Спасение

– Может, стоит подыскать тебе невесту?       Лань Ванцзи сглатывает и аккуратно ставит пиалу с чаем на стол. В голове шумит. Он осторожно отвечает: – Я не хотел бы торопиться, дядя. – Глупости! – Лань Цижэнь отмахивается от него и довольно поглаживает бородку. Сегодня у главного судьи замечательное настроение – ученики ведут себя особенно благопристойно, старший племянник почти одумался, и скоро снова примет ленту, а там и до поста главы не далеко, а младший наконец сдвинулся с мёртвой точки на довольно сложном деле. Жизнь явно налаживается. – По-моему, сейчас самое время задуматься о будущем, и подыскать себе достойную спутницу.       Лань Ванцзи нервно сжал кулаки. Какая спутница? Он всё ещё не мог толком разобраться в своём недавнем «кошмаре», где он абсолютно бесстыдно касался Вэй Усяня, и что самое ужасное - был явно не против.       Это оказалось намного страшнее любого его кошмара. Сон хотелось поскорее забыть, сделать вид, что ничего такого не было, но вот как-то не выходило. Записать его на бумаге он так и не смог. – Необязательно жениться прямо сейчас, – вещал воодушевлённый дядя, не замечая его растерянности, чему Ванцзи сейчас даже был рад, – хотя я бы очень хотел видеть рядом с тобой достойную девушку. Если уж Сичэнь отказывается, ладно. Но ты же намного благоразумней его!       Лань Ванцзи отводит взгляд и остро сожалеет, что рядом нет Сичэня. Дядя поднимает эту тему примерно раз в год, с того момента, как они с братом достигли совершеннолетия. В итоге дальше разговоров дело никогда не заходило, брат мастерски научился переводить мысли дяди в другое русло.       Но сейчас Лань Сичэня рядом не было, и Ванцзи понимает, что одному будет сложно. – Ты молод, но уже построил замечательную карьеру и провозглашён лучшим Инквизитором в своём поколении. Сейчас ещё закончим это дело с Вэй Усянем, и тогда ни у кого не останется сомнений. Самое время найти себе достойную жену!       И снова Вэй Усянь. Этот чёртов Вэй Усянь со своей неугомонностью и желанием помыться!       Лань Ванцзи не может спокойно закрыть глаза. Его мысли все время возвращаются к этому сотню раз проклятому сновидению, и повторяют его по кругу. Все попытки Ванцзи выкинуть это безобразие из своей головы, дело лишь усугубляли. Он только ярче вспоминал подробности, слышал в ушах отголосок смеха и чувствовал под руками мокрую тонкую ткань, что не могла толком скрыть горячее тело под ней.       Просто отвратительно.       После той ночи Лань Ванцзи весь следующий день проходил нервный, не мог толком сосредоточиться и выполнял свою работу ужасно, что просто несвойственно для него.       В конечном итоге, Ванцзи разозлился сам на себя и перестал бежать от правды. Он не привык лгать себе, предпочитал анализировать причины своих поступков и поступков окружающих. Но штурм мозга не дал почти никаких результатов.       Лань Ванцзи намеренно вспоминал каждую мельчайшую деталь сна, думал, почему вообще увидел его, но так и не пришёл к однозначному решению. – Другие старейшины полностью согласны со мной, не вижу смысла тебе упираться. Я не давил на вас с братом сильно, когда вы были ещё слишком молоды. Но Ванцзи, то время уже прошло. Ладно Сичэнь, но чего ждёшь ты? Каких-то чувств? Это не приведёт ни к чему хорошему.       Ванцзи думает, что дядя сейчас и правда говорит, как старик, коим конечно же не является. Но бородка и скептическое отношение ко всему, что выбивается за рамки правил ордена, добавляют ему возраста. Прибавить расчетливость, любовь поучать молодое поколение и ворчать по пустякам, и вот, старческий образ готов.       Лань Ванцзи фыркает своим мыслям и упрямо смотрит на дядю, качает головой.       Лань Цижэнь давно расставил для себя приоритеты, воздвигнув благополучие ордена на первое место, и глупо его в этом винить.       Лань Ванцзи вообще никого винить уже не хочет, только давить и распоряжаться собой не позволит.       Он давно уже научился не потакать чужим желаниям и надеждам, даже если те принадлежат его собственному дяде. Ванцзи уважает дядю, орден и правила, опирается на них в свои суждениях и может пойти на уступки, но окончательное решение всегда принимает сам.       Не сказать, что он не хотел привести в дом достойную девушку, назвать её госпожой, просто не видел на то особой необходимости. Брак по расчету, а другого он для себя не видел – вряд ли какая девушка сможет терпеть его холодность рядом с собой, и быть счастлива - сейчас вызывал лишь кривую улыбку и звучал как обещание новых проблем.       Поэтому нет, не сейчас, точно. Видеть рядом с собой чужого ему человека откровенно не хотелось, как и называть его близким. Особенно не сейчас, когда в мыслях и чувствах такая неразбериха, что он самого себя понять может с огромным трудом. А Вэй Усянь не кажется чужим, есть в нём что-то такое, знакомое и родное, - Монстр тихо и ненавязчиво нашептывает ему абсолютно ненужные мысли, чувствуя, как ослабли цепи       Ванцзи даже уже не реагирует привычным возмущением, с тяжестью признавая, что да, к Вэй Усяню его тянет. Вопреки логике и здравому смыслу, запутывая его ещё больше. Лань Ванцзи терпеть не может чужих прикосновений – но мысль прикоснуться к заклинателю в живую, не вызывает ожидаемого отторжения. Лань Ванцзи не любил шумных и безалаберных людей – но ему нравится слушать и наблюдать за Вэй Усянем, правда, когда тот не переступает границ. Лань Ванцзи никогда не забывает о работе - но он снова и снова переступает собственные границы дозволенного.       Он явно пытается заботиться о Вэй Усяне. Если подумать, то он просто потакает всем его капризам и желаниям.       Ванцзи потребовал разнообразить рацион и добавить специй в еду.       Не отчитал Усяня за поломанный кран, даже разозлился тогда не за учиненное безобразие, а за халатное отношение к своему здоровью.       Он позаботился о чистой одежде и теплом укрепляющем отваре для него. Зачем?       Почему человек, что будто собрал в себе все ненавистные Ванцзи качества, вызывает такие странные эмоции? Ванцзи ничего не понимает, и потому отвечает: – Позже. – Когда позже то, – Дядя раздражённо смотрит, – каждый год одно и то же. Если не хочешь выбрать из предложенных мною девушек, то я уже даже не против, найди сам.       Ванцзи морщиться – «выбрать», «найди», если не вдаваться в подробности, то можно подумать, будто они спорят о товаре на рынке. – Но сейчас погляди, я уже приметил несколько кандидаток, – Лань Цижэнь не обращает на холодность Ванцзи никакого внимания, – встреться с ними, поговори. Может кто и понравиться…       Лань Ванцзи безразлично отводит взгляд, за окном светит солнце. Он не говорит, что даже если ему кто и понравится, то барышня скорее всего рядом с ним зачахнет от скуки. Или сбежит, не выдержав постоянной холодности. Вряд ли Ванцзи сможет уделять много времени партнёрше. «Ты удивительно скучный человек»       Ванцзи вспоминает красивый голос, что невозможно растягивает слова и безжалостно проходит ножом по его душе. И чувствует волну раздражения. – Я подумаю.       Лань Цижэнь на миг удивленно вскидывает брови, но быстро берет себя в руки и довольно поглаживает бороду. У него явно сегодня удачный день.

***

      Позже Ванцзи успел сотню раз пожалеть о своих словах. Воодушевленный внезапным успехом дядя насел на него с тройным усердием, и Ванцзи едва успевает отбиваться. Когда уже раздраженный Ванцзи на следующий день сумел позвонить брату и кратко пересказать ему разговор с дядей, то получает лишь задумчивое:

«А почему бы и нет?»

      Ванцзи долго не может ничего ответить. Он был уверен, что брат поддержит его, но Лань Сичэнь неожиданно перешёл на другую сторону. «Брат?»       Лань Сичэнь, что сам всегда пресекал все попытки дяди свести его с кем то, и также ограждал от этого Ванцзи, не собирался его поддерживать. Ванцзи чувствует себя немного преданным.       Лань Сичэнь приглушенно фыркает и выдыхает:

«Ты стал более открытым Ванцзи. Может, познакомиться с кем-то новым, не такая уж и плохая идея?»

      Ванцзи уязвленно молчит. Сопротивляться двойному давлению сейчас он не сможет, и уже чувствует, что проиграл. Обидно. Сичэнь смеётся.

«Наверняка ты сейчас хмуришься, не будь как ребёнок, Ванцзи. Что плохого в том, чтобы просто попробовать? Сходи на свидание в выходные, просто присмотрись и развейся. Никто не заставит тебя сразу же брать девушку замуж, от этого мы тебя отобьём»

      Он слышит улыбку в голосе брата, и будто наяву видит, как тот широко улыбается.

«Может, случиться так, что ты сразу же влюбишься?»

Ванцзи больше не может молчать и коротко фыркает. «Вздор»       Ради интереса пытается представить, кто бы ему мог понравиться, притом взаимно.       В голове возникает образ правильной, учтивой и спокойной девушки. Надежной и рассудительной. Что сможет принять его характер и понять постоянное отсутствие рядом. Наверняка именно такую спутницу хочет увидеть дядя, но…       Почему-то от представленного образа безумно скучно и тоскливо, а «девушка» в его голове начинает тянуть губы в улыбке, шутить и вовсе не благопристойно… Ванцзи закрыл глаза, удивлённо моргнув. О чём он только что подумал?

«Ванцзи? Что-то не так?»

      Всё не так. Образ в его голове обзаводится длинными чернильными волосами и прищуривает серые глаза, пока Ванцзи отчаянно гонит его прочь.       В конце концов, ему не нравятся мужчины, и думать в таком направлении – только обижать Вэй Усяня.       Он не допускает и мысли об этом, даже несмотря на неприличный сон. Мало ли, что придумает его подсознание. Кому как ни Ванцзи знать, что сны – это не всегда отражение действительности. Скорее всего, все дело в его странном отношении к заклинателю. Уже немного поразмыслив, Ванцзи думает, что это всё из-за схожести Усяня с его матерью.       Думать об этом странно. На самом деле, схожее в них только – выбивающийся из привычных рамок характер, темный путь и приговор. У Вэй Усяня другой характер, другая улыбка, принципы и судьба. Только смерть он разделит такую же, как и мать.       Может, из-за этого темного пути он и сравнивает их? Ванцзи работал с темными заклинателями в самом начале, все пытался понять, почему мама выбрала эту дорожку. Но он не видел лишь некое подобие людей, полностью исключённых и поломанных собственной тьмой внутри, а мама была не такой. И Вэй Усянь не такой. Он чувствуется живым и теплым.       Ванцзи думает и неожиданно спрашивает: «Как это понять?»       Сичэнь не сразу понимает, о чем речь, сбитый с толку долгим молчанием, но быстро реагирует и вспоминает последние слова. Иногда Ванцзи кажется, что у брата стоит радар внутри, что реагирует на любое состояние Ванцзи, так хорошо он его понимает.

«Что влюбился?»

«Мгм»       Лань Сичэнь долго молчит и Ванцзи ощущает его растерянность.

«Даже не знаю, как тебе объяснить… – брат растерянно смеётся. – Ты часто думаешь об этом человеке, пытаешься узнать его, сделать приятно, казаться лучше в его глазах»

Лань Ванцзи замирает. «Я понял» Лань Сичэнь осторожно спрашивает:

«Ванцзи, могу ли я предположить, что в твоей жизни появился кто-то особенный?»

      Лань Ванцзи растерянно молчит. Если судить по контексту, то «нет», а если прямо, то… То Ванцзи снова ничего не понимает. «…Нет?» Лань Сичэнь тихо смеётся, и звучит довольно:

«Это вопрос, Ванцзи? В любом случае, это хорошо, надеюсь, ты представишь меня ей, когда я вернусь».

