Спасение

      Запах стоял преотвратный и А-Цин, морщась, даже остановилась, на миг задумавшись – не послать ли все к чертовой матери, развернуться и уйти. Но все же её гложило любопытство и мысль, что она в общем-то обещала помочь. Слово своё, А-Цин, несмотря на то что болтали люди, малый возраст и беспризорный вид, держала крепко.       А-Цин, сжимая в одной руке бамбуковый шест, а в другой – объемный серый мешок, продолжила путь, стараясь дышать неглубоко и только ртом. Едва заметная, местами основательно заросшая дорожка извивалась среди деревьев и резко обрывалась у оврага.       А-Цин ещё раз скривив нос и брезгливо ступая на залитую кровью траву, стараясь не испачкать лёгкие туфли, подкралась к самому краю оврага и с интересом заглянула внутрь. Там, в не особо большом углублении, созданном явно искусственно, лежала куча мертвых, уже разлагающихся тел. А-Цин не отшатнулась в ужасе, как это сделала бы любая тринадцатилетняя девочка на её месте, или даже взрослый, а лишь бросила равнодушный взгляд и поморщившись, огляделась. Того, кого она искала, здесь не было, и смотреть дальше уже не имело смысла.       Юная девушка, удобней перехватив тюк и помогая себе бамбуковым шестом, пошла дальше, заметив ещё одну едва заметную тропинку, что вела вниз, к невысоким деревянным домам, с уже истёршимися и порванными красными флагами. По пути ей не встретилось ни одного человека, что, впрочем, неудивительно. Не с первого взгляда можно было понять, что деревня заброшена – лишь приглядевшись к черным провалам окон, засохшим следам крови тут и там на стенах и разбросанному мусору.       Наконец, А-Цин дошла до небольшого кладбища и без каких любо ужимок, просто и легко зашла внутрь. Зашла чисто условно – никаких ограждений здесь не было. Могилы угадывались лишь по очертаниям и изредка воткнутым в землю табличкам. Оглядевшись, она заметила на самом краю кладбища разрытую могилу с внушительной кучкой земли сбоку, а рядом, на поваленном дереве, комок неаккуратно брошенных тряпок. Из могилы доносилось шуршание и веселый свист.       А-Цин хмыкнула, перехватила шест и особо осторожно начала прокладывать себе путь. Ещё не хватало свалиться вниз, на потеху этому придурку. -Эй, и долго ты там копаться собрался? – Свист обрывается. А –Цин, свалив свою поклажу на землю, садится на корточки у края и заглядывает внутрь. – А ты в курсе, что это незаконно?       Молодой парень в одних лишь темных штанах и сапогах, с неопрятным пучком чернильных волос, кое-как перевязанных алой лентой весело фыркает и разогнувшись, закидывает на плечо лопату. -А ты в курсе, что воровать незаконно? – парень дразнится, щуря стальные глаза и тут же деловито спрашивает, с интересом вытянув шею – Принесла? А-Цин широко улыбается и показывает язык. -Может и принесла, но теперь сомневаюсь, стоит ли тебе отдавать, - А-Цин с интересом пробегается взглядом по стройной фигуре и одобрительно цокает. Красивое тело, сильное и стройное. – Ты бы хоть оделся, совсем стыд потерял? Не боишься, что я подниму крик и скажу, что ты тут маленьких девочек смущаешь? Молодой юноша усмехается и ничуть не смутившись, продолжает работать лопатой. -Так ты-ж слепая. -Скажу, что ты приставал, - невозмутимо пригрозила А-Цин, подперев щеку рукой. Вэй Усянь смотрит на неё из-под выбившийся из пучка чёлки и иронично поднимает брови. Они оба знают, что эти угрозы – всего лишь шутка. -Кричи, - кивает Вэй Усянь и насмешливо замечает – Если на твой зов придёт живой человек, а не мертвяк, то я подарю тебе сладостей на твой вес и новые туфли.       А-Цин бурчит что-то вроде: «Пф, избалованный молодой господин» и набрав в грудь побольше воздуха, визжит так громко, как может, со злорадством наблюдая как Вэй Усянь дергается и едва не даёт себе лопатой по ноге. На крик ожидаемо никто не приходит, но вид Усяня, что показательно трёт уши, приносит удовлетворение. -Всё, не кричи больше, подарю я тебе сладости, – Лопата ударяется о дерево, и Вэй Усянь обрадовавшись, начинает руками разгребать землю возле гроба, - не под вес правда, а тарелку... -Ты говорил по весу, - притворно дуется А-Цин. -Попа слипнется и зубы выпадут.       Вэй Усянь озадаченно клонит голову, внимательно рассматривая доски и думая, как лучше поступить с гробом – вытащить или открыть крышку прям тут, и потому в перепалке не заинтересован. А-Цин едва сдерживает злорадную улыбку, она и на тарелку сладостей то не рассчитывала. -Не слипнется, - ворчит девушка и обиженно добавляет – и туфли. -И туфли, - согласно кивает Усянь и улыбается. Крышку решено было открывать прям на месте. -Ой, фу... – тянет А-Цин, когда Вэй Усянь ловко выпрыгивает из могилы в обнимку с полуистлевшим трупом – Что за мерзость...       Впрочем, это не мешает ей, достав из-за пазухи булку, с удовольствием начать есть. Усянь укладывает труп на землю, придирчиво осматривая его и удовлетворительно цокает языком. -А нахрена ты его вырыл то, извращенец? – А-Цин тоже на труп покосилась. Ничего особенного. Труп как труп, но она все равно предпочла бы не смотреть на него вблизи. И не трогать голыми руками. – Там в яме они и так лежали, на любой вкус… -По губам получишь, - грозит Усянь и пожимает плечами, уже порезав руку и сосредоточенно выводя что-то на лбу мертвеца – те не подходят.       Юноша распрямляется и медленно, с наслаждением потягивается. А-Цин невольно любуется красиво перекатывающимися под кожей мышцами и останавливает взгляд на ожоге в виде солнца, прямо напротив сердца. Девушка с любопытством осматривает его – она всё время замечала его край в широком вырезе одежды, но никогда раньше не видела полностью. -Болит? – А-Цин подскакивает ближе и деловито, со всей дури тыкает в него пальцем. -Ты бы спросила сначала, а потом трогала, - ворчит Усянь и тоже касается шрама, задумчиво огладив края солнца пальцами – Уже нет, не болит. А-Цин замечает в его глазах промелькнувшую странную эмоцию и мысленно пожимает плечами. Это не её дело. -А этот? – А-Цин тянет руку к косому шраму на животе, и Усянь неожиданно перехватывает её за кисть, несильно сжимая. -А этот болит, - хмыкает Усянь и отпустив её руку, треплет по голове. – Всё, хватит меня уже трогать. Кто тут ещё стыд потерял.       А-Цин фыркает и не сильно толкает его в плечо. На приличия ей было давно уже все равно, жизнь на улице напрочь убила стыд, тем более, Усянь никогда не чурался прикосновений и не стеснялся себя. Он был удивительно тактильный, часто машинально трепля волосы, беря за руку или за локоть при разговоре, приобнимая или просто задевая собеседника. -У тебя есть ещё булочка? – Вэй Усянь с большим интересом смотрит на уже надкусанную булку в руке А-Цин – Ужас, как есть охота. -Последнюю крошку у слепой маленькой девочки отбирают, - Тянет А-Цин слезливым голосом попрошайки. На лице Усяня ни капли стыда, а взгляд серых глаз из-под челки насмешливый. – Что, устал копать? Неженка!       Вэй Усянь беззлобно улыбается, и А-Цин всё же ворчит, но достает ещё одну булку. Не в её привычке делиться едой, но этот человек ей нравился. Было в нем природное обаяние, что невольно заставляло идти на уступки с совестью. А-Цин сильно и не противилась, знакомый и правда довольно занятный.       Вэй Усянь был веселым, улыбчивым, с необычным, иногда мрачноватым юмором. И абсолютно странным. Он носил дорогую, часто пурпурно-черную одежду, но никогда не заботился о её сохранности. Он постоянно был весь в каких-то мелких царапинах, что не успевали заживать. Он выдавал привычки молодого господина из хорошей семьи, но не чурался простой, самой грязной работы и был удивительно небрезглив. Он смеялся при виде самых отвратительных монстров, но впадал в ужас от вида самой безобидной собачки. Он пил вино, но не пьянел. Он тепло говорил о семье, но редко когда возвращался домой. Он постоянно флиртовал, сам того не замечая.       И таких деталей было великое множество, и все они в голове А-Цин укладывались в одно слово – «странный».       Вэй Усянь был странным в общении, и А-Цин это подкупало. Они расположились на поваленном дереве, сдвинув в сторону кучу тряпья, что оказалась одеждой Усяня и обедали, вяло переругиваясь. А-Цин была утомлена дорогой сюда, а Вэй Усянь устал, бедненький, разорять могилы. А-Цин указала носком туфельки на лежащий на земле труп и спросила: -Зачем он тебе? Вэй Усянь пожал плечами, и загадочно улыбнувшись сказал: -Оживлю его, и будет по моим поручениям бегать. Ты то не справляешься... -А я тебе и не девочка на побегушках, - отшила А-Цин и забавно хмыкнула – Чудной ты, живых любишь, но больше с трупами якшаешься. Как ты со своим языком болтливым от скуки с ними не умер? Они же только и делают, что мычат.       В подтверждении её слов, тело на земле зашевелилось, неуклюже и тяжело перебирая конечностями в попытках подняться и издало странный, мычащий звук, будто человеку отрезали под корень язык. А-Цин и Усянь одновременно посмотрели на него, но остались сидеть на месте. Вэй Усянь вгрызся в булку, прожевал и задумчиво обронил: -Думаю, когда-нибудь, я и труп смогу заставить говорить... Да не просто говорить, а думать, вести беседы... вернуть разум! – Вэй Усянь воодушевился и постучал себе по губе с таким выражением лица, что стало ясно - свои мечты он мечтами не оставит. Мертвяк на траве замер, услышав его голос и тут же замычал особо сильно и яростно. Вэй Усянь раздраженно глянул на него – Лежи смирно!       Мертвец послушно затих, неотрывно пялясь на них мутными глазами. Усянь продолжил есть, а А-Цин под этим взглядом немного поёжилась.       Не то чтобы она боялась мёртвых. Живя на улице, приходилось то и дело стакивается с ними, а природный бойкий характер помог быстрее со всем свыкнуться. А-Цин давно поняла, что бояться нужно живых, а не мертвых. Мертвецы, даже восставшие, обычно тупы и медлительны, от них легко убежать, а лютых, о которых рассказывал Усянь она никогда не видела. А-Цин в свои тринадцать, была более зрелой своих одногодок и привыкши жить и полагаться на себя, не видела смысла попусту бояться того, что никогда не видела. Страхов хватает и в реальности. -Мечтай, - фыркнула девушка, но скорее просто показывая характер, чем действительно сомневаясь. Усянь мало был похож на гения, и с виду был легкомысленным балбесом, но А-Цин знала, что тот довольно смышлен, и не могла не уважать. Всё же, не разбираясь в теме, но испытывая любопытство, она спросила – а это что, так сложно? -Мертвецы с сознанием... –Вэй Усянь нахмурился и пожал плечами – Я не слышал, чтобы кто-то пытался создать их, а если и были эксперименты, то наверняка тайные. Но... – на лице Вэй Усяня мелькает сложная, плохо читаемая эмоция – я считаю, что рано или поздно, всего можно достичь. Даже невозможного.       А-Цин не сильно впечатлилась и Усянь, шально улыбнувшись, порылся в своей одежде и вытянул оттуда какой-то предмет. -Смотри, - на его ладони лежал обычный компас, притом не самый красивый. Вэй Усянь позволил девочке повертеть его в руках, при этом улыбаясь так загадочно, что кулаки чесались врезать. – это компас зла, он указывает направление, где скопилось большое количество темной энергии. Вэй Усянь забрал его и немного досадливо улыбнулся. -Довольно неточная штука на самом деле... –он разом будто утратил к игрушке интерес и неаккуратно, абсолютно не заботясь о сохранности, отбросил её в сторону. Компас с глухим звуком ударился о дерево, и прокатившись по траве, упал. – но совсем недавно само наличие такой штуки считали невозможной.       Вэй Усянь откинулся на дерево, подставляясь и будто ластясь под лучами теплого солнца.       А-Цин немного уважительно цокнула, но пожала плечами. Она не была заклинательницей, лишь с горем пополам знала гербы самых знаменитых орденов. Она была простой девочкой-бродяжкой, что зарабатывала на жизнь воровством и единственное, что выделяет её из толпы таких-же, как она – необычные глаза. А-Цин это устраивает. -Хм, и кто же его создал? Вэй Усянь хмыкнул и приоткрыл один хитрый глаз. -Да так, - заметил он небрежно – один непризнанный гений.

