Спасение

Я не влюбился. Я не влюбился. Я не влюбился. -Господин Лань?       Лань Ванцзи в смятении смотрит на свои руки, затянутые в перчатки. Белый хорошо выделяется на темном лакированном дереве стола, рядом пиала с чаем, стопка декоративных салфеток и столовые приборы. В нем медленно зарождается отчаяние, и Ванцзи горько сглатывает. Взгляд поднимать не хочется.       Его руку робко накрывает другая, тонкая, хрупкая, в половину меньше его, с нежной на вид кожей, и очень-очень теплая. Ванцзи в упор смотрит на красивую женскую кисть поверх его руки, смотрит на тонкие пальцы, с умеренно длинными розовыми полукружьями ногтей и на золотую цепочку браслета, что подчеркивает изящное запястье. Смотрит, и мысли плывут в сторону, а перед глазами стоит другая картина – где его руку накрывает другая, большая, обманчиво слабая на вид, с длинными музыкальными пальцами, обломанными под корень ногтями и содранной, стесанной кожей. С царапинами, со сбитыми в кровь костяшками и вздутыми сине-зелеными венами под тонкой, почти прозрачной кожей. И вместо декоративной свободно болтающейся цепочки – массивные браслеты кандалов, что оставляют болезненные красные следы.       И предательское тело именно на последнею картину реагирует участившимся сердцебиением и желанием прикоснуться в ответ. Нет у него того волнения и инстинктивного желания оберегать, когда он видит на своей руке такую хрупкую нежность.       Он чувствует лишь болезненное сейчас равнодушие. Как его угораздило? -Всё хорошо? – тихий приятный голос ласкает слух и звучит искренне обеспокоенным, и Ванцзи поднимает взгляд.       За одним с ним столом сидит девушка, не с яркой вызывающей красотой, не с идеальным лицом, а милая и нежная даже в недостатках. Тонкая, хрупкая, с большими теплыми глазами, тонкими губами с вечной робкой улыбкой, немного пухлыми щеками с розовым румянцем, и маленьким лицом в окружении копны каштановых волос. Вся она мягкая, солнечная, спокойная и понимающая. Слабая и милая. Очаровательная.       Ванцзи аккуратно освобождает свою руку. -Нет повода беспокоиться – не в силах смотреть, он отводит глаза, но все же с усилием вновь смотрит на собеседницу. Девушка не видит его мыслей, не виновата буре в его душе и не заслуживает такого пренебрежения с его стороны. Он сам согласился прийти и обещал посвятить ей время. Девушка очаровательна, и он не хочет давать мысль, что в ней есть проблема. Это он – проблема.       Ло Цинъян робко улыбается и кутается в очень теплую объёмную шаль. Так она кажется еще хрупче и беззащитней. -Задумались? – девушка легко и светло улыбается глазами, и отточенным жестом заправляет выбившуюся из прически прядь волос за ухо. Мило и очаровательно, Ванцзи замечает, как несколько посетителей в зале невольно задерживают на ней взгляд. – ничего, я все понимаю. Наверно, у вас были иные планы на этот день…       Ло Цинъян на миг печально опускает вниз плечи, но старается ободряюще улыбается ему. Ванцзи заверяет: -Нет. -Я рада, - искренне говорит Цинъян и поправляет сползшую на плечи шаль. Ловит взгляд Ванцзи, и смутившись, зачем-то поясняет – Совсем не переношу холод и постоянно мерзну, даже летом.       Лань Ванцзи отстраненно кивнул, повисло напряженное молчание. Ло Цинъян неуверенно подала голос первой, поняв, что её спутник вполне сможет просидеть все время и в тишине, при этом не испытав дискомфорта: -Уже определились, что будете заказывать?       Ванцзи поддевает рукой книжку меню и равнодушно-отстраненно вчитывается в названия. Есть не хотелось, совсем. В итоге выбрав первое, что более-менее устраивало его, Ванцзи поднимает взгляд и с неким изумлением отмечает, что спутница в напряжении сжимает в кулаке край шали и смотрит куда-то ему за спину, поджав губы. Выглядит она воинственно. -Дева Ло?       Он с интересом всматривается в лицо девушки. Та моргнула, смахивая наваждение, несколько нервно глянула на него и улыбнулась с вновь обретенным очаровательно-растерянным видом. -Все хорошо, извините - Ло Цинъян смущено улыбнулась – просто тоже задумалась. Лань Ванцзи отстраненно посмотрел на очаровательно покрывшиеся румянцем щеки, и постарался найти в себе отклик. К его сожалению, н и ч е г о. -Простите, - девушка неловко подскочила, едва не опрокинув на себя пиалу с чаем и не утянув следом лежащие на краю салфетки. Ванцзи вовремя успел придержать твердой рукой стол, и нахмурившись, хотел уже было подняться следом – Нет-нет! Не вставайте, я отойду ненадолго...       Ло Цинъян послала ещё одну смущённую улыбку, и чуть не врезавшись в не вовремя подошедшего официанта, быстро проговорила заказ и раскрасневшись, поспешно убежала в сторону уборной. Ванцзи проводил все это странным взглядом и переглянувшись с официантом, сделал заказ.       Лань Ванцзи задумчиво подправил приборы, уложив их идеально ровно на столе. Пока его спутницы не было, у него появилась минутка на раздумья. День сегодня выдался отличный, в меру солнечный, воздух свежий, но не особо холодный.       Листья уже окрасились в алый, оранжевый и желтый, все меньше мелькало зелени. И место встречи, Ванцзи упорно не называл это свиданием, было отличным – уютное, в теплых темных тонах в интерьере, окном во всю стену и приятной музыкой. Легко. Хорошо и красиво.       Но на душе у Ванцзи тяжестью нависли грозовые серые тучи, и ни красота природы, ни уютная обстановка, ни ненавязчивая приятная спутница не могли их развеять. Ставшие мантрой слова: «Я не могу быть влюблён» блекнут, и самому себе кажутся смешными и фальшивыми. Лань Ванцзи не терпит ложь и фальшь, и сам себе её не прощает, и ему только остается осознать - он кажется, влюбился.       Осознание своих чувств даже принесло облегчение, к сожалению, кратковременное. Стоит только вспомнить, кто ему понравился, и сразу же становиться горько и тяжело дышать. Образ заклинателя в его голове будоражил, вызывал интерес и непреодолимую тягу. Лань Ванцзи изо всех сил тянул свои мысли назад, спорил сам с собой, но собственные мысли обернулись против него. Чем чаще он не думал, тем чаще вспоминал. Признавать это страшно и больно, кажется, что стоит лишь четко оформить свои мысли, и что-то в его голове щёлкнет и окончательно утвердиться. Мнимое ощущение того, что пока он не признается сам себе, то всё ещё может избегать правды.       Лань Ванцзи ещё боролся, не желая проигрывать, но уже понимал всю тщетность своих попыток и лишь тянул время, все больше погружаясь в отчаяние. Почему именно… он?       Почему он не мог влюбиться в кого-то, к примеру, как Ло Цинъян? Эта девушка стала бы прекрасной спутницей, теплой и заботливой, её легко и с радостью приняла бы семья. Ванцзи отчаянно зацепился за эту встречу, одновременно желая её продолжить, и борясь с искушением просто уйти. По крайней мере это было глупо, ожидать что именно сейчас, именно эта особа его чем-то таким зацепит, как часто повторяет брат. Раньше же никто не вызывал интереса, так не стоило и ожидать, надеться что именно сейчас его кто-то вызовет. Не стоило думать, что он сможет подавить свои внезапно обнаруженные чувства другим человеком.       Забавно выходит, он множество раз обвинял в бесстыдстве Вэй Усяня, а в итоге оказался ещё более бесстыден, раз посмел в того влюбиться. -А вот и я, - веселый голос вырвал его из переплетения сложных мыслей – заждались? Ло Цинъян ловко села на свое место, закинув ногу на ногу, повела плечами, поморщившись, сбросила шаль и пожаловалась: -Жарко.       Ванцзи несколько оторопел.       На помощь пришел официант, что начал с белозубой улыбкой расставлять тарелки, украдкой бросая заинтересованные взгляды на девушку. Ванцзи мельком подивился такому поведению, но чувствуя абсолютное равнодушие, лишь тяжело выпустил воздух. Мелькнувшая в голове мысль заставила присмотреться к официанту пристальнее. Может... Может он не там спасение ищет?       Он внимательно вгляделся в лицо юноши. Красивое, правильное, с несколько наглым разлетом широких бровей и полными чувственными губами. Ванцзи признал – довольно сносно, но никакого внутреннего трепета. Он подумал, а смог ли он к примеру, коснуться и поцеловать его? Ответ пришел мгновенно – все нутро неприятно скрутило от одной лишь мысли об этом.       Ванцзи сглотнул и разозлился сам же на себя. Чем он занимается? О чём он думает? Лань Ванцзи сам себе кажется сейчас отталкивающе мерзким. Даже думать, что он сейчас пытался найти в себе тягу к своему же полу, странно и неприятно. Он никогда не относил себя к обрезанным рукавам, и даже не допускал мысли, что может им оказаться. Но к сожалению, его тягу к Вэй Усяню эти мысли не просто не убили, а лишь взбудоражили. Потому что находиться с ним рядом, слушать его, было приятно; касаться его волнительно, а от смелой мысли, что он хочет поцеловать Усяня, бросило в дрожь.       Ванцзи вздрогнул и горько усмехнулся. И доказывай самому себе после этого, что не обрезанный рукав. Находящийся под его пристальным взором официант, неверно взгляд тот истолковал и управившись, поспешно сбежал. Ло Цинъян улыбнулась одними губами и кокетливо прищурилась: -Ревнуете, господин Лань? -Хм, - Ванцзи в замешательстве поднял взгляд, не зная, что ответить. Дева Ло смешалась, но все же продолжила: -Удивительно нетактичный молодой человек. Он же видел, что я со спутником, но все равно так смотрел… Лань Ванцзи пожал плечами. -Просто взгляды. -Нет, это точно были не простые взгляды, – Ло Цинъян фыркает и смешно нахмурившись, чешет кончик носа – Частенько люди выражают свой интерес именно взглядом, я думала, вы должно это хорошо понимать.       Ванцзи дергает уголком губ. Он понимает, просто совсем не ревнует.       Ло Цинъян кажется, не намерена продолжать эту тему. Она с любопытством заглядывает в свои тарелки, пробует суп, морщится и решительно подвигает к себе сладкий десерт. Ванцзи тоже начинает есть, озадаченно наблюдая, как девушка довольно и счастливо жмурится, облизывает губы, но после с досадой поднимается с места, забыв на диванчике шаль. -Извините, я сейчас.       Лань Ванцзи проводил её задумчивым взглядом. Мысли витают самые разные.       Он медленно и неторопливо ест, механически работая челюстью и совсем не ощущая вкуса. Его больше заботит картина в панорамном окне, что захватывает улицу, несколько магазинов и кусочек парка. Дети устроили в последнем игры, видимо в инквизицию, заменяя мечи длинными палками и обернув кого-то в темный отрез ткани. Ванцзи задумчиво и грустно наблюдал за ними.       Дева Ло вернулась довольно скоро, сразу же накинув на себя забытую шаль и зябко поёжившись, смущено прошептала: -Простите.       Ванцзи посмотрел на неё и кивнул, мимолетно подумал, что выбрать для встречи кафе было не самой удачной идеей – правило молчать во время еды, никто не отменял. Но с другой стороны, в тишине Ванцзи чувствовал себя намного уверенней и спокойнее, прикрываясь правилом от разговоров.       Когда на тарелках ничего не осталось, Ванцзи отпил чай и как можно тактичней спросил: -Вам не здоровится?       Ло Цинъян что все время казалось не может усидеть на месте, и вся уже извертелась, стушевалась ещё больше: -Нет-нет, я... Все в полном порядке! Простите... -Все в порядке, - заверил девушку Ванцзи, впрочем, решив внимательнее проследить за спутницей.       Ло Цинъян робко ему улыбнулась.       Уже позже они прогуливались по широким дорожкам парка, что виднелся из окна кафе и привлек внимание Ванцзи. Ло Цинъян, скромно положив руку ему на локоть, довольно улыбалась и вдыхала свежий воздух. Её не покидала лёгкая улыбка, что отражалась в глазах и вся она будто парила по дорожке, выложенной камнем. Каждый её шаг сопровождался отчетливым стуком каблучков. Тук-тук. Тук-тук.       Они молчали, но кажется, девушка не испытывала никакого дискомфорта. Ванцзи отстраненно осматривал садовые скульптуры, небольшие памятники и композиции из цветов. Это быстро приелось и стало скучно, игравшие дети, к сожалению, куда-то убежали. Тук-тук. Тук-тук. Скучно.       Ло Цинъян заметила что-то вдалеке и с широкой основной дорожки они свернули на более узкую, присыпанную гравием. Уже темнело, людей встречалось всё меньше, и они прогуливались в почти полной тишине - лишь было слышно шуршание гравия под ногами и пение птиц. Ло Цинъян сильнее вдохнула воздух, довольно прищурилась, поправила теплую шаль и непроизвольно притиснулась ближе, в поиске тепла. Ванцзи посмотрел на девушку прохладным взглядом и огорченно прикрыл веки.       Если у кого и следовало искать тепло, то точно не у него. Ванцзи окружает лишь холод.       Светлый широкий браслет на руке девушки тихо зазвенел и завибрировал. Ло Цинъян встрепенулась и отстранилась, отпустила его руку и смущённо прикусив губу, на миг скосила глаза куда-то вбок. -Господин Лань, извините...       Лань Ванцзи кивнул, и девушка испарилась, оставив его в одиночестве. Ванцзи оглянулся. Найдя ближайшую лавочку, сел с идеально ровной спиной и прикрыл глаза, вслушиваясь в природу. Тяжесть на душе все никак не рассеивалась, а Ванцзи все пытался убить в себе влюбленность и понимал, что не мог. Поздно. Когда он упустил момент, ту точку невозврата?       Мимо с шумом пробежала уже знакомая Ванцзи стайка детей. Самый старший из них бежал впереди всех, злобно хохотал, закутавшись в темную ткань на манер плаща и кричал: -Глупые святоши, вам ни за что не поймать меня! Я завоюю весь мир! Другие дети гнались за ним с палками на манер меча. Они отвечали ему задорными гневными выкриками: -Смейся-смейся злодей, пока ещё можешь! -Придёт твой черёд молить о пощаде!       Процессия совсем отдалилась, и голоса затихли. Последняя, замыкающая пара детей бежала медленней всех. Один ребёнок был одет в жёлтый костюм и нес на плече, видимо, флаг. Он совсем замедлил шаг и дернув ближайшего к нему ребёнка за руку, пробормотал: -Постой, А-Мин такой быстрый, можно вечность бежать за ним и не догнать. Давай обхитрим и зайдем с другой стороны, он наверняка просто обежит парк по кругу. Другой ребенок нерешительно пробормотал: -Но разве это будет честно, А-Ян? А-Ян сделал страшные глаза и спросил: -Ты что, хочешь, чтобы зло победило? -Нет, но… -Может, ты с ним за одно? Предатель!       