      Ванцзи едва не говорит: «Ты его знаешь», но вовремя прикусывает язык. Он чувствует, как краснеет. Кажется, он невольно ввёл брата в заблуждение. «Брат, я…»

«Всё в порядке, Ванцзи. Наверняка тебе нужно разобраться в себе, не торопись».

Ванцзи упорно говорит: «Всё не так»       Лань Сичэнь весело фыркает и Ванцзи хочет провалить сквозь землю, чувствуя непонятное замешательство. Хорошо, что брат не видит его лицо.

«Ну раз не так, то иди на свидание, раз обещал дяде. Хоть развеешься немного, а не то ты целыми днями или дома, или на работе»

Ванцзи раздражённо молчит. Ну и пусть так, кому от этого плохо?       «Я хочу, чтобы ты был счастлив – тон Сичэня становится серьёзным, – пожалуйста, попробуй Ванцзи». Ванцзи вздыхает, невольно качает головой, прежде чем понимает, что его не видят. «Мгм»

«Спасибо, Ванцзи»

      По голосу брата, Ванцзи понимает, что тот облегченно улыбается.       Ну ладно, если это принесет брату удовольствие, то он вполне может встретиться с кем-то в свой выходной. Даже если нет желания куда-то идти.

***

      Лань Ванцзи сидит под раскидистыми ветвями магнолии, на его коленях покоится гуцинь, но он не спешит касаться натянутых струн. Ветер холодный, заползает под одежду, треплет волосы и покрывает мурашками кожу, но заходящее солнце отдает остатки тепла, создавая волшебную атмосферу на небольшой поляне.       Ванцзи аккуратно выпутывает из волос опадающие розовые цветы, прячет их у корней, рядом с тонкими, горящими палочками благовоний. Он рассеянно смотрит на уже небольшую горку цветов и закусывает губу.       Такая монотонная работа не мешает мыслям течь своим чередом, место спасает от любопытных глаз.       Чэньцин, что попала к нему в руки, уже долгое время находилась в тайнике в его комнате – самое надежное место, что он сейчас мог представить. Возвращать её в хранилище Ванцзи не видел смысла. Если кто-то смог один раз вытащить её оттуда, то наверняка сможет и второй, и третий и кто знает, в какие руки она в итоге попадёт.       Возможно, что никакая флейта из хранилища и вовсе не пропадала. Могло ли так быть, что они изначально получили на руки фальшивку, а настоящая была надёжно спрятана? Или, что к примеру, сам Усянь заранее подготовился на случай, если его поймают? Но опять же. Почему флейта оказалась у Ванцзи?       Лань Ванцзи закрывает глаза и оглаживает корпус гуциня. Он не торопится играть, не сейчас, когда сам ощущает себя одной из натянутых струн. В таком состоянии ничего хорошего не выйдет, он лишь испортит тишину и атмосферу этого места.       В его голове будто поселился рой пчел, слишком много мыслей.       Он потер виски кончиками пальцев, досадуя, что в последнее время голова болит особенно часто. Пора бы уже навестить врача, но Ванцзи все откладывает эту мысль. Справится сам.       Лань Ванцзи осторожно пробегает по струнам, на пробу играет пару нот. Выходит сносно, но не достаточно хорошо. Он все же осторожно играет несколько лёгких мелодий, что помогают расслабиться.       Солнце почти скрылось за горизонтом, и яркие краски на небе постепенно сменяются иссиня-черной тьмой. Уже виден полумесяц, но звезды пока ещё не спешат показать себя.       Адепта найти так и не удалось. Молодой юноша, что сначала будто приклеился к нему в тот день, когда поймали Вэй Усяня, а после принёс ему посылку, просто исчез. Не бесследно, как в детективных романах, но именно от Ванцзи он ускользает подобно тени.       Юношу знали работники, знали юные адепты и вроде как, тот числился в документах. Вроде как. В том и проблема, что его видели все, даже разговаривали, но никто толком не знал ни имени, ни самого человека.       Ванцзи сам понимает, что не может вспомнить лицо и голос, хотя на свою цепкую память не жалуется. Он помнит цвет глаз, волос, примерный рост и отдельные черты лица. Но все эти знания никак не могут сойтись вместе, в одну фигуру, каждый раз выходит совершенно что-то новое, да не то. Это просто издевательство. Чувство, что он разговаривал не с человеком - с тенью.       Лань Ванцзи заканчивает играть для себя, и легко прижимает струны, чувствуя пальцами их лёгкое колебание. Он думает.       Ванцзи никому не сказал о флейте. Есть у него привычка, особенность – в непонятной, выходящей за рамки «обычно» ситуации он сначала разбирается сам. Ванцзи не собирает, как брат, людей вокруг себя, предпочитая действовать и думать один. Ванцзи сначала разбирается в проблеме, определяет степень её важности и решает, нужна ли ему помощь. Обычно – нет. Долгое время он справлялся сам, не тревожа лишний раз орден и семью.       Но сейчас ситуация явно непустяковая, но Ванцзи всё ещё молчит. Кому он может рассказать? Сичэнь уезжает и ничем не сможет помочь, не стоит нагружать его этим сейчас, проще дождаться, когда тот приедет. Но даже так… Стоит ли впутывать его в дела Инквизиции?       Дядя, узнай он о флейте, конечно начнёт разбираться. Но Ванцзи уверен, что их взгляды и методы не совпадут. Наверняка Лань Цижэнь не будет держать всё в секрете, только не от своего ордена. И флейту тот не станет хранить в «неположенном» месте, а вернёт туда, где ей быть полагается. Но не станет ли это хуже?       И Ванцзи понимает, что доверять ему сейчас решительно некому. У него нет близких друзей, и просто людей, в которых он точно уверен. Наверно, это неправильно – не доверять ордену. Но проскальзывает в голове у Ванцзи мысль, что не все адепты так преданы клану.       Ванцзи предпочитает перестраховаться и на всякий случай держать в тайне всех, в ком сомневается, лучше уж так, чем рисковать нарваться на возможного предателя. Но выходит, что Ванцзи держит на расстоянии всех. Замкнутый круг.       Ему явно нужна помощь, но он не знает, кому доверить информацию.       Лань Ванцзи никогда не был беспечным, и сейчас он понимает, что такие «игры» в детектива добром не кончатся. У Ванцзи есть своя работа и обязательства, а заниматься всякими странностями должны специальные люди. Он должен передать флейту, рассказать всё, что знает, и остаться наблюдателем, а ни в коем случае не лезть.       Вот только кому?       Интуиция шепчет Ванцзи что дело здесь не чисто. Лань Ванцзи не может сейчас довериться людям, которым знает, а незнакомцам? Определённо нет.       Лань Ванцзи ставит руки в нужное положение, и привычно начинает играть «Расспрос», вливая в мелодию толику силы. Он отстраняется от ненужных сейчас мыслей, не забывая их, а просто откладывая на полку, чтобы вскоре достать и повертеть вновь.       Он пришел сюда, чтобы помочь неприкаянным духам, и должен сосредоточиться полностью на игре. Халатность даже в такой, добровольной работе, Ванцзи не потерпит. Он вернётся ко всему этому, позже.       Решения, принятые на скорую руку, вряд ли сейчас приведут к чему-то хорошему. У Ванцзи есть время подумать, и он считает глупыми пренебрегать им. Ванцзи всегда старается тщательно принимать решения, не торопясь, спокойно. Составить план действий, возможно, собрать больше информации.       Любая загадка имеет решение. Оно не всегда лежит на поверхности, в иной раз нужно копнуть глубже или вовсе зайти с другого берега. Решение, что делать, найдется, пусть и не сразу, нужно только подождать. Ждать Лань Ванцзи умеет.

