую коробку. Здесь пара талисманов, несколько странного вида заготовок из металла, безымянная пухлая потрепанная тетрадь и завёрнутая в грубую ткань флейта.       Он осторожно перебирает вещи заклинателя, на некоторое время даже позабыв, зачем сюда пришёл. Держать их в руках, зная кому они принадлежат, странно. Ванцзи даже чувствует себя неловко, ему хочется рассмотреть всё ближе, полистать тетрадь, но чувство, что он лезет, куда не надо, заставляет отложить ненужное в сторону.       Лань Ванцзи тянется к ткани, осторожно разворачивает её и ожидаемо видит черную флейту, точную копию которой оставил в кабинете. Хотя нет. Ванцзи кажется, или кисточка здесь более аккуратная?       Ванцзи осторожно подносит руку, и даже не удивляется, когда без препятствий дотрагивается до флейты. От неё веет тьмой, но столь слабо, что даже не сравнить с тяжёлой энергией той, другой флейты. Подделка?       Ванцзи внимательно крутит инструмент в руках. На первый взгляд –очень точная копия. Даже сколы и царапины на тех же местах, и имя вырезано так же небрежно. Лань Ванцзи абсолютно это не нравится.       Он складывает всё назад и направляется к выходу. Ванцзи поспешно поднимается наверх, вздыхает и трет виски, чувствуя, как возвращается головная боль. Вэй Усянь доставляет всё больше проблем. И дело даже уже не в том, что он каким-то образом пробрался в его кошмары, теперь заклинатель то и дело мелькает в незнакомых людях, а сейчас… а сейчас и вовсе Ванцзи чувствует нарастающую тревогу. Вэй Усянь определенно точно рожден, чтобы притягивать неприятности.

***

      Лань Сичэнь перехватил Ванцзи вечером, когда тот, так и не найдя принесшего посылку адепта, хмурый выходил из здания суда. – Пройдешься со мной немного? – спросил, кивнув на парк у здания.       Ванцзи не ответил, лишь первым двинулся ко входу. Они шли в молчании, которое абсолютно не напрягало.       Лань Сичэнь нарушил тишину лишь тогда, когда они зашли довольно глубоко. Их окружают высокие аккуратные деревья, под ногами вытоптанная дорожка с клумбами пышных цветов по бокам. Сад был ухожен, но смотреть на него Ванцзи было тоскливо. Он признавал старания работников, что поддерживали аккуратность и порядок, но ни за что бы не признался, что ему по душе буйство природы, а не выверенная красота. – Как там Вэй Усянь?       Ванцзи вздохнул. Неужели и здесь они будут говорить об этом отступнике? Как так получилось, что Ванцзи слышит это имя особо часто? – Испытывает мои нервы, - честно признался Ванцзи. Брат издал смешок и посмотрел на него тепло. – Верю тебе, это в его духе. Не сердись сильно, Ванцзи.       Ванцзи неопределённо пожал плечами. Лань Сичэнь с улыбкой наблюдал за ним, шутя, поймал сорванный ветром лист и теперь осторожно вертел его в руках. – Когда ты уезжаешь?       Лань Сичэнь задумчиво проводит по тонким прожилкам листа, и задумывается, прежде чем ответить: – Через три дня.       И посмотрел, будто так и надо. Ванцзи поджал губы. Видимо, с признанием дяде брат тянул до последнего. – Но в ордене меня не будет уже вечером. Мне нужно встретиться с а-Яо, обсудить пару моментов. Отбытия я дождусь уже в Башне Кои. – Как долго? Лань Сичэнь поднимает на него глаза и ласково усмехается. – Совсем недолго Ванцзи, ты даже не успеешь соскучиться, – брат мягко смеётся, – не думаю, что это займёт больше недели, может две.       Ванцзи перехватывает несчастный лист из рук брата и подкидывает вверх, позволяя ветру подхватить и унести его прочь. Он старается не показывать волнения, но брат со своим листом постоянно мешает сосредоточиться. Сичэнь смеётся. – Ванцзи, – мягко начинает он, – всё хорошо. Я понимаю, вы с дядей волнуетесь, но я не собираюсь лезть туда, где мне не место. Просто найду Сяо Синчэня, отругаю его и сразу же вернусь назад. С остальным уже будут разбираться охотники.       Ванцзи немного успокоился. В конце концов его брат взрослый человек и знает, что делает. По крайней мере, он надеется. – Хорошо. Будь осторожен. – Мне кажется, или ты стал более открытым? – брат улыбается даже немного лукаво. – Конечно. Ты тоже береги себя.       Ванцзи фыркнул, и посмотрел недоверчиво. В каком смысле открытый? Но брат молчал, именно с тем выражением глубокой тайны на лице, что так часто раздражало. Лань Ванцзи еле удержался от того, чтобы закатить глаза. – Вздор.       Лань Сичэнь фыркнул, потом не выдержал и засмеялся вслух. Ванцзи подхватил его смех осторожной улыбкой, и сейчас как никогда верил, что все в итоге будет хорошо.