Ребенок отступил на шаг и отчаянно замотал головой. А-Яо довольно кивнул и успокаивающе похлопал того по плечу. -Тогда пошли, он наверняка уже пробежал больше половины пути. Спрячемся за черепахой и застанем его врасплох, - ребенок сомневался и а-Яо вкрадчиво добавил: – станем героями.       Дети, переглянувшись, бодро побежали назад. Вновь Ванцзи окутала тишина, но ненадолго.       Сзади послышался крадущийся звук, но незадачливого человека выдавал с головой гравий. Ванцзи чувствовал уже знакомый запах духов и спокойно продолжил сидеть. Слегка прохладные ладони накрыли его глаза и над ухом звонко воскликнули: -Угадайте, кто?!       Лань Ванцзи подавил раздражение и твердо, но осторожно убрал чужие руки от своего лица. Повернув голову, посмотрел на Ло Цинъян укоризненно-примораживающим взглядом. Он не разрешал себя трогать.       Ло Цинъян непонимающе хлопнула глазами и, помешкав, все же отступила, обогнув лавочку, села рядом, удерживая дистанцию. Шаль была небрежно скинута и заброшена на спинку лавки. -Разве вы не замерзнете? – задумчиво проговорил Ванцзи. Ло Цинъян отмахнулась: -Сейчас не так уж и холод... – девушка запнулась, что-то вспомнила и нервно улыбнулась, натягивая на себя шаль обратно – Хотя вы правы, ужасный холод.       Лань Ванцзи окинул девушку пристальным, холодным взглядом, и та хитро улыбнулась одними губами. -О! Давайте возьмем по шарику мороженного! – Ло Цинъян вскочила и крутанулась на каблуках, завидев вдалеке небольшой передвижной ларек с лакомствами и схватив его за рукав, потянула вперед.       Лань Ванцзи позволил тащить себя некоторое время, внимательно наблюдая за тем, как дева Ло будто с непривычки спотыкается, постоянно путаясь в ногах. -Какое вы будете? -Хм.       Ванцзи равнодушно окинул представленные варианты, сладкое он не то чтобы не любил, скорее считал довольно вредным и потому в последний раз пробовал его ещё в детстве. Вкус уже стёрся из его памяти, а раз не было желания освежить его, то Ванцзи просто оставил все так, как есть.       Ло Цинъян на его заминку не обращала совершенно никакого внимания. -О, какая жалость, у них кончилось клубничное... Оно моё любимое, - девушка тяжко вздохнула и обратилась к продавцу – Ну ладно, давайте шоколадное.       Лань Ванцзи расплатился и остался дожидаться пока из вафли скрутят рожок и наполнят его сладкой начинкой. Дева Ло в это время уже успела отойти от него на некое расстояние. Ванцзи нашел ее сошедшей с тропинки на траву, она стояла у дерева и с интересом смотрела вверх.       Лань Ванцзи окинул взглядом тонкую, подсвеченную солнцем фигуру, казавшейся таявшей в лучах заката, и подошел ближе. Ло Цинъян улыбнулась, заметив его присутствие. -Смотрите, - она кивнула вверх, где в кронах деревьев, перепрыгивая с ветку на ветку, скакала мелкая яркая птица и заливисто голосила. Ванцзи молча подал мороженное и на лицо Ло Цинъян скользнула светлая улыбка. – Шоколадное, моё любимое. -Мгм. Лань Ванцзи посмотрел на птицу, посмотрел на счастливую девушку рядом и кивнув своим мыслям равнодушно обронил: -Хватит, - Ло Цинъян хлопнула ресницами, кинула нервный взгляд куда-то в сторону и Ванцзи обернулся туда же, сказав в пустоту – Вылезай.       Повисло молчание.       Лань Ванцзи терпеливо ждал, смотря на девушку прохладным спокойным взглядом, с едва различимым, зарождающимся в глубине зрачков раздражением. Ло Цинъян застыла на месте, выдерживала прямой контакт глазами в течении несколько минут и проиграв, махнула рукой в сторону. -Цинтин, иди сюда, - ничего не последовало и Цинъян вздохнув, уже жестче продолжила – давай, уже нет смысла отпираться, ты лишь ставишь нас в неудобное положение.       Из-за ближайшего дерева выскочила... Ло Цинъян, с такими же мягкими чертами лица, только будто бы более оживленными. Цинтин подскочила к ним стремительным шагом и недовольно пихнула Ло Цинъян в бок. -Как раз таки и надо было отпираться до последнего, ты слишком быстро сдалась, сестрица. Ло Цинъян едва закатила глаза, на миг потеряв облик «порядочной скромной девушки», шикнула на девушку и с долей вины посмотрела на Ванцзи. -Второй молодой господин Лань, пожалуйста, не сердитесь, это моя младшая сестра и… -Это просто забава, моя идея – поддакнула Ло Цинтин, чем заслужила легкий шлепок по руке от сестры. -Не перебивай! Мы не хотели вас оскорбить или обидеть... Просто...       Лань Ванцзи с долей холодного любопытства наблюдал за развернувшейся перед ним картинной. Две девушки с виду были удивительно похожи, и в одинаковой одежде легко могли обмануть и сойти друг за друга, но стоя рядом, можно было углядеть едва заметные глазу различия. Сейчас, Ванцзи ни за что бы уже не перепутал. Он подтолкнул: -Просто? -Просто она трусиха – воскликнула Цинтин и отпрыгнула куда подальше от разгневанной сестры – весь вечер накануне и все утро ныла, что умрет от страха, если пойдёт одна! -Неправда! – Во взгляде ныне тихой и мягкой Ло Цинъян мелькнуло раздражение, и она вспыхнула, вся раскрасневшись – Может я что-то подобное и говорила, но не более раза, ведь в твою болтовню о том, как ты хочешь пойти со мной и словечка вставить было нельзя! -Эй, не было такого! -Чего отпираешься? Стыдно стало?       Лань Ванцзи склонив голову прохладно наблюдал за ссорой сестер и думал, что встреча приобрела весьма... неожиданный поворот. Интересно, как долго будет смеяться Вэй Усянь, когда узнает об этом? Ванцзи с усилием прогнал ненужные мысли из головы и сосредоточился. -Прекратите спорить, - Ванцзи не смог отказать себе в удовольствии и отчитал: – вы обе поступили некрасиво.       Ло Цинъян смутилась, и опустив взгляд вниз, нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Укуталась в шаль, будто в поисках защиты. -Для чего вся эта затея? Девушки растеряно переглянулись. -Эм... Ну... -Понимаете...       Нет. Не понимаю.       К своей неожиданности Ванцзи почувствовал насмешливое веселье. Это удивило. Если раньше, он на такие шутки почувствовал бы раздражение, то сейчас его была лишь капля, и то сразу же пропала. Может прав был брат, говоря, что он становится более открытым?       Ванцзи, озадаченный самим собой, решил больше не пытать девиц, но не удержался от нравоучений: -Прежде чем шутить, думайте о том, как это воспримет объект ваших насмешек. Такое несерьезное отношение может обидеть человека, который бы всерьез был вами заинтересован. Ванцзи прохладно посмотрел на Ло Цинъян что укусила себя за губу, Цинтин фыркнула. -Не надо читать нам нота... ай, больно! -Извините, - Ло Цинъян легко поклонилась, быстро и болезненно дёрнув сестру за прядь волос – я надеюсь на прощение... -Я не сержусь, - сказал Ванцзи, в который раз наблюдая за метаморфозой милой и тихой Ло Цинъян. Когда та пыталась усмирить сестру, то выглядела поистине угрожающей. -А вы не настолько безнадёжны, - Цинтин отпрыгнула от сестры подальше и озорно улыбнулась – не такой скучный, каким описывали вас родители! Ай, да прекрати ты уже Мянь-Мянь, все волосы мне сейчас выдерешь, я маме нажалуюсь! – Цинтин увернулась от разгневанной сестры и подбежала ближе к Ванцзи, посмотрев на него живыми, любопытными карими глазами – а как вы догадались, что мы менялись?       Лань Ванцзи подавил лёгкую усмешку. В этом взгляде он увидел слепую уверенность в собственных силах - Ло Цинтин явно считала себя невероятно неуловимой. Ванцзи честно ответил, без капли бахвальства: -Это было просто. -Ой, да ну! Мы же даже оделись одинаково, и надушились, и я не забыла про эту твою ужасную шаль, Цинъян! Кто вообще сейчас носит шали? Она жаркая и колючая. И цвет ужасный.       Ло Цинъян дернула сестру за ухо и прошипела что-то на подобие: «Ещё одно слово в сторону моей любимой шали, и ни мать, ни отец тебе не помогут!».       Ванцзи ответил, предотвращая споры, и знаком предложил девушкам вернуться на дорогу, продолжив прогулку. -Вам следует следить и за своим поведением.       Ванцзи запнулся, а правильно ли он делает, что рассказывает, тем самым поощряя подобные шутки? -А что с ним не так? – легкомысленно пропела Цинтин, идя по левую от него руку и все пытаясь ухватить за локоть. Ледяной ауры Ванцзи она будто бы не замечала, а на шипения со стороны сестры привычно не обращала внимания. -Манера речи, мимика, привычки – перечислял Ванцзи – все это легко выдает вас, стоит лишь пообщаться подольше. Ло Цинтин заинтересовано наклонила к плечу голову и задумалась. Даже Цинъян по правую от него руку притихла. -О, кажется я поняла! А-ха-ха, Мянь-Мянь, в следующий раз обговорим все заранее! Цинтин наклонилась вперед и нашла сестру взглядом, подмигнув ей. Цинъян зеркально повторив движение сестры прошипела: -Никакого следующего раза, слышишь, негодница! Хватит ставить меня в неловкое положение! -Ты и без меня отлично с этим справляешься, - легкомысленно поддела Цинтин.       Ло Цинъян рассерженно зашипела, бросила взгляд на бесстрастное лицо Ванцзи, что казалось не замечал перепалки, и покраснела: -Не слушайте эту негодницу, мать слишком её разбаловала – виновато проговорила она и полушепотом зашипела на Цинтин – Уйди, пожалуйста, просто уйди! Ло Цинтин насмешливо посмотрела на сестру. -Уйти? С какой кстати? Господин Лань меня не прогонял, а тебя послушать, так и вовсе бред несешь. Цинтин показала рассерженной Цинъян язык и заливисто рассмеялась. -Господин Лань, вы же не гоните меня? -Не гоню, -вздохнул Ванцзи. От непривычного шума вокруг у него начинала кружить голова, но он не спешил прерывать прогулку. -Вот видишь! –Цинтин блеснула глазами, и Цинъян обижено фыркнула, сжав локоть Ванцзи ещё крепче. – Ой, ну ладно! Не монстр же я, дам тебе немного поизображать паиньку, пойду, поищу ещё мороженого!       Цинтин отцепилась от Ванцзи, обежала их, и обернувшись пошла задом наперед. Её длинные лёгкие волосы красиво взметнулись вокруг лица, щёки раскраснелись, а на губах играла задорная улыбка. Она протянула, заложив за спину руки: -Посекретничайте тут...       И убежала, прежде чем сестра не отодрала её за волосы. Ло Цинъян смущенно прикрыла глаза рукой и застонала. Лан Ванцзи отрешённо хранил молчание, давая девушке время собраться с мыслями. -Простите... – Цинъян виновато глянула на него и машинально убрала за ухо прядь волос – я не хотела, что б так вышло... Но Цинтин на самом деле не хочет вас обидеть, она просто волнуется.       Ванцзи наклонил голову в её сторону. Цинъян едва доставала ему макушкой до плеча, и выглядела уязвимой и нежной. -Она боялась, что вы окажетесь жестоким, и как-то обидите меня, - неуклюже оправдывалась Цинъян, сжимая в руках забытое подтаявшее мороженое – Я не сомневалась в том, что вы благородный человек. Но о вас говорят, как об очень-очень холодном, и слухи разнятся... Цинтин просто боялась, что я принуждаю себя… Простите, выходит совсем неуклюже. -Всё в порядке, - ответил Ванцзи, отметив, что девушка выглядела растерянной – я понимаю.       Сердце кольнуло сожаление. Ванцзи признал, что общаться с девушкой ему приятно и он не хотел расстроить её, но никакого отклика в нём она по-прежнему не вызывала, и как подозревал Ванцзи, уже не вызовет. Цинъян расцвела и подарила ему смущённую улыбку. -Давайте тогда еще немного пройдемся, вы же не против? Может, получиться отвязаться от Цинтин.       Ванцзи проверил время и кивнул. В конце концов, он выделил на эту встречу весь свой день.       Ло Цинтин подбежала к ним со спины и смеясь осыпала целой охапкой неизвестно где взявшихся мелких фиолетовых, синих и розовых цветов. -Цинтин! Что ты творишь? – воскликнула Цинъян и фыркнула скривившись, когда лепесток попал ей в рот. Красивые цветы на вкус оказались горькие. -Сама подумай, глупая-глупая Мянь-Мянь! Конечно же, устраиваю романтическую обстановку!       Ванцзи напряженно застыл, а Цинъян покраснела с ног до головы. Она яростно накинулась на сестру: -Да что ты такое несешь, прям как маленькая! Хватит уже, Цинтин, это не романтическая обстановка! Это... Просто уйди, не мешай! Хватит смущать меня и Ванцзи! -Ого как ты разошлась! Да ладно тебе, бери пример с господина Лань, тот даже не дрогнул.       Лань Ванцзи дождался, когда опадет последний цветок и лишь тогда проверил, не запутались ли они в его волосах и одежде. На языке стоял вкус горечи, будто он лично попробовал на вкус каждый из лепестков.       Интересно, а если принести Вэй Усяню цветы, ему понравиться?       Ванцзи в панике загнал опасные мысли куда подальше и горько признал, что больше нет сил отпираться и спорить самим с собой.       Ло Цинъян рядом с ним не выдержала и заливисто рассмеялась, не в силах больше сердиться на сестру. Она бросила на него робкий взгляд из-под ресниц, в её пушистых волосах запутались цветы и целую их горстку девушка держала в руках. И легко улыбалась так, что тает любое сердце. Ванцзи вздрогнул. Он точно... влюбился. Влюбился, в Вэй Усяня.       На выходе их поджидала стайка детей. Самый старший из них, в темном плаще и связанный веревкой, стоял в центре и отчаянно голосил, пока другие ходили вокруг и обкладывали его палками-мечами. -Вы поплатитесь, вы все-е-е, все попла-а-а-атитесь! Вот увидите, я вернусь из самого ада, и всех вас пока-а-араю-ю! Кто-то из ребят шикнул: -А-Мин, не голоси так громко, взрослые придут. А-Мин прервался, серьёзно кивнул и начал кричать тише. Дети переглянулись. Кто-то озадаченно спросил: -Что же нам теперь делать? Ребёнок в желтом костюме пожал плечами: -Как что, конечно же жечь. -Жечь? Хм, но папа говорил, что это потом… -У нас нет времени, ужин скоро, мама сказала вернуться мне до захода солнца! Маленький ребенок, что чуть не был объявлен «предателем», притащил в руках охапку красно-желтых листьев, и с волнением кинул их на А-Мина. Ванцзи в пол-уха слушавший щебетание Ло Цинъян и Цинтин, и замедлив шаг, вскоре вовсе остановился, завороженный тем, как красиво опадают листья, подсвеченные лучами заходящего солнца и как ярко улыбается связанный ребёнок. Он сглотнул. Ребенок в желтом необычайно серьёзно и несколько пафосно сказал: -Вот и всё, в итоге, зло повержено. Лань Ванцзи отвернулся и продолжил путь. А-Мин изобразил предсмертный хрип, а после засмеявшись выскочил из круга и стряхнул с себя листья. -Ну все, пошлите по домам. Чур в следующий раз, я буду охотником! -Ладно-ладно, а остальные тогда кинут жребий. Дети закончили игру и смеясь разошлись кто куда.