***

      Писем у Ванцзи становится больше. Так много, как никогда.       Если раньше на подходе к кабинету, ему выдавали небольшую стопку, то теперь на его столе высилась целая горка. И все с красивым отпечатком девятилистного лотоса – гербом ордена Юньмэн Цзян.       И если поначалу Ванцзи это даже приносило странное удовлетворение, то теперь начинало раздражать. Он сбрасывает очередную стопку на стол и окидывает её нечитаемым взглядом, втайне надеясь, что та сгорит в холодном огне.       Но письма не горят, а уничтожить их, не ответив, или просто сделать вид что их нет, Ванцзи не позволяет вбитое намертво воспитание.       Он вздыхает, и всё же тянется к ближайшему конверту.       Автор всех, конечно же глава Цзян. Ванцзи и не мог подумать, что тот окажется таким настойчивым, это скорее было в характере его названного брата, но не главы ордена.       После первого письма с отказом, Цзян Чэн некоторое время молчал, видимо, занятый усмирением своей побитой гордости. Но после пришло ещё одно, потом ещё, и ещё, ещё, ещё. И от злости скрипел зубами уже Ванцзи, правда тихо и не так взрывоопасно, как глава Цзян. Потому что если сначала приходили официальные бланки, на которые он неизменно и коротко отвечал отказом, то потом начали приходить более неформальные письма.       С начала все они были сдержанно-вежливые, но с каждым разом всё больше переходили границы. Сейчас Цзян Чэн играл, профессионально играл (и у кого только научился) на грани вежливости, когда послание уже нельзя было назвать официальным, но и не ответить было не вежливо.       Каждое в той или иной форме, просило, требовало, раздраженно приказывало о встрече с Вэй Усянем.       Лань Ванцзи читал каждое и неизменно коротко отвечал отказом. Даже если глава Цзян решит взять его измором, Ванцзи может терпеть очень долго. Вывести его быстро на эмоции смог только один человек, но он сейчас сидел за решеткой и здесь достать его точно не мог. Крепость Лань Ванцзи в безопасности.       Во всяком случае, он на это надеется.       Ванцзи пришлось мириться с тем, что на работу времени стало уходить больше, притом абсолютно бессмысленно. Но пока Цзян Чэн не переступал границ, Ванцзи будет читать и отвечать, хотя мнения это его вряд ли изменит.       Лань Ванцзи очень ждет, когда Цзян Чэн вконец потеряет терпение, и можно будет его проигнорировать.       Но когда глава Цзян действительно потерял терпение, стало только хуже. Потому что Цзян Чэн, вместо очередного послания, стал искать встречи лично.       Лань Ванцзи очень горестно вздохнул.       Слишком громкого, своенравного и взрывного главу ордена Цзян Ванцзи на дух не переносил, как и тот не мог терпеть холодного и отстраненного инквизитора. Их характеры были настолько разными, и просто непереносимы друг другом, что, проведя рядом хотя бы один день, кто-то из них определенно точно пострадал бы.       Видеть Цзян Чэна лично Лань Ванцзи очень сильно не хотел, как и разговаривать с ним. Цзян Чэн редко когда говорил спокойно, чаще всего он бранил всех и вся. Ванцзи честно не понимал, как привычные к нраву господина Цзян люди, спокойно выслушивали это, отсеивали лишнее и схватывали только самое основное.       Лань Ванцзи, что словами никогда не сорил, и если говорил, то только самое важное и по делу, общаться с Цзян Чэном не мог, да и не видел нужды даже пытаться. Ему это не интересно.       Цзян Чэн же просто бесился, когда на его слова второй Нефрит не мог или не хотел ответить быстро. Его раздражала постоянная молчаливость вкупе с холодным лицом, по которому чёрте что поймёшь.       Если Лань Ванцзи и отвечал ему, то будто с неохотой и так мало, что создавалось ощущение, будто господину Лань ограничили количество слов в день, и на него он тратить ценный запас не желал. Такое разозлит кого угодно.       Поэтому мужчины предпочитали не пересекаться, наедине не разговаривать, а если и встречались на редких мероприятиях, то друг с другом не говорили. Холодный мир, что всех устраивал.       И Ванцзи предпочел бы и дальше так поступать, но глава Цзян уже ждал его у входа в Дворец правосудия, и явно был настроен решительно.       Ванцзи так же решительно прошел мимо, про себя чертыхнувшись. Мало он только что почти два часа потратил на бессмысленные ответы, а теперь ещё придётся выслушивать все лично. И не поленился же Глава Цзян его дождаться. – Лань Ванцзи! Не игнорируйте меня! – рыкнул Цзян Чэн, ухватив Ванцзи за локоть и сильно сжав.       Ванцзи руку стряхнул, но всё же повернулся, одарив вынужденного собеседника равнодушно-холодным взглядом. – Глава Цзян, – Ванцзи вежливо поклонился, – вы что-то хотели?       Правила приличия надо соблюдать в любой ситуации. Тем более, Ванцзи со скрытым злорадством отметил, что Цзян Чэн на его действия вынужден был также вежливо ответить. – Хотел, – согласно кивает Цзян Чэн. Он медленно, сквозь зубы выдыхает, и говорит почти также равнодушно: – почему вы игнорируете мои письма? – Я ответил на каждое, – равнодушно бросает Ванцзи. Может, это и по-детски, но он не собирается помогать собеседнику сдержать себя. «Конечно, пусть хоть захлебнётся в своей злости и завалит нас бумагами, ничего не изменится» - Монстр бросает на главу Цзян презрительный взгляд, и ядовито улыбается, обнажая широкую пасть полную смертоносных клыков – заглотит и не заметит. – Вы знаете, что я имею в виду, – рявкает Цзян Чэн. – Я хочу встретиться с Вэй Усянем, так какого чёрта я не могу этого сделать?       Ванцзи молчит, холодно глядит в глаза и даже не пытается дать ответ. Что бы он ни сказал, это всё равно повлечет за собой ненужные споры, в которых участвовать нет никакого желания. «Если ты сейчас просто уйдёшь, то взбесишь его ещё больше – деловито советует Монстр и тянет за цепи, – кому нужны эти приличия, уходи». Лань Ванцзи игнорирует. – Эти вопросы я буду обсуждать только в рабочее время, – холодно отвечает Ванцзи и всё же пытается уйти вниз, по ступеням. Они и так привлекли внимание прохожих. – В письменной форме.       Цзян Чэн не разделяет его желания, он смотрит так, что вот-вот испепелит на месте и идёт следом. Он имеет упрямый вид. – Ты… Вы сейчас серьёзно? От вас не добиться нормального ответа в письменной форме! – Запишитесь на встречу, – пожимает плечами Ванцзи. – О, и от этого что-то изменится? «Нет».       Ванцзи молчит. Он не будет говорить, что даже если глава Цзян всё же найдёт время и сможет добиться встречи с ним, то Ванцзи просто озвучит то, что уже много раз писал на бумаге и выставит заклинателя за дверь. Может и жестоко, но тратить ненужное время и попусту ругаться Ванцзи не намерен. – Хватит игнорировать меня, господин Лань! – Цзян Чэн обгоняет и становиться перед ним. Он зол, и непроизвольно вертит на пальце кольцо. Опасный знак. – Я. Хочу. Увидеть. Брата.       Лань Ванцзи останавливается и нечитаемо оглядывает мужчину. Он начинает злится. Ванцзи вспоминает, как этот человек угрожал натравить на Усяня собак, как ухмылялся в этот момент, и внутри него медленно начинает разгораться пламя. Почему он называет Вэй Усяня братом после всех тех слов?       Цзян Чэн на миг выглядит растерянным, один лишь миг, но он становиться как будто меньше ростом, лицо разглаживается, и выглядит моложе и мягче. Но после Цзян Чэн снова хмурится, весь подбирается, натягивается как тетива и напоминает Ванцзи дикого зверя, что загнан в угол и готов сражаться до последнего. Цзян Чэн бросается в бой: – Почему вы не даете мне разрешение, господин Лань? Сначала прибираете к рукам чужое, – Цзян Чэн кривит лицо, с трудом признавая свои ошибки – так теперь делаете всё, что вам вздумается? Я поймал этого... отступника, а теперь даже не могу увидеть? Интересно, какова же этому причина..! «Ты и есть та самая причина» - бесится Монстр и бросается вперед, но больно ударяется о тяжелые стены. Лань Ванцзи не слушает и не реагирует. Он выдавливает: – Зачем? – ловит не понимающе злобный взгляд и раздражённо добавляет, твердо чеканя слова: – Зачем вы хотите увидеть Вэй Усяня? Цзян Чэн огрызается: – Какое вам дело?       Всё ясно.       Ванцзи кивает своим мыслям, огибает заклинателя и продолжает спуск дальше. Он не намерен больше это терпеть, что-либо объяснять и вытаскивать из главы Цзян правду. – Да какого чёрта вас снова куда-то несёт? – Цзян Чэн рассерженно кричит ему в спину не обращая внимание на любопытно смотрящих людей в отдалении – Я просто… просто хочу увидеть! Может мне вам на бумажке написать, что я хочу ему сказать или заранее сценку проиграем? А? Устроим гребанную репетицию!? – Можно, – кивает Ванцзи, когда Цзян Чэн снова догоняет его.       Его уже порядком утомили эти «догонялки», и он может только представить, как они выглядят со стороны. Но признает, что упорность, с какой добивается Цзян Чэн встречи, хоть и раздражает, но заслуживает уважения. – Да ты смеёшься надо мной? Какого хрена! – лицо главы Цзян внезапно искажается в странной гримасе, и он усмехается – О, а может Усяню просто духу не хватает, чтобы встретится со мной? Ну конечно, как всегда, типичное его поведение. Сначала натворит дел, а потом спрячется ото всех и будет только ныть, что виновен. Трус! Ладно, раз так хочет, пусть и дальше прячется в своём уголке, пока не сдохнет.       Лань Ванцзи замирает и смотрит на Цзян Чэна так холодно, что тот даже теряется. Но Ванцзи уже чувствует, как и так разгоревшееся в нем пламя, вот-вот вырвется из под контроля холодных стен. Он не совсем осознает, что послужило причиной, но уже не важно, оскорбили его или заклинателя. Лань Ванцзи зол. – Вы, – он холодно выделяет обращение, говорит ещё тише обычного. Ванцзи злится опасно, холодно и расчетливо, – сначала должны научиться следить за языком, а не обвинять других за их спиной.       В глазах у Цзян Чэна разгорается недобрый огонек, он выпрямляет спину и также холодно отвечает: – А вам следовало бы поменьше пользоваться своим положением. – Вздор, – кратко и едко отвечает Ванцзи, при этом ничуть не изменившимся тоном. Когда надо, он может и так. – Чёрт бы вас, всех Ланей, подрал, - рявкает Цзян Чэн теряя терпение и подозрительно спрашивает: – Он хоть знает, что я хочу его видеть? – Нет нужды. Цзян Чэн прищуривает глаза. – А почему это вы решаете, даже не сказав Вэй Усяню? «А зачем? – хмыкает Монстр – Вэй Усянь только расстроится, ему вполне хватает нас» Монстр смотрит на Цзян Чэна с ощутимым презрением: «Он наверняка просто хочет выплеснуть на него всю накопившуюся злость и напугать, подавить морально и заставить замкнуться в себе. Зачем на всё это?»       Лань Ванцзи молчит, слова отзывается странной болью в груди. Противный червячок вины грызёт его изнутри.       Он и правда поступает нечестно по отношению к Усяню, решив всё сам и не сказав тому ни слова. И никакие оправдания ему не помогут, потому что Ванцзи может сколько угодно говорить, что он просто переживает за моральное состояние заклинателя, что ему будет сложно работать с разбитым человеком, и он просто не знает, как Усянь отреагирует на брата.       Всё это будет правда, да только не полная.       Лань Ванцзи может сколько угодно прикрываться заботой, но он ничем не лучше Цзян Чэна. Если тот, возможно, и правда хочет просто выплеснуть ярость, то Ванцзи просто хочет забрать все время заклинателя себе.       Монстр сладко шепчет, что это нормально, но Ванцзи не намерен ему доверять. Он тяжело сглатывает и ревностно признаёт: – Он мой. Он мой заключенный. Моя работа. Мой… Ванцзи пугается самого себя. – Что? – Цзян Чэн даже теряется на миг, но после протяжно и как-то ревностно тянет – А-а-а, спелись значит, да? Цзян Чэн наиграно смеётся и горько усмехается. – Значит этот придурок всё-таки смог подружиться с Ханьгуан-цзюнем, отец бы гордился.       Цзян Чэн выдавливает последние слова со странной болью в голосе, замолкает и теперь уже сам пытается уйти. Ванцзи не даёт. – Что это значит? – О, так вы господин Лань, не знаете? Мой брат, - Цзян Чэн намеренно выделяет последнее слово, – раньше все твердил, как же он хочет с вами подружиться. Только и слышалось – Лань Чжань такой замечательный, Лань Чжань такой интересный, Лань Чжань такой удивительный, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… Аж тошнило, как часто я это слышал. Ему видимо последние мозги отшибло, раз так заклинило.       Цзян Чэн выплевывает слова и Ванцзи морщится от звучания своего имени этим голосом, но слабо обращает внимание.       Он недоверчиво смотрит на заклинателя, пытаясь подавить непонятно откуда-то взявшееся волнение. Это не может быть правдой, они даже ни разу не встречались в прошлом. Это просто дурная шутка. Или может? – Я не видел его.       Цзян Чэн как-то устало оглядывает его. Вся его злость куда-то делась, он лишь держит язвительный тон и хмурит брови. Говорит ему, закатывая глаза: – Конечно не видели. Вы едва ли ему пары слов сказали, но Усяню если взбредёт что-то в голову, то так просто не вылетит, – Цзян Чэн колко добавляет: - Правда не понимаю, чем вы его так заинтересовали, он на дух не переносит таких как вы.       Цзян Чэн кидает злобный взгляд, и явно пытается его втянуть в безмолвную перепалку. Кто кого?       Ванцзи, если честно, неважно.       Он пытается уложить в голове информацию, пытается вспомнить, где раньше видел Вэй Усяня. У него хорошая, цепкая память, но Ванцзи совсем не может вспомнить никого, с таким ярким характером. Он бы запомнил, заметил. Таких людей невозможно не заметить. Слова Цзян Чэна всё ещё кажутся бредом. – А, впрочем, не важно. Не дадите разрешение вы, я найду способ туда попасть.       Ванцзи отстранённо удивляется такому слишком навязчивому желанию и думает, что он и правда найдёт. Даже незаконный. Ванцзи думает, и решает. – Стойте, – он говорит, уже находясь далеко в своих мыслях, – Я скажу Вэй Усяню, он решит сам.       Цзян Чэн кивает и больше не мешает ему. Ванцзи смотрит, как тот спускается, садится в просторный экипаж с гербом лотоса и уезжает. И глубоко вдыхает прохладный воздух.       Всё в очередной раз перевернулось с ног на голову, и Ванцзи не в силах ничего контролировать. Он чувствует, что на него надвигается что-то неотвратимое, явно опасное, что вызывает трепет, дрожь в руках и перехватывает дыхание. Это даже пугает. Он сам себя пугает.       Лань Ванцзи понимает, что хочет увидеть Вэй Усяня и спросить его лично. Но также отчётливо знает, что вряд ли найдёт в себе силы спросить. Он… Ванцзи боится скорой встречи, боится, что он увидит заклинателя, и что-то обязательно произойдёт.       Он одновременно очень хочет увидеть его.       И что ему, разорваться на две части? С чего бы такой разлад в голове?       Ванцзи вспоминает разговор с братом, и тихо напоминает себе: «Я ни в кого не влюблен». Это не помогает. Ванцзи решается зайти дальше: «Я не могу быть влюблён в Вэй Усяня».       Сейчас Лань Ванцзи фыркает, и понимает, что хочет засмеяться. Оформленная мысль кажется такой бредовой, что действительно вызывает лишь смех.