***

-Простите, простите! Извините! – А-Цин с размаху влетела в двух молоденьких девиц, что, весело щебеча о своем, шли по широкой дороге из города и не видели перед собой ничего. – Я не вижу! Простите!       Одна их девиц испуганно отшатнулась, и со сложной смесью страха и любопытства на лице, заглянула в глаза девочке. А-Цин внутренне сплюнула, и ничего не стесняясь, дала по лучше рассмотреть своё лицо. Она знала, что они увидят – абсолютно бесцветные, жуткие, как у слепцов глаза.       Может, кто-то посчитал бы это за уродство, но А-Цин было удивительно плевать на то, как она выглядит. Свою странность она гордо именовала удачей, ведь ей даже повезло – к худенькой, маленькой, несчастной слепышке люди подсознательно испытывали жалость и не видели в ней опасности. А-Цин едва сдержала ухмылку. Её зрение на самом деле было удивительно острым.       Девушка немного отошла, с брезгливым выражением, ведь одежда А-Цин была вся заляпана (Чертов Усянь, все же уговорил помочь ему, и она испачкалась!), но тут же лицо её сделалось сочувственным. -Вот, держи – девушка зарылась рукой в корзину, вытащила оттуда ещё тёплый пирожок и сунула ей прямо в руку.       Её подружка, воодушевившись, тоже полезла в корзину, чем вызвала ещё одну внутреннюю улыбку А-Цин. Она давно заметила, что стоит одному человеку дать ей хлеба или монеты, как по его примеру, другие тоже лезли в карман. Или наоборот – стоило кому-то кинуть в неё камень, как следом камни поднимали и другие.       А-Цин сжала поклажу и забормотала, незаметно злобно зыркнув из-под чёлки на беззвучно обхохатывающегося позади девушек Усяня, что уже некоторое время с иронией наблюдал за этой картинной. -Спасибо вам, сестрицы, спасибо большое! А-Цин благодарит вас, вовек вашу милость не забудет!       Впрочем, двух подружек она выкинула из головы сразу же, как те скрылись из виду. А-Цин с удовольствием, в пару укусов умяла пирожок, и убедившись, что кроме заклинателя людей в округе нет, в пару прыжков подскочила к Вэй Усяню. -Ай-я-яй, и не стыдно тебе, - Усянь широко и красиво улыбнулся – бессовестно обманула таких милых девушек. В наглости тебе равных не занимать... дай пирожок.       Вэй Усянь постарался схватить еду из её рук, чем получил бамбуковым шестом по ноге. Впрочем, ничуть не обиделся и весело рассмеялся. -Найдется, прямо передо мной стоит! – заворчала девушка, и воодушевленная, сделала ещё одну попытку ткнуть юношу шестом, но тот играючи увернулся – Руки, говорю, убрал от моей еды! Хватит, я уже давала тебе сегодня. Иди, сам себе купи, или дома поешь, мою не трогай. Не тяни, я кому говорю, не то закричу сейчас!       От острого и внимательного взора А-Цин не утаилось, как лицо Вэй Усяня на упоминание дома будто подёрнулось рябью, но ту же солнечная улыбка вернулась на своё место. А-Цин моргнула и покачав головой, все же не стала спрашивать. Вэй Усянь – уже взрослый мальчик, уж постарше её, и явно скрывает какие-то свои тайны. И знать их А-Цин вовсе ни к чему. Она понимает это, и сдерживается от вопросов, даже не смотря на врожденное любопытство. Вэй Усянь не спрашивал о её жизни ничего, А-Цин не ворошила его секреты. Все честно. -Не обманывай сегодня больше, - сказал Вэй Усянь прогуливаясь рядом с А-Цин. Та все же поворчав, дала ему маленький пирожок – И не воруй. -Пф, с чего бы это? Покомандуй мне ещё.       Вэй Усянь повернув в её сторону лицо – улыбка такая-же яркая, только вот глаза смотрят грустно. А-Цин даже удивилась. -Я буду в городе ещё несколько дней, держись меня и не беспокойся о еде и ночлеге, -Усянь потрепал её по голове и А-Цин позволила, зная, что прикосновения поднимают юноше настроение – нужно же мне чем-то отплатить такому незаменимому помощнику. -Так уж и незаменимому, - фыркает А-Цин – врёшь, как дышишь. -Эй, не обижай меня, правда ведь, - весело улыбается Усянь, как надо, с искрами в глазах – немножко лишь приукрасил.       А-Цин издает странный, восторженно-возмущенный звук и подпрыгнув, пытается ударить его палкой в живот. Усянь ловит шест руками, дергает на себя и А-Цин, что не в силах его удержать, приходиться лишь разжать руки и постараться запрыгнуть со спины. Вэй Усянь смеётся и позволяет мелкой паршивке залезть сзади на спину, и поддержав ту под коленями, рывком пускается вперёд. -Эй, - А-Цин честно пытается как можно сильнее сжать руки на его шее, но куда уж там. В итоге она сдается, и хлопнув напоследок по плечу, держится за плечи заклинателя. На спине она кататься любила, а у Усяня хватало сил на то, чтобы долго нести её так. Даром, что А-Цин худющая сверх меры и весит как пушинка. – Если уронишь, палкой забью, не посмотрю, что заклинатель. -Сиди уж спокойно, маленькая обманщица.       Они идут по широкой проселочной дороге, к городу, и вид с такой высоты А-Цин очень нравится. У самых ворот, Вэй Усянь, что всю дорогу насвистывал что-то себе под нос, был вынужден спустить девочку на землю. Здесь толпилась небольшая группа людей, несколько экипажей и А-Цин, привычно начав изображать слепую, бросила взгляд на толпу и прищурилась. Среди мешанины серой и темной одежды, ярким пятном выделялся высокий мужчина в слепящем, белоснежно белом одеянии. Он стоял спиной, показывая водопад иссиня-черных волос, что окутывали его до самой талии. Среди них мелькали концы белоснежной ленты. -Вот чудик, весь в белом и одежда такая… разве ему удобно?       А-Цин моргнула, по инерции прошла дальше и столкнулась с Вэй Усянем, что после её слов застыл на месте. -Ты что встал, как истукан, - начинает ругаться А-Цин, но замолкает. Вэй Усянь выглядит напряженным, он очень внимательно и серьезно смотрит на человека расширившимися зрачками и едва заметно шевелит губами. – Вэй Ин?       Вэй Усянь делает неуверенный шаг, смотрит на А-Цин странным, ошалевшим взглядом и натянув улыбку, очень широкую и подозрительно искреннюю, срывается с места вмиг оказываясь возле странного человека. А-Цин ничего не остаётся, кроме как ругнувшись под нос, припустить следом, в последний миг успев ухватить его за рукав и все ещё отчаянно отыгрывая слепую. -Эй, привет, давно не виделись, Ла... – Вэй Усянь кладет руку на плечо незнакомцу, поворачивая его к себе и улыбка юноши меркнет. Он опускает руку, прячет её за спину и спустя несколько долгих секунд расстроено говорит – о, простите... Я обознался. А-Цин вздрагивает.       Лента, чьи концы запутались в волосах, с близкого расстояния оказалась плотным, кипенно-белым бинтом и закрывала незнакомцу глаза. Бинт, хоть и был намотан в несколько слоев, но ясно давал понять, что глазницы мужчины пустые. Тот ободряюще улыбнулся, и мягким, мелодичным голосом, сказал: -Ничего страшного, юный господин, с каждым такое случается. Вэй Усянь неловко рассмеялся и запустил руку в волосы. -Ты чего сорвался как угорелый, к человеку пристал, - А-Цин дернула Вэй Усяня за рукав, молчание казалось ей неловким – последние остатки совести растерял, бесстыжий! Пошли, куда ты там собирался! Ты мне, между прочим, конфет обещал купить. И туфли.       Вэй Усянь смотрит на нее странным, поникшим взором, как смотрит человек, которому показали нечто вкусное и тут же убрали. -Конфеты. И туфли. – Вэй Усянь кивнул, взял её за руку и сказал – Да, пошли. Ещё раз, извините за беспокойство, Сяо Синчэнь. Сяо Синчэнь улыбнулся: -Ничего, все в порядке. А вы… -Неважно, - Вэй Усянь кривобоко улыбнулся.       Они ушли, Усянь, что держал А-Цин за руку, был невероятно тих и задумчив. А-Цин стало не по себе. -Эй, это тоже заклинатель, да? Ты назвал его по имени. -Ага, Сяо Синчэнь, бродячий охотник. – Вэй Усянь пожевал губу – Довольно известный, хотя я его раньше никогда не встречал. Но его несложно узнать. -Но он же слепой, - удивилась А-Цин – Как же он охотиться? Ты говорил мне, что это очень сложно и опасно. -Он совсем недавно стал слепым. Непонятная история, вроде как отдал свои глаза другу, - Вэй Усянь чему-то усмехнулся и поглядев на А-Цин, снова потрепал её по голове – Лучше бы тебе не знать это, живи себе спокойно, а к распрям среди заклинателей даже не суйся. В нашем мире, не все так сказочно и чудесно как представляют люди. Полёты на мечах, светлая магия, фехтование, разговоры о высшем – есть конечно, но также есть место крови, жестокости и всякой другой мерзости. Маленькую колкую слепышку, если она перебежит дорогу не тому заклинателю, никто и не вспомнит. А-Цин вопросительно наклонила голову на бок. -Странно это говорить, но воровать намного безопаснее, - усмехается Вэй Усянь и болезненно кривиться – хотя не мне учить тебя, что правильней и какой следует выбрать путь. Все равно выбор за тобой.       Он отворачивается и замолкает, задумчиво тянется к поясу и вертит в руках черную флейту с красной кисточкой на конце. А-Цин с восхищением смотрит, как быстро крутится флейта в ловких, длинных пальцах. От нее веет чем-то... непонятным, чужим, но таким притягательным. Но Усянь никогда не разрешал её трогать, а А-Цин могла быть безалаберной, но все же понимала, что вещи заклинателей лучше и правда не трогать, раз не хочешь навлечь на себя беды. -Кого ты... Кого ты хотел увидеть? –Вэй Усянь вопросительно вскидывает бровь, а А-Цин сама не знает, зачем спрашивает. – Ну там, когда подбежал к этому заклинателю, ты ведь его с кем-то спутал? С другом? Ты начал говорить... Ла... -Лань Чжань, - говорит Вэй Усянь и широко, тепло улыбается. – Ага, почти что мой друг!       Тон его настолько воодушевленный, что А-Цин подозрительно щуриться. Легко было догадаться, что у Вэй Усяня много друзей и знакомых, человек он был открытый и приятный, но почему-то А-Цин никогда не видела никого рядом с ним. -Почти? Этот человек хоть знает, что он почти твой друг, или ты снова к кому-то пристал? Вэй Усянь неловко застывает, и вдруг заливисто смеётся. -О боже, А-Цин, да ты сейчас говорила, прям как мой брат! Вот почему мы поладили! – Он согнулся пополам и после смахнул набежавшие в уголках глаз слезы – Нет ещё, пока не знает, но однажды... Я до него доберусь! Вэй Усянь странно, многозначительно усмехается. -Не делай так, ты жуткий. -А? Как так? Вот так? – Вэй Усянь корчит рожи, растягивает пальцами губы и вываливает язык. А-Цин передергивается и пихает его шестом. -Ой, фу, отойди от меня, заразишь ещё твои особым, Усяневским безумством, –Вэй Усянь хохочет и закатив глаза, идет на неё деревянной походкой, мыча что-то неразборчиво. А-Цин критично осматривает его. – Ай, не подходи! Я поняла, из тебя вышел отличный бы труп, и ты обязательно станешь им, если продолжишь так делать. Парочка проходящих мимо них людей удивлённо воззрилась на них, и А-Цин чуть ли не взвыла: -Да что ты за человек такой! Портишь мне всю конспирацию, не мешай мне зарабатывать! А-Цин досадливо цокнула языком, те люди точно не поверят теперь, что она слепая, и ей надо быть осторожнее. На всякий случай. Вэй Усянь перестал баловаться и внимательно посмотрел на неё. -Так что? Не хочешь, пойти со мной, в орден? -А? – А-Цин не сразу, но всё же вспомнила их недавний разговор, и усмехнулась – ты вроде, сначала просто хотел пару дней меня побаловать, а теперь в орден зовёшь. Чего так? Вэй Усянь пожал плечами: -Жалко такой талант упускать, обучить бы тебя... – и косо глянув, на невольно задравшую нос А-Цин, усмехнулся – Хорошая бы служанка вышла.... Ай, блин, да хватит меня своим шестом пинать, между прочим, быть служанкой совсем не плохо. -Да знаю я! Просто от тебя, это почему-то звучит как оскорбление… -А-Цин недовольно сипит - А если честно, зачем же я там нужна? -Говорю же, жалко, хорошая ты девочка... С Цзян Чэном бы сдружилась, и с Шицзе, хотя с ней все бы поладили... –На губах Вэй Усяня проскальзывает теплая улыбка. -Нет, - бурчит А-Цин – Мне и так хорошо. Нечего мне делать в ордене, тем более, я твою рожу постоянно видеть не смогу, убью когда-нибудь точно.       