***

      Очередной рабочий день для Лань Ванцзи начался с волнения и злости. Зная, что брат отправляется, точнее сказать, уже находится в путешествии вместе с охотниками, Ванцзи невольно начал искать любые упоминания об округе Шудун и Городе И.       И нашел ведь. Услышал. Ванцзи не любитель подслушивать, но, когда он случайно ухватил в разговоре двух охотников знакомые слова, остановился. А не выдержав, и подойдя к ним с расспросами, понимал, что его все больше захватывают плохие предчувствия.       Лань Ванцзи набирает брата, молясь, чтобы он ответил ему. Лань Сичэнь не отвечает долго, уж точно не с первого раза, что не обычно для него. Ванцзи готов был уже лететь следом за ним, когда тот всё же отозвался спокойным:

«Ванцзи? Что-то случилось?»

      Голос брата звучит со странными помехами, он спокойный и Ванцзи невольно выдыхает. Все хорошо. Он укоризненно замечает: «Ты долго не отвечал»       Лань Сичэнь фыркает и его голос странно веселый, с трогательными нотками:

«Прости, Ванцзи, здесь много темной энергии, видимо, она мешает и даёт сбои. Я не сразу тебя услышал».

      Ванцзи едва напрягается и прикусывает губу, не зная с чего начать. Брат не видит его волнения, и голос его веселый, с нотками озорства:

«Уже соскучился по мне? Я же уехал совсем недавно…»

Ванцзи выдыхает: «Брат!»

«Что такое, Ванцзи?»

      Лань Ванцзи трет точку между бровей, позволяя себе этот нехарактерный для него жест. Он надеется, что его голос звучит спокойно: «Почему ты не сказал, что в город И, ранее уже отправляли группу охотников?» Лань Сичэнь замолчал, Ванцзи ощущал его напряжение. Наконец, брат нервно сказал:

«Ванцзи… Что ты ещё знаешь?»

Лань Ванцзи холодно отвечает: «Довольно много. Я знаю, что прошлая группа всё ещё не вернулась в полном составе»

«Ванцзи…»

«Знаю, что после этого случился всплеск тёмной энергии» Брат молчит и Ванцзи продолжает: «Знаю, что нескольких людей опознали в мертвецах, с отрезанными языками»

«…»

«Знаю, что происшествие признали серьёзным и нынешняя группа собрана только из опытных охотников»

«Ванцзи, послушай…»

«Что?» Лань Сичэнь судорожно вздыхает.

«Не говори дяде»

Ванцзи довольно долго молчит, слушая помехи. Наконец, он выдыхает: «Почему ты не сказал?»       «А как ты думаешь? Я не хотел волновать вас лишний раз. Ты и дядя… были бы точно против. Мы только снова поссорились бы, я этого не хочу, поэтому… утаил кое-что» Ванцзи кивает своим мыслям и говорит: «Возвращайся. Тебе там делать нечего» Лань Сичэнь отвечает собранным, уверенным голосом:

«Нет. Не проси даже, я должен закончить, раз начал. Тем более, я уже практически на месте»

Лань Ванцзи понимает, что такого ответа и ожидал, но все равно продолжает спорить: «Это опасно и безрассудно!» Сичэнь смеётся.