***

      Лань Ванцзи открывает тяжелую дверь камеры и недоуменно застывает, когда под ногами что-то хлюпает. Он удивленно оглядывается, подмечая уже подсыхающие островки луж на полу и переводит взгляд на причину проблемы.       Вэй Усянь смотрит на него, невинно хлопая глазами и стоит с самым послушным видом, сложив закованные руки перед собой. Ванцзи бы даже поверил, но к счастью, у него были глаза. Отступник ловит его взгляд и улыбается. – Лань Чжань! Привет, я так рад, что ты всё же пришёл, – Вэй Усянь делает вид что не замечает своих стучащих от холода зубов, – Честно говоря, я немного сомневался, ведь… – Вэй Ин, – прерывает Ванцзи, невольно подходя ближе. – Я здесь.       Ванцзи смотрит на мокрые волосы, что красиво свернулись кольцами на коже. Вэй Усянь насквозь мокрый, темная верхняя мантия, в которую он кутается, липнет к телу. Заклинатель ежиться и переступает босыми ногами на холодном полу. – Что произошло? – Ты о чём?       Вэй Усянь легко смеётся уже немного посиневшими губами и делает шаг назад, подальше от света. Нервно оглядывается. – Об этом, – Ванцзи выразительно проходится по нему взглядом, – почему ты мокрый? И где… твоя одежда? – А.-а-а, ты об этом, - Усянь нервно забегал глазами, – понимаешь, тут такое дело...       В углу камеры послышался треск и шипение, они одновременно посмотрели туда и в ту же секунду в потолок хлынул небольшой фонтанчик воды. Вэй Усянь чертыхнулся и побежал к нему. Ванцзи видел лишь спину заклинателя с кольцами мокрых волос на спине и одежду, что как вторая кожа облепляла спину и… Ванцзи отвел взгляд. – Вэй Ин? – Сейчас! – Усянь на миг обернулся, кинул ему нервную улыбку и вернулся к своему занятию. Вода прекратила бить в потолок, и Усянь вымученно вздохнув, уже хотел пойти назад, как поскользнувшись полетел на пол. – Да что ж такое!       Ванцзи терпеливо ждал, когда заклинатель перестанет ругаться, поднимется и наконец всё ему объяснит. Догадок было много, и все невероятнее другой.       Вэй Усянь в итоге не спешил вставать, он сел прямо там, где упал, и устало посмотрев на Ванцзи, признался: – Я помыться хотел. – А одежда? – оторопело спросил Ванцзи. – И постирать заодно.       Вэй Усянь подтянул колени к груди, положил на них голову и слегка улыбаясь посиневшими губами смотрел на Ванцзи.       Тот задержал взгляд на худых щиколотках, проследил выше, встретился с блестящим взглядом и скомандовал: – Рассказывай. – Да что тут рассказывать, – Усянь вздохнул, и нервно улыбнулся. Потом улыбнулся уже более весело и даже засмеялся, – забавно вышло… – Вэй Ин.       Ванцзи касается стены камеры, открывая переплетения рун и вплетает в них новые, поднимая температуру воздуха. Усянь благодарно улыбается ему. – Да-да, не отвлекаюсь. Понимаешь, я хотел помыться, – повторил он, – ты просто не представляешь, как мне надоело чувствовать себя грязным, и одежду надо бы хотя бы сполоснуть, она ж вся в крови была. Я конечно не особо чистюля, но запускать себя не намерен.       Вэй Усянь раздраженно запустил во влажные волосы руку и мрачно пошутил: – Хочу пойти на казнь красивым и сияющим, а не понятным комком грязи. – Дальше, – командует Ванцзи и уже вертит темный браслет пытаясь вызвать адепта. – Понятия не имею как у вас тут с душем или ванной. Сюда кроме тебя и людей, что приносят еду, никто не заходит, а разговариваешь вообще только ты один, – Вэй Усянь прерывается, кидает на Ванцзи быстрый взгляд из-под ресниц и улыбается. – Кстати спасибо.       Ванцзи вопросительно поднимает взгляд, отрываясь от попыток сделать вызов. – За еду спасибо, она стала чуть менее противной. Это ведь ты, да? – Мгм, – Ванцзи чувствует, как уши его краснеют, – не отвлекайся. – Ну там, – Вэй Усянь кивает в сторону, откуда била вода, – вода только ледяная. Но я заметил, что иногда она чуть теплее, и предположил, что горячая вода здесь всё же есть. Лань Чжань, что ты там делаешь?       Ванцзи перестал мучить устройство и посмотрел на Вэй Усяня, что даже поднялся и подошел почти вплотную к решетке. Он непонимающе уставился на темный браслет в его руках. – Ты что, не можешь его включить? – Вэй Усянь недоверчиво протянул, – Лань Чжань, с ним ребёнок справится…       Ванцзи посмотрел самым холодным взглядом, каким только мог, и вернулся к своим попыткам. Сначала было тихо, но вскоре он услышал едва сдерживаемый смех. – А-ха-ха-х, Лань Чжань, ты сейчас правда не шутишь! – Вэй Усянь чуть ли не сполз обратно на пол от смеха, когда посмотрел на него и совсем перестал себя сдерживать. – Ох, боже… ахах, Лань Чжань, вот и я нашел твоё слабое место! Кто бы мог подумать, что такой сиятельный Ханьгуан-цзюнь беспомощен перед каким-то браслетиком! Аха-х, Лань Чжань, ну ты умора!       