Вэй Усянь ничуть не обидевшись, усмехается. Он сжимает и разжимает кулаки, жует губу и внезапно говорит, так же спокойно и даже весело, но с привкусом едва оседающей на языке горечи: -Не убьёшь, я собирался уйти из ордена, - А-Цин чуть не спотыкается, и Вэй Усянь придерживает её за локоть, заканчивая жизнерадостным – все равно, мне там больше делать нечего. А-Цин удивленно моргает. Уйти из ордена? Зачем уходить из семьи, о которой так тепло каждый раз отзываешься? -В смысле? Ты больной что ли? – А-Цин встав на носки, касается ладонью его лба, проверяя температуру. Тот оказывается на удивление холодным, даже слишком, почти как у мертвеца.       Вэй Усянь убирает её руку и улыбается кривой, странной улыбкой, с горящими красными углями внутри зрачков, откуда на А-Цин смотрит кто-то чужой, страшный и незнакомый. Сейчас сожрёт. Ей становиться неуютно, и она в страхе отступает назад. Вэй Усянь моргает, и наваждение исчезает. Он широко улыбается и искренне говорит, игнорируя её явно испуганное лицо: -Да, больной, совсем немножко. А сейчас пошли, у нас в плане купить мне вина, а тебе конфет. -И туфли, -хрипит А-Цин. -Ага, - весело хмыкает Усянь – и туфли, так и быть, тоже. Вымогательница.       Они долго гуляли по городу, заглядывая во всеразличные лавки и болтая о всякой ерунде. А-Цин не выходя из образа слепой, сжимала в руках кулек с яркими конфетами, и довольно улыбалась, то и дело доставая одну и пробуя. Усянь косился, но молчал. Ещё один плюс конфет - тот их не любил и не ел, и А-Цин не приходилось отбивать их силой.       Вэй Усянь говорил о чем-то пустом, кажется, рассказывал какую-то наполовину выдуманную историю, а может быть и нет. Кто его знает, этого заклинателя. Но внезапно А-Цин зацепилась за знакомое уже имя, и прислушалась, чувствуя, как неуловимо поменялся тон Усяня. -Лань Чжань, он… - А-Цин даже притормозила с интересом навострив уши, - на самом деле, он наверняка даже не знает меня, а если узнает, то точно не сядет за один стол. Не теперь. -Не знает? – А-Цин заинтересованно наклонила голову вбок, смотря правда не прямо на Усяня, а чуть в сторону. – Но раз не знает, почему ты называл его почти другом? -Потому что, я хотел бы стать ему другом. -А почему не стал раньше? -Я видел его один... два раза, и он не захотел смотреть на меня, не то что говорить. И то это было несколько лет назад, даже не знаю, как он сейчас выглядит... -Почему? – бестолково спросила А-Цин, - Почему не захотел говорить? Слишком высокомерный или уже ненавидит тебя? -Не высокомерный, - качает головой Усянь – скорее... одинокий и неприступный. Гордая птица.       А-Цин запуталась, и с раздражением покосилась на юношу. Тот выглядел рассеяно, и внезапно делился откровениями, видимо долго тая мысли внутри и устав от этого. А-Цин разозлилась и ткнула его шестом в ногу. -Что ты за чудик такой, я совсем ничего не поняла. Зачем ты тогда искал встречи с этим заклинателем, раз говоришь, что видел его всего ничего и то давно, и даже не говорил. И почему он должен презирать тебя, раз не видел?       Вэй Усянь медленно кладет ей руку на голову, но не ворошит, приводя прическу в беспорядок и не гладит. Просто стоит и смотрит. -Сам не знаю, - усмехается он. – Просто хочу и всё. -Ты сумасшедший, в курсе? –А-Цин смотрит на него исподлобья. -Ага. Но если бы ты увидела Лань Чжаня, то сама бы не смогла пройти мимо! -Так, не трогай меня, - а-Цин смахивает его руку, напоследок всё же подбадривающе сжав – почему ты вообще решил, что он должен тут оказаться? -До меня доходили слухи, что Лань Чжань часто берёт на себя и решает проблемы простых людей, которые другие заклинатели считают слишком мелкими и не стоящими внимания, - Усянь тепло улыбается – Лань Чжань всегда там, где творится хаос, и никогда не откажет в помощи. Редкое качество...       А-Цин неуверенно кивнула. Сначала нелицеприятный, созданный в голове по описанию Усяня образ, вместо высокомерного презрительного взгляда начал приобретать более мягкие, теплые черты. И даже внушал некоторое уважение. -Ну тогда, раз это хороший человек, он не будет тебя ненавидеть, - А-Цин пожимает плечами – ты же не злодей и не такой уж сумасшедший, наверняка вы рано или поздно поладите. -Да... не злодей, -Вэй Усянь усмехается самому себе и смотрит на А-Цин признательно – но для таких как он, я – худшее, что существует в этом мире. А-Цин удивленно моргает и видя её замешательство, Усянь коротко смеётся. -Ох, ты далека от мира заклинателей, ты не поймешь. И зачем я рассказываю это тебе? М, может как раз-таки, что и не поймёшь ничего. А-Цин закатывает глаза, делая свой взор ещё более жутким. -Конечно не пойму, ты забыл – мне тринадцать, и я обычная слепая девочка.       Вэй Усянь странно смотрит на неё и моргнув, заливается хохотом, выкинув из головы все плохие мысли, что терзали его. -Точно, а я и забыл на миг. Но знаешь, ты точно не простая, такую колючку и притворщицу ещё поискать надо!       От бамбукового шеста Вэй Усяня сейчас не спасло даже то, что он заклинатель. Пару синяков юноша всё же получил и замолк, весело насвистывая какую-то песню и закинув за голову руки.

***

      А-Цин, выставив перед собой руку и простукивая палочкой землю, нетвердой походкой шла в толпе людей на базаре. Было шумно, её то и дело кто-то ненароком толкал, что, впрочем, совсем не мешало а-Цин, которая внимательно оглядывала толпу, выбирая. Хмыкнув, девочка в итоге врезалась в громкого, богато одетого мужчину с большим и дряблым животом. -Извините, простите! Я не вижу, куда иду! – А-Цин юрко сорвала с мужчины кошелек с монетами, что тот по глупости вывесил на пояс, и привычно спрятала в складках одежды. –Простите! -Дура, смотри куда прёшь, слепая что ли? – мужчина впился в неё негодующим взглядом, и оглядев, сплюнул – тьфу, и правда слепая. Иди отсюда, быстро!       А-Цин мысленно облила незнакомца всеми ругательствами, что знает, но скорее просто по привычке, чем действительно обидевшись. И не такое слышала. Изобразив растерянность и испуг, она поспешила отойти, стуча своим шестом ещё громче и всё повторяя слова извинения. Мужик хмыкнул, и напоследок с мерзкой улыбкой отвесив ей шлепок по заднице, что А-Цин аж подпрыгнула, окончательно потерял к ней интерес.       Девочка рассержено сопя поспешила прочь с двойной силой, но не забывая о маскировке. Она словила на себе внимательный взгляд, и на секунду подняв голову вверх – там, на одном из балкончиков сидел и пил вино Вэй Усянь – едва покачала головой. Следит, хоть и не одобряет, но не будет мешать ей и в случае чего вмешается.       Невольно А-Цин приподняла уголки губ в улыбке. Вэй Усянь был из тех, кто, узнав, чем она занимается, не стал читать мораль и кривить нос, а просто принял и оставил все как должное. Он как-то сказал ей: «Не мне учить тебя, как жить. Я тебе не брат, не отец и никакой другой родственник, я просто случайный человек в твоей жизни, и однажды её покину». И А-Цин, что ужасно бесилась на любые нравоучения со стороны старших, была как никогда благодарна.       А-Цин вспомнила, как несколько месяцев назад, убегая от охраны по глупости забежала в какую-то подворотню и наткнулась там на Вэй Усяня. Девушка не удержалась, и хихикнула, вспомнив, как удивительно странно и нелепо в узком тупике, где пахло отходами, затхлостью и чем-то, сдохшим неделю назад, смотрелся улыбчивый, богато одетый юноша. На нем будто висела табличка «будущая жертва ограбления и чего похуже».       Ещё странней и нелепей было, когда заклинатель, решив благородно помочь орущей и вцепившейся в него девчонке, хлопнул в ладоши и из кучи мусора выползло как раз то, что кажется, так отвратительно пахло. Охрана убежала сразу же, а а-Цин, удивившись, но не особо испугавшись, под шумок постаралась обчистить и заклинателя. Вэй Усянь тогда долго смеялся согнувшись пополам, когда а-Цин, по привычке, притворилась слепой и тем самым они оба не заметили, что тварь погналась за людьми и выбежала на улицу, до смерти напугав людей. И убегать А-Цин пришлось снова, но уже в компании своего незадачливого спасителя, что, прокричав: «Цзян Чэн переломает мне за это ноги» схватил её и помчался уже от стражи.       А-Цин хихикнула от воспоминаний, но незаметно прощупав украденный кошель, едва не пустила из ушей пар - так разозлилась. Там всего лишь парочка монет, а спеси то, у того мужика, сколько! Вот зря вспомнила. Сзади послышался басовитый крик: «Украли! Та дрянь слепая, украла!» и А-Цин поспешила затеряться в толпе, свернув в какой-то переулок.       Она немного расслабилась и уже хотела поискать себе «жертву» здесь, как удивленно замерла, заметив впереди уже знакомую фигуру в белом. А-Цин остановилась, и задумалась. Этот заклинатель невольно привлекал её внимание своей уютной, спокойной и чуть грустной атмосферой вокруг себя. Её все больше раздирало любопытство и почувствовав некий азарт, она решилась, и также «нечаянно» врезалась в мужчину. -Ой, простите! Сяо Синчэнь осторожно ухватил А-Цин за плечи и отстранил от себя. -Девушка, аккуратнее, не носитесь так.       А-Цин замерла, внимательно рассматривая мужчину вблизи. Она не могла разглядеть форму глаз, но то, что было не скрыто повязкой имело черты утонченные и очень изящные. Светлая одежда, хоть и простого кроя и материала, сидела изыскано и была абсолютно чистой, ни пятнышка. И прическа заклинателя была опрятной, не то что у А-Цин - спустя полдня из пучка пряди уже во все стороны лезут. -Извините! Простите, пожалуйста... А-Цин слепая и совсем ничего не видит! – А-Цин ухватила заклинателя за край белых одежд и глубоко вдохнула, пах он свежо и приятно. И руки у него теплые, и держит он её очень аккуратно. Сяо Синчэнь прислушался, замер, и наклонив голову, нахмурился. -Я могу ошибаться, но ты случайно не та девочка, что была рядом с молодым господином утром? Тот ошибся и спутал меня со знакомым... -Да, да, это я! А вы тот самый господин, да? – А-Цин старательно изобразила в голосе нотки недоумения – А почему вы сомневаетесь и спрашиваете меня? Сяо Синчэнь запнулся, и губы его на миг болезненно скривились. Он открыл рот, подбирая слова, но ответить ему помешал гневный возглас позади: -Вот ты где, мерзавка! Верни мои деньги!       А-Цин съёжилась и вскрикнув, вцепилась в Сяо Синчэня, дрожа от страха. Вэй Усянь говорил об этом человеке только хорошее, и наверняка тот заступится за нее, если она изобразит достаточный испуг. Или хотя бы не даст ударить, а там А-Цин убежит, куда подальше.       