«Наверно, ты прав, Ванцзи. Но ты сильно преувеличиваешь трагедию, я могу за себя постоять, при этом, обещал вам с дядей не лезть не в свое дело»

«Ты уже влез. И утаил правду» Ванцзи досадливо морщится. Его голос на последних словах звучит по-детски обиженно, что незаметно для окружающих, но точно понятно брату.

«Да, но не будь таким принципиальным. Иногда, бывает ситуации, когда стоит правилами пренебречь».

«Возвращайся» Лань Сичэнь устало вздыхает и ласково говорит:

«Конечно, я вернусь как закончу, Лань Чжань»

«Сколько?»

«Дай мне пять дней, хорошо?»

Ванцзи думает и кивает. Пять дней, это же немного, да? Он с трудом отвечает: «Хорошо, пять дней. И я иду за тобой»

«Ванцзи, ты знаешь, иногда я думаю, будто младший брат здесь я»

Ванцзи небрежно замечает:

«А я думал, что мой брат довольно благоразумный».

Лань Сичэнь смеётся: «А разве нет?» «Нет» - сварливо отвечает Ванцзи, вызывая только больше снисходительного смеха. – «кто вообще позволил тебе присоединиться к группе?»

«…»

Ванцзи слушает напряженное молчание и сразу все понимает. Он уверенно говорит: «Цзинь Гуанъяо». Сичэнь признаётся:

«Да, я попросил его о помощи. В его праве было дать мне разрешение»

«Он не должен был этого делать»

«Как главный заклинатель –нет, но как близкий друг… Он помог мне»

Лань Ванцзи не выдерживает, и прищурив глаза, говорит строго, с едва различимыми нотками презрения: «Хороший же друг» Сичэнь казалось теряет на миг дар речи.

«Неужто я услышал, как ты язвишь? Не ожидал от тебя такого…»

Ванцзи шумно выдыхает.

«Ну ладно, хватит, не злись на А-Яо, это я уговорил его. Закроем тему. Лучше ответь мне, как твои дела?»

«Как и всегда» - Ванцзи хочет уже отмахнуться, и постараться вновь уговорить брата, но в это время на глаза ему попадается карточка-приглашение, и он задумчиво спрашивает – «Брат, раз ты так тесно общаешься с А-Яо, то должен часто видеть Не Хуайсана» Сичэнь звучит заинтересовано:

«Конечно. Ты что-то хотел узнать, Ванцзи?»

«Да. Глава Не начал увлекаться музыкой?»       Ванцзи давит в себе желание заткнуться, извиниться и сменить тему. Говорить о других за спиной нельзя, но… Но намёки Не Хуайсана, были весьма прозрачны, и Ванцзи хочет убедиться. Сичэнь задумчиво, медленно говорит:

«Не слышал о таком… Не Хуайсан все те дни, что я гостил у А-Яо был рядом, но ни о чем таком не говорил. Но почему ты спрашиваешь?»

      Лань Ванцзи неспешно погружается в размышления, но все же силой отгоняет свои мысли, понимая, что брат ждёт ответа. «Ничего особенного». Сичэнь хмыкает:

«Ванцзи, видимо, у тебя все же что-то стряслось, раз ты сегодня так раскован. Уже дважды в разговоре со мной нарушил правила, и даже немного язвил. А сейчас ещё и лжешь».

«Я не лгу». Сичэнь насмешливо фыркает:

«Точно ли? Может, другие не заметят, но я тебя насквозь вижу»

Нет, сейчас ты меня не видишь. Ванцзи давит порыв съязвить, и все же поясняет: «Не Хуайсан прислал приглашение на приём, я иду». Лань Сичэнь говорит странным, задумчивым тоном, с нотками удивления:

«Недавно у тебя была необычная для тебя… встреча, но ты промолчал о ней. А сейчас ты говоришь, что идёшь на приём. Ты всегда избегал этого. Ванцзи…»

Лань Ванцзи стопориться, чувствуя навязчивость брата, от которой уже немного отвык. Брат вкрадчиво спрашивает:

«Могу ли я порадоваться за тебя?»

Нет. Не можешь. Потому что я понял, что кажется влюбился в мужчину, и ты его знаешь.       Ванцзи думает, как всё это скажет. Брат уже построил теорию, наверняка решив, что он идет на встречу не один, и Ванцзи не знает, как разуверить его. Точнее, он думает, что не хочет этого. Ведь дальше последуют неудобные для него вопросы, и брат прав… он слишком хорошо его знает, и сможет быстро всё понять. Лань Ванцзи поспешно отвечает: «Пять дней. Береги себя» И отключается.       Ванцзи тяжело выдыхает, и старается не думать, что это выглядело как побег. Усмехается. По сути, это и был побег.       Лань Ванцзи какой-то частью себя радуется, что Сичэнь сейчас не может его видеть. Он определённо точно не готов ни с кем говорить о своей… проблеме, хотя и знает, верит – брат не отвернётся.       Но с его влюблённостью в Вэй Усяня надо что-то делать. Глупо думать, что всё это закончится хорошо, также глупо и дальше пускать всё на самотёк.       Взять хотя бы то, что они оба мужчины, и вспомнить бы ему, из какого он ордена. Если в Поднебесной к таким традиционным союзам, относились с большим напряжением, но скрипя зубами все же принимали, предпочитая игнорировать - есть и есть, пусть люди любыми извращениями за закрытыми дверями занимаются, лишь бы не на публике и боже упаси, не в нашей семье. То в ордене Гусу Лань, что будто застрял в далеком прошлом, такие отношения яро не принимались. Особенно Лань Цижэнем.       Ванцзи подумал о том, как отреагирует дядя, если бы он привел домой вместо девушки, мужчину. «И не просто мужчину - с иронией продолжил размышлять Ванцзи – а приговоренного на смерть заключенного» «Ты если думаешь, так додумывай до конца – хмыкнул в его голове монстр, почему-то голосом Вэй Усяня. А может это и не монстр вовсе – Не просто мужчину и заключенного, а темного заклинателя, которых старик просто на дух не переваривает, а Вэй Ина более прочих. Проще уже наперед склонить колени и дать себя забить дисциплинарным кнутом».       Ванцзи вздрогнул и горько усмехнулся. Дисциплинарного кнута он не боится, но все же надеется, что до такого не дойдёт.       Надо бы отказаться от заключённого, не видеть его и постараться скорее забыть. От этой мысли тошно и грустно, вопреки логике и здравому смыслу его тянет туда, в камеру. Он хочет, очень хочет увидеть Вэй Усяня, и так же хочет оказаться от него как можно дальше. Если это и называется влюблённость, то Ванцзи не хочет в этом участвовать.       Это было больно, и несколько волнительно. Ванцзи привык смело встречать проблемы и не убегать от них, но к этой проблеме он оказался не готов. Он влюбился в мужчину. Это странно, это ненормально, это... Ванцзи думает, что заслужил презрение. От ордена, от дяди, от брата, от самого Вэй Усяня, когда тот узнает. Ванцзи не думал, что сможет это скрывать, во всяком случае долго. Тот поймет, обязательно поймет, если уже не…       Ванцзи хочет дать себе по лицу. Конечно, просто невозможно это не понять, после всех его подачек, послаблений, подарков... Зачем он притащил ему вино по первой же прихоти, позволил касаться своей руки, хотя перед этим сам же заявлял, что терпеть не может чужих прикосновений. Стыд затапливает разум.       Даже если Усянь ещё чудом не догадался, то наверняка уже скоро все осознает. У него много времени на раздумья. И что тогда? Ванцзи представляет презрительный брезгливый взгляд в его сторону и вздрагивает. А может быть ещё хуже – что, если он увидит во взгляде жалость, противную липкую жалость и услышит что-то наподобие: «О, когда я говорил, что возможно ты в меня влюбился, я просто шутил. Шутка, это было просто шуткой. Прости уж, Лань Чжань, но понимаешь… я не из этих».       Это неправильно, может, Ванцзи и не должен думать за другого, но его разум будто сошел с ума. Он ищет решение и понимает, что выход только один. Но он сделает себе маленькое послабление напоследок, надеясь, что потом не пожалеет. В конце концов, он помнит, что Вэй Усянь должен встретится с братом, и он просто должен убедиться, что отступник в порядке. Ванцзи придет.