Лань Ванцзи холодно смотрел на веселящегося мужчину, но тот от этого смеялся ещё больше. Ванцзи ничего не оставалось, кроме как смириться. «Ну хоть быстрее согреется» - мрачно подумал он.       Наконец Вэй Усянь успокоился и поднял на него сияющие глаза. – А знаешь, это даже мило, – заключает Усянь и тянет к нему руку. – Ладно, давай сюда. Лань Ванцзи дергается и делает шаг назад. – Лань Чжань? Ты чего? Я сказал, подойти ко мне, а не от меня, – Усянь удивленно подходит совсем близко к решетке, пытается дотянуться рукой до его рукава. Ванцзи отступает ещё дальше. – Не распускай руки, – холодно говорит он. – Что? О чём ты? – Вэй Усянь непонимающе смотрит на него и хмурится, – Ты что, обиделся что ли? – Я не касаюсь чужих, – всё же поясняет Лань Ванцзи, и борется с желанием отступить ещё дальше. – Но не ты же меня будешь трогать, а я тебя! – Вэй Усянь улыбается, но ловит взгляд Ванцзи и вздыхает. – Лань Чжань, не смотри на меня так, пожалуйста, здесь и без тебя холодно. Просто подойди и я помогу включить эту чёртову штуку, пока мои руки меня ещё слушаются! Я даже не коснусь тебя, обещаю! Вэй Усянь раздраженно трёт руками и нервно хмыкает: – Тем более, мы с тобой друг другу не чужие люди. Ты мой очень хороший друг. Ванцзи выдыхает, и раздраженно бросает: – Мы не друзья. – Приятели? – Нет. – Ну, тогда… – Вэй Ин, – Ванцзи все же решает подойти ближе и позволить Усяню помочь ему, рассудив, что и правда провозится слишком долго один, – хватит.       Вэй Усянь хмыкает и быстрым движением руки активирует вызов, Ванцзи даже не заметил. Действительно просто. Ванцзи мрачно думает, что случись что-то действительно серьёзное, он бы в жизни не дождался помощи.       Он уже слышит обеспокоенный голос адепта, и мрачным тоном даёт тому нужные указания. – Сразу бы так, – довольно мурчит Усянь и широко улыбается.       Ванцзи прикидывает что у них есть около пяти минут до прихода адепта. – Ты недоговорил, – напоминает он. – М? Правда? На чём я остановился? – Ты решил, что здесь есть горячая вода. – Решил? А её здесь нет? – Есть, – Ванцзи раздраженно посмотрел на мужчину, чьи мысли перебегали с места на место, – Вэй Ин, не отвлекайся. – Ха, я знал! – Вэй Усянь довольно улыбается и прикусывает губу. – В общем, мне было нечего делать, и я решил немного покопаться в раковине. В итоге я почти разобрался, как достать себе горячей воды, но чёрт… Она сломалась. Хорошо, что вода хоть била не холодная, а тёплая, всё же не зря копался.       Вэй Усянь весело фыркнул, покосившись вглубь камеры. – И что ты собирался делать дальше? – Ванцзи веселья заклинателя не разделял. – Ты о чём? – Считай ты помылся, – Ванцзи скептически пробежался взглядом по дрожащей и мокрой насквозь фигуре, – и постирал. А дальше?       Вэй Усянь непонимающе смотрел на него и Ванцзи вздохнул. Он честно не понимал, как этому человеку хватило мозгов на то, чтобы суметь достать себе теплой воды, но в то же время не думать о простейших вещах. – Здесь сыро и холодно. Одежда плохо высохнет, ты с мокрой головой. До Вэй Усяня кажется начало доходить, он смутился и неловко рассмеялся. – Оу, ну… Я как раз собирался подумать над этим, когда ты пришел. И вообще… благодаря тебе здесь уже не холодно… – Вэй Усянь вздохнул, сдаваясь. – Ладно, Лань Чжань, не смотри на меня так. Помни что я сказал тебе, у тебя о-очень холодный взгляд, брр. Я признаю, не подумал…       Их прерывает осторожно скользнувший в комнату адепт. Глаза мальчишки округляются, когда он видит насквозь мокрого Старейшину Илин и лужи в камере.       Ванцзи оборачивается и закрывает своей фигурой заклинателя, почти отбирает свёрток с одеждой и полотенцами у адепта, забирает пиалу с горячим отваром и холодно выставляет того за дверь. Ловит удивленный взгляд Усяня и понимает, что вел себя довольно странно. Кончики ушей предательски краснеют. – Надевай, – Ванцзи протягивает сквозь прутья одежду, и отворачивается, давая возможность переодеться без лишних глаз.       