***

      Вэй Усянь что-то увлеченно выцарапывает на каменном полу – это понятно по не особо приятному скрежету.       Лань Ванцзи напряженно застывает на месте, рассматривая широкую спину в черных (сухих!) одеждах, со змеящимися, длинными, перехваченными алой лентой волосами и на открытый участок шеи. Он цепляется за этот белый отрезок кожи глазами, и сглатывает.       Ванцзи мысленно отвесил себе пощечину и заставил сосредоточиться. Что темный заклинатель делает? Это… какой-то ритуал? Ванцзи подошел ближе, делая свои шаги намеренно тише. По идее, в этой камере Вэй Усянь не мог использовать духовные силы, ведь вся она была покрыта скрытыми заклинаниями. Кандалы на руках тоже сильно ограничивали его. Даже если Усянь нарисует руны, без напитки силой – это просто рисунки. Или…       Лань Ванцзи внимательнее смотрит на кисти рук, что мелькают при особо резких движениях. Кандалов на них нет. Он замечает металлические цепи где-то неподалёку. Ванцзи напряженно следит за мужчиной, прикусив губу. Вэй Усянь вел себя хорошо, не сказать, что он не доставлял проблем, но ни разу не пытался выбраться из камеры или сбежать. Ничего такого.       Может, зря Ванцзи расслабился?       Ванцзи борется с накатившим разочарованием и с сожалением думает, что Вэй Усянь наверняка мог просто притуплять бдительность. – Вэй Ин, – зовёт Ванцзи, и на всякий случай призывает меч. – А? – Мужчина подпрыгивает на месте и спешно оборачивается, сжав рукой одежду напротив сердца. Вэй Усянь испуганно смотрит на него, а после взгляд его делается возмущенным. – Лань Чжань! Что ты делаешь? – Что?       Ванцзи думает, что ему послышалось. Они будто поменялись ролями и разве не Ванцзи должен сейчас отчитывать Усяня, а тот оправдываться? – Зачем ты подкрался ко мне, – Вэй Усянь театрально хмурит брови, – разве ты не знаешь, что у меня слабое сердце? Меня очень легко напугать, гэгэ.       Вэй Усянь смотрит на его лицо и прыскает от смеха. Он поднимает на него блестящие глаза и удивлённо вскидывает бровь: – Ты так рад меня видеть, что достал меч? Ванцзи заставляет себя не реагировать. – Что ты делал? – О, ничего такого, Лань Чжань, – Вэй Усянь немного неуклюже поднялся на ноги и на миг его лицо исказилось. Ванцзи отметил это с удивлением, вспомнив, что Усянь всегда двигался довольно плавно и легко. Темный заклинатель отходит в сторону и шутливо указывает ему рукой на каменный пол темницы, – там лишь несколько едва различимых царапин. – Просто прилив вдохновения, но было некуда записать свои мысли. Пытался что-то придумать.       Вэй Усянь пожимает плечами и снова морщится. Ванцзи отстраненно замечает, что и так нездорово бледная кожа мужчины сейчас имеет даже сероватый цвет. Совсем плохо. – Кто снял цепи?       Ванцзи не спешит убирать меч, но расслабленно опускает руку вдоль тела. Его немного отпускает. – Конечно же, я сам, – тон Усяня становиться несколько хвастливым. – Вообще-то, это было довольно просто. Сказать честно, у вас отвратительная защита, Лань Чжань.       Отвратительная защита? Ванцзи странно смотрит на цепи – они выглядят крепкими и Ванцзи отсюда чувствует, что с узором заклинаний на них всё в порядке. Вэй Усянь неверно расшифровывает его молчание, и поспешно добавляет: – Я снял их, потому что они мешали мне. Они натирали, – Усянь вытягивает руки, показывая красные следы и стёсанную до крови кожу. – В них не особо удобно спать, есть, да и просто носить их утомляет.       Лань Ванцзи вздыхает, убирает меч. Усянь не выглядит опасно, и Ванцзи доверяется своему внутреннему чутью. Он кивает на кандалы, знаком прося подать их. Мужчина удивительно покладисто протягивает их через решётку.       Как он и думал, цепи в порядке. Они работают, замок цел и Ванцзи поднимает на заклинателя задумчивый взгляд. Легко снял? – Хорошо, – устало вздыхает Усянь, и его улыбка меркнет, – давай их сюда, сейчас надену назад. – Когда ты начал их снимать? – Ну, – Усянь морщится, задумываясь. Ванцзи понимает, что возможно, тому не особо удобно следить за течением времени здесь. – Почти сразу? Где-то через день, после нашей первой встречи, я ненадолго снимал их. Никто не видел этого, только ты поймал меня, Лань Чж-а-ань.       Ванцзи ещё раз смотрит на цепи, и снова на заклинателя. Почти сразу… – Это легко, – повторяет Вэй Усянь и в его голосе не слышно привычных игривых интонаций. Он хмурится: – Лань Чжань, ты сердишься? Ванцзи прислушивается к себе, и честно признается: – Нет. – Хорошо.       Вэй Усянь слабо улыбается ему, и тянет руку, пытаясь забрать цепи назад. Неуверенно застывает. «Что с тобой?» - хочет спросить Ванцзи, но проглатывает слова. – Что такое, Лань Чжань? – Усянь подтягивает руку к себе назад и легко улыбается, в его глазах мелькают знакомые лукавые искры и Ванцзи выдыхает. – Может, Ханьгуан-цзюнь настолько добр, что, узнав мой маленький секрет… позволит мне и дальше ходить без них? М-м-м? Обещаю, я не убегу. – Почему? – Ванцзи действительно интересно. Он все больше думает, что если Усянь и правда захочет, то вполне сможет выбраться отсюда. Вэй Усянь немного натянуто смеётся, он игриво отшучивается: – Как я могу убежать, когда рядом столь потрясающий мужчина? Наверняка он сразу же поймает меня! – Ванцзи игнорирует, честно игнорирует своё сбившееся сердцебиение. Вэй Усянь как всегда шутит, не стесняясь переступать границы. – Ну так что? Можно, я буду снимать их при тебе? – Мгм. – Ну гэгэ, пожа… что? Лань Чжань, ты сейчас серьезно? – Да, – Ванцзи кивает. Согласиться получается удивительно легко, он почти не задумывается. Раз Усянь может снять их в любой момент, нет смысла заставлять его их носить. Тем более… Ванцзи давит желание прикоснуться к висящему на поясе мешочку. Вэй Усянь поражённо тянет «О-о-о», а после немного растеряно говорит: – Лань Чжань, я снова серьезно начинаю переживать за тебя. Ты так легко идешь на поводу у преступника… Ты со всеми так обращаешься? Или, надеюсь, что это только я такой особенный? Ладно, я не буду обманывать тебя, ты пробуждаешь мою совесть, это даже удивительно, я думал её нет, но… Но что если другие посмеют обмануть доверие Лань Чжаня? – Вэй Ину можно позволить, – Ванцзи пожимает плечами, а Вэй Усянь давится словами и как-то странно замирает, открыв рот. Он что-то бормочет себе под нос, и Ванцзи с трудом улавливает «О боже… я не могу… слабое сердце». Лань Ванцзи хочет улыбнуться. – Почему? – наконец с трудом выдавливает Усянь.       Ванцзи пожимает плечами. Он не знает почему. Он не знает. Он пытается анализировать и разбираться в себе, но все больше понимает, что в какой-то момент его контроль –пуф- и его нет. И Ванцзи творит чёрт-знает-что, а после поражённо сидит и не понимает, зачем? И в основном это было связанно с Вэй Усянем.       Сначала это пугало и настораживало, он верит больше всего только себе самому, но собственное тело и голова подводят его. Но сейчас… Сейчас он совершил уже столько глупостей, что ещё одна его даже не удивляет. Он понимает, что медленно, но верно, вместе с правилами ордена, выдолбленными на его личной стене вокруг, появляется ещё одно: «Верить Вэй Ину».       Это уже даже не пугает. Верить Вэй Ину кажется естественным сейчас.       Лань Ванцзи вновь повторяет себе: «Я не могу быть влюблён в Вэй Усяня» и успокаивается. Он не влюблён, и это главное. Ванцзи прикусывает язык, и выдавливает: – Они будут мешать. – Мешать чему? – Усянь удивлённо моргает и заинтересованно наклоняет голову. Пошатнувшись, делает шаг вперед.       Лань Ванцзи медлит, он внимательно вглядывается в его лицо, и все же не выдержав, спрашивает: – Вэй Ин, ты в порядке? – Конечно, – Вэй Усянь вполне бодро кивает и отмахивается от него. – Так что?       Ну что ж. Сейчас Ванцзи думает, что это будет неловко, но глупо уже делать шаг назад.       Лань Ванцзи достает из заговорённого мешочка сосуд с вином. Он чувствует удовлетворение, когда Усянь уже второй раз замирает, пораженно смотрит на вино, на него, опять на вино, снова заглядывает ему в глаза. Моргает и тянет своё протяжное: «о-о-о».       Это стоило того времени, когда Ванцзи, удивляясь самому себе, долго бродил по Цайи и терзал себя сомнениями, нужно ли ему покупать вино. Не будет ли это слишком?       Но он хотел поговорить, а Усянь в прошлый раз обронил, что хотел бы выпить. Ванцзи старательно гонит от себя мысли, что просто пытается загладить вину за то, что молчал о его брате.       Вэй Усянь глупо открывает и закрывает рот, трёт руками глаза и неверяще смотрит на него. Настороженно. В его взгляде читается: «Это я ударился головой, или кто ты, и что ты сделал с Лань Чжанем?»       Ванцзи не выдерживает и улыбается. Ещё одна его «глупость» принесла радость. – Это… «Улыбка императора»? – Мгм, – Ванцзи протягивает сосуд вперед, но Усянь не двигается и нервно сглатывает. Он выглядит немного испуганным. – Это и правда оно… – Усянь осторожно подходит ближе, и останавливается напротив, совсем рядом с решёткой. – …мне? – Мгм.       Ванцзи протягивает сосуд еще ближе.       Вэй Усянь оторвал взгляд от вина и посмотрел в его глаза. Он стоял так несколько секунд, будто ждал, что сейчас Ванцзи отойдет назад, уберет выпивку и скажет, что это была просто шутка. И Вэй Усянь даже посмеется.       Ванцзи не отходит и терпеливо ждёт. У него сильные руки, он может стоять так долго, но всё же надеется, что ему не придется делать это до отбоя.       Наконец, Вэй Усянь несмело протягивает руку, но вместо горлышка сосуда, аккуратно касается кончиками пальцев его запястья. Совсем легко, Ванцзи даже почти не чувствует давления сквозь ткань перчаток, но его сердце пропустило удар, а после забилось где-то в горле. Усянь несмело замирает, вглядываясь ему в лицо, и не найдя сопротивления, давит уже более весомо.       Ванцзи чувствует легкую дрожь от его рук даже сквозь ткань перчатки.       Вэй Усянь аккуратно, не отрывая от него взгляда, на ощупь провел по его руке – от запястья, до сжатых вокруг горлышка пальцев, круговыми движениями обозначил выступающие костяшки. Вздохнул. Ванцзи прикладывал все силы, чтобы не сжать горлышко бутылки сильнее, или вовсе разжав руку, пустить сосуд в свободный полет. Вэй Усянь явно расстроится. Ванцзи застыл, боясь пошевелиться и осторожно прислушался к себе.       Он искал привычное отвращение, и не находил. Если конечно бешено бьющее об ребра сердце можно считать отвращением. Он напоминает себе: «Я не влюблён».       Лань Ванцзи был напряжен и рад, что белая ткань перчаток скрадывала ощущения от касания. Ванцзи одновременно ненавидел эти перчатки.       Наконец Вэй Усянь осторожно накрыл его пальцы своими, легко погладил и сжал чуть сильнее. Посмотрел на их руки как-то странно, сглотнул и снова заглянул ему в глаза. Ванцзи замер. Он чувствовал, что теряет себя в этом темно-сером дыме, и едва может дышать. Уже входящее в привычку «я не влюблён» в его голове звучит не так уверенно, и Ванцзи понимает, что надо уходить. Сейчас. Пока не поздно.       Вэй Усянь осторожно улыбнулся, снова легко погладил, и сжав ещё сильнее потянул их руки на себя. Ванцзи последовал за ним. – Лань Чжань, – Усянь тихо шепчет, и этот шепот пробирает до костей: – это точно мне? Ванцзи кажется мычит что-то невразумительное. – Тогда… отдашь? – Вэй Усянь легко смеется. «Нет»       Ванцзи смотрит вниз, видит пальцы Усяня на своих и медленно разжимает руку. Бутылка чуть не летит на пол – Усянь от неожиданности не успел ее схватить лучше – но Ванцзи ловко подхватывает её и ждет, пока мужчина более надежно возьмёт её. Вэй Усянь странно смотрит и чему-то фыркает.       Рукам Ванцзи становится холодно, а внутри разворачивается разочарование. Но вид Усяня, что несмело, но как-то отчаянно прижимает к себе сосуд с вином и улыбается, поднимает настроение. Вэй Усянь, всё ещё необычно тихий, но уже с более яркой улыбкой на губах, ещё раз заглядывает ему в глаза. – Я точно могу? – Мгм.       Вэй Усянь смеётся и притягивает сосуд вина ближе к себе, растеряно смотрит на него какое-то время, и в его глазах мелькает краткая вспышка боли. Ему протягивают сосуд назад и подозрительно легко улыбаются. – Откроешь?       А-а-а. Ванцзи запоздало понимает, что крышка запечатана и без духовных сил её не открыть, а здесь он только один имеет разрешение использовать их. Ванцзи быстро, не касаясь рук Усяня (он не переживет ещё одной такой пытки) распечатывает сосуд.       Вэй Усянь довольно облизывается, смотрит ему в глаза и усмехнувшись, пьет, высоко запрокинув голову вверх.       Неприлично. Ванцзи отводит глаза, когда видит, что тонкая струйка бежит по шее мужчины и забирается за одежду. «Я не могу быть влюблён».       