***

      В камеру он заходил в смешанных чувствах и под грохот своего же бешено бьющего о ребра сердца. В ушах стоял шум и кончики пальцев немели от волнения.       Глубоко внутри, Ванцзи ещё надеется на ошибку. Пускай даже он просто окажется... ненормальным. Пусть выяснится, что его интересуют мужчины больше, чем девушки. С этим он сможет после примириться, скрыть, запереть в себе эти порывы как очередного монстра. Но только не Вэй Усянь, потому что не реагировать на него не выходит. И вообще... Ванцзи судорожно вздыхает. Почему Вэй Усянь? Почему именно он? Чем он мог привлечь его?       Лань Ванцзи аккуратно заходит в камеру, Вэй Усянь тут же вскакивает и встречает его широкой, лукавой улыбкой.       Он что-то говорит, но Ванцзи не слышит, стоит в отдалении и не подходит ближе. Он впивается взглядом во всю его фигуру, старательно ищет все недостатки во внешности и характере.       Вэй Усянь красивый, несомненно красивый, яркий и живой даже в темной камере, но... Но Ванцзи внимательно смотрит на чересчур нездорового цвета кожу, на темные круги, на затаённую усталость в глазах, на неаккуратную, порванную одежду, на чересчур лохматые, спутанные волосы. Все это красоты не прибавляет, и должно бы отвадить, вызвать жалость или отвращение, но Ванцзи находит даже такой измученный вид Вэй Усянь притягательным. Ему хочется помочь, обнять и защитить, и Ванцзи от этого горько. Он напоминает себе: Вэй Усянь сильно громкий и шумный. Вэй Усянь пошел по темному пути, он отступник! Вэй Усянь бесцеремонный, наглый, он обучен манерам, но намеренно пренебрегает ими, что делает его еще более распущенным. Вэй Усянь удивительно бесстыжий.       Ванцзи хочется разбежаться и хорошенько удариться головой об стену. Все то, что он так ненавидит, в его душе переворачивается, и становиться только притягательнее. -Лань Чжань! э-э-эй! Лань Чжа-а-ань, ау!       Вэй Усянь машет перед ним рукой, призывая, требуя обратить на себя внимания и Ванцзи обреченно поднимает глаза. Он знает, что должен сделать. -Что?       Нельзя показать ему свои чувства. Нельзя больше давать послаблений ни себе, ни ему. Нельзя больше разрешать фамильярничать с собой. Нельзя… Нельзя. Нельзя. Нельзя. А может можно? Вэй Усянь широко улыбается, вынимая из Ванцзи душу. -Ничего, ты просто не отвечал мне, вот и всё! – Он хмыкнул и подошел ближе, шепотом игриво произнёс – Гэгэ такой жестокий, я так ждал его, но он игнорирует меня… Лицо Вэй Усяня стало печальным, Ванцзи набирает полную грудь воздуха, и жестко выдыхает: -Прекрати! -М, что прекратить? Прекратить называть тебя «гэгэ»? Прекратить дразнить тебя?       Лань Ванцзи кивнул, улыбка Усяня на миг померкла, а после стала жёсткой, почти жестокой. Он твердо, подражая тону Ванцзи говорит: -Не могу. -Вэй Ин, - начал Ванцзи и осекся. Прерывать все это не хотелось, намеренно отдалять Усяня тоже, но если… Если получиться держать дистанцию, то наверно, он сможет ещё задержаться. -Лань Чжань, - Вэй Усянь улыбается одними лишь губами, лукаво щурит глаза и крадется ближе – ну что ты, в самом деле? Мы вроде это уже проходили.       Ванцзи внутренне сжался и постарался контролировать дыхание, что все время сбивалось с ритма. Проходили. Тогда он чувствовал лишь тягу и интерес, и ещё не понимал толком, как так быстро уступил. Но сейчас, зная о природе своих чувств и ощущений...       Ванцзи не был уверен, что сможет и дальше слушать своё имя и приобретающее особый оттенок в устах Усяня «гэгэ». -Мы одного возраста, нет нужды так меня называть.       Вэй Усянь хмыкнул и скептически поднял бровь кверху. Издевательски протянул: -Гэгэ, почему же ты спохватился лишь сейчас, м? А, гэгэ? Мне нет разницы, есть там какая-то нужда или нет, правильно или неправильно, я хочу назвать тебя «гэгэ», значит я буду звать тебя «гэгэ». Проклятье. Не то чтобы Лань Ванцзи надеялся, что все будет так просто. -А ты всегда делаешь то, что хочешь? – холодно спрашивает Ванцзи, стараясь игнорировать пробежавший по позвоночнику жар и зарождающее в груди волнение. Да, он признает, ему нравиться как это звучит. Именно поэтому Усяню лучше замолчать. -Частенько, - так же холодно отвечает Усянь – разве это плохо, м-м-м, гэгэ? -Вспомни где ты сейчас, подумай, и скажи, плохо это или нет. Взгляд Усяня похолодел, он пожевал губу и злобно протянул: -У тебя что, неудачный день сегодня, Лань Чжань? Так знай, я тоже сегодня зол. -По первому имени я тоже разрешения себя звать не давал. Усянь сощурил глаза и медленно протянул: -Но в прошлый раз, вроде как не возражал. Лань Ванцзи сглатывает, смотрит чуть злобно и загнанно и произносит холодное: -Надеялся, что ты вспомнишь о приличиях. -Зря, - рявкнул Усянь. -Зря, - согласился Ванцзи.       Вэй Усянь открыл было рот, но с силой закрыл его, прикусив до крови губу. Ванцзи было дернулся, но промолчал. пускай делает со своим телом что хочет, ему стоит перестать переживать об этом.       Темный заклинатель шумно сглотнул, выругался и провел по губам тыльной стороной руки, но только размазав кровь по подбородку. Он прикрыл глаза, и когда открыл, начал говорить чересчур медленно и подозрительно спокойно: -Послушай, я не знаю, что с тобой сегодня такое, но видимо нам надо кое-что прояснить. Я думал, что мы с тобой неплохо поладили и вполне хорошие друзья, но сейчас ты какой-то… -Вэй Усянь покрутил в воздухе рукой, пытаясь найти слова. – ледяной? Может, нам стоит успокоиться? Давай так, иди сюда ко мне в камеру, как в прошлый раз. Сядем вместе и ты расскажешь мне, что там у тебя приключилось. У меня приключился ты, но о таком я тебе в жизни не расскажу. -Мы не друзья, - горько, но жестко чеканит Ванцзи. В глазах Усяня мелькает что-то непонятное и уголки его губ странно дергаются. -А кто тогда? «Ты мне нравишься» - думает Ванцзи с болью, и отвечает: -Инквизитор и заключенный. Вэй Усянь моргает. -И всё? Лань Ванцзи молчит. Внутри холодно и зябко, так же лучше, да? -Я... Хорошо, Ванцзи, раз ты хочешь. Я сейчас не в силах с тобой спорить. Лань Ванцзи хочет дать по лицу себе, Вэй Усяню, снова себе и всему миру. Он сглатывает и с долей волнения спрашивает: -Как прошла встреча с главой Цзян? Вэй Усянь дергает плечами, отводит глаза и бесцветно отвечает: -Разве, Ханьгуан-цзюня должны интересовать такие мелочи? -Интересуют, - скрипит зубами Ванцзи. -Да? А Ханьгуан-цзюнь случайно не забывается? -Нет, - холодно отвечает Ванцзи и устало зовет – Вэй Ин. -Что? А почему тебе можно звать меня так, а мне нет? – вскидывается Вэй Усянь, но испуганно замолкает и мечется взглядом по его лицу.       Ванцзи сглатывает. Вэй Усянь прав, он тоже слишком сильно приблизился, стоит сделать хотя бы несколько шагов назад, раз отвернуться сил пока ещё не хватает. Всё честно, так будет правильней. -Лань... Лань Чжа... -Хорошо, - жестко говорит Ванцзи – я прошу прощения, Вэй Усянь. Вэй Усянь выглядит растерянным, он долго молчит и нервно обхватывает руками решетку. -Слушай... Я... Это не обязательно, я ляпнул не подумав. Можешь звать меня как хочешь. -Вэй Усянь. Вэй Усянь прикрывает глаза. -Хорошо. – и взрывается – Нет не хорошо! Что случилось, все же было замечательно! Поговори со мной, Лань Чжань! -Имя, - поправляет Ванцзи, и будто это поможет, делает шаг назад. В мыслях, и в реальности тоже. – нет, это ты будешь говорить. -Что? Ты хочешь, слушать только меня? Ванцзи кивает. -Ай-я-яй Лань-гэгэ, - слова Вэй Усяня расходятся с серьёзным, напряженным тоном. – ты видимо забыл о нашем уговоре... Помнишь, ты тоже должен поговорить со мной. Ванцзи жестко обрывает: -Нет. Говорить будешь ты, - Ванцзи набирает воздух и заканчивает жестким, но правдивым - я слишком много потакал тебе. -А если я не захочу? – тихо спрашивает Усянь. -Тогда, больше не будет смысла видеться.       Вэй Усянь вздрагивает и смотрит на него исподлобья, в его стали глаз мелькают огненно-алые искры, все больше и больше. Усянь отвечает, непривычно холодно и тяжело: -Что ты хочешь знать? Лань Ванцзи задумывается. Он не ожидал такой лёгкой победы. -Есть что-то, что тревожит тебя? -Да, - кивает Вэй Усянь и усмехается – это ты!       Ванцзи на миг застывает, в его голове пустота, но вскоре она заполняется мыслями, что мечутся в ней. В каком смысле... тревожит? Ванцзи имел в виду боль и сожаления, но может... Нет, Усянь или снова шутит, либо пытается задеть, либо, что особо неприятно и больно, Ванцзи – его личная головная боль. -Прекрати, - выдыхает он.       Вэй Усянь хочет что-то рявкнуть, но лишь глубоко вдыхает и будто сдувается. Он устало поднимает глаза, сейчас без привычных Ванцзи лукавых искр внутри и говорит: -Если честно, мне почти нечего рассказать тебе, гэгэ... – Усянь вздрагивает и усмехнувшись поправляется – извини, Ванцзи.       Лань Ванцзи игнорирует тупую боль. Сам же требовал, нет смысла сожалеть. -Объяснись. Вэй Усянь болезненно морщится, его взгляд рассеяно смотрит в пустоту прежде чем вновь с трудом фокусируется на нём. -Я почти ничего не помню... Говорил же, память у меня плохая, - Усянь усмехается – а после того, как мне снесло крышу однажды, совсем все позабыл. -Совсем всё? -Нет, не то чтобы всё... Это скорее, как, хм, просто отрывками. Что-то помню, что-то нет. Как тебе объяснить… - Вэй Усянь задумчиво касается кончиками пальцев губ и едва слышно шипит, потревожив царапину – Представь, что ты взял в руки книжку, но читал бы не с начала до конца, а наугад открывал бы страницы, снова закрывал и так до бесконечности. И книжка та старая и потрепанная, где-то страницы залиты чернилами, искромсаны, а то и вовсе выдраны. В каких-то местах текст четкий и ясный, а где-то уже истерся так, что едва разберёшь. Вэй Усянь неопределенно покружил рукой в воздухе. -Я вроде как все помню, но обрывками и часто не могу понять, что было перед, а что после. Лань Ванцзи задумался и спросил: -И с какого момента твоя память стала особо плоха? Это ты помнишь? Вэй Усянь криво усмехается. -Кажется, с того момента, как началась война. Ванцзи кивает, вспоминая сведения, что были ему представлены. -С того момента, как ты обратился к тьме. -Это здесь ни при чем, - отрезает Усянь яростно. -Почему же? Тьма отравляет и сжирает душу, делая человека заложником себя и в итоге, превращает в монстра. -Я сказал же, это не при чём. Ванцзи упрямо поджимает губы: -Ты когда-нибудь видел тех, кто окончательно провалились во тьму? -Допустим видел, и что с того? Со мной все, как видишь, в порядке. -Я вижу, что не в порядке. – отрезает Лань Ванцзи – Раз ты видел, то должен знать, что это уже не люди, а обычные монстры, что не узнают ни семьи, ни друзей, и даже самих себя не помнят и не осознают. -Так ты думаешь, что вся эта хрень с моей головой только потому, что я становлюсь монстром? -Это напрашивается само собой. Вэй Усянь ударяет руками решётку, в его глазах все больше алых искр и Ванцзи хмурится: -Да мне плевать что там у тебя напрашивается, я знаю себя и говорю тебе, что никакая тьма мне мозги повредить не могла! -И что это, тогда, по-твоему? -Да даже не знаю! – рявкает Усянь побледнев еще больше и кривя губы в оскале – Может то, что мой орден сожгли, а может голову отбило, когда я летел в бездну! Неудачно, мать твою, приземлился. -Что? -Ничего! Знаешь, забудь, серьёзно забудь все Лань Ванцзи, мне плевать. Думай, что эта всё тьма и прибей меня уже своим мечом. -Вэй Ин! - рявкнул Ванцзи. -Да что? Ты разве не это хочешь услышать? Разве не это вписывается в твоё идеальное мировоззрение? Всё, я признаю, что тронулся головой, и перед тобой уже не человек, а тупой сгусток тьмы, что вот-вот потеряет себя и набросится на тебя. -Я всё больше склоняюсь так думать, - холодно говорит Ванцзи. -Ну так вперед, думай. Это же идеальный для тебя вариант, да Ванцзи? Так же наверняка в книжках написано, а ты дальше них ничего не видишь и видеть не хочешь! -Успокойся.       Лань Ванцзи хмурится, замечая, что фигура Вэй Усяня поддергивается темной дымкой. Он машинально делает шаг навстречу, но Усянь прожигает его кровавым, опасным взглядом и рявкает: -Не подходи! Лань Ванцзи застывает на месте и молча, растеряно смотрит. -Знаешь, что я тебе скажу. Ты мертв внутри, Лань Чжань. Или ещё нет, но весьма скоро подохнешь. -Хватит, - говорит Ванцзи чувствуя, что начинает злиться. -А что, правда глаза колет, да?! Не слушаешь меня, так сам на себя посмотри. Лицо каменное, но и внутри ты тоже скоро станешь камнем. Только и твердишь что о правилах, приличиях. Делишь мир на правильное и хорошее, в упор не видя середины, хотя она у тебя перед носом. -Вэй Усянь. Вэй Усянь усмехается ему в лицо. -Мои мертвецы были живее тебя, Лань Ванцзи. Один даже вполне себе нормально жил, хотя труп трупом. А ты... – Вэй Усянь стучит костяшками по решетке, выдавая гулкий звук, – вроде бы дышишь и сердце бьётся, но как будто готов уже в гроб лечь. Лань Ванцзи сжимает руку в кулак, в упор и яростно смотря на Вэй Усяня. Тот усмехается. -Может и мне тебе песенку на флейте сыграть, вдруг оживёшь? Попробуем?       Лань Ванцзи болезненно дергается. В прошлый раз... Ванцзи всерьез считал, что в прошлый раз Усянь, что весь вечер слушал его тихие слова, хоть немного, но смог увидеть его искреннего. Что ж, видимо нет, ошибся.       Ванцзи горько усмехается сам себе. А не лучше ли это, он сам намеренно сегодня отдалил заклинателя. Но выслушивать такое он не будет. Ванцзи смог бы, от любого, но слова человека, который вызывает в нём бурю противоречивых эмоций, бьют особо больно.       Лань Ванцзи выдает очень ровно, чем безмерно гордится: -Я не намерен больше выслушивать твой бред. Лань Ванцзи резко оборачивается, пытаясь уйти, сбежать быстрее, пока алая пелена ярости перед глазами не позволила натворить глупостей. -Куда собрался! Снова уходишь, значит, &– Вэй Усянь сзади рассержено рявкает, – почему ты всё время пытаешься уйти! Знай, я не собираюсь каждый раз орать тебе вслед просьбы простить меня, у меня тоже есть гордость!       Лань Ванцзи уже хочет обернуться, как чувствует натяжение в голове, острую внезапную боль и резкую свободу. Что-то не так. Его лента мелькает перед глазами.       Он оборачивается и с разбега наталкивается на абсолютно алый, злой и острый взгляд. Вэй Усянь напоминает не человека, а демона, что вышел прямиком из преисподней. Пылающий взгляд, измазанное кровью лицо и губы, чернильные кольца волос оттеняют кожу и делают ту ещё бледнее. Страшно. Красиво.       Ванцзи теряет способность дышать и в голове противный шум, когда он видит в руках заклинателя свою лобную ленту - тот неаккуратно сорвал её вместе с несколькими тонкими нитями волос. -Так что придется тебе задержаться, и прежде чем ты свалишь окончательно, я выскажу тебе всё, что думаю.       Вопреки словам Вэй Усянь замолк, и не спешил больше говорить. Он тяжело вдыхал воздух и только смотрел на него. Ванцзи стиснул зубы и сделал шаг вперед. -Отдай. Вэй Усянь перевел взгляд на свои руки, увидел ленту, но лишь сжал её крепче. Облизал губы и тяжело выдохнул: -А если не отдам? -Верни. Живо.       Лань Ванцзи уже чувствует разгорающееся в нем пламя ярости, что пока ещё с трудом, но можно контролировать.       Вэй Усянь чуть дергается под его взглядом, и нагло ухмыльнувшись, наматывает ленту на кулак. -О, так значит без своей ленточки ты не уйдешь, да? Ну тогда мне это только на руку, захочешь верну... Ванцзи перебивает, резко влетая в камеру и Усяню приходиться отпрыгнуть назад. Он пятится. -Я сказал отдай. -Да что в ней такого? Обычная лента, - Вэй Усянь подносит ленту к лицу, мельком осматривая и посмотрев на него, издевательски подносит к губам, проводит кончиком языка, пачкая кровью. Ванцзи наблюдает за этим расширившимися глазами. -Не тебе её трогать! – зло говорит Ванцзи. После думает, что в его-то случае, как раз-таки Вэй Ину, но от этого бесится ещё больше.       Лань Ванцзи медленно наступает на заклинателя, тот внезапно дергается, бледнеет и настороженно отходит от него, с каждым разом все дальше и дальше. -Эй, что так разозлился, я пошутил! Пошутил. Ванцзи злобно щурится и не спуская внимательного, ледяного взгляда идёт вперёд. Вэй Усянь отступает и упирается в стену. -Стой на месте! – рявкает Усянь как-то задушено, и тяжело вдыхает и выдыхает воздух, напоминая загнанного зверя.       Ванцзи резко бросается вперед, стараясь схватить. Из мыслей вылетает все. И то, что Вэй Усянь вроде как ранен, и то, что его собственное поведение выходит за рамки нормы. Перед глазами алая пелена ярости.       Усянь бросается в сторону, едва увернувшись от Ванцзи – тот проворнее и быстрее, и когда он его нагонит, лишь вопрос времени. Вэй Усянь врезается в край кровати, резко, странно дергается, когда Ванцзи хватает его сзади за плечо, и развернувшись полу вздохнув выдыхает: -Я сказал, не подходи! Вэй Усянь выбрасывает руку и ударяет его в грудь, место соприкосновения немеет, все тело прошибает резкой болью, как будто его со всего размаха приложили об стену. Ванцзи от неожиданности отступает и пытается вдохнуть. Тяжело. Как так получилось? Вэй Усянь не может использовать здесь духовные силы. -Не трогай меня! – не видя ничего вскликивает Усянь, забивается в ближайший угол и подтягивает колени к груди, тяжело дышит и смотрит больно и настороженно – Не подходи! Не приближайся!       Лань Ванцзи сглатывает, немного приходя в себя. Дышать тяжело и он все еще не понимает, что происходит. Он трясущейся, едва подвижной рукой касается места удара, онемение прошло и то нещадно жжёт, как от огня. В голове шумит все больше. Ванцзи цепляется взглядом за мужчину и видит, что тот смотрит на него расширившимися зрачками. -Уйди...       Ванцзи чувствует, как его каналы, по которым течет духовная энергия болезненно натягиваются, в чистом и светлом появляются темные пятна. Они разрастаются, прямо от места удара. До него доходит, что Усянь ударил его темной энергией.       Он вздрагивает, от подступившей к горлу тошноты и он тяжело отхаркивается кровью, едва не запачкав одежду. Становится легче. -Я... Я не... Уйди!       Усянь вздрагивает при виде крови и сжимается ещё больше, взгляд становится совсем затравленным, испуганным и безумным: -Уйди! Пожалуйста, просто уходи! Иди прочь!       Лань Ванцзи расплывчатым взглядом смотрит на сжавшегося мужчину, неуверенно делает шаг вперёд, но тот напрягается ещё больше и смотрит почти отчаянно.       Лань Ванцзи тупо смотрит на это и отступает. Его тело справляется, энергия постепенно вытесняет, убивает в нем черноту и дышать становится легче. Он едва не шатаясь выходит из камеры, после хлопает за собой дверью. -А где… - подбежавший адепт странно округляет при виде него глаза и указывает рукой на голову. Ванцзи понимает –лента. Он злится, и стискивает зубы, сдерживаясь, холодно произносит: -Потерял.       Ванцзи хочет что-то ударить, разбить, сломать, растоптать. Ярость бушует в нем и всё никак не утихает. Ему срочно нужно на улицу.