В ответ на это он слышит смешок и шуршание одежды. Ванцзи даже не удивился, он был готов к обидным шуткам на грани приличия, капризам на грубую ткань одежды или ещё что там Вэй Усянь может придумать. Но тот на удивление молчал, и это даже расстраивало.       Зато, к удивлению Ванцзи, свою одежду Усянь отдавать отказался наотрез, пусть и насквозь мокрую, рваную, к тому же ещё в пятнах крови. Ванцзи сомневался, что такая «стирка» сможет спасти эти тряпки, что годилось только выбросить. – Спасибо конечно, – Усянь со смешком забрасывает мокрую ткань куда-то в угол, подальше от Ванцзи, – но я всё же постараюсь её высушить. Есть у меня парочка идей…       Ванцзи ничего не остаётся как пожать плечами и оставить все как есть.       Вэй Усянь уже полностью сухой, в чистой одежде и даже довольный, скрестив ноги, уселся у самой решетки, поморщившись, отпил из чаши отвар и лукаво посмотрел на Ванцзи из-под ресниц.       Он уже открыл рот, но Ванцзи выпалил прежде, чем тот что-то скажет и опять втянет его в долгий бессмысленный диалог: – Вэй Ин, ты бы хотел сменить инквизитора?       Вэй Усянь так и застыл с открытым ртом. Он осторожно поставил чашу на пол и посмотрел на него непонимающим испуганным взглядом. – Что? Я… Зачем? Я не… - Усянь судорожно вздохнул и взволновано сплёл пальцы, – я доставляю слишком много проблем тебе?       Ванцзи думает: «Да, доставляешь и очень много. Прекрати лезть в мои сны. Прекрати шутить надо мной. Прекрати называть меня по имени. Прекрати видеться мне в прохожих, Прекрати…» но смотрит в глаза Усяня, и сам не замечает, как произносит: – Нет. – Тогда почему? Почему ты хочешь отказаться от меня? Я снова чем-то обидел тебя? Лань Чжа… Ванцзи, я настолько невыносим?       Ванцзи поднял руку, прерывая поток слов, и удивленно думая, как его «не хочешь ли ты» могли превратиться в «я отказываюсь от тебя». – Вэй Ин, – Вэй Усянь ожидающе уставился на него, нахмурив брови. – Я не выполняю свои обязанности. – Выполняешь, – жарко возразил Усянь, – очень хорошо выполняешь! Ты так хорошо заботишься обо мне, еда стала лучше, и благодаря тебе я не умер от холода… Я в чистой одежде, пью горячее что-то-там и полностью доволен!       Вэй Усянь в доказательство потянул себя за край рубашки, невольно открывая вид на острые ключицы и часть ожога на груди. Ванцзи приподнял губы в лёгкой улыбке и Усянь замер. – Вэй Ин, я должен наставить тебя на верный путь, а не потакать желаниям твоего организма. – А? – Вэй Усянь хихикнул, он уже успокоился и судя по глазам, задумал шутку. – Лань Чжань, поверь, злого и голодного меня намно-о-го сложнее куда-то направлять… Тем более ты направляешь, видишь, я стал добрее. – Вздор, – фыркнул Ванцзи.       В его животе свернулось клубком теплое счастье, и в всё ещё сырой камере, наедине с темным заклинателем, он больше не чувствовал раздражение, а только уют и спокойствие. Даже несмотря на то, что тот постоянно пробивал его стену. Но сейчас Ванцзи понимает, что мысль позволить и вовсе разрушить её, не вызывает такого жесткого отрицания.       Вэй Усянь послушно молчит, смотрит глазами «смотри какой я хороший, добрый и послушный». На это хочется лишь усмехнуться, такому честному виду даже не получается верить.       Ванцзи думает, что не хочет уходить. Ему стыдно признавать, но реакция Усяня принесла ему удовольствие. Так может, если заклинатель и правда хочет его видеть, то они смогут найти компромисс? Ванцзи очень надеется на это.       Лань Ванцзи задумался, подбирая слова, а после начал медленно и чётко говорить: – Мы так ничего и не добились с тобой, – Вэй Усянь возмущенно вскидывается, но не перебивает, ждёт, и Ванцзи благодарен за это – Если не будет результата сегодня, то меня отстранят. Вэй Усянь упрямо поджимает губы. – Добились.       Ванцзи молчит, понимая, что тому нужно время подумать. Его даже не тревожит тот факт, что он в очередной раз нарушил положенный порядок, пытаясь договориться с заключенным. Это даже развеселило. – Ты докладываешь, чем мы тут занимаемся, да? – Усянь заговорил сразу же, не дав Ванцзи время на ответ. – Конечно, по-другому и быть не может. Это обязательно? Нет, не отвечай, кажется сегодня мои разум меня сильно подводит, или в этой камере я совсем разучился думать, – Усянь смеётся и внимательно смотрит, прикусив губу, – ты не можешь соврать? Ванцзи хмурится. – Так, ясно, значит не можешь, - кивает сам себе Усянь. – Ах-ха-х, конечно не можешь, ты же Лань Чжань.       