Вэй Усянь счастливо улыбается и вытирает рот тыльной стороной ладони. – Знаешь, я всегда хотел попробовать Улыбку императора, даже как-то купил себе пару сосудов, но… Но так и не выпил их, – Усянь странно смотрит и отводит глаза, – А потом, всё собирался выбраться в Гусу и купить, но всё как-то не до того было… То денег нет, то дела, то время не то или просто нет настроения. Вэй Усянь делает еще один глоток, и продолжает: – Хорошо, что я всё же попробовал его, пусть и в таких обстоятельствах, – Вэй Усянь легко, прозрачно улыбается и Ванцзи обеспокоено хмурится. – Вэй Ин. – Оно просто удивительно вкусное, самое лучшее, что я пил, – Вэй Усянь, не слушая его, делает ещё один глоток, – Ванцзи, оно тоже тебе нравится? – Я не пробовал, – Ванцзи качает головой. Усянь кажется удивленным. В его глазах мелькает что-то странное, немного уязвлённое и он тихо спрашивает: – Почему ты тогда купил именно его? – Однажды, мне сказали, что оно хорошее, – Ванцзи рассеянно пожимает плечами, вспоминая, как бродил по Цайи в поисках знакомой бутылки. Он не разбирается в вине, никогда его не пробовал, но у него в тайнике стоял именно этот сосуд, с тщательно сложенной рядом запиской. Усянь тихо смеётся. – Но ты не пробовал, откуда можешь знать? – Ванцзи снова ловит странный взгляд, и Усянь протягивает ему сосуд, – хочешь? – Я не пью. – О, ну тогда, ладно? Значит это всё мне! – Вэй Усянь широко улыбается и смеётся.       Ванцзи сам не замечает, как едва заметно улыбается следом, но Усянь замирает и глупо моргает. – Лань Чжань, ты улыбнулся. – Мгм.       Вэй Усянь забавно фыркает и делает ещё один широкий глоток. Он покачивается, и Ванцзи думает, что возможно не стоит больше давать ему пить. – Как я и думал, ты намного симпатичней, когда улыбаешься, – в голосе Усяня чувствуется улыбка, но он не звучит пьяным. Ванцзи замечает, что он говорит тише обычного. – Твоя улыбка любой девушке голову вскружит.       Вэй Усянь пошатывается, и запускает одну руку в волосы, зачесывая спутанные пряди назад.       Он тихо бормочет себе под нос, и Ванцзи очень сильно напрягает слух, чтобы расслышать тихое: «Хотя мне нравится думать, что таким тебя видел только я…». Ванцзи судорожно вздыхает, и аккуратно зовёт: – Вэй Ин?       Вэй Усянь не реагирует. Ванцзи ловит на себе расфокусированный взгляд полуприкрытых глаз, и замечает болезненно закушенную губу. Усянь тяжело оседает на пол, едва не выпустив из рук сосуд. – Вэй Ин, – Ванцзи подходит вплотную к решетке, встревоженно смотрит, сжимает и разжимает руки, – что с тобой?       Усянь мычит что-то неопределенное, низко опускает голову пряча выражение лица, заваливается вперёд и тяжело опирается рукой на каменный пол.       Ванцзи решается. Он активирует заклинание, и легко проходит сквозь решетку, раздвинув прутья перед собой. Присаживается на корточки перед Усянем, тянет руку, но замирает, так и не коснувшись плеча. Не слишком ли это? -Ты опьянел?       Вэй Усянь фыркает и поднимает голову, смотрит неотрывно, затягивая вглубь глаз. Слишком близко, они слишком близко. Ванцзи сглатывает и понимает, что горло пересохло. -Этого слишком мало, чтобы я опьянел, гэгэ – Ванцзи все же решается и аккуратно касается его плеча, проходясь большим пальцем по самой кромке одежды. Вэй Усянь заторможено моргает, наклоняет голову и прикрыв глаза прижимается щекой к его руке – Я хорошо переношу алкоголь, мне потребуется таких сосудов пять, чтобы я немного захмелел.       Вэй Усянь смеется ему в руку, и Ванцзи сосредотачивается на ощущениях горячего дыхания на пальцах, едва слыша слова мужчины. У Вэй Усяня горячая кожа, это ощущается даже сквозь перчатку. Он, крепко зажмурившись, продолжает прижимать его руку щекой. Ванцзи внимательно смотрит на бледную кожу, темные тени и слушает тяжелое дыхание, что с такого близкого расстояния особо хорошо слышно. Усянь ежиться и бормочет: -Холодно… у тебя рука холодная. А ты вот горячий. Ванцзи хмуриться, второй рукой убирает спутанные волосы с лица заклинателя, касается лба кончиками пальцев. Даже сквозь перчатку – горячий. Ванцзи убирает руку и Усянь заторможено тянется следом за ней, недовольно фыркает и возвращается назад, к той, что на плече. -Вэй Ин. -М? – заклинатель сонно открывает глаза и фокусируется на его лице. Вздрагивает, и резко поднимается, едва не падая. Ванцзи сжимает руку на плече крепче, не давая тому завалиться назад или вперёд, и убирает её, только когда уверен, что Усянь не упадёт – Ох… извини Лань Чжань, голова закружилась… Вэй Усянь нервно смеется, охает и прикрывает глаза. -Ты не в порядке, - заключает Ванцзи. -Нет, я в порядке.       Вэй Усянь упрямо поджимает губы. Он оглядывается, и кажется только сейчас замечает, что Ванцзи вместе с ним, в камере. -Ха-ха, Лань Чжань, теперь и ты по эту сторону, - Усянь растягивает губы в улыбке и не выпуская вино, приобнимает себя руками – не знал, что ты можешь сюда зайти. Почему не говорил? Я-то свято был уверен, что здесь ты меня не достанешь, а ты значит, всегда мог зайти, и молчал… Какой Ханьгуан-цзюнь, оказывается, коварный.       Ванцзи едва ли Усяня слушает. Он аккуратно обхватывает его за запястья и тянет руку вверх. Вэй Усянь слабо сопротивляется, шипит, сжимает руку в кулак и пытается забрать, но Ванцзи держит крепко. Как он и думал, пальцы заклинателя в крови, ещё свежей. -Ты ранен, - уверенно заключает он. -Я… нет, - Усянь смотрит на свои руки, задерживает взгляд на руке Ванцзи что держит его и заглядывает тому в глаза. – Хорошо, да, у меня есть парочка царапин и они просто открылись. Пустяки. Усянь пожимает плечами. -Лань Чжань, отпусти, - Усянь тянет руку на себя и выразительно смотрит на белую перчатку Ванцзи и стекающие по его руке капли крови – будет нехорошо, если ты испачкаешься. Белый цвет такой маркий…       Ванцзи разжимает пальцы, не спешит подниматься и хмуро вглядывается в лицо человека напротив. -А у тебя довольно сильные руки, - Вэй Усянь игнорирует его недовольство, отвернувшись и присев, вновь обхватывает себя руками. Делает глоток вина. – Как так получилось? На вид мы с тобой примерно одной комплекции, но хватка у тебя явно сильнее моей. -Вэй Ин, - Ванцзи зовет и терпеливо ждёт, когда Усянь нехотя повернет голову и посмотрит на него, и только тогда продолжает – дай руку, я поделюсь духовной силой.       Это странно, что его раны не зажили за такое время, но возможно Усяню просто не хватило внутренних сил. Он выглядел неважно уже тогда, в кабинете.       Пусть он и не мог использовать здесь духовные силы, не мог черпать их из окружающего мира, но Ванцзи вполне в силах влить в него свои. На внутреннею энергию, чтобы заживить раны и излечить болезни, запрет не распространяется.       Усянь замирает, и не реагирует. Ванцзи приходится обойти его и тоже присесть перед заклинателем. Тот бросает на него настороженный взгляд и не шевелиться.       Лань Ванцзи снова попытался взять мужчину за руку, но был остановлен категоричным и жёстким: «Нет». Вэй Усянь отполз от него на расстояние, неуклюже поднялся и настороженно смотрел, готовый в случае чего рвануть. Ванцзи удивленно поднимается следом. -Вэй Ин? -Не подходи, - предупреждает Усянь и хмуриться – мне не нужна помощь. Я в порядке. -Лгать нельзя. -Я не лгу, бывало и хуже.       Лань Ванцзи растеряно смотрит, не зная в чем дело, но после сам для себя понимает, что Усянь никогда не скажет ему, или кому-то другому о чём-то серьезном. Он думает, что это странная черта. Вэй Усянь не стыдился капризничать из-за незначительных пустяков, но может скрывать что-то действительно важное.       Вэй Усянь же не дождавшись ответа, Ванцзи опять слишком глубоко нырнул в свои мысли, вдруг взорвался. -Так важно в каком состоянии моё тело? В смысле, я же как бы темное отродье, дрянной пес Вэй, выродок, поскорей бы он умер и все такое? – Вэй Усянь не говорил, шипел как ядовитая змея, готовая выпустить яд. Его глаза совсем заволокло темным дымом, почудилось, будто среди плотных клубов, в самой глубине зрачка мелькнули красные опасные искры огня. – ты тоже наверняка желаешь мне самой мучительной смерти, да, Лань Чжань? Тоже думаешь, что я слишком мягко отделался? Хочешь, чтобы хотя бы до казни я помучился?       Ванцзи растеряно отступает. Все же было хорошо, и он не понимает, что могло его так разозлить. - Нет, - он говорит нарочито спокойно, не спуская с заклинателя глаз и делает шаг вперед. Вэй Усянь отступает на два шага назад и напоминает раненого зверя. Смотрит скорее не зло, а напугано и уязвле́нно: - О, так что же? Может, ты влюбился в меня, Лань Чжань? Кто бы знал, что у бесподобного Ханьгуан-цзюня такие специфические вкусы. Ванцзи сглатывает. -Вздор, - Ему требуется несколько секунд, чтобы сказать вслух уже привычное – я не влюблён. Ванцзи осторожно делает шаг вперёд. -Успокойся, - от его ледяного тона Вэй Усянь вздрагивает, плечи его немного опускаются – сейчас не важно кто ты, и что сделал. Приговор вынесен, но до того момента о твоём состоянии должны были позаботиться. -Дай угадаю, что бы я не подох до казни и не обломал все веселье? Лань Ванцзи раздраженно выдыхает. Вообще-то «Да», но уж точно не в такой грубой форме. -Вэй Ин. Усянь посмотрел на него колким презрительным взглядом. - Тогда можешь наконец скажешь мне сколько я буду еще здесь сидеть? - Он перестал рассерженно шипеть, явно взял себя в руки, но говорил теперь спокойно и холодно. Такой тон от него было слушать неприятно - Скажи, будет обидно если я подохну раньше, и не дам вам всласть повеселиться.       Ванцзи становится даже обидно. Вэй Усянь думает, что он ждёт его смерти? Ванцзи вспоминает их встречи, и не может вспомнить ничего такого, что заставило бы его так думать.       Он вспоминает, когда впервые увидел Усяня в кабинете, вспоминает, как он устроил бардак на суде и в его голове. И зависает, когда дальше неприятными картинками мелькают события на совете. Как другие заклинатели чуть ли не «праздновали» его поимку. Ванцзи прикусывает изнутри щеку, и думает, что это сложно. Он не может сказать ему, что его слова не верны. -Я не могу сказать, - Ванцзи тщательно подбирает слова – Вэй Ин, мне не весело смотреть на страдания людей, кем бы они не были.       На какой-то миг стало слишком тихо, лишь в ушах стоял гул его собственного сердца. Единственное, что он так и не смог покорить себе. Вряд ли эти слова убедят мужчину, Ванцзи всегда плохо мог донести свои мысли, и именно сейчас от этого было горько.       Вэй Усянь поднял на него свои глаза, с клубами дыма и костра внутри, и казалось прожег ими насквозь. Он какое-то время блуждал взглядом по его лицу, будто искал ответы на свои вопросы. Бесполезно, уже знает Ванцзи, его лицо точно его не выдаст. Он уже думал о том, как будет сложно пробиться через стену непонимания между ними, но услышал сначала глубокий вздох, и почувствовал улыбку прежде, чем увидел ее. - Ну конечно… Все же, Лань Чжань и правда такой благородный, чистый и правильный, у него не может быть таких гнусных мыслей в голове. С моей стороны глупо было так оскорблять Ханьгуан-цзюня, подозревая его. -Вэй Ин, -снова зовет Ванцзи. -Лань Чжань, пожалуйста, - Усянь вздыхает и морщиться, он избегает ему в глаза – не надо. Я сам справлюсь. Можешь, просто забыть о том, что я сказал, хорошо?       Ванцзи смотрит на свои руки. На языке вкус горечи.       Получается все так странно. Сначала Ванцзи боялся, что Усянь попросит помощи, и он не сможет отказать. Потом он ждал просьбы о помощи. Сейчас предлагает сам. Но Усянь не просил и не принимает. -Я хочу помочь, – признается Ванцзи сам себе, эти слова жгли язык и сказав их, становиться легче. - позволь мне. Вэй Усянь вздыхает, но замирает, глядя ему в глазах, но молчит. -Вэй Ин, - тянет Ванцзи. Вэй Усянь вынимает из него взглядом душу несколько долгих секунд, и наконец отвечает: -Бинты, теплая вода, лекарства, - Усянь устало прикрывает глаза рассеяно перечисляя, явно придумывая на ходу – я приму только это. -Врач? -Нет, - жестко и категорично, когда нужно, Усянь умеет бить короткими фразами. Но заканчивает он с улыбкой и почти игриво – ты все равно его ко мне не загонишь, Лань Чжань.       Ванцзи фыркает. Усянь явно его недооценивает. Если надо, он загонит сюда кого угодно и когда угодно.       Он кивает ему взглядом на узкую кровать, во всяком случае, её подобие. Ванцзи категорично стоит на своём, и Усянь закатив глаза всё же сдается. Он послушно ложится, подгребая под голову какую-то одежду, устраивается удобнее и насмешливо смотрит. «Вот, я лёг, ты доволен?» Ванцзи кивает. -Жди, я сейчас вернусь. -Куда я могу уйти, Лань Чжань? – Насмешливо спрашивает Усянь, и досадливо фыркает под нос – сдалось тебе все это, только время зря теряем. Ванцзи не слушает, он уже закрывает дверь камеры за собой.