Мужчина замахнулся и Сяо Синчэнь безошибочно и с виду легко перехватил его руку в воздухе, да так, что тот побагровел от боли и ярости. А Цин подумала, косо глянув на мужчину: «Ого, а он очень-очень силен, но это не удивительно для заклинателя. Что интереснее - он не видит, но чувствует себя так уверенно, значит и правда, наверное, хороший охотник. Какой удивительный человек!» -Уважаемый, не стоит поднимать руку на девочку, пожалуйста, держите себя в руках. –Синчэнь говорил спокойно, негромко, но твердо и так уверенно, что мужчина даже на миг осекся. -Она украла мои деньги, не лезь не в своё дело, слепой! Или, ты с ней заодно? Сяо Синчэнь повернулся к А-Цин: -Верни ему деньги, если это правда.       А-Цин завороженно смотрела на широкие бинты и прядь длинных, черных волос, что невольно мазнула её по щеке. Мягкая. Синчэнь подбадривающе сжал её плечо чуть крепче, и девочка, почувствовав поддержку и участие в своей судьбе, уступила. -Пф, всего то какие-то жалкие монеты, - она отдала мужчине кошелек и тот выхватив его, пересчитав монеты и бросив на них гневный взгляд, ушёл. А-Цин пренебрежительно бросила – между прочим, он меня облапал! Крик то какой поднял, а денег кот наплакал, тьфу. -Все же, не стоило воровать, - улыбается Синчэнь и отводит её в сторону – здесь нет людей, не беги так быстро, раз слепая. Иди медленно и осторожно. Не будь здесь меня, все могло бы кончиться очень плачевно. -Спасибо тебе, братец! – воскликнула А-Цин и заинтересованно наклонила голову. – Однажды, я обязательно отблагодарю тебя! Сяо Синчэнь улыбнулся и насмешливо заметил: -Можешь сделать это сейчас. Просто верни мой кошелёк.       Ох. А-Цин глупо было надеяться, что заклинатель не заметит пропажи. Она ведь уже развлекалась так с Усянем, частенько во время дороги пытаясь обокрасть его, но тот ловил её и насмешливо щёлкал по носу.       А-Цин досадливо поморщилась и попыталась рвануть прочь, но Сяо Синчэнь вновь схватил её за руку. -Отпусти, отпусти меня! Я закричу! – вскрикнула А-Цин и правда уже набрала в грудь побольше воздуха. -Подожди, я же говорил тебе, не носись так. Это может быть опасно.       Сяо Синчэнь отпустил её сразу же, как А-Цин перестала брыкаться и просто пошёл прочь. Юная девушка какое-то время пораженно смотрела вслед, чувствуя, неожиданное волнение и восхищение. Она сделала шаг, ещё, и после побежав, с размаху врезалась в спину заклинателя. -Постой-постой братец, -Мужчина вновь придержал её за руку, не давая упасть – ты ведь тоже слепой, да? Тот человек так обозвал тебя!       На лицо Синчэня набежала тень, и он тяжело, будто задыхаясь от невыносимой боли, вдохнул воздух. А-Цин почувствовала, как сильнее сжимается на её плече рука, но не успела испугаться, как Синчэнь разжал пальцы и даже извиняясь, легонько похлопал. -Да, девочка. Я слепой. А-Цин улыбнулась, и даже подпрыгнула от переполнявших её эмоций: -Ого! Но ты так уверенно ведёшь себя! Я хочу, хочу быть как братец! Научи меня! –А-Цин хитро, по лисьи глянула на него из-под челки, что Сичэнь, впрочем, просто не мог увидеть – Если научишь, то я верну тебе твои деньги.       Вэй Усянь сказал, что он все ещё охотится. А-Цин не могла это представить, и глядя на человека, она испытывала восхищение и некое подобие сожаления. Она подумала, что наверняка этому заклинателю приходиться очень сложно одному. -Как ты все провернула, однако, - с долей восхищения протянул Синчэнь и грустно улыбнувшись, покачал головой – ступай себе, куда шла, девочка. С таким бойким характером точно не пропадешь, иди своей дорогой. А-Цин вцепилась со всей силы в одежду заклинателя и забормотала: -Нет-нет, братец, я пойду с тобой! Я маленькая слепая, а ты большой слепой, вместе нам жить будет легче и проще, я уверена в этом! Я смогу защитить тебя, а ты меня. Ведь я такая слабая, и воровать продолжу, обязательно, и однажды просто пропаду бесследно! Не сможешь же ты бросить меня теперь, совершенно одну, такую несчастную? Сяо Синчэнь покачал головой, и на губах его невольно проскользнула легкая улыбка. Он заметил: -Но утром я точно слышал, как ты ругалась на молодого господина. Но сейчас ты говоришь, что совершено одна, как же так? -Это просто один мой друг, – улыбка А-Цин застыла, а сердце слегка сдавило сожалением. Сяо Синчэнь, с так и вцепившейся в него А-Цин, не спеша проходил по улице, двигаясь к выходу из города. -Пусть так. Но я сейчас собирался покинуть город, разве не будет плохо, если ты уйдешь так просто? Не будет ли твой друг волноваться о тебе? Не лучше ли тебе побыть с ним? А-Цин с сожалением усмехнулась и покачала головой, впрочем, зная, что заклинатель её не увидит. Она честно ответила: -Он поймет. У него своя семья, свой орден и своя, совсем иная жизнь, и мы с ним просто случайные попутчики.       А-Цин действительно думала так и знала, что Усянь считает также. Он несколько раз замечал, что его компания – не самый лучший вариант для неё. Тем более, что может быть общего, у заклинателя из именитого ордена и мнимо-слепой бродяжки?       Сяо Синчэнь ничего не ответил и двинулся дальше, видимо, не найдя способа переубедить её сейчас. А-Цин приняла это за согласие, и лишь крепче вцепилась в его рукав. С этим бродячим охотникам, она невольно хотела быть рядом.       Оказавшись на рынке, А-Цин заозиралась, просматривая верхние балконы. Пусть она и говорила так, но все же действительно, плохо будет уйти совсем внезапно.       Вэй Усянь обнаружился там же, где она его и оставила. Он полулежал на кушетке, закинув одну руку за перила и пил вино. Вся его поза казалось расслабленной, но А-Цин подметила, каким настороженно-цепким взглядом Усянь оглядывает площадь. От мысли, что возможно, он волновался из-за того, что потерял А-Цин из виду сердце девушки сжалось, но она не допустила сомнения и решения своего не изменила.       Усянь заметил её и расслабился, но удивленно вскинул брови, увидев, как она цепляется за Сяо Синчэня. А-Цин прямо посмотрела на него глазами, придвинулась к заклинателю еще немного ближе, и посмотрела вновь так выразительно, как могла. Вэй Усянь все понял. Он пожал плечами, махнул рукой и широко улыбнувшись ей, отпил вино. А-Цин чувствовала его теплый взгляд, когда они пересекали площадь. -Но разве твой друг не будет скучать? – тихо спросил Синчэнь. -Конечно будет, - притворно весело заметила А-Цин, и когда они уже почти скрылись за поворотом, обернулась – балкон был пуст. – Будет часто вспоминать меня, ведь кто теперь будет болтать с ним и помогать ему в глупых просьбах. И делиться пирожками. Сяо Синчэнь расслышал в её голосе странные нотки, и повернув голову, внезапно спросил: -Он сказал тебе, что я тоже заклинатель? -Да, - не стала юлить А-Цин. -Тогда, лучше бы тебе звать меня даочжан, а не братец. А-Цин покачала головой и упрямо заметила: -Даочжан тоже может быть братцем.       Сяо Синчэнь улыбнулся и решил больше не спорить. Они уже вышли из города, и неторопливо шли вдоль широкой дороги. А-Цин не решалась заговорить, думая, что может надоесть Сяо Синчэню раньше времени и тот прогонит её. «Потерплю пока, - решила она – сейчас он привыкнет ко мне, узнает, что я тоже могу быть полезна, вот тогда и буду характер показывать». -Как зовут твоего друга? – внезапно спрашивает Сяо Синчэнь с таким видом, будто что-то давно не давало ему покоя. -Что? – а-Цин уже давно глубоко погрузилась в свои мысли и рассеяно ответила – Вэй Ин. -Вэй Ин?       Сяо Синчэнь остановился и обернувшись, с напряжением дотянулся до рукояти меча на спине. Через какое-то время, пока А-Цин с замершим сердцем смотрела на него, он выдохнул, покачал головой и немного расслабившись, вновь спросил у А-Цин: -Этот человек... не причинил тебе вреда?       А-Цин напряглась и прикусила себе язык. Она внезапно вспомнила, что Вэй Усянь не назвал своего имени и запоздало подумала, что наверняка у него были на то причины. Подставлять друга не хотелось. -Неа, – А-Цин сделала свой тон легкомысленным, и легко ухватив Синчэня за рукав, потянула на себя - Он балбес и тот ещё разгильдяй, но забавный. Частенько баловал меня сладостями и даже купил новые туфельки.       А-Цин цепко наблюдала за заклинателем, насторожившись. Ей вспомнились слова Усяня «но для таких как он, я – худшее, что существует в этом мире.». И пусть говорил он о своем непонятном недодруге, но вдруг, и к другим это относиться? У А-Цин будто перед глазами проносились картинки, как Усянь, иногда сталкиваясь в толпе с другими заклинателями, часто просто проходил мимо, всегда закрывал А-Цин, а те смотрели на него со смесью презрения и испуга во взгляде. -Ты говорила, что он просил тебе выполнять его поручения... что ему могло понадобиться от слепого ребенка? А-Цин прикусила губу, раздумывая. Он то не знал, что она не была слепой, и в голосе Синчэня сквозила едва сдерживаемая настороженность. -Пф, не посылал, а просто просил, и не умаляй мои возможности! Да, я слепая, но тоже могу быть полезна! – А-Цин даже вздернула кверху нос, позабыв уже, что пару часов назад сама говорила о своей слабости этому же человеку – Но ничего такого, на самом деле. Поддержать вещи, спросить что-то или поискать для него какую-то рухлядь.       Сяо Синчэнь немного расслабился, и подумав, продолжил путь. А-Цин ухватилась за его руку и не сдержав любопытства, всё же спросила: -А почему ты спрашиваешь, он сделал что-то плохое, да? Синчэнь казалось медлил с ответом, губы его поджались: -Не совсем, - наконец осторожно начал он, и сжал плечо А-Цин рукой – но тебе и правда лучше не находиться рядом с этим человеком. А-Цин недоуменно моргнула и даже немного разозлилась, но Синчэнь уже начал говорить снова: -Вэй Усянь- отступник. -Что это значит? Это плохо? Братец, А-Цин не заклинательница и совсем ничего в этом не понимает. Синчэнь улыбнулся и ласково потрепал её по голове. -И ладно. Раз ты думаешь, что Вэй Усянь хороший, то пусть он таким для тебя и останется. Просто больше не упоминаний его имени в разговоре с другими, особенно с заклинателями, это может быть опасно для тебя, - Синчэнь подумал и добавил – А лучше и вовсе никому не говори, что была с ним знакома. Ты ненароком можешь навредить не только себе, но и другу. -Понятно, - протянула а-Цин, слушая чрезвычайно внимательно – но я не понимаю, почему ты уже так ненавидишь его? А-Цин думает, что разорять чужие могилы конечно плохо, а Вэй Усянь занимался этим частенько и абсолютно не стесняясь её, но этого явно недостаточно для такого отношения. Он же мертвых беспокоит, не живых. -Я не ненавижу его, - говорит Синчэнь – но и методов не одобряю. Вэй Усянь ступил на темный путь, а это в среде заклинателей не одобряется и карается, а среди людей вызывает ужас. Ты слишком молода и тебе повезло, раз ты раньше никогда не сталкивалась с темным колдовством, оно опасно. Не только для других, но и для самого заклинателя. -О-о-о, я поняла, - говорит А-Цин и спешно решает сменить тему – братец, я совсем устала идти! Может, покатаешь меня на спине?       Сяо Синчэнь поворачивает голову в сторону её голоса и легко смеется. Он садится и позволят А-Цин забраться к себе на спину, и дальше они идут таким образом.