Ванцзи моргает, не понимая, что тот имеет в виду, но Усянь сейчас смотрит будто сквозь него.       У Ванцзи появилось время, и он с интересом рассматривает задумчивое, и в кой –то веки более-менее спокойное лицо заклинателя. У Вэй Усяня ярко выраженная мимика и очень подвижное лицо, эмоции постоянно меняются на нем и Ванцзи ни разу не видел его спокойным. Даже сейчас, Усянь задумчиво шевелит губами, хмурит брови и совершает множество других едва заметных движений. Это даже завораживает. – Лань Чжань, – наконец серьезно начинает Усянь и немного обнимает себя руками, – я не хочу, чтобы тебя меняли. Над кем я тогда буду подшучивать? Ты так забавно реагируешь.       Ванцзи не знает, как ему ответить. Слова возмутительные, но сказаны не привычным игривым тоном, а очень серьезным. – Мне нравится проводить с тобой время, – легко признается Усянь и улыбается.       Ванцзи чувствует, как бешено заходит его сердце и краснеют уши. Приятно. – Хорошо, – наконец вздыхает Усянь и оперевшись рукой о колено, подпирает щеку кулаком, – давай, что там у тебя по программе? Я попробую постараться.       Усянь хихикнул. Ванцзи достаёт из памяти заброшенный куда подальше план, и даже расстраивается. Удивительно, но сейчас он понял, что ему нравились эти бессмысленные разговоры. Будто прочитав его мысли, Усянь взмолился: – Только не все время… Гэгэ, давай договоримся, а? Ванцзи с интересом спросил: – Что ты хочешь? – Давай найдем компромисс, – Усянь широко улыбнулся. – К примеру, я отвечу на твои вопросы, но взамен ты тоже будешь отвечать на мои. – Твои? – Ванцзи напрягся. – Ага, – Усянь широко кивнул. – О, не волнуйся, мне по барабану на секреты вашего ордена, зачем мне они тут? Я тебя узнать хочу, ты довольно интересный.       Ох, у него опять покраснели уши. Ванцзи холодно уставился на Усяня. Он всё время будет смущать его? – Лань Чжань, в конце концов ты просто можешь не отвечать, если тебе не нравится вопрос, – Усянь пожал плечами, не поняв его мыслей, – но знай тогда, я тоже не обязан тебе отвечать. – Зачем? – Что зачем? – Зачем тебе узнавать меня?       Усянь прыснул и закрыл улыбку рукой. – Я же уже сказал тебе, что, снова хочешь услышать? Так понравилось? Хорошо-хорошо, я повторю, не сердись только, – Вэй Усянь широко улыбнулся ему. – Лань Чжань, ты интересен мне. Да и ты единственный, кто разговаривает здесь со мной, я имею в виду, нормально разговаривает. Здесь, знаешь ли, довольно тоскливо и одиноко… Мне даже с мертвяками интересней было, они хоть мычали.       Ванцзи, что сначала снова смутился, сейчас почувствовал пустоту и злость. Как он и думал, Усяню просто одиноко, а он - хоть какой-то способ развеять скуку.       Лань Ванцзи холодно ответил: – Я не лучший собеседник.       От него только отмахнулись. – Ну так что? Согласен?       Ванцзи расстроенно посмотрел на хитрую улыбку, и кивнул: – Хорошо. – Отлично, – Усянь радостно хлопнул в ладоши, оскалив зубы, что смотрелось даже зловеще. У Ванцзи непроизвольно возникло ощущение, что он заключил сделку с дьяволом, – давай, ты первый! Быстро управимся и тогда…       Вэй Усянь широко улыбнулся и подмигнул. – Говори, что мне там нужно делать. «Прекратить выбивать меня из колеи»       А серьезно, если бы Ванцзи сам знал, что тому надо делать. Он сомневается, что привычный, проверенный годами план, сработает на этом человеке. – Как ты пошел по пути тьмы? – на пробу спросил он. Этот вопрос мучил его довольно долго.       Вэй Усянь сел прямо, как натянутая струна и улыбка медленно сползла с его лица. Кажется, Ванцзи снова не получит никакого ответа. Остаётся лишь надеяться, что он ничего не испортил. – Начинаешь с самого тяжёлого, да гэгэ?       Вэй Усянь поджал губы. Черты его лица будто заострились, а глаза потемнели ещё больше, становясь почти чёрными.       Ванцзи был готов к жесткому ответу, но через какое-то время Усянь натянуто улыбнулся ему. – Разве ты не знаешь, что такие вопросы хорошо идут только после нескольких бутылок вина? – Усянь грустно улыбнулся, бросив взгляд на чашу с остывшим отваром. – Эх, сейчас бы выпить чего-нибудь крепкого…       Вэй Усянь абсолютно точно тянул время, а Ванцзи обеспокоенно пытался словить его взгляд. Он не выдержал первым. – Нет. – Нет? – Не отвечай. Я передумал, другой вопрос. Вэй Усянь посмотрел на него с благодарностью, ласково улыбнулся и кивнул. – Хорошо, что тогда гэгэ хочет узнать? – Как ты жил в Пристани Лотоса?       