***

      Цинхэ встречает Ванцзи прохладой и рано окрасившимся черным небо. Несмотря на темень, город не спит, здесь горят огни и по улицам расхаживают люди.       Ванцзи бессмысленно бродит среди оживленных улиц, очищаясь внутри и пытаясь собрать себя по кусочкам. Подавить ярость, что бушует в его душе пожаром, но натыкается на стену и разгорается лишь больше, не имея выхода. Ванцзи ненавидит это.       Он чувствует тупую боль и обиду. Болит не столько в груди от удара, сколько от обидных слов и действий. Может, даже и правдивых, но слышать их от Усяня было вдвойне обидно. За ленту обидно тоже, краем сознания Ванцзи понимает, что о её значении Усянь не знает, но… Но его злости это не умаляет.       В итоге держаться холодно и отстранённо не получилось. Ему наверняка придется уйти от Вэй Усяня, и возможно, так будет лучше. Ванцзи надеялся, осознав все, допустил слабость, хотел хоть и в вежливо-отстраненной форме, но слушать мужчину, быть рядом и узнать лучше. До чего тупо и глупо с его стороны. Ванцзи усмехается своим мыслям. Очень, очень глупо.       К чему бы это привело? Если разобраться, с каждым разом он привязывается к Усяню все больше и больше, совсем позабыв, чем в итоге все кончится. И даже не презрением темного заклинателя и последующим на дурные помыслы Ванцзи отказом, а смертью. Вэй Усянь сгорит дотла, его убьёт пламя, амбиции и тьма. Лань Ванцзи убьет смерть Вэй Усяня.       Он чувствует на языке фантомный вкус пепла, и подступающий нервный смех неприятно щекочет горло. Он уже умирал однажды, когда стоял на площади и смотрел как догорает мать, но хватит ли его ещё на один раз? Сможет ли Ванцзи самолично взять Усяня за руку и повести на казнь?       Придется. А куда он денется. Есть орден с чертовой кучей правил, есть ожидающая его успеха семья, есть суд, есть совет заклинателей. Ошибки они не простят.       Поэтому Ванцзи должен засунуть свои переживания куда поглубже, закончить дело до конца и погаснуть внутри, превратившись в то безжизненное подобие человека, которым он всё равно рано или поздно стал бы. Только не думал, что догорит так скоро.       Он упустил момент, все бегал от осознания, и поэтому позволил чувствам в его душе окрепнуть и прочно прорасти в сердце, хочешь-не хочешь, уже не выдерешь. И надо было бы убить их ещё в начале, но момент упущен. Какая жалость.       И отказаться от Вэй Усяня не в его силах. Он пробудет с ним до последнего, столько, сколько ему отмерено. И уйдет, только если тот сам попросит. В ушах стоит надрывной голос «Уходи! Уйди прочь!» и Ванцзи останавливается, закрывая глаза. Уйти все же придется.       Лань Ванцзи рассеянно скользит взглядом вокруг себя, натыкается на уличный прилавок и взгляд цепляется за флейту. Простую бамбуковую самодельную флейту, грубую, и наверняка звучит ужасно.       В последнее время в его реальности слишком много упоминания флейт, и все они, к несчастью, напоминают о Вэй Усяне. Ванцзи горько усмехается. Усянь сказал, что тот умер внутри, вот только он ошибся, и очень жаль. Ванцзи ещё бьётся в агонии, но тот прав, что сердце его постепенно каменеет, задыхаясь под вечными сводами правил. С каждым разом, если натыкается на противоречия, упорно давит в себе сомнения. Он действительно... скоро станет просто живым воплощением правил, ещё одной каменной стеной послушания. А может...? Ванцзи захлёбываясь в отчаянии, подходит к прилавку и спрашивает угрюмого продавца: -Сколько?