***

      Оказывается, Сяо Синчэнь охотится, используя силу своего меча, что сам находил темную энергию. А-Цин узнала это, когда спустя несколько месяцев путешествий, заклинатель впервые разрешил ей пойти с ним на охоту. Это было так здорово, что а-Цин тогда не могла уснуть всю оставшуюся ночь и болтала без умолку ещё три дня.       Время летело ужасающе быстро. А-Цин и не заметила, как пролетел год, хотя признаться, они и не считала особо. Просто однажды вновь наступило лето. С Сяо Синчэнем путешествовать было легко и приятно, особенно, когда сам заклинатель, видимо устав от одиночества, быстро привязался к бойкому подростку. Тем более, А-Цин не пугалась ни дороги, ни холода, ни монстров, что встречались им по пути.       А-Цин с каждым днем все больше привязывалась к заклинателю, постепенно, и правда считая его семьей. Они относились друг другу с особой теплотой, на которую были способны только близкие друг-другу люди. Это было что-то новым для А-Цин, непривычным, но очень волнующим и приятным. Лица родителей давно стерлись из её головы, она не помнила даже голоса и кем они были, да не особо по тому поводу волновалась. А-Цин старалась ни к кому никогда не привязываться, но увязавшись за заклинателем, невольно получив тепло и заботу, она впервые за долгие годы почувствовала себя обычным ребенком.       Сяо Синчэнь был человеком мягким и теплым, но с неизменным стержнем внутри. А-Цин так и не узнала, что за история приключилась с его глазами, но невольно восхищалась тем, как несмотря на все несчастья, заклинатель не озлобился и не утратил способность к состраданию.       Вот только, доброта Сяо Синчэня иногда выходила им боком, начиная от банального обмана их на рынке, когда а-Цин приходилось скрипеть зубами и молчать, видя, как их обсчитывают и дают плохого качества продукты (Сяо Синчэнь позже замечая неладное, никогда после не сердился и никого не винил), и заканчивая делами посерьёзней.       Как тогда, когда в один не особо прекрасный момент, в их пусть и не особо спокойной, но гармоничной и даже счастливой жизни, появилось Чудовище.       Его они в одну из холодных ночей, уставшие и взмыленные, возвращаясь после ночной охоты. А-Цин и Сяо Синчэнь тихо говорили о своём, когда девушка заметила в траве, на обочине дороге темное пятно. Чудовище истекало кровью, умирало и лежало совсем неподвижно.       При виде него А-Цин почему-то пробрало дрожью и нехорошим предчувствием. Она сильнее вцепилась в рукав одежды заклинателя и постаралась как можно быстрее пройти мимо. Истекающее кровью чудовище на дороге не всколыхнуло в её сердце жалость или сострадание, А-Цин не была слишком мнительной и милосердной, как и наивной.       Почувствовав, что находка принесет им лишь проблемы, она легко решила просто дать чудовищу умереть на дороге, забыть его и также хорошо жить дальше. Но чудище, будто почуяв её мысли, захрипело. Сяо Синчэнь остановился, и ноздри его затрепетали. -Что такое братец, почему ты остановился? – А-Цин едва ли не взвыла от досады, ну почему это очнулось именно тогда, когда они проходили мимо? -Я кажется что-то слышал... – Сяо Синчэнь повернул голову и посмотрел в точности на чудовище, сделал несколько шагов в его сторону, не замечая, как подол его одежд окрашивается красным. –Кровью пахнет. -Разве? Я совсем ничего не слышала, - А-Цин увидев, что заклинатель уверенно раздвигает траву и шарит руками в воздухе, почти взмолилась – Братец, пожалуйста, пойдем отсюда. Я устала и совсем замерзла. -Сейчас А-Цин, сейчас... – Сяо Синчэнь нащупал в траве чудовище, и удивленно сказал – ох, тут человек... «Человек» слабо приоткрыл глаза и А-Цин вздрогнула, поймав на себе холодный, полный ненависти, замутненный взор. Это продлилось совсем недолго, вскоре веки чудовища устало опустились вновь. А-Цин почувствовала, как от страха и плохого предчувствия подкашиваются ноги и пересыхает в горле, и едва совладав с голосом, как можно более равнодушно, обронила: -Да? Может, пьянь какая-то, или зарубили кого по дороге да оставили. Оставь, братец, пошли, зачем тебе с трупом возиться. -Нет, он ещё дышит...       А-Цин с отчаянием смотрела на то, как Сяо Синчэнь поднимает на руки окровавленное тело, в котором едва теплилась жизнь и понимает, что спокойным дням настал конец. Она испытывала двойственное чувство – с одной стороны, её восхитила доброта Синчэня, что никогда не оставит и поможет нуждающемуся; а с другой стороны, она почувствовала досаду и едва не взмолилась в голос: «Не будь таким добрым, это не приведет ни к чему хорошему для тебя!».       Сяо Синчэнь держит на руках окровавленной тело в темной одежде, и А-Цин понимает, что спокойным дням пришёл конец.       В будущем, А-Цин так и решила звать его – Чудовище. Ещё были варианты: Сволочь, Кошмар, Тварь, Змей и Катастрофа, даром что «проблема» своего имени так и не назвала. -А у меня его нет, - нагло лыбится эта ходячая катастрофа. Он уже очнулся и сначала, сильно насторожившись, сейчас уже как две недели расслабленно валялся в постели, наслаждаясь чужой заботой. А-Цин приходится из последних сил напоминать себе, что она вообще-то слепая и Синчэнь попросил с Чудовищем не сориться и не драться. -Как это нет? Разве такое возможно? -А вот так вот, - Чудище легко улыбается очаровательной, мальчишеской улыбкой, показывая пару острых клычков – Всякое в жизни бывает. -Как же тебя тогда звали? –ворчит А-Цин и едва удерживается, чтобы не дернуться, когда Чудовище соскальзывает с места и крадущимся шагом идёт к ней. И чего братец говорил, что тот ещё слаб? Вон как двигается. -А ты правда хочешь знать? – Чудовище вкрадчиво шепчет ей на ухо, предусмотрительно зажав рот, чтобы А-Цин не вскрикнула – знай, цена твоего любопытства высока...       Чудовище ладонью полностью перекрывает ей доступ к воздуху и держит даже тогда, когда А-Цин задыхаясь, позабыв страх начинает отчаянно брыкаться. Она не может ни вскрикнуть, ни вдохнуть, ни ударить наглеца, и её сердце, впервые серьёзно, сжимает тисками страха. Не выдержав, А-Цин испуганно качает головой и разозлившись, со всей силы кусает его ладонь одновременно пытаясь пнуть ногой, и Чудовище, недовольно вскрикнув и шипя, временно отступает. -Ты чего кусаешься, малявка? -А ты... Ты! Ты чуть не задушил меня, совсем больной что ли?! Братец, он же чуть не убил меня, давай выкинем его назад, на дорогу! -Мы просто играли и у тебя фантазия разыгралась!       Сяо Синчэнь в стороне устало вздыхает и поворачивает к ним голову, устав от постоянных перебранок. У него в руках нож и шпилька А-Цин, и он уже какое-то время осторожно проходится по едва намеченной голове лисицы, делая её изящной и такой красивой, что у А-Цин глаза блестят. Это может и не нужно, ведь в представлении заклинателя, а-Цин слепа и украшения никак не увидит, но все равно настоял и взялся за дело, хотя и сам был слеп. Мужчина со вздохом откладывает в сторону работу и встаёт. -Вы оба дети малые, не надоело ругаться? А-Цин, он уйдет, когда сам захочет, - Сяо Синчэнь подходит к ним ближе, ориентируясь на звук и ласково улыбаясь, вытягивает руку. А-Цин с готовностью, как кошка, подставляет голову и её гладят – Не надо пугать А-Цин, если ей не нравятся такие игры. Сяо Синчэнь протягивает вторую руку, раскрывает ладонь и на неё лежат две конфетки. -Вот, съешьте в знак примирения.       У А-Цин при взгляде на заклинателя болезненно щемит сердце, и она чувствует себя как никогда беспомощной и никчемной. Потому что рядом, она уверенна, чудовище, чертова змея, которая пользуется тем, что даочжан не видит и насмехается над ним. И А-Цин не в силах помочь, не в силах сказать, ведь сама она в своей же лжи запуталась.       А рядом с хитрым змеем сердце начинает испуганно биться о ребра, и страшно так, что сводит судорогой живот. Её инстинкты, острое от природы, и отточенное еще больше жизнью на улице чувство опасности истошно кричит рядом с чудовищем: Беги глупая, уноси ноги, скорее!       А-Цин всхлипывает и протягивает дрожащую ладонь, сталкиваясь рукой с заклинателем и тот отдаёт ей лакомство. Змея уже прячет свою конфету в рукаве и А-Цин не поворачивая головы, ощущает на себе его пристальный взгляд без тени веселья. -Но братец, он такой подозрительный. Ты столько сделал для него, а он даже не назвал тебе своего имени! -Если он не хочет говорить, пуская молчит – легко качает головой Сяо Синчэнь и снова успокаивающе гладит А-Цин по голове – я уверен, у него есть на то причины. А-Цин не остается ничего и она отступает, боясь, что змей ненароком удушит её во сне. Взгляд у этого человека был страшный и жуткий, хотя улыбка в противовес широкая, почти что искренняя. -Ладно...       Как только чудище затянуло раны и окрепло, оно не ушло, а осталось рядом. Сяо Синчэнь был этому даже рад - А-Цин видела это по то и дело мелькавшей на его лице улыбке. Рядом с заклинателем чудище смирнело, много говорило, да так чудно, что каждый раз Сяо Синчэнь смеялся так звонко и заразительно, что А-Цин невольно улыбалась.       Она даже подумала: «Если этот паршивец так нравиться братцу, то может, пускай останется. Может, не такой уж он и опасный, а я лишь навоображала себе лишнего…»       Вот только убедившись, что А-Цин слепая, Чудище немного расслабилось и перестало держать лицо. А-Цин не удивилась этому, многие люди раньше, узнав, что она не видит будто срывали с себя добродетельную маску и показывали своё истинное лицо, что не всегда было приятным. Несмотря на свой юный возраст, а-Цин уже повидала много чего мерзкого и отвратительного, но сейчас… Чудовище особо сильно пугало её.       Пользуясь тем, что находится в обществе слепых, чудище мог не скрывать тех жутких, полных кровавой жажды глаз и то и дело мелькающей ухмылки, при виде Сяо Синчэня. Тон чудовища был веселый и слова его с виду безобидны, но вкупе со взглядом, они приобретали особое, недоброе значение.       А-Цин находилась в полной растерянности и не знала, что уже думать. К действиям чудовища нельзя было придраться – он честно отрабатывал своё нахождение рядом с ними, работал и даже помогал на охоте Сяо Синчэню побольше А-Цин, ведь сам оказался заклинателем и даже имел при себе меч. Чудовище помогал заклинателю уничтожать мертвецов и скрадывал время за веселой беседой.       Чудище, несмотря на отсутствие мизинца, имело ловкие руки и отлично управлялось как и с штопаньем одежды, так и с починкой дешевой техники. Самой а-Цин он ради забавы притаскивал разные интересные штучки.       