Лань Ванцзи сам не понял, зачем спросил это. Он отмахнулся от навязчивой мысли, что ему просто интересно и хочется узнать Вэй Усяня получше. Вовсе нет. – Пристань Лотоса, – протянул Усянь и рассеяно улыбнулся. – Хорошо, я расскажу тебе.       Вэй Усянь удобнее устроился на полу, расслабился и прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Ванцзи провел взглядом по несколько мечтательному лицу и понял, что обязательно что-то придумает, но отчёт будет. Даже если Усянь почти ничего не скажет ему.       Ванцзи не позволит себя отстранить. – Дядя Цзян привел меня, когда мне было лет… девять? Я не помню… Ты же знаешь, что у меня ужасная память, да? А-ха-х. Я помню, что впервые увидел свой дом на рассвете, и подумал, что попал в сказку. Представь только – нежное небо отражается на воде, цветущие лотосы и легкие строения, что будто вырастают из воды, – Вэй Усянь мечтательно улыбнулся, – правда потом на меня побежали собаки, и сказка закончилась. Вэй Усянь весело засмеялся, а Ванцзи с интересом спросил: – Ты не любишь собак? Он уже не впервые раз замечает, как отступник бледнеет при одном упоминание этих животных. – Конечно же нет! Не понимаю, как такой бред мог прийти в твою голову, Лань Чжань! Я просто… – Усянь наткнулся на взгляд Ванцзи и нервно запустил руку в волосы. – Хорошо, ладно, я до чёртиков их боюсь! Они же жуть какие страшные, всё время рычат и лают, и… Ты только не говори никому, ладно? Не разрушай мою репутацию ужасного темного заклинателя.       Вэй Усянь засмеялся в ладонь, и на сердце Ванцзи потеплело. – Хорошо. – Спасибо, Лань Чжань, ты лучший! – уши Ванцзи покраснели, а Усянь беспечно продолжил говорить дальше: – Тогда собак пришлось отдать другим хозяевам, за это Цзян Чэн был очень зол на меня. Серьезно, я тогда очень его расстроил, он этих… тварей просто обожает. Но в итоге мы всё же поладили. Конечно, я же лучше собаки, да, Лань Чжань? – Мгм. – Наверняка Цзян Чэн всё такой же ворчун, да? У него просто ужасный характер… Но на самом деле он не такой плохой, как кажется. Как ты думаешь, Лань Чжань? – Обсуждать людей за их спинами запрещено. – Да ладно тебе. – Вэй Ин, – Ванцзи строго посмотрел на заклинателя, мысли которого вновь свернули не туда, – не отвлекайся. – Ох, хорошо. Помимо младшего братишки, у меня была самая лучшая на свете старшая сестра. Она бы точно тебе понравилась, Лань Чжань! Она была такой милой и доброй, знаешь? – Ванцзи не знал, но кивнул. – Шицзе всегда волновалась за нас, заступалась перед госпожой Юй, когда мы сильно косячили, и готовила просто чудесный суп из свиных ребрышек и корней лотоса! – Вэй Усянь довольно улыбнулся, вспомнив что-то хорошее, но тут же резко погрустнел. – Как жаль, что… Что я…       Взгляд Вэй Усяня потух и Ванцзи заволновался, он встревоженно вглядывался в лицо заклинателя и думал, стоит ли нарушать молчание. – Ты не… – Это я виноват! Она погибла, защищая меня. – Резко бросил Усянь и склонил голову, пряча взгляд.       Ванцзи поджал губы. Видимо, прошлое всё ещё не отпускало этого человека, принося тому немалую боль и медленно стирая из памяти всё хорошее. – Вэй Ин… – Зачем? Ты можешь сказать мне, зачем? – Вэй Усянь вскинул голову и впился в него потемневшими глазами, не давая и шанса отступить и прервать контакт. – Зачем нужно было спасать меня, после всей той херни, что я принес её семье? Её ордену? Зачем? Скажи мне!       Глаза Вэй Усяня подозрительно блеснули, отражая желтоватый свет талисманов. Ванцзи стоял монолитной статуей, абсолютно не двигаясь и не изменив выражения лица, хотя внутри него бушевала буря эмоций. Его захлестнули тысяча сомнений, все слова казались то фальшивыми, то неправильными. Ванцзи упорно думал, прокручивал в голове слова, потому что понимал, что просто должен что-то ответить. Но что? Что вообще он знает? – Не говори если не знаешь, – буркнул Усянь и отвернулся, устав ждать ответа и прикрыл ладонью глаза. – Семья. Вы семья, – отозвался Ванцзи тяжело. Этот ответ казался ему единственно верным.       Вэй Усянь отнял руку от лица и внимательно посмотрел, молчанием поощряя продолжить. Ванцзи почувствовал, что тот слушает его как никогда внимательно. – Я бы тоже выбрал спасти брата. – Даже если бы он свернул с правильного пути? – грустно ухмыльнулся Вэй Усянь. – Да, – твердо ответил Ванцзи.       