***

      Адепт проводник подскочил к нему сразу же, как Ванцзи подозвал его с помощью связи. Он хотел было уже повести его к выходу, но инквизитор холодно пригвоздил его взглядом на место. -Веди к тюремщику.       Повели. А как ослушаться? Его визита явно никто не ждал. На требовательный вежливый стук сначала ответили посылом, на второй разразились противной бранью, на третий распахнули гневно дверь и застыли. -Хань… Ханьгуан-цзюнь?       За дверью бардак, на столе алкоголь и сзади слышится женский смех. Ванцзи посмотрел обжигающе ледяным взглядом и равнодушно вежливо спросил: -Я могу войти? -А, да… То есть нет… Подождите! Пожалуйста подождите!       Дверь закрылась. Адепт рядом с ним тихонько хрюкнул в рукав, а Ванцзи с раздражением чувствует, как утекает время. Он должен уйти до девяти, и оставшееся время провести в камере с Усянем, а не ожидая непонятно чего здесь. Он вошел в кабинет игнорируя полуголых проскочивших мимо него девиц. От предложения сесть отказался. -Почему вы здесь? – заклинателю явно неудобно, он нервничает и равнодушно-вежливый Ванцзи ничуть не помогает успокоиться, лишь сулит еще больше проблем – Какие-то проблемы с заключенными?       «Проблемы у вас» хочет сказать Ванцзи, но сдерживается. Звучит как угроза. Угрожать людям не вежливо. -Вэй Усянь, - подсказывает Ванцзи. -Черт… вот псина… а, простите. Так и знал, что он что-то да выдаст! Я… -Вэй Усянь не доставляет проблем, - холодно перебивает Ванцзи. Если честно, он устал уже слушать ругань. -Тогда что? – заклинатель явно хочет завыть от безысходности, Ванцзи знает, что общаться с ним действительно довольно сложно. -Почему заключенному не осмотрели и не обработали раны? -Да что с ним станет, заживет как на собаке… - заклинатель осекся, и отведя глаза ответил уже спокойнее, с едва скрываемым раздражением – послушайте, господин Лань. Никто из сидящих здесь врачей не хочет к нему приближаться, его все боятся до ужаса. Он устроил здесь целое представление, когда приехал, и напугал всех работников. Мои люди знают свою работу, но этот… господин, при попытке зайти к нему в камеру, становился просто невыносим. Теперь с ним просто отказываются работать. – заклинатель эмоционально хлопает по столу - Да там чтобы еду приносили пришлось долго уговаривать и обещать надбавки. -Накажите тех, кто отказывается работать.       На него злобно глянули исподлобья, взглядом: «Вы вообще слышали, что я говорил?».       Ванцзи, если честно, все равно. Он знает, что люди, особенно в Цинхе, обычно более уступчивые друг с другом. Он также знает, ему говорили, что с ним бывает просто невозможно общаться, и что его бескомпромиссность в некоторых вопросах вызывает чуть ли не ненависть.       Но Ванцзи не принимает отговорок по типу «Испугались», «Отказываюсь» и «Нет желания». Он сторонник того, что человек должен безукоризненно выполнять свою работу, а если нет, то получить за это минимум штрафы. -Ну я же не могу всех наказать? По взгляду Ванцзи заклинатель понял, что сможет. -Послушайте, господин Лань, ничего не будет с вашим… с Вэй Усянем! Ему не так много осталось, до приговора дотянет! Не помирает же он там! -Люди некомпетентны, я подниму вопрос об их увольнении.       Заклинатель чертыхнулся и посмотрел на него растерянно и зло. Потом видимо вспомнил, что тоже относится к понятию «некомпетентен», и взвыл: -Господин Лань, но вы тоже поймите, старейшину Илин и правда боятся! -Это тюрьма, здесь много опасных людей, - Ванцзи пожал плечами. – Они знали на что шли.       Тюремщик не нашел что ответить, нервно схватил со стола платок и сейчас комкал его в руках. Ситуация хуже некуда.       Их прервал острожный вежливый стук в дверь. Тюремщик кинул на него взгляд, и Ванцзи кивнул. -Ну кто там ещё? Войдите!       В кабинет осторожно, как мышка скользнул… Не Хуайсан, и робко поприветствовал их. Тюремщик совсем пригорюнился. Сегодня просто не его день. -Ханьгуан-цзюнь?       Не Хуайсан шумно расправил веер, немного склонил голову и робко поглядывал на него. Он создавал впечатление ребенка, которого взрослые привели на работу просто потому что негде оставить, но никак не главы кланы Не. Ванцзи вежливо поздоровался и обронил тюремщику. -Принесите в камеру к Вэй Усяню полотенца и чистые бинты, дайте доступ к горячей воде. И лекарства, раз целители не справляются. -Да, хорошо, - закивал тюремщик.       Лань Ванцзи задумался, что ещё он может сделать. Вся это ситуация уже раздражала. Вэй Усянь мог просто дать врачам осмотреть себя, а не заниматься самолечением. -Ой, а почему не справляются? С Вэй-сюном что-то случилось?       Не Хуайсан хлопнул большими глазами, и обеспокоенно посмотрел на Ванцзи, после на тюремщика, и доверительно сказал тому: -Сделайте все, что потребует молодой господин Лань! Вэй-сюн мой старый друг, я очень волнуюсь за него.       Заклинатель растерянно потер затылок рукой. Откровения главы Не – не то, что он хотел бы слышать. Ему оставалось выдавить: -Эм, да… Да, хорошо! Лань Ванцзи сказал ещё пару слов. -Хорошо-хорошо, сейчас всё принесут! Ванцзи удовлетворено кивнул, и предупредил: -Я дождусь в камере.       Тюремщик глупо кивнул. Значит, делать всё нужно быстро. Лань Ванцзи с увязавшимся следом Не Хуайсаном покинули кабинет. Ванцзи бросил на главу Не, пару странных взглядов, всё гадая, зачем тот вообще заходил, если сразу же ушёл. -Тот работник был некомпетентен. -Да? Наверно, я не знаю…       Не Хуайсан робко улыбнулся, на миг опустив веер, но тут же снова спрятался за ним. Он вежливо спросил: -Ханьгуан-цзюнь, вы же сейчас к Вэй-сюну, да? Я вполне смогу вас проводить. -Не стоит. Глава Не отрицательно покачал головой: -Нет-нет! Мне совсем не сложно, я с детства бывал здесь, и очень хорошо знаю это место. Ванцзи пришлось согласиться, адепта они отпустили.       Не Хуайсан вёл Ванцзи тёмными коридорами. Глава Не тихонько жаловался на пыль, на излишнюю мрачность, затхлый воздух и тишину. Лань Ванцзи бросил на него лишь один странный взгляд.       Странное дело, на первый взгляд глава Не в этом мрачном окружении смотрелся нелепо, как тонкий избалованный принц, забредший в свинарник. Так он выглядел и со второго взгляда, и с третьего. Но было у Ванцзи неуловимое ощущение, что темные запутанные лабиринты темницы, подходили Не Хуайсану больше всего. -Второй молодой господин Лань, - позвал Не Хуайсан – как дела у Вэй-сюна? Ванцзи задумался: -Приемлемо.       Глава Не взмахнул веером, изящно вывернув кисть. У Ванцзи создалось ощущение, что заклинателю не требовался его ответ. -Вы получили моё приглашение? Лань Ванцзи вспомнил узкую карточку с витиеватым тиснением. -Да. -Хорошо, очень хорошо, - Не Хуайсан блеснул на него темными глазами, в которых отражалось редкое желтоватое пламя амулетов. Выглядело это жутко. – надеюсь, вы придете.       Лань Ванцзи не понимал, что тот имел в виду. Интонация была странной, и не понять так просто, говорил тот искренне, или скрывал под вежливостью «пожалуйста, только не приходите». Он ничего не ответил. -Я очень надеюсь, что Ханьгуан-цзюнь сможет прийти, и помочь мне разобраться с одним делам. Не Хуайсан пристыженно закусывает губу и выглядит как провинившийся ученик. -Что за дело? -Ох, ничего такого важного – глава Не взмахивает рукой, едва не ударив Ванцзи, тем самым заставив его отойти от себя на пару шагов. Хуайсан ойкает, и поспешно подходит ближе, виноваты заглядывая в глаза – Но слухи о том, что Лань Ванцзи искусный музыкант, и особо хорошо умеет играть на гуцине, дошли и до Цинхе. Ванцзи с равнодушной вежливостью отвечает: -Они преувеличены, - и уже с большим интересом - Вас интересует музыка? -В последнее время, да, - Хуайсан смущенно прячет глаза за челкой – но у меня возникли некоторые сложности с нотами. Мелодия, что я изучаю, изначально предназначена для гуциня, но я бы хотел научиться играть её на другом инструменте.       Не Хуайсан привёл Ванцзи к знакомой тяжёлой двери, и они замерли. Ванцзи склонил голову, ожидая продолжения. Тот кротко улыбается и отвечает: -Я опробовал множество различных музыкальных инструментов, но больше всего меня привлекла флейта. У нее удивительно красивое звучание, вы согласны со мной? -Мгм, - кивает Ванцзи – я приду. Не Хуайсан вежливо улыбается. -Всего доброго, господин Лань. Передавайте привет Вэй-сюну. Лань Ванцзи несколько секунд после ухода главы Не, смотрел тому вслед. Он действительно… друг Вэй Усяня?