Потому… А-Цин на время решила оставить чудище в покое, хотя и говорила с ним колко, так и не сумев принять и довериться, но училась жить рядом и спокойно спать с ним под одной крышей.       Так прошло ещё полгода, довольно напряженных для А-Цин и счастливых для Сяо Синчэня.       Всё переменилось так резко, что А-Цин потом, в будущем, смогла с уверенностью вспомнить день, когда все разрешилось. Как-то раз, остановившись в своём путешествии в одном из городов, Сяо Синчэнь отвел а-Цин в сторону и тихо спросил: -Ты не хотела бы встретится со своим... старым другом? -Что? Каким?       Сяо Синчэнь надолго замолчал, и выглядел неуверенно, все не зная, как начать говорить. Было понятно, что он долго подбирал в своей голове слова или вовсе сомневался, стоит ли их говорить. Чудовище тогда, что околачивалось неподалеку, с интересом подняло голову и покравшись ближе, оперлось на плечо заклинателя. -Хм, мы же в Илине, -змей странно улыбнулся и коварно заметил – говорят, здесь обосновался темный заклинатель, что любит воровать сироток...       Тогда А-Цин все поняла и сердце её забилось чуточку чаще. Может, в мире было много темных заклинателей, но знала она и называла другом лишь одного, знал это и Синчэнь. А-Цин улыбнулась. Она знала, что у того был очень близкий друг с которым, к сожалению, Синчэню пришлось расстаться. Но тот очень сильно скучал и наверняка, спроецировав свои чувства на А-Цин, мог подумать, что она тоже скучает. А-Цин уверенно ответила: -Хочу. Проводишь меня, даочжан? Синчэнь замялся: -А-Цин, я не смогу пойти с тобой, - Чудовище и А-Цин расположились по обе стороны от заклинателя, и Сяо Синчэнь нащупал и сжал плечо чудища – ты сможешь проводить её? -Почему он? – возмутилась А-Цин. -Куда это? - На Луаньцзан, - просто ответил Синчэнь – там сейчас живет давний друг А-Цин. Я боюсь, что одна она дойти не сможет. Да и вдвоём вам идти будет безопасней.       А-Цин мысленно взвыла. Она сможет, сможет дойти одна. Была у неё надежда, что Вэй Усянь, когда она расскажет ему, поможет придумать ей, что делать с чудовищем… Чудовище замерло и сощурило глаза, осторожно спросив: -Вы имеете в виду Старейшину Илина? Сяо Синчэнь просто ответил: -Да, - и повернул голову в сторону А-Цин, когда та потянула его за одежду, в попытке показать явное возмущение – я знаю, что просил тебя никому об этом не говорить, но думаю, ему можно доверять.       Чудовище широко и ярко улыбнулся, но от его взгляда у А-Цин пробежали по спине мурашки. Они всегда обычно отправлялись куда-то втроем, любо чудище уходило вместе с Синчэнем, а вдвоём А-Цин с ним никогда надолго не оставалась. И уж точно никуда не ходила. У неё внезапно закружилась голова и она крепче вцепилась в заклинателя. -Конечно даочжан, - пропел змей – я прослежу за нашей маленькой слепышкой. Честно говоря, я и сам собирался наведаться туда. А-Цин облизнула губы и взмолилась: -Братец, я не хочу с ним, пошли ты со мной. -Ты что, глупая? Как вы оба, слепые, туда дойдете? Уморительное зрелище выйдет, когда вы оба заблудитесь или вовсе, со скалы полетите. -Все равно, как-то раньше и без тебя справлялись! – упрямо заметила а-Цин, а чудище смеясь, схватилось за другой рукав заклинателя. Они тянули рукава Сяо Синчэня в разные стороны и он, не выдержав, скинул их обоих. -А-Цин, я правда не могу пойти с тобой, – Синчэнь понизил тон и положив руку на голову А-Цин, и решившись, сказал – понимаешь, на твоего друга началась охота... Если я пойду туда, то буду обязан поймать его. -Но... – беспомощно заключила А-Цин и чудище широко улыбнулся. Эту битву он выиграл.

***

-А ты, слепышка, не так проста, как кажется... И как же давно ты знаешь Старейшину Илин?       Чудище шел позади А-Цин, что старательно простукивала перед собой землю бамбуковым шестом. Сяо Синчэнь остался внизу, напоследок крепко обняв А-Цин и сказав пару слов чудовищу и сейчас они вместе шли по узкой, опасной тропинке в горы. -Не твоё дело, - бурчит а-Цин. -Да? Малявка, тебя не учили, что старших нужно уважать, - Чудовище вдруг весело подскочив к ей, врывает шест из рук и отпрыгивает в сторону – не получишь, пока не скажешь. -Эй, верни, ты, ублюдок! А-Цин изобразила растерянность слепого, что оказался в незнакомом месте и потерял ориентацию. -Это не смешно, верни мне мой шест – А-Цин сделала пару шагов вперед, неуверенно выставив перед собой руки – я даже не знаю, старше ли ты меня! Ты же ничего, совершенно ничего не говоришь о себе. Чудище забавлялся её отчаянием, с интересом следя за попытками А-Цин идти вперед и ловко крутил в пальцах бамбуковый шест. -Конечно же я старше тебя, малявка. Кстати, впереди яма.       Ложь. А-Цин ясно видела, что перед ней пока ещё безопасно и поняла, что он просто решил посмеяться над ней. А-Цин замерла на месте. -Насколько большая? Верни мне мой шест, придурочный! Разве тебя не учили, что смеяться над слепыми нельзя! -Неа, мои родители исчезли раньше, прежде чем успели чему-то научить, – внезапно признается Чудовище и усмехнувшись, подходит к А-Цин ближе – Мы в многом похожи, слепышка. Я тоже вырос на улице, как крыса, прятался в темных закоулках и выживал... Там мне кстати, отрезало мизинец. Разве тебе не жалко меня? А-Цин повернула голову в его сторону, слепо блуждая глазами. -Тьфу, с чего бы мне жалеть тебя? Говорю в последний раз, верни мне мой шест, это уже не смешно!       Чудовище с холодным взором отступило назад и с интересом наблюдало за ней. А-Цин подумала, что сейчас он больше похож на паука, а они с даочжаном – мухи, что попались в паутину и безуспешно барахтаются в ней, запутываясь ещё больше. А-Цин даже чувствует на себе стягивающие её тело липкие нити, и ей становиться страшно и мерзко. -Неа, не дам, - хмыкает... паук. – тест на доверие, слепышка. Я буду говорить тебе куда идти, а ты… Или слушаешь меня, или сиди тут, сколько влезет. -Я тебе не верю, - сглатывает А-Цин и искренне радуется тому, что слепота её лживая. -А придётся, или я просто уйду и оставлю тебя здесь, - чудовище уходит вперед, запрыгнув на высокий камень и крутит в руках шест – А ты знаешь, что по ночам здесь бродят толпы мервецов? Интересно, понравится ли им маленькая, вкусная, слепышка? -Ты, паскуда! – А-Цин сипит сквозь сжатые зубы и решается сыграть в игру. Не убьёт же он её? Чудище не захочет расстраивать заклинателя. – Хорошо, говори, куда мне идти.       Чудище весело улыбнулось, показав клыки и подняв руку без мизинца вверх, ухмыльнулось: -Три шага вперёд, а потом повернись направо, - паук подпер щеку рукой и ласково протянул – если дойдешь, дам тебе конфе-е-етку...       А-Цин играла с чудищем довольно долго. Её игра в слепую была безупречна, ведь притворялась она всю жизнь, и даже, когда от страха подкашивались ноги, она не утратила самообладания. Стоит признать, чудище действительно вело её верно, вовремя предупреждало о трещинах, ямах в земле, слишком больших камнях и резких, крутых поворотах.       В её голове мелькнула мысль: «А может, змей, на самом деле не так плох? И таким образом, по-своему, как умеет, старается поладить?» И тут же пропала, от следующих слов: -Пять шагов вперед слепышка, - лениво тянет слова чудище – и конец...       Что конец, А-Цин видит. Впереди неё тропинка в последний раз круто сворачивает вбок, и сделав пять шагов вперёд, девочка обязательно свалиться с обрыва вниз. А-Цин сглатывает и делает шаг вперед. Один.       В её голове глухо бьется сердце и абсолютно нет никаких мыслей, одни лишь проклятия. Остановиться сейчас, замереть хоть на секунду – значит выдать себя. Сказать – на самом деле я лгала, я вижу. У А-Цин такое чувство, что это будет похуже падения в пропасть. Два.       Как назло, она не может думать, что делать, её медленно захлестывает паника и перехватывает дыхание. Чудище, на периферии зрения, с интересом наблюдает за ней, впившись своими темными, жуткими глазами. Три.       Обрыв уже близко. А-Цин видит его край и кусочек открывающегося вида. Некрасиво, земля здесь голая и мертвая. Вэй Усянь точно живёт здесь? Это точно, Вэй Усянь, которого она знала? Ох, не о том А-Цин думает. Четыре.       А-Цин стоит на самом краю, но недостаточно, чтобы действительно почувствовать обрывающуюся в полушаге землю. Она выглядит спокойной и не делает ни секундной заминки, хотя внутри все у неё сжимается и А-Цин готова сломя голову бежать назад. Пя... -Стой, - чудище подходит ближе, и треплет её по голове. У А-Цин не осталось сил даже отшатнуться, она едва держится на ногах, почувствовав внезапно накатившую слабость – я ошибся, слепышка. Он берет А-Цин за руку, разжимает слабо сопротивляющиеся пальцы и кладет в них ярко-алую конфетку. -Держи, заслужила, - чудище хлопает её по взмокшей от пота спине и почти мурчит – не так уж и сложно, да, слепышка? -Ага, спасибо... – хрипит А-Цин. Голос её едва не подводит, и чудище подозрительно щуриться, сжимая её кисть сильнее.       А-Цин чувствует себя как маленький зверёк, перед беспощадным хищником. Он играет с ней, дает мнимую защиту от других зверей, но лишь для того, чтобы сожрать самому. Сзади слышится хлёсткое: -Что здесь происходит? Вы кто такие?       А-Цин испуганно подпрыгивает и обернувшись, едва не падает с обрыва вниз, но чудище успевает вовремя и больно дернуть её на себя, больно выкручивая запястье. О боже. Больно. Больно и страшно.       Ноги подкашиваются, и она все же не выдержав, опускается на землю, не в силах подавить дрожь. Руки чудища на её плечах напрягаются и А-Цин в панике осознает, что как никогда близка к тому, чтобы выдать себя. -Сука... Ох черт... Как же я испугалась, - ругается А-Цин и исподлобья смотрит на спешно приближающуюся к ним молодую женщину в дешевой одежде и хмурым лицом – Да разве можно так подкрадываться, совсем отбитая что ли?       Женщина, что вблизи оказывается намного младше на вид, чем издалека – вечно нахмуренные брови и жёсткость в глазах добавляют ей возраст – иронично вскидывает бровь. Она цепкими пальцами цепляет её за подбородок и заглянув в глаза, спрашивает: -Ты слепая? А-Цин как никогда радуется постороннему человеку. Она хватает женщину за запястье, будто пытаясь оттолкнуть, но на самом деле сжимает крепче. Чужое тепло немного успокаивает, и а-Цин продолжает играть: -Да! И что с того! Имеешь что-то против слепых?       Чудище сбоку хмыкает и даже ласково проводит по её спине рукой. А-Цин с силой заставляет себя не дернуться и остаться на месте. -К слепым - нет, - строго и холодно говорит женщина, - а вот к грубиянкам, что не умеют держать язык за зубами – да. Вставай.       