Вэй Усянь какое-то время молчал. – Но я даже не был Яньли кровным братом. – Неважно. Дева Цзян хотела спасти брата, и сделала это. Это был ее выбор, здесь нет твоей вины. Вэй Усянь горько усмехнулся: – Ты слишком добрый, Лань Чжань. – Вовсе нет. Усянь тихо хихикнул. – Вэй Ин, – осторожно позвал Ванцзи. – Лань Чжань, давай не будем, хорошо? Я всё расскажу, только не сейчас… Хотя честно говоря, там почти нечего говорить, – Усянь пожал плечами и сухо продолжил: – я постоянно выводил госпожу Юй из себя, прогуливал уроки, охотился и собирал лотосы. Но несмотря на это, я всё равно оставался лучшим! Ванцзи с осуждением посмотрел на явно гордого собой Усяня, и тот засмеялся. – Ты же ещё придёшь? – внезапно тихо спросил он. – Мгм. – Хорошо…       Они замолчали. Тишина рядом с Усянем казалась неправильной, но Ванцзи не спешил говорить. Заклинатель задумчиво смотрел куда-то внутрь себя, но вскоре вскинулся и пропел преувеличенно бодро: – Ита-а-ак, настала моя очередь задавать вопросы. – Мгм.       Ванцзи осторожно кивнул. – Рассказывай, – велел Вэй Усянь и вновь подпёр щёку рукой, с любопытством уставившись на него. – Что? – Ну, ты спросил меня о моём детстве, я хочу узнать о твоём, логично же, – Вэй Усянь замах ал руками, поторапливая, – давай, я просто сгораю от любопытства.       Ванцзи напрягся. Детство? – Я был ребёнком. – …И? – … – Лань Чжань, – Вэй Усянь обиженно смотрел на него, – так не пойдет. Попробуй снова. – Что ты хочешь?       Ванцзи вздохнул. Недаром люди шептались, что с ним тяжело говорить на свободную тему. Из него всегда приходилось тянуть слова, что часто раздражало редких собеседников, и Ванцзи даже задумался – а на сколько хватит Вэй Усяня? – Подробности, гэгэ, подробности.       Судя по его энтузиазму, надолго. Лань Ванцзи снова вздохнул. – До шести лет я обучался с воспитателями, потом учил правила в мла… – Стой, – Вэй Усянь взмахнул рукой прерывая его, – Лань Чжань, подожди. Ты сейчас серьезно, да?       Лань Ванцзи раздраженно смерил Усяня холодным, промораживающим до костей взглядом. В конце концов он говорил, что плохой собеседник. – Ты не шутишь, – Усянь пораженно посмотрел на него. – Хорошо, давай попробуем по-другому. У тебя есть забавные истории из детства? – Забавные? – Да, – Усянь рассеяно потер нос, подбирая слова: – в смысле, когда тебе весело, или ты такой «о, это было прикольно!». Ну или хотя-бы, когда тебе было интересно, и это не было в плане урока.       Ванцзи задумался, стараясь найти в своём прошлом что-то подходящее под слова Усяня, и не являющееся чем-то особо личным. Хотя он честно не представлял, что должно произойти, чтобы Ванцзи подумал: «это прикольно». – Как-то раз мы с братом охотились на речных гулей… – Так-так, продолжай… – Это оказался бездонный омут. Вэй Усянь довольно кивнул, поощряя продолжать: – Неожиданный поворот, а дальше?       Ванцзи промолчал и нечитаемо посмотрел в ответ. – Это что, всё? – спросил Усянь, но поняв, что «да», запустил руку в копну уже сухих волос, – Лань Чжань, если это забавная история, то я даже боюсь рассказывать тебе свои…       Ванцзи пожал плечами. – Хорошо, – Вэй Усянь решительно вперился в него взглядом и Ванцзи почти взвыл не понимая, что тот от него вообще хочет услышать, – что ты делаешь в свободное время? – Занимаюсь делами ордена, – подумав, отвечает Ванцзи. – А когда ты не занимаешься этим, то что делаешь? – Работаю. – Всё время? – Вэй Усянь вскидывается и странно смотрит на него, – у тебя есть увлечения?       Ванцзи задумывается, что можно назвать «увлечением», и осторожно отвечает: – Я играю на гуцине. – О, сыграешь мне как-нибудь?       Лань Ванцзи кивает. Играть заключенным поощряется. – У тебя есть любимое блюдо? – Нет. – М-м-м, может любимая книжка? – «Собрание жизнеописания великих умов прошлого»…? – неуверенно отвечает Ванцзи, вспомнив, что читал больше всего раз. – Это не то, гэгэ… и вообще… Ты у меня, что ли, спрашиваешь?       Вэй Усянь выглядел искренне пораженным. – Лань Чжань, ты удивительно скучный человек. «А ты удивительно непостоянен».       