***

      Лань Ванцзи твердо чеканя шаг и не давая себе ни секунды на сомнения, открывает дверь темницы.       Усянь, что свернулся калачиком на кровати, вздрагивает, поднимает сухие воспаленные глаза с темными тенями и неверяще смотрит. После подскакивает, путаясь в одежде и подбегает к самой решетке. -Лань Чжань! Ты пришел, зачем... ты в порядке! Ты же в порядке, да? Я не хотел!       Вэй Усянь говорит громким, ломким голосом, торопится, проглатывает окончания фраз и выглядит взволнованным. Ванцзи отстранённо смотрит на его руку с лентой, заглядывает в глаза и бесцветно говорит: -Вэй Ин. Лань Ванцзи думает, что это похоже на сумасшествие, будто второй дубль. Первый неудачный – удалите. -Ты пришёл за лентой, да? – тихо и грустно спрашивает Усянь, замечая его взгляд и протягивает ему помятую, испачканную в крови, но всё ещё белую ленту – Вот, она испачкалась немного... Прости. -Ты вроде говорил, что больше не будешь просить прощения – отстраненно говорит Ванцзи, бросив на ленту один лишь взгляд и больше к ней не возвращаясь. Вэй Усянь запнулся, открыл рот и во взгляде его мелькнуло что-то странное, но грустное. -Ты злишься на меня? Ванцзи честно отвечает: -Да.       Злость всё ещё клокотала в его груди, она чуть утихла, но никак не желала исчезать. Если Усянь, насколько тот успел заметить, вспыхивал мгновенно, горел ярко, но быстро успокаивался, выбрасывая все обиды из головы, то Ванцзи так не умел. Разозлить его по-настоящему сложно, но зато гореть он умел долго. Вэй Усянь предпочитал не копить обиды. Лань Чжань был на удивление злопамятен. -Я... -Лови, - скомандовал Ванцзи и бросил Усяню флейту, тот по инерции поймал и глаза его расширились – Играй. Вэй Усянь сглотнул и непонимающе спросил: -Что играть? Зачем? -Не твои ли слова: «Может и мне тебе песенку на флейте сыграть, вдруг оживёшь?». Играй. -Ты запомнил, - глупо сказал Вэй Усянь. Ванцзи, наклонив голову и опасно посмотрев на него, признался: -Я помню всё, что ты мне говорил.       Вэй Усянь как-то странно хватанул ртов воздух, будто потерял способность дышать. Он неуверенно посмотрел на флейту в руке, на Ванцзи, и взгляд его сделался несколько виноватым. -Я был не прав, я не... -Играй. -Лань Чжань, что ты.. -Играй. -Я не хочу! – рявкнул Усянь. – Хватит, это бред! Ты живой, живой, понял! Просто, слегка приморожен... Лань Ванцзи хищно прищурился: -И что же меня, по-твоему, разморозит? Вэй Усянь на миг задумался, глаза его блеснули, и он странно прохрипел: -Поцелуй... Поцелуй прекрасной дамы...       Ванцзи вскинул бровь, почувствовав отголосок боли в ответ, на глупую попытку пошутить. Абсолютно не к месту. Вэй Усянь затараторил, видимо, желая его отвлечь: -Понимаешь, иногда ты похож на принца из какой-то сказки! Всего такого ледяного, благородного, и будто бы под заклятием, а заклятия во всех сказках снимаются почти одинаково, редкое однообразие конечно, но... -Вэй Ин, - надавил Ванцзи и угрюмо заметил – я не принц. -Я знаю. И тут не сказка... – Усянь посмотрел на него со страной болью, и проговорил значительно тише – а даже если бы и была, то у меня в ней наверняка отрицательная роль. -Вэй Ин, - нахмурился Ванцзи, но не ступил и шага ближе. -Кстати о сказках, и дамах... Как там твое свидание? Девчонка милая была, да? Ванцзи почти шипит: -Просто прелесть. Играй. -Понравилась значит, да? А-ха-х, ты присмотрись к ней... -Вэй Ин!       Последнее, о чем сейчас хочет слышать Ванцзи – это о прекрасных дамах, особенно от Вэй Усяня. -Я сказал нет! – рявкает Усянь и сильно сжимает флейту в руке, почти ломая ее. Он устало опускается на каменный пол и тихо говорит – ну зачем тебе это... Давай я просто извинюсь, а? Лань Ванцзи упорно молчит. -Знаешь... Хорошо, так и быть. Я сыграю для тебя, - Вэй Усянь поднимает голову и смотрит на него прямым, не мигающим, решительным взглядом с каплей безумства – в обмен на желание. -Желание? -Да, одно маленькое желание... и любая музыка для тебя.       Зрачки Вэй Усяня расширяются, почти вытесняя собой радужку и заметив в них своё отражение, Ванцзи поддается вперед: -Что ты хочешь?       Вэй Усянь сглатывает, и нервно облизывает губы, к которым Ванцзи невольно прикипает глазами. -Будет сюрпризом...       Лань Ванцзи внимательно окидывает Усяня взглядом. И что на этот раз? Он меланхолично думает, что, если тот попросит открыть решетку, Ванцзи даже согласится. Он просто хочет услышать эту чертову песню, и с остальным он справится после. -Играй.       Вэй Усянь смотрит на него совсем недолго, встает на ноги и подносит флейту к губам. Руки его дрожат, но каждое последующее движение наполняется всё большей уверенностью. С флейтой в руках, с полуприкрытым взглядом и спокойным, сосредоточенным лицом, тот выглядит правильно и особо красиво.       Звук ужасный. Флейта откровенно плоха, а Усянь делал большой перерыв и наверняка отвык. Но мелодия становится лучше и Ванцзи ещё какое-то время любуется, а после закрывает глаза. Внимательно слушает музыку, впитывает в себя, не смея пропустить ни единого звука.       Плаксивая трель флейты будто снимает с него защитную оболочку и оголяет душу. Ванцзи чувствует себя как никогда уязвимым и открытым, но при этом понимает, что так и нужно. Ему не страшно и не стыдно, хотя Ванцзи кажется, что сейчас Усянь видит все его дурные мысли, намерения и уже успел познакомиться с монстром.       Но флейта не звучит укоризненно, она не давит, не убивает, но и не дарит успокоение. Она лёгкой щекоткой игриво проходится по оголенным нервам, дразнится и подначивает. Безжалостно заглядывает в каждый потаённый уголок души, и вытаскивает оттуда сокровенные желания. И говорит: «зачем же ты их прячешь? Просто сделай. А я тебе помогу».       Ванцзи рывком распахивает глаза. Он сам не заметил, как подошёл и сейчас стоит напротив Усяня, близко, очень близко, едва касаясь его.       Тот распахивает глаза и едва не запинается в мелодии, когда встречает его пристальный взгляд своим. Не прерываясь, Усянь делает шаг назад, Ванцзи за ним. Заклинатель осторожно отходит, делает разворот и так же, не прерывая зрительный контакт и игру идёт назад, пока не упирается лопатками в решетку. Ванцзи все это время как привязанный за нитку, идет следом. Все внутри него бурлит, горит и кричит в приказе: делай, делай, делай! Монстр, завороженный игрой, вторит: делай, делай, делай!       Ванцзи захлебывается, и правда чувствует себя как никогда живым.       Он не останавливается и делает еще один шаг, подойдя так близко, что почти врезается собой в Усяня, прерывая его игру. Тот отпускает флейту, и мелодия обрывается. Они завороженно смотрят друг на друга. Шаг.       Теперь они стоят почти вплотную, лишь в жалких сантиметрах друг от друга, и одинаковый рост позволяет легко заглянуть в чужие глаза. Удобно. Вэй Усянь резко выдыхает, и Ванцзи ощущает его горячее дыхание на лице, понимая, что всё больше сходит с ума.       Он внимательно смотрит и видит, как шевелятся губы напротив, силясь, но не решаясь что-то сказать. Ванцзи понимает и так, подается вперед даже раньше, чем Усянь успевает договорить приказ.       Лань Ванцзи чувствует, как множество эмоций в нем смешалось в одну кипящую, опасную смесь.       Он врезается в Вэй Усяня, вдавливая его в прутья решетки и с размаху, неудачно и больно ударяется челюстью и губами. Боль не отрезвляет, но неприятным онемением отдаётся в зубах, и Ванцзи мешкает.       Вэй Усянь болезненно шипит, немного отталкивает его и выронив флейту, обхватывает ладонями лицо Ванцзи, фиксирует, более аккуратно поддается навстречу. Соприкасается с ним губами, не спеша действовать, лишь едва приоткрыв губы горячо выдыхает ему в рот и сам ловит ответное дыхание.       Ванцзи не выдерживает первым, сжимает руки на талии, втискивает уже не в решетку, а больше в себя и окончательно поддается на встречу, целуя. Зарывается одной рукой в волосы Усяня, оттягивает, ощущая, как пальцы путаются в колтунах и Усянь от легкой, но резкой боли дергается и выдыхает в поцелуй. Ванцзи фиксирует затылок и кусает его нижнюю губу, чувствуя во рту солоноватый привкус крови. Усянь вздрагивает в его руках, обнимает за шею и теснее прижавшись, стонет, открываясь ещё больше, приглашая углубить поцелуй. Ванцзи приглашение принимает.       Это похоже на стремительного и головокружительное падение вниз. Все мысли, сомнения отодвинулись на задний план. Орден и правила резко утратили важность и значение, будто их и не было в этом мире, а само понятие «правильно» перевернулось с ног на голову. Любить кого-то своего пола было неправильно. Ванцзи целует Вэй Ина, крепко обнимает его, вдыхает его личный запах, что кружит голову и пьянит, и понимает, что пропал окончательно. Он любит. И все это было правильно. Здесь и сейчас.       Лань Ванцзи сжимает руку на талии крепче, гладит спину с острыми лопатками и целует совсем безжалостно, не давая толком вдохнуть воздух ни себе, ни партнёру. Мысль, отстраниться хоть на секунду, причиняет боль.       Вэй Усянь чуть отворачивает голову, резко вдыхая воздух и Ванцзи обхватив его лицо за подбородок, возвращает его назад. Усянь тихо смеётся и шепчет бессмысленное: «а ты горячее, чем я думал». И улыбается.       Ванцзи чувствует эту улыбку губами и снова целует, глубоко и мокро, не встречая сопротивления на пути. Его рука в перчатке (которую Ванцзи ужасно хочет снять, но ещё больше он не хочет отстранятся), всё ещё на лице Усяня, и тот накрывает его руку своей. Ванцзи открывает глаза и вздрагивает.       Возвращение в реальность было стремительным и болезненным. Он видит свою лобную ленту, все ещё зажатую в руке Вэй Усяня. Его будто разом окатили ледяной водой.       Перед глазами мелькает стена правил, и Ванцзи в ужасе пытается отойти. Уйти. Ему стыдно и капельку страшно, он не должен был так поступать, набрасываться без предупреждения и просто терять голову. Нужно уйти, как можно скорее.       Ванцзи отстраняется и Усянь от неожиданности теряет опору, осоловело моргает и хватается за решётку, ища равновесие.       У него поддернут поволокой взгляд, тяжелое дыхание, а влажные от слюны губы припухли и совсем раскраснелись, и все ещё хранят следы его зубов. Одежда в беспорядке, а волосы растрепаны сильнее, хотя казалось куда ещё больше. Вид он имел особо порочный и какой-то уязвимый.       Ванцзи смотрит на это округлив глаза и делает шаг назад. Он задыхается. Шаг назад. Он не должен был так поступать. Шаг.       