Женщина тянет её вверх, придерживая, пока А-Цин не восстановит равновесие. Она внимательно осматривает её руку, и глянув туда, А-Цин чудом не вздрагивает. Только сейчас она ощущает все нарастающую боль в запястье, что покраснело и даже опухло. Чудище рядом усмехается: -Да уж, А-Цин, твой язык без костей однажды очень сильно подведёт тебя… -Юноша, помолчите, - женщина одной рукой заправляет за ухо прядь волос и лезет в поясную сумку. Она придирчиво осматривает руку А-Цин, аккуратными, выдающими мастера движениями втирает резко, но приятно пахнущую травами мазь и туго перевязывает запястье бинтами. А-Цин сначала дергается, но с каждым мгновением боль уходит и теперь девушка чувствует себе довольно сносно. – рукой не шевели, кажется лишь, что не болит. -Спасибо… - растеряно говорит А-Цин, растеряв весь свой задор и почувствовав, как наваливается на плечи усталость. -Вэнь Цин, - говорит девушка, смотря прямом в глаза. – ещё раз спрашиваю – что вы здесь забыли? -Мы пришли навестить старого друга, - поёт чудище. -Это я пришла, а ты прилип как пиявка. Где этот Вэй Усянь, забрался так далеко… - а-Цин устало огрызается и ухватив поудобней бамбуковый шест, простукивает землю перед собой. -Малявка, не дерзи...       Вэнь Цин бросает на них странный и задумчивый взгляд и наконец, что-то решив для себя и подхватив А-Цин под локоть, бросает короткое: -Пошли.       Они идут впереди, оставив чудовище плестись сзади. Вэнь Цин уверенным шагом идет вперёд, впрочем, не таща за собой А-Цин и вовремя корректируя её путь. Неожиданно, это приятно и у А-Цин появляется возможность хоть немного отвлечься. Она смотрит вперёд, думая о том, какое странное же это место, будто полностью лишенное красок жизни. Все на этой горе было или черным, или серым и будто горевшим. Даже листва на деревьях имела странный, черный цвет и прислушавшись, А-Цин не услышала ни одной трели птицы. Вэй Усянь действительно может жить здесь?       В её памяти возник образ молодого, улыбчивого и яркого заклинателя, который, казался, постоянно находился в движении. Она плохо помнила черты его лица и какие-то мелкие детали, но основной образ – брызжущий энергией жизни, она запомнила хорошо. А-Цин подумала, что в этом месте он бы смотрелся ещё более странно и неестественно, чем в той грязной подворотне, где они впервые встретились.       Вэнь Цин вывела их к небольшому поселению с маленькими, видно впопыхах построенными неказистыми домами. Они идут на самый-самый верх, провожаемые взглядом усталых, истощенных и настороженных людей. В основном стариков, калек, изможденного вида женщин и маленьких детей.       Чудище рядом весело что-то насвистывает, с нескрываемым любопытством в цепких глазах оглядывая импровизированное селение. -Подожди секунду, -останавливает её А-Цин возле одного из домов и скрывается внутри. Вскоре она выходит с небольшой баночкой и вкладывает её в руку А-Цин. Та с удивлением понимает, что это уже знакомая её мазь – смазывай руку каждый вечер и крепко перебинтовывай, попроси этого, если не можешь сама. Всё пройдёт через две недели. -Спасибо, - растерялась А-Цин, и говорит – что могу сделать для тебя взамен? А-Цин привыкла получать подачки от незнакомых людей, выклянчивая их жалостью, но сейчас испытывала небывалую робость. Она нахамила, но ей помогли. Как так? -Прекратить мне тыкать, я тебе не подружка и не ровесница, - говорит Вэнь Цинь – я врач, и лечить - моя обязанность. -А, хорошо… - ещё больше запуталась А-Цин, - но я думала, что за это надо платить. За любую помощь надо платить, рано или поздно. -И что же мне с тебя взять? – насмешливо спрашивает её Вэнь Цин и качает головой. – может, я очень добренькая, и каждый раз по выходным лечу таких как ты? А-Цин замирает и хмуриться, игнорируя тычки подгоняющего её чудовища. -Кто его знает, - говорит она, - так что вы хотите? -Ничего. Не веришь? -Нет. -А зря, - серьёзно говорит А-Цин – конечно, верить всем подряд не стоит, это называется наивностью и обычно кончается плохо. Но и в нашем мире найдутся те, кто решит помочь тебе, просто так.       А-Цин отрицательно покачала головой. Нет. Даже Сяо Синчэнь, что действительно помогает людям, всегда берет что-то взамен. Не сверх меры. Обычно продукты или просит переночевать, а иногда и вовсе информацию. Но плата есть всегда. Это привычно для А-Цин, это правильно.       Вэнь Цин вздыхает и осторожным жестом сжимает её пальцы с баночкой целебной мази. -Послушай меня, упрямица, я не буду учить тебя дважды. Ты можешь мне верить, а можешь и нет, твоё дело. Но этот мир не так уж и плох, как ты думаешь. Может, тебе кажется, что повсюду враги и лицемеры, но это не так. И когда тебе очень плохо и больно, и некуда идти, когда ты в отчаянном положение и оказываешься на самом дне, многие действительно от тебя отвернуться. Но обязательно найдется какой-то придурок, что протянет тебе руку помощи, просто, потому что может и хочет. – у Вэнь Цин странно блестят глаза и а-Цин даже не хочется спорить, она завороженно смотрит и почему-то думает, что женщина перед ней очень красивая и явно не из простых – Потому, никогда не бойся просить о помощи, даже если думаешь, что тебя никто не услышит. Чудовище сзади фыркает. -Вон твой Усянь, - говорит Вэнь Цин – десять шагов вперёд. Сама дойдёшь?       А-Цин кивает. Вэй Усяня она замечает ещё до того, как Вэнь Цин говорит о нём. Его сложно не узнать и не заметить, даже человек, что никогда не видел лично Вэй Усяня, сразу же сказал бы, что это он, что уж говорить об А-Цин.       Вэй Усяня она узнает, ещё даже не увидев лица, со спины. Тот выделяется среди живущих здесь людей своей ровной осанкой и особой атмосферой. Он сменил свою черно-пурпурную одежду на незнакомую ранее А-Цин, темную, длинную – прямо до пола, с красным орнаментом по подолу. Но несмотря на то, что одежда его выглядела более простой, и волосы не так блестели, как раньше, а были сильно встрепаны и небрежно перевязаны сзади алой лентой, он чувствовался... другим. Не таким, как все здесь.       А-Цин считая шаги, стараясь не торопиться, идёт вперед. И слышит сзади спокойно-угрожающее от Вэнь Цин: – А ты стой, хочу с тобой поговорить. -С чего это? – чудовище недовольно фыркает, когда Вэнь Цин встаёт перед ним – Почему я обязан тебя слушать? -Потому что я тебя старше, а ты здесь гость - говорит Вэнь Цин и заводит руку за спину – и живым ты отсюда не выйдешь, если будешь своевольничать. -Оу… - Чудище вскидывает бровь, - все ещё звучит неубедительно. -Ты хочешь, чтобы я позвала тебя по имени? – так же вскидывает бровь Вэнь Цин, и А-Цин невольно замедляет шаг. -Интересно… - Чудовище широко улыбнувшись склоняет голову и кричит А-Цин – Слепышка, скоро вернусь! -Можешь не спешить, - бурчит под нос А-Цин и ускоряет шаг.       Она со всего размаха врезалась в спину Вэй Усяня, через секунду почувствовав, как тот ощутимо напрягся и обернувшись сильно сжал её плечо. Другая его рука уже сжимала флейту. -Ай, больно же... Вэй Ин!       А-Цин замерла испуганным кроликом. Лицо, смотрящее на неё было одновременно знакомым, но таким чужим. Они не виделись почти два года, и А-Цин уже почти забыла черты лица давнего знакомого, но сейчас могла точно сказать – это не он. Лицо Вэй Усяня заострилось, улыбка с лица исчезла и сквозь серую сталь глаз, смотрело что-то страшное, чужое. Вэй Усяня всегда окружала живая, невидимая глазу энергия. Он был ярким, веселым и подвижным. Сейчас же вокруг него было мертвое пространство, и сам он – почти мертвец.       Вэй Усянь вгляделся в её лицо и удивленно моргнув, спросил так, будто это стоило ему огромного труда, и он не до конца был уверен: -...А-Цин?       Вэй Усянь моргнул, улыбнулся недоверчиво, но широко и искренне, и наваждение пропало. И А-Цин будто отпустило. Это все ещё Вэй Усянь. Тот, знакомый ей, балбес Вэй Ин. -Ага! Что, уже не узнаёшь? Кто из нас слепой? – ворчливо спросила девушка с некой боязнью накрывая его руку на плече. Та была нормальной, теплой, лишь пальцы холодные, но это же... нормально, да? -Конечно же нет, знаешь, сколько у меня таких маленьких девочек на побегушках? -И сколько же? -Ты одна была, - смеется Усянь и знакомо треплет по голове, что на а-Цин внезапно сходит какая-то мнительность и она понимает, что начинает задыхаться от подступивших эмоций.       А-Цин упирается макушкой (она так и не подросла за два года), в грудь мужчины, слышит непривычно медленно и глухо бьющееся сердце и сглатывает, едва сдерживая слёзы. Усянь дергается и странно охает. -Эй, А-Цин?       Вэй Усянь поднимает её голову и удивленно моргает, лицо его делается настолько испуганным, что А-Цин невольно смеется. И только тогда понимает, что плачет. -Ты чего? Что с тобой? –А-Цин истерически смеется и опускается на землю, Вэй Усянь опускается рядом с ней, придерживая её за плечи – Тебе больно, я слишком сильно сжал твоё плечо, да? Если это я, то прости.       А-Цин уже не может сдержаться и плачет открыто, обнимая Усяня за талию, мельком замечает, что тот заметно похудел и будто весь состоит из острых углов. -Ох, да что ж это, - Вэй Усянь неуклюже гладит её по спине в попытках успокоить – что ты так внезапно... Подожди, давай я позову Вэнь Цин, она конечно убьёт меня за то, что я довел ребенка до слез, но у нее наверняка найдется успокоительное... -Нет! – выкрикнула А-Цин, и понизила голос, подумав, что чудовище может услышать – Нет, сиди тут, я должна, должна сказать тебе...       Голос А-Цин дрожал, и в этот момент она почти ненавидела себя за слабость, что заставила вцепиться в старого знакомого, как только она увидела его. А-Цин только сейчас поняла, как была все время напряжена, и как же она устала. Ей частенько напоминали о том, что она ещё очень юная, но А-Цин никогда не осознавала это, но сейчас действительно почувствовала себя маленькой. Недавно, она чуть не умерла. Чуть не упала со скалы. Она сама едва не сделала шаг в пропасть. Один шаг.       А-Цин затрясло. В конце концов, ей всего лишь четырнадцать или пятнадцать – А-Цин никогда не придавала значению возраста и смутно догадывалась, когда у нее день рождение – и она даже не заклинательница, что в этом возрасте уже охотятся на чудовищ.       Она обычная бродяжка, все ещё ребенок и постоянное напряжение, невозможность расслабиться и необходимость постоянно следить, как бы её не раскрыли, в итоге вылилось в постыдную истерику. А-Цин никогда не считала себя героем, что может пожертвовать жизнью. А-Цин хочет, очень хочет жить своей, пусть и бесполезной, никчемной жизнью воровки.       