Ванцзи едва успел прикусить язык, не желая лишний раз ссориться. С Усянем это было легко, но ни к чему хорошему не приведет. Но возмущение било в нем ключом. Просто возмутительно! То он называет его «интересным», то «скучным». «И при этом смеет лезть в наши сны и голову» - поддакивает монстр и скалится. Лань Ванцзи холодно спросил: – Ты узнал все, что хотел? – Лань Чжань, – Вэй Усянь осторожно улыбнулся, – не смотри на меня так, будто пытаешься убить одним лишь взглядом. «Именно это я и пытаюсь сделать» – Ванцзи посмотрел ещё более холодно. От грядущей расплаты Вэй Усяня спасло только время. – Я ухожу. – Что? Почему? Монстр злобно рычит: «Он ещё спрашивает? Сам же сказал, что умирает с нами от скуки! Пускай сидит здесь теперь один и учиться думать, прежде чем говорить!»       Ванцзи раздраженно монстра затыкает, хотя думает, что Вэй Усяню и правда не помешало бы задуматься над своими словами и поведением. Может, сделай он это раньше, и вовсе бы тут не сидел.       Но Ванцзи всего не знает и одёргивает себя за недостойные мысли. – Время, – коротко говорит он, – уже восемь. – Ну и что, всего лишь восемь, время совсем детское! – Время. – упорно повторяет Лань Ванцзи. Вэй Усянь, кажется, погрустнел. Ванцзи теперь совсем ничего не понимает. – А… у вас же отбой. Ты точно не можешь остаться подольше? – Нет. – Не будь занудой, – хмыкает Усянь и поднимается на ноги. – Существуют правила.       Ванцзи абсолютно не понимает, почему вместо того, чтобы уже уйти, он стоит на месте и препирается с тёмным заклинателем. – Скучно, не уходи… – Усянь театрально дует губы и смеётся. – Тебе же со мной скучно. – не выдержал Лань Ванцзи. – А? Кто тебе это сказал?       Вэй Усянь удивлённо посмотрел на него серыми глазами, и Ванцзи совсем запутался. Он почувствовал, как начинает болеть голова и поморщился. Что твориться в голове у этого человека? – Постой секунду, – Усянь протянул руку, намереваясь ухватиться за него, и чуть не задел ленту, но вовремя остановился, – насчёт сегодня…       Вэй Усянь весело фыркнул, вспоминая начало их встречи. – Так что тут с ванной-то?       Ванцзи прикрыл глаза, вылавливая в своей памяти нужную информацию и постарался ответить, как можно более развёрнуто: – Раз в неделю тебе разрешено принимать ванну не более тридцати минут, - он наблюдает как Усянь хмуриться и добивает, – вчера, в восемь утра, за тобой должны были прийти.       Наверное, это самая длинная фраза что он сказал за все время их встреч. Ванцзи удивлённо моргнул, подумав об этом. – В восемь? Оу… Кажется я всё пропустил, – Вэй Усянь весело смеётся чему-то своему, и неловко запускает руку в волосы, – понимаешь гэгэ, меня довольно сложно разбудить утром, а встаю я сам не раньше девяти.       Вэй Усянь расстроено хмурит брови, закусывает губу и задумчиво оглаживает решетку фалангами пальцев. Ванцзи залипает на бледные руки, и не замечает, как говорит: – Я перенесу время на вечер.       Усянь склоняет голову набок и широко улыбается ему, и Ванцзи отстраненно думает, что это того стоило. Главное, что-бы он опять не сломал что-то в камере.

***

– Я сказал, подойти ко мне, а не от меня… - Вэй Усянь стоит рядом в одной лишь мокрой верхней мантии, что облепляет тело. Его блестящие волосы кольцами оплетают плечи, а глаза, оттеняемые ресницами, кажутся почти чёрными. Он мурлычет: – Иди же сюда…       Вэй Усянь растягивает губы в коварной улыбке, что удивительно идёт ему и подзывает ближе растягивая слова.       И Лань Чжань правда подходит. Слишком быстро и нетерпеливо. Сжимает стройную талию в руках, притягивает ближе, вплотную, не оставляя между ними пространства и проводит носом линию по тонкой шее. Вдыхает.       Целует за ухом, слыша в ответ звонкий смех, что приятно отдает в голове.       Зарывается во влажные волосы и медленно ведёт руками вверх, сминая ткань верхней мантии.       Вэй Усянь тяжело выдыхает, опаляя горячим дыханием ухо, стонет его имя и тянет назад. Ванцзи послушно следует за мужчиной. Опора под ногами пропадает, и они летят куда то назад, в пустоту. – Лань Чжань, – смеётся на ухо Вэй Ин – Ты пропал… Понимаешь? Пропал!       Ванцзи просыпается и резко садится на кровати.       Комната в лёгком полумраке, от отбоя прошло всего ничего. Ночные одежды причиняют ощутимый дискомфорт и Ванцзи тяжело дышит. Сглатывает комок в горле, ощущая, какое оно сухое.       Но это сейчас не важно. Ванцзи рассеяно приглаживает рукой волосы, ощущая, как бешено бьётся его сердце и думает, что действительно – пропал. Почему вместо ожидаемого кошмара, ему приснилось… это?