Вэй Усянь, встрепенувшись, резко бросается ему на встречу и мёртвой хваткой хватает за кисть. Ванцзи дергается, и Усянь с трудом выдыхает, всё ещё не выровняв дыхание: -Лань Чжань…       Ванцзи замирает и весь сжимается. Он ожидает… А чего он ждёт? Он затравленно смотрит в глаза Усяню и ждёт неизвестности, понимая, что должен уйти прямо сейчас и не возвращаться, но все тело будто онемело. Видимо что-то мелькает в его взгляде, раз Усянь дергается и отпускает его руку, но только для того, чтобы крепко обнять за талию. -Подожди, подожди немного… - Усянь тяжело дышит и его горячее дыхание щекочет ухо, посылая по позвоночнику мурашки – не уходи, забудь если хочешь, просто выкинь нафиг из головы. Считай все это шуткой!       Ванцзи застывает на месте, позволяя прижаться к себе, но не делая попыток обнять в ответ. Его руки плетьми висят вдоль тела. Он глухо спрашивает: -Шутка? Вэй Усянь сглатывает и как-то отчаянно шепчет ему на ухо. -Да… Да, шутка. Просто дурная шутка, прости, ладно? Ванцзи закрывает глаза и с болью говорит. -Для тебя это действительно… просто шутка?       В голове пусто. И больно. Чувство, будто его просто выворачивает изнутри. Усянь немного отстраняется, не разрывая объятий заглядывает ему в глаза и застывает. Он смотрит на него, а потом усмехнувшись, с горечью признается: -Для меня – нет.       Ванцзи удивленно моргает и заглядывает ему в глаза. Усянь не смотрит, прячет взгляд и нервно кладет ему руку на грудь. Начинает тараторить: -Послушай, ты наверняка просто не мог сопротивляться, я сыграл мелодию, она подчиняла мне мертвецов, и я не знаю, как она работает на людях, я не знаю, но я… - Усянь с трудом давит – я тогда сказал… приказ. Прости. Ванцзи сглатывает, и с трудом спрашивает: -Ты хотел меня поцеловать? Взгляд Усяня стекленеет. Он медленно, будто это приносит ему муку, говорит: -Я хотел тебя поцеловать. -Зачем? -А… а может не будем? – Усянь отводит взгляд, несильно сжимает свою руку у него на груди, сминая одежду и озадаченно шепчет – у тебя так сердце бьётся…       Лань Ванцзи дёргает уголком губ и кажется, только сейчас полностью понимает, что происходит. Он чувствует тепло от чужого тела, чувствует руку у себя на груди, горячее дыхание где-то между ухом и шеей и как чужие волосы щекочут кожу. И понимает, что его не спешат отталкивать, а сам Ванцзи не торопиться отходить.       В нем робко расцветает неуместное счастье. -Я тоже, - Вэй Усянь снова немного отстраняется, заглядывая в его глаза. – Я тоже хотел тебя поцеловать.       Сказать это оказалось легче, чем он думал, а с плеч будто свалился ненужный груз плохих мыслей. Ванцзи чувствовал, как за невидимой чертой, за стенами этой камеры, его ожидают проблемы и внутренние дилеммы, но думать об этом сейчас не хотелось.       Он понимает, что вопреки всему, не будет жалеть об этом.       Вэй Усянь издаёт странный, нечленораздельный звук и вновь утыкается ему в шею. Легко смеётся и обнимает сильнее, дрожащими руками гладит спину. -Зря ты мне это сказал, - бубнит он и Ванцзи кожей чувствует его усмешку – Я ведь теперь от тебя до самой смерти не отстану. Сердце пропускает удар и Ванцзи невольно улыбается. Усянь ёрзает, пристраивая подбородок у него на плече и шепчет: -Ну… Обними меня тогда, что ли.       Ванцзи немного опускает напряженные плечи, выдыхает и аккуратно обнимает. Внезапно вспоминает, что Усянь ранен, и встрепенулся, виновато вспоминая как грубо вжимал того в решетку. Ванцзи обеспокоенно спрашивает: -Ты в порядке? -М, да… Отлично. В смысле, ты теплый и неплохо обнимаешься, можешь даже сжать сильнее, я не хрустальный. Усянь смеётся ему на ухо, и Ванцзи смущенно прикрывает глаза. -Я про твои раны, - Лань Ванцзи проводит по спине заклинателя, сейчас отчетливо чувствуя края бинтов под одеждой, - Прости. Усянь вздрагивает, и будто вспомнив о чём-то, отстраняется, разорвав объятия. -Я в порядке, - бормочет он и обхватывает себя руками, будто ему резко стало холодно. На Ванцзи он не смотрит. – Не стоит тебе извиняться.       Ванцзи хмуриться и озадачено прикусывает щеку. Он всё ещё растерян, и никак не поймет, что ему нужно делать. Что сейчас сказать? Вэй Усянь, непривычно молчаливый, бросает на него нервный взгляд. -А ты? – Заклинатель замечает забытую всеми на полу бамбуковую флейту и наклонившись, поднимает её с пола – Я ударил тебя, прости. Лань Ванцзи наблюдает за ним, вспоминает алый, кровавый взгляд и хмуриться: -В порядке. Вэй Ин, что это было?       Вэй Усянь опускает взгляд и напряженно молчит. Ванцзи видит, как тот поджимает и кривит губы, хмурит брови, видимо, обдумывая не самые приятные мысли.       В конце концов, Усянь смотрит на него с кривой усмешкой на губах и ощутимой болью во взгляде. Он говорит, нервно играя в руках с концом его ленты, вызывая у Ванцзи целый спектр непонятных эмоций: -Я немного запаниковал и ударил тебя темной энергией, - признаётся он, и пальцами оглаживает вышивку облаков на шелке ленты, - Видимо, ты был прав. Тьма действительно отравляет меня, раз я… потерял контроль.       Ванцзи сглатывает и сцепляет руки. У него в голове одна сплошная каша, а Усянь стоит будто чужой, с горькой усмешкой на губах, которую хочется стереть. -Ты можешь использовать здесь тёмную магию? Вэй Усянь поднимает взгляд и пожимает плечами. -Да, это не так уж и сложно, - Усянь бросает на него внимательный взгляд. – Здесь конечно стоит защита, но поверь, она далека от совершенства, а мне было нечем себя занять, вот я и искал лазейки. Ванцзи внимательно наблюдает за ним и спрашивает: -Почему наша защита далека от совершенства? -Эти слова что, не дают тебе покоя, гэгэ? -Мгм. «Ещё как – думает Ванцзи – это довольно опасно». -Потому что она примитивна и слишком проста, это долго объяснять. Любой, у кого есть мозги и познания в темном искусстве на уровне выше среднего, найдет лазейку.       Лань Ванцзи задумывается над его словами и понимает, что они все больше не нравятся ему. У него создается ощущение, что он стоит в шаге от чего-то очень важного, что не вписывается в его понятие «нормально». Он не знает, точно ли готов к этому, но знает, что с этим надо что-то делать.       Вэй Усянь, с движением, выдающим привычку, прокручивает в руках бамбуковую флейту. Ванцзи наблюдает, как длинные пальцы не напрягаясь, легко управляются с инструментом, и не замечает, когда лицо Усяня искажается. -Теперь, ты же понимаешь, что я мог просто убить тебя? - Спокойный тон, с едва сдерживаемой злостью, становиться неожиданностью и Ванцзи удивленно поднимает взгляд– Это было глупо, давать отступнику по сути оружие, с которым он хорошо умеет обращаться. Не просто дать, а ещё самому просить сыграть ему. Согласись, звучит как: «Можешь делать со мной всё, что угодно». Это звучит… странно. Ванцзи не выдерживает и чувствует, как приподнимает губы в улыбке. Усянь возмущенно вскидывается: -Я мог сыграть тебе и просто приказать твоему сердцу остановиться! Или заставить тебя вывести меня отсюда! Это вполне в моих силах, не улыбайся так, гэгэ. Я не могу ругать тебя, когда ты улыбаешься мне.       Лань Ванцзи фыркает. Он думает, что Усянь может приказать ему сердцу остановиться и без флейты, наверняка оно послушается. Он прикусывает язык, чтобы не сказать такое вслух. В его голове это звучит как романтический бред, а в реальности, наверняка, будет ещё хуже. -Я тебе верю, - говорит Ванцзи чистую правду. -Глупо, ты едва меня знаешь, - Усянь, вопреки словам, улыбается. -Глупо, - легко соглашается Ванцзи.       Вэй Усянь недовольно подходит ближе и притирается к нему плечом. Фыркает: -Пожалуйста, не будь таким беспечным. Я надеюсь, ты не склонен верить едва знакомым отступникам, а это просто я такой особенный. Лань Ванцзи отзывается чётко и уверенно: -Ты особенный. Усянь стремительно краснеет: -Ох, не говори мне такого, - он смеётся, закрыв лицо руками– не так же… внезапно.       Лань Ванцзи незаметно ловит в руки прядь его волос и едва улыбается. Кто бы мог подумать, что свиду бесстыжего Вэй Усяня, оказалось, довольно просто смутить. Свои алеющие уши он удачно прячет за волосами.       Ванцзи не даёт покоя одна мысль, и он все же решает спросить: -Ты говорил, что мог приказать мне вывести тебя. Тогда почему… Ванцзи запнулся, но Усянь понял и так, и насмешливо спросил: -Почему не сбежал отсюда? Почему продолжаю сидеть здесь и ждать смерти? Почему вообще дал себя поймать? -Мгм. Усянь усмехается: -А что мне делать там, снаружи? У меня ничего не осталось – все, кто был дорог мне раньше, либо ненавидят меня, либо мертвы. А сил и желания снова начинать всё заново у меня нет, - Усянь стекленеет глазами и смотрит в пустоту – Поэтому, может мне и правда лучше, просто… остаться здесь. -Вэй Ин, - Ванцзи сглатывает.       Что он может сказать? Убедить бороться до конца? Ванцзи бы попытался, но он стоит по другую сторону, и у него ещё есть вбитые намертво в голову правила и понятия. Только боль в глазах Усяня приносит боль и Лань Ванцзи тоже. Он опускает голову. -Лань Чжань, ты можешь… Можешь пообещать мне кое-что… – Вэй Усянь цепляет пальцами его подбородок, поднимает голову и внимательно всматривается в глаза. Ванцзи вздрагивает, но не пытается уйти от прикосновения. – Ты поверишь мне, если я скажу, что на самом деле всегда был один? Это звучит эгоистично, особенно к тем, кто меня любили, но… - Усянь запинается, пытаясь облечь путанные мысли в слова – Но в итоге, люди никогда не задерживались со мной надолго. Они любо умирали, либо просто уходили. И наверно, я привык к этому.       Вэй Усянь убирает руку, но Ванцзи перехватывает её в воздухе, сжимая, и давая понять, что внимательно слушает и слышит. Он знает, как сложно порой, решиться на откровения. Усянь улыбается. -Меня всегда кто-то окружал, но я почти никого не подпускал близко. Только, может, Яньли и Цзян Чэна. Но и их я не смог понять… принять до конца. Сейчас я понимаю, что они считали меня братом, родным человеком, а я тогда намеренно отдалял их, воспринимая себя чем-то… отдельным. Тем, кем при случае, всегда пожертвуют. – Усянь жестко усмехнулся, рассеянно перебирая пальцы его руки – Жаль конечно, что я понял их слишком поздно, тогда, когда Шицзе умерла у меня на руках, а брат окончательно возненавидел. -Вэй Ин, - зовёт Ванцзи и Усянь послушно встречается с ним взглядом. Сжимает руку крепче. -Я старался никогда не просить помощи в серьёзных вопросах, и решать всё сам. Но сейчас… Прошу тебя, можешь быть рядом со мной до конца?       Он хочет сказать: я понимаю тебя. Принимаю тебя. Буду рядом с тобой. Я одинок так же, как и ты. И выдаёт непонятное: -Мгм.       Ванцзи хочет ударить себя за такой не многословный ответ, но понимает, что это все, что он может сказать сейчас, переполненный эмоциями. Но Вэй Усянь кажется удовлетворённым, и это успокаивает. -Только ты, - щурится Усянь – И никого другого. -Хорошо, - кивает Ванцзи. – обещаю. -Хорошо, - улыбается Вэй Усянь и довольно жмурится.