***

      Его не было точно не больше тридцати минут – Ванцзи торопился и управился довольно быстро. Но Усянь все равно встретил его, недовольно надув губы, и протянув капризное: -Почему так долго?       Лань Ванцзи выдохнул. Он понял, что не испытал никакого раздражения, а лишь облегчение – Вэй Усянь вернул себе привычное игривое настроение. Вэй Усянь смеется и садится на постели. -Хорошо, что ты вернулся. -Я обещал, - Ванцзи колеблется, но все же снова заходит в камеру. Он заметил, что Усянь всегда старается находиться рядом, когда говорит с ним. И единственный способ сейчас заставить его остаться лежать – подойти самому или уйти вовсе. Последнего не хотелось. Усянь мягко улыбается, он выглядит немножко виноватым. -Все равно не понимаю, зачем тебе потребовалось так бегать. Это того не стоило. -Нет. -Всё такой-же упрямый, Лань Чжань… -Мгм.       Усянь прыскает в кулак, и выглядит довольным. Ванцзи облегчено выдыхает, но напрягается, не зная, что говорить. В конце концов, он решает, что самое время поднять одну не особо приятную для себя тему: -Цзян Чэн хочет увидеть тебя. Ванцзи внимательно следит за мужчиной, но тот не выглядит напуганным или встревоженным, лишь немного дергает уголком губ. -Я не скажу, что удивлен этому. Странно, что он ещё не попытался проломить сюда проход, - Усянь весело фыркает, но настораживается – он же не пытался? -Пока нет, - Ванцзи улыбается на облегченный вздох заклинателя, глуша в себе лёгкое чувство вины – только, завалил мой стол письмами.       Вэй Усянь смеётся, схватившись рукой за живот. Он ойкает и морщится, но явно не может остановиться, и Ванцзи начинает переживать. -И ты его не пускаешь? – наконец выдавил из себя Усянь. -Мгм.       Вэй Усянь успокаивается, смаргивает набежавшие слезы и трогательно смотрит на него. -О, Лань Чжань, ты пытался защитить меня? Не говори, дай мне поверить, что так и есть, - «Так и есть» - думает Ванцзи, но послушно молчит. Усянь прикрывает веки и лукаво блестит на него глазами из-под ресниц, томно тянет – ты мой герой…       Ванцзи на всякий случай напоминает себе: «Я не могу быть влюблён» и проверяет, чтобы его красные уши были надежно спрятаны за волосами. -Ты так заботишься обо мне, гэгэ… -Мгм.       Вэй Усянь дергается под пристальным взглядом Ванцзи, резко сглатывает и тянет что совсем непонятное: -Ох… Ладно Лань Чжань, а ты довольно опасный, - он закусывает губу и нервно улыбается – я надеюсь, мой брат не доставил тебе проблем. Мы оба доставили друг другу проблем. Ванцзи молчит. -Если ты не хочешь его видеть… -Лань Чжань, - Усянь тянет руку к нему, но замирает, и смущенно убирает назад – всё хорошо. Пусти его, а не то и правда натворит дел.       Ванцзи недоверчиво хмуриться. Ему не это не нравиться.       Это звучит так, будто Усянь просто не хочет доставлять проблем, что звучит сомнительно. Но Ванцзи думает, что и правда не хочет пускать кого-то вроде Цзян Чэна к нему в камеру. Просто признай, -монстр язвительно шепчет на ухо – что тебе просто не хочется, что бы он общался с кем-то помимо тебя Ванцзи сжимает кулаки. -Я не боюсь его, - Усянь пожимает плечами – я и правда сильно виноват перед ним. Даже если Цзян Чэн просто хочет наорать на меня, то пусть кричит, это малое, что я могу ему дать. А так… - Усянь прерывает Ванцзи, видя, что тот хочет что-то сказать и задумчиво заканчивает – может, нам и правда есть что друг-другу сказать. Ванцзи тяжело принимает решение: -Хорошо. Я могу быть рядом. -Не нужно, Лань Чжань. – Усянь благодарно улыбается ему – Спасибо, но будет лучше, если я поговорю с ним один. Там будет много чего неприятного, я не прощу себе, если Ханьгуан-цзюнь оскорбит свой слух. Ванцзи пропускает шутку мимо себя и серьезно отвечает: -Час. А после приду я.       Что бы проверить в каком ты состоянии. -Договорились, - Усянь делает глоток вина и морщится, перевернув его, показывает, что тот пустой. – Так, всё. Лань Чжань, у нас ещё есть время?       Ванцзи подумав, оценивающе оглядывает Усяня и все же достает еще один сосуд вина, Усянь смотрит с таким обожанием что Ванцзи даже теряется. Он невнятно мычит: -Мгм. -Ты обещал, что сыграешь мне на гуцине, - Вэй Усянь дожидается, когда Ванцзи откроет ему сосуд, принимает его, снова задев и погладив его пальцы. Слишком короткое прикосновение. Ванцзи удивляется, когда понимает, что чувствует разочарование. – может сейчас?       Лань Ванцзи отстраненно кивает. Ему приходится выйти из камеры, чтобы прихватить из соседней комнаты подушку и заранее оставленный гуцинь, и тратит несколько мгновений, чтобы удобно устроиться на полу перед Усянем. Тот пытается уступить ему кровать, но Ванцзи прожигает ледяным взглядом, заставляя мужчину остаться на месте.       Ванцзи снимает перчатки и отстраненно перебирает струны, в голове если честно, пусто. Усянь не торопит, сидит на месте и пьет свое вино, жадным взглядом будто вбирает в себя и Ванцзи, и гуцинь, выцарапывая эту картину на сетчатке глаза. Ванцзи видит своё отражение в глубине зрачков и вздрагивает.       Он собирается с мыслями, закрывает глаза и играет «успокоение». Оно ему сейчас нужно, не повредит и Вэй Усяню. Он не забыл ту вспышку гнева.       Ещё на первых нотах, Ванцзи ловит странный взгляд заклинателя напротив. К концу тот задумчиво спрашивает: -Это музыка твоего ордена? -Мгм, - Ванцзи замечает, как Усянь задумчиво прикусывает губу и спрашивает – ты её знаешь? -Ага, -Вэй Усянь медленно растягивает губы в улыбке и не спеша делает глоток вина – скажу тебе больше – я много раз играл её на флейте. Мертвецам.       Ванцзи молчит. Он даже не хочет знать, честно не хочет. Но Вэй Усянь уже начинает смеяться, и задорно продолжает: -Она неплохо успокаивала даже самых буйных мертвецов, - Усянь улыбается шире и облизывает губы, прежде чем закончить доверительным шепотом – никогда не думал, что однажды сам услышу его.       Ванцзи хочет дать себе по лицу рукой, но сдерживает себя и лишь коротко вздыхает. Заклинателю кажется это забавным, так пусть веселиться. -Твоя игра была бесподобна, Лань Чжань, - уши Ванцзи краснеют от похвалы – сыграешь мне и в следующий раз? -Мгм, - Ванцзи убирает гуцинь, и отставляет его в сторону. Он мог бы продолжить играть, но настроение не было совсем. Ванцзи признался перед собой, что хотел бы послушать Усяня подольше. -Ура, можно жить дальше, -Усянь радостно поднял сосуд с вином вверх.       Лань Ванцзи внимательно наблюдает за ним.       Вэй Усянь полностью развалился на кровати прикрыв глаза, но поморщился и приоткрыл один, поглядывая на Ванцзи, и тут же перевел взгляд куда-то за его спину. Напрягся. Ванцзи обернулся, уже по звуку поняв, что в помещении посторонний. -Ханьгуан-цзюнь, - неловко и даже беспомощно начал адепт, заикаясь и замер, под пристальным взглядом двух пар глаз. Почему-то враждебных – Вот… как вы просили.       Адепт неуверенно прошел в центр, не дойдя до решетки и держа на вытянутых руках объёмный сверток. Он умоляюще посмотрел на него, опасливо переводя взгляд на Усяня.       Ванцзи невольно отметил, какой вид открывается по эту сторону решетки и усмехнулся, вспомнив слова тюремщика. Видимо, Усянь и правда запугал весь персонал.       Лань Ванцзи поднялся, подходя ближе и показывая Усяню взглядом оставаться на месте. Тот его проигнорировал, поднялся следом с кровати и поплелся за ним, прячась за спиной и подходя едва ли не вплотную. Ванцзи вздохнул. Он неисправим. -Давай.       Лань Ванцзи протягивает к адепту руку. Прутья решетки расступаются, но тот не спешит подходить, смотря испуганно ему за спину. Ванцзи оборачивается, видит заинтересованный взгляд Усяня направленный на адепта, и в груди разгорается ярость. Неожиданно.       Он прожигает адепта холодным взглядом и тот все же, собравшись, быстро преодолевает расстояние и подходит к Ванцзи. Взгляд у мальчишки совсем несчастный, но Ванцзи его совсем не жаль.       Сзади раздается тихий смешок, Лань Ванцзи скорее не слышит его – чувствует колыхание воздуха рядом с ухом, Усянь подошёл слишком близко.       Лань Ванцзи старается не обращать на него внимание. Это неожиданно сложно, он невольно концентрируется на своих ощущениях, но чувствует лишь присутствие сзади. Мужчина не пытается перейти черту и дотронуться.       Ванцзи почти вырывает сверток из рук адепта, что застыл и с ужасом косится за его плечо. Оставшись без своей поклажи юноша растерянно моргает, и переступает с ноги на ногу, не зная, что делать. -Бу, - негромко выдыхают Ванцзи над ухом, при этом опаляя его горячим дыханием.       Адепт подпрыгивает, делает шаг назад, чуть не падает запутавшись в ногах и мигом скрывается за дверью. Сзади оглушительно смеются, почти уткнувшись лбом ему в плечо.       Ванцзи едва поворачивает голову, укоризненно глядя на темного заклинателя, но сам едва сдерживает улыбку. Это оказалось забавно. -О боже… бедный мальчик, наверно сотню раз пожалел уже, что его к тебе приставили… - Вэй Усянь смаргивает слёзы – Ты видел его глаза? Ах-ха-ха не сердись Лань Чжань, он был таким испуганным, я просто не смог удержаться…       Вэй Усянь фыркает и отходит, давая Ванцзи пространство. Они возвращаются к кровати, и Ванцзи отдаёт Усяню в руки объёмный сверток. Тот смущенно принимает его. -И все же я думаю, что не стоило, - Усянь закатывает глаза, но послушно начинает разворачивать поклажу. Это оказывается тонкий плед, в котором завернуто пара рулонов свежих бинтов, небольшой мешочек с травами, неизвестная Ванцзи мазь с резким запахом. – О-о-о, спасибо…       Вэй Усянь перебирает предметы. И видимо находит их удовлетворительными. -Вода в камере будет горячей, - говорит Ванцзи, - все время. Вэй Усянь замирает, избегая его взгляда. -А это? – он указывает взглядом на темный тонкий плед. -Тебе. Здесь холодно.       Ванцзи недовольно смотрит на тонкую ткань. Вряд ли она даст много тепла, но Ванцзи думает, что это все же лучше, чем ничего. Он настраивал здесь температуру в прошлый раз, но сейчас замечает, что лучше не стало. -Я… ох, - Вэй Усянь бросает на него краткий взгляд и прикрывает глаза – зачем? -Ты жаловался на холод. -Я много на что жалуюсь, Лань Чжань. Не надо воспринимать все всерьёз. Ванцзи задумывается. -Это выглядело серьезно. -О боже, Лань Чжань, - Усянь коротко смеётся и прикрывает глаза рукой, но продолжает осторожно смотреть на него из-под пальцев – ты такой хороший… Просто представить не могу, как повезло госпоже Лань, наверняка она просто счастлива… -У меня нет жены, - резко обрывает Ванцзи. -М-м-м, девушка? -Нет.       Вэй Усянь убирает руку от лица и полностью, с ногами забирается на кровать. Укрывает ноги пледом и прячет от Ванцзи взгляд. -Нет? Как странно. На мой взгляд, ты чертовски горяч.       Вэй Усянь ехидно улыбается, гладит плед пальцами и бросает на него осторожный лукавый взгляд из-под ресниц. -Вздор. -Нет, я серьёзно! На первый взгляд ты кажется холодным, но, если приглядеться., - Вэй Усянь оценивающе пробегает по нему взглядом и говорит, смотря прямо в глаза – мелькает у тебя что-то такое во взгляде… Особенно когда ты сердишься. Тогда у тебя в глазах разворачивается пылающий ад, со всеми полагающимися демонами. У других черти, а у тебя прям самые настоящие грозные демоны.       Вэй Усянь ехидно скалит зубы, даже не представляя, на сколько он прав.       Есть у Ванцзи один демон. Монстр. Опасное чудовище, которое нужно держать на цепи и никому никогда не показывать. Ванцзи надеться, что Усянь никогда о нем не узнает. -Вэй Ин, - предупреждает Ванцзи. -Ладно-ладно! Я молчу, видишь, уже замолкаю.       Вэй Усянь и правда замолкает, делая глоток вина и вконец допивая его. Он оставляет пустой сосуд к первому. И взрывается: -Хорошо, я сдаюсь! Лань Чжань! – Ванцзи дергается от слишком громкого голоса, и Усянь понижает тон. Он проникновенно смотрит ему в глаза. – Прости. За то, что наговорил всякую гадость, – Усянь сглатывает и испуганно смотрит на плед, на бинты, и снова заглядывает в глаза – хотя ты очень добр ко мне, и не заслужил такого. -Вэй Ин, - Ванцзи легко улыбается. Он не думал, что злится, но всё же чувствует, как его отпускает некое напряжение. -Я всегда теряюсь, когда люди делают что-то для меня, и я просто испугался и… -Вэй Ин, - ещё раз зовёт Ванцзи, - не оправдывайся. -Чёрт, ты слишком мил и совсем не помогаешь, я лишь больше чувствую себя монстром – Вэй Усянь запускает руку в волосы и тянет их на себя – поругай меня хоть немного, не будь так снисходителен. Лань Ванцзи думает, и серьезно говорит: -Вэй Ин, ты поступил плохо. Больше так не делай. Вэй Усянь широко улыбается и смеётся. -Я понял тебя.       Ванцзи бросает взгляд на мазь и бинты. Усянь положил их рядом с собой, но не спешит использовать. Он ловит его взгляд и пожимает плечами: -Я сам, позже, когда ты уйдешь. Не смотри так, я умею всем этим пользоваться. Ванцзи хмуриться: -Я проверю. -О… ну ладно.       Они молчат какое-то время. Лань Ванцзи понимает, что чувствует себя уютно. Это наверняка странно, но и чувствует себя чужим в кругу семьи дома, а здесь, в темной холодной камере, ему странно тепло.       Эта мысль мелькает и пропадает. Он не хочет сейчас копаться в себе. Ему хорошо, здесь и сейчас, и он просто позволит себе получить удовольствие от этого момента. Лань Ванцзи отпускает себя и ему становиться легче дышать. -Вот видишь, если я не говорю, то ты тоже молчишь. Ванцзи фыркает. Он не против тишины, но видимо Усянь с ней не в ладах. -Лань Чжань… Лань Чжа-а-ань… -Что? - Ничего, -Вэй Усянь ложиться на бок и улыбается, он выглядит довольно уставшим – расскажи мне что-нибудь. -Что ты хочешь знать? -Не знаю. Что-то о тебе. Но я честно не знаю, о чем тебя можно спросить. Я просто хочу тебя послушать. Расскажи мне что-нибудь, можно какую-то глупость. Что ты делал утром? Пожалуйся мне на отчеты, или на непослушных учеников. Не важно. -Это будет скучно, - Ванцзи приподнимает уголок губ, и Усянь широко улыбается ему на это. -Ну и пусть, расскажи, даже если скучно. «Я не влюбился» - напоминает Ванцзи, проверяет время и начинает неторопливо говорить.       Это странно и непривычно, когда Вэй Усянь внимательно слушает его, и лишь иногда что-то добавляет. Странно, когда тишину заполняет Ванцзи, а не кто-то другой.       Он умеет говорить, он не застенчивый или что-либо другое. Лань Ванцзи просто не любит разбрасываться пустыми словами, не умеет поддерживать непринужденные диалоги, плохо умеет шутить. Он всегда говорит только самое важное на его взгляд, не приукрашивая, не меняя, как Вэй Усянь интонации. Его голос всегда ровный и беспристрастный. Всегда скучный.       Лань Ванцзи действительно рассказывает что-то неважное. Он избегает неудобные или стеснительные для себя моменты, и потому наверняка звучит особо неинтересно. Но Вэй Усянь внимательно слушает, и Ванцзи продолжает. Раз тот хочет, то ладно. -Тебе снятся кошмары? - внезапно спрашивает Ванцзи. Усянь качает головой, насколько это возможно, в его положении. -Нет гэгэ, - он прикрывает глаза и признается – на самом деле, я просто очень плохо сплю, урывками. Как будто проваливаюсь в темноту на краткий миг. А тебе что, снятся? -Мгм. -Расскажи, - просит Усянь.       Ванцзи рассказывает. Ванцзи много чего рассказывает. Вэй Усянь смеется над его лицом, когда Ванцзи несколько ворчливо ругается на всякие технические штуки, которые постоянно ломаются в его руках.       Забавно улыбается, когда он рассказывает о Цзинъи и фыркает, когда Ванцзи изредка упоминает дядю. -Дядя устраивает мне встречу с предполагаемой невестой, - говорит Ванцзи и усмехается над тем, как странно это звучит.       Вэй Усянь фыркает и вскидывает бровь, когда Ванцзи сдает, что его брат нагло «предал» его. -Как он мог… - забавно тянет заклинатель и легко смеётся – но знаешь, пока ты не сказал мне, что одинок, я думал, что у тебя уже есть хотя-бы невеста, но скорее всего, уже жена и выводок очаровательных маленьких Лань Чжаней. Ванцзи смотрит на него недовольно. Ещё один предатель. -Не сердись, ты давно в зеркало смотрел? Я конечно не девица, но тоже сердечко забилось. -Бесстыжий, - Ванцзи качает головой и Усянь смеется. -Что за девушка? – Вэй Усянь усмехается – ты снова заставляешь меня волноваться, Лань Чжань. Теперь я буду думать и переживать о твоём свидании. Как же оно пройдёт? Такому господину как ты, нужна только самая лучшая госпожа.       Вэй Усянь переворачивается на спину и закидывает руки за голову. Ванцзи теперь видит только профиль и даже рад этому. Так Вэй Усянь не видит, что кончики его ушей предательски покраснели. -Я не знаю. -Не знаешь? – Мужчина поворачивает к нему лицо и вскидывает брови, -ты прям как принцесса из сказки, из той где… а, забудь. Но Лань Чжань, что если она действительно понравится тебе? -Хм.       Лань Ванцзи не считает нужным говорить, что даже если и понравиться, вряд ли молодой девушке будет уютно рядом с ним.       Он позволяет себе усмехнуться, подумав, что Вэй Усянь явно нашел бы общий язык с его братом. Они удивительно похоже думали. -Хм? И всё? Ох, Лань Чжань, а ты оказывается довольно жесток… - Вэй Усянь абсолютно невозможно тянет слова – хотя может такое быть, что тебе уже кто-то нравится, но ты скрываешь это? -Нет, - Ванцзи отвечает не так твердо, как хотелось бы. «Не влюблён» Вэй Усянь странно сверкает глазами. -Ну тогда, будь с девушкой помягче, - он улыбается ему и зевает – Если она тебе понравится, просто улыбнись ей, как мне сегодня, и она сразу полюбит тебя. У тебя просто потрясающая улыбка.       Ванцзи давится вздохом. Для Вэй Усяня, кажется, нормально говорить такие бесстыдства, но для Ванцзи абсолютно ненормально такое слушать. -Ну а если нет, - философски продолжает мужчина – то хоть выберешься куда-то на выходных, тоже хорошо. Не все же тебе работать. Точно похожи с братом. -Вэй Ин, - зовёт Ванцзи и поднимается с насиженной подушки.       Вэй Усянь уже вовсю зевает и выглядит полусонным. Это с одной стороны немного обидно, ощущается, будто ему все же наскучило говорить с ним. Но с другой стороны…. С другой стороны, Ванцзи даже рад, теперь он знает, что Усянь плохо спит. -Уже пора? -Мгм.       Вэй Усянь вздыхает и нехотя поднимается с кровати. Ванцзи пытается его остановить, но тот лишь отмахивается, закутывается в плед и доходит с ним до решетки. Вэй Усянь игриво подмигивает ему, тут же давя зевок. -Хорошенько все запомни, ведь потом тебе придется рассказать мне. -Мгм.       Ванцзи проходит через прутья, и оказывается «по ту сторону». Оглядывается. Вэй Усянь сонно моргает, кутается в тонкий плед и улыбается ему одними губами. Сейчас он похож на большую встрепанную птицу, и Ванцзи усмехается своим мыслям.       Думает, что наверняка в жизни этого человека было множество свиданий. Может, у него была любимая девушка, возможно даже жена, может ребенок. Хотя Усянь не выглядит как семейный человек. И раз он ни разу не упоминал их, то значит… нет? -Лань Чжань, - Вэй Усянь тихо зовет его, и Ванцзи понимает, что просто застыл на месте. – иди, а я буду спать.       Заклинатель неуверенно протягивает руку сквозь решётку, и аккуратно, готовый в любой момент прекратить, сжимает его запястье.       Ванцзи смотрит на это и думает, что наверно не будет против, даже если Вэй Усянь коснется его голой кожи. -Давай, иди, - его руку отпускают, перед этим скользнув пальцами вдоль по всей поверхности. – а я буду ждать. Здесь.