Но А-Цин понимает, что сильно привязалась к по настоящему слепому заклинателю и не может уже просто оставить его так. Она действительно обрела семью, почувствовала тепло и сейчас, не желала отрекаться от него. Слишком уж в её жизни мало по-настоящему дорогих её людей, чтобы отказываться от них.       Вэй Усянь с растерянным и беспомощным видом гладил её по спине. Все чувства А-Цин внезапно обострились. Она чувствовала, как длинные волосы заклинателя щекочут её кожу, как заклинатель осторожно поправляет её волосы и вдохнув, почувствовала личный запах Вэй Усяня. Тот пах кровью, дымом от костра и почему-то специями.       Она позволила себе на миг расслабиться, обнять крепче и рывком отстранилась. А-Цин чуть не упала от внезапного головокружения, но Вэй Усянь придержал её с тревогой вглядываясь в лицо. -Успокоилась? – спросил он и а-Цин уверенно кивнула. Вэй Усянь расслаблено выдохнул – хорошо, по правде, я совсем теряюсь, когда вижу слёзы. А-Цин сжала кулак и несильно пихнула его в плечо. -Я не буду больше плакать.       Вэй Усянь ухмыльнулся и осторожно поправил шпильку с головой лисы – подарок Сяо Синчэня – в её волосах. -Да плачь, кто тебе не даёт. Это нормально, когда люди плачут, - Вэй Усянь осторожно вытер её лицо ладонями и ярко улыбнулся – а подростки вообще излишне эмоциональные, гормоны, все дела... Так что никто не удивится, если ты внезапно немного покричишь. А-Цин скривилась и не выдержав, издала короткий смешок. Вэй Усянь весело щелкнул её по носу и излишне серьёзно добавил: -Только не рядом со мной пожалуйста... А-Цин, я не выношу, когда люди плачут, я тогда сам плакать начинаю. А что тогда получится - будем сидеть с тобой оба сопливые, опухшие и красные. Красота конечно... – Вэй Усянь однобоко улыбнулся и прыснул со смеху и А-Цин только сейчас поняла, как ей не хватало этого – видеть, как человек улыбается не только губами, но и глазами – Так что всё, хватит реветь. Ха-ха, боже, все, меня и так чуть ли не демоном называют, так ещё и слух пустят, что это я тебя так довел.       А-Цин улыбнулась и снова несильно толкнула его кулаком в плечо. Она скучала. После истерики она чувствовала, как ушла с её сердца накопившаяся тяжесть, а на её место пришла решительность. Она сможет. Защитит. Справиться. -Пошли, - вздыхает Вэй Усянь и помогает ей встать – хватит уже портить мне репутацию. А-Цин только сейчас замечает, что они всё ещё посреди селения, и занятые работой люди бросают на них странные взгляды. -Значит, ты у нас теперь старейшина… - А-Цин поднимается вслед за Вэй Усянем и оказывается у входа в мрачную на вид пещеру. -А что, не похож? – играет бровями Вэй Усянь. -Неа, они обычно все старые, а ты... –А-Цин оглядела его молодое, скуластое лицо на фоне мрачного черного прохода пещеры, от которого ощутимо веяло холодом – только не говори мне, что ты живёшь здесь. По лицу Усяня пробежала тень, но быстро пропала. -Теперь моё место здесь, - только сказал он., без капли шутки. -Сяо Синчэнь сказал мне, что ты преступник. -Ну, есть такое... – Вэй Усянь ухмыляется и наклоняется к ней, делая страшное лицо – я худшее зло, которое ты знаешь. Боишься меня? А-Цин внимательно смотрит и качает головой. -Нет, - уверенно говорит она. – Худшее зло сейчас поджидает меня внизу. Вэй Усянь вопросительно наклоняет голову набок: -Что случилось? -Видимо зло это я, очень мило, А-Цин – А-Цин невольно вздрагивает и оборачивается, Вэй Усянь, помедлив, оборачивается следом. Чудовище стоит у входа в пещеру и улыбается, с любопытством озираясь – так это знаменитая пещера Фу Мо? Все же я сомневался, что великий и ужасный Старейшина Илин живёт... здесь.       А-Цин невольно смотрит на чудовище, пока тот отвлечён. Юноша, худющий и острый, с слишком молодым лицом и мальчишеской улыбкой. Он кажется обычным подростком и просто утопает в своей одежде, что заметно больше его размера. На фоне Усяня, что даже здесь умеет себя держать, он кажется неотёсанным и просто смешным.       Вэй Усянь вскидывает бровь и отвечает на улыбку кривобокой усмешкой. -Моя слава изрядно преувеличена, тем более, отличное местечко. Тихо, хорошо, пейзаж красивый. Никакой суеты заклинательского мира, - Усянь закладывает за спину руки, мимоходом огладив рукой Чэньцин. – Идеальные условия для жизни и творчества. Она подняла голову и в упор посмотрела на Вэй Усяня, тот мимоходом приобнял её за плечи. -Ну если так посмотреть, - чудище широко улыбнулось, демонстрирую острые клыки – То, кто я такой, чтобы спорить. -И кто же ты такой? – вскидывает Вэй Усянь бровь. -Я думал А-Цин рассказала - я чудовище.       Вэй Усянь поднимает брови и А-Цин дергает его за широкий рукав, привлекая внимание. -Хватит уже, снова свой вздор говоришь! Ничего я о тебе не рассказывала, больно надо. – Она поворачивается к Вэй Усяню – этот человек-босяк и пакостник! Он как прицепился к нам с Сяо Синчэнем, да так и не отлипнет. Взгляд Усяня, что до этого задумчиво был направлен на руки Чудовища, переметнулся на А-Цин. -Ты все ещё путешествуешь с Сяо Синчэнем? -Да, а почему я должна уходить! – сварливо говорит А-Цин, внутренне матерясь.       Как же это чудище не вовремя зашло, и она тоже хороша! Могла сразу все рассказать, но вместо это позорно разревелась. Дура она, идиотка, самая настоящая. -А мы так и будем стоять на пороге? – чудовище расслабленно оперлось плечом о стену и скрестило на груди руки. -А почему бы и нет, хорошо же стоим – улыбнулся Вэй Усянь.       Чудище пожало плечами. Откуда-то из глубины пещеры послышался детский плач и Усянь невольно обернулся. А-Цин, что все ещё находилась в объятиях, почувствовала, как заклинатель напрягся и тихо выругался себе под нос. -Кто это? – заинтересовано спросила А-Цин. -Одна маленькая редиска... – очень тихо ответил Усянь и покачал головой. Крикнул уже громче – Сиди на месте, я сейчас приду.       Плач на миг замер, но после раздался еще больше, вперемешку с грохотом. Вэй Усянь ощутимо напрягся. -Какие-то проблемы? – чудище заинтересовано прислушалась – Можем зайти и решить их вместе. -А какие проблемы? – легкосменно улыбнулся Усянь и сложил на груди руки – предпочитаю не пускать в свой дом подозрительных личностей. И вам тоже советую. -Разумно, - соглашается чудовище. -Так может, уже назовешь своё имя?       Вэй Усянь осторожно вышел вперёд, игнорируя все нарастающие крики ребёнка сзади. Чудище ухмыльнулось. -У вас там кажется ребенок кричит. -Спасибо, я заметил. -Ваш? – деловито спрашивает чудище. -Разве я похож на отца? – вскидывает бровь Усянь.       Чудище не отвечает, но делает какие-то выводы, это заметно по чуть изменившейся позе и выражению лица. -Да кто его... – змей стремительно бросается вперед, достав из ножен черный меч и быстро летит на Усяня с А-Цин. –знает.       Вэй Усянь успевает задвинуть А-Цин за спину, и меч он встречает, выставив вперед флейту. На миг в глазах А-Цин темнеет. Он безумец? Она же сломается...       Но вопреки всему, флейта легко выдерживает напор меча, и чудовище отпрыгивает в сторону. -Нападать посреди фразы. В чужом доме – Вэй Усянь нехорошо усмехается – Ты либо слишком уверен в себе, либо сумасшедший, Сюэ Ян. -Узнал всё-таки, - Сюэ Ян улыбается, но в голосе слышится досада. – Как самый большой твой фанат, я даже польщён.       Сюэ Ян не заканчивает фразы, когда вновь нападает, но на этот раз уже на примерзшую к земле А-Цин. Только внезапность атаки и дикий, сковывающий страх не позволяет ей двинуться с места. Вэй Усянь по инерции бросается в её сторону, но Сюэ Ян ловко тормозит, и мигом влетает внутрь пещеры.       Вэй Усянь не теряя времени бежит следом. А-Цин медленно оседает на землю, не в силах унять бешено бьющее о ребра сердце. И что… ей делать? Она с трудом берет себя в руки, отвесив пощечину и помедлив, осторожно заходит внутрь.       Полутемный коридор совсем не скрадывает звуков, и любой, даже самый тихий звук многократно отражается от стен. Но сейчас здесь стоит такой грохот, что А-Цин даже не нужно красться. -Только попробуй что-то здесь сломать, - возмущается Вэй Усянь, видя, как меч Сюэ Яна оставляет на стене глубокую царапину, - не тебе здесь жить!       А-Цин, не доходя до просторного зала, замечает щель, через которую можно незаметно наблюдать за всем происходящим. Она видит заваленное всем, чем только можно темное пространство пещеры. На полу множество разбросанных бумаг, некоторые из них уже пожелтели от времени, непонятные приборы, запчасти, тарелки, какие-то подушки и одеяла. -Вот не хотел я здесь бойни устраивать, - выплевывает Вэй Усянь, и А-Цин замечает, что его ногу обхватывает маленький ребёнок примерно двух лет, а рядом сражается высокий, очень бледный юноша с отрешённым лицом – Вэнь Нин, вытащи его наружу и там дерись, не громи здесь ничего.       Вэй Усянь что-то коротко играет на флейте, и юноша начинает двигаться ещё быстрее. Усянь с силой отрывает от своей ноги ребенка, и подняв его на руки, убегает прочь из пещеры. А-Цин выпрыгивает ему на встречу и Усянь коротко глянув на неё, цепляет её за локоть и с силой тащит на выход. -Сянь-гэгэ… - тянет малыш, хватая Вэй Усяня за волосы. Еле переставляющая ноги а-Цин ловит на себе его заинтересованный взгляд и нервно улыбается. -Подожди, - обрывает Усянь малыша. – сейчас передам тебя Вэнь Цин, посиди с ней спокойно, хорошо? -Я с тобой хочу. Вэй Усянь качает головой и говорит, не терпящим возражений тоном: -Нет. Не сейчас. – Мужчина смотрит на А-Цин и спрашивает - Этот человек, Сюэ Ян, он живет с вами, так? -Да. -Сяо Синчэнь знает кто он? -Нет, - а-Цин чувствует себя болванчиком, – он не говорил имени, а братец не настаивал.       Вэй Усянь выругался и досадливо цокнул. А-Цин нервно смеется, несмотря на ситуацию. Просто Усянь, что держит на руках ребенка, который задумчиво засунул прядь его волос в рот и деловито слюнявил, выглядит забавно. -Вот и будь после этого добреньким, - он странно ухмыляется – какая глупость… А-Цин сглатывает и сожалением говорит: -Прости, я привела в твой дом беду... Вэй Усянь просто отмахивается от неё, пожав плечами, и маленький ребёнок у него на руках выдаёт странный, восторженный звук. -Не думай об этом, - Усянь жёстко ухмыляется, и А-Цин вздрагивает. это человек все меньше напоминает ей её давнего друга, - этот мелкий паршивец скоро сам пожалеет, что посмел ворваться сюда. Если он и сможет каким-то чудом убежать, то уж точно легко не отделается. Сзади слышится грохот и Вэй Усянь оборачивается, подпрыгивая. Очень громко и рассерженно кричит: -Я же сказал, ничего не ломать! Чёрт, там столько всего важного! - он переминается на месте и поворачивается к А-Цин – слушай сюда, беги назад к своему… братцу, и назови ему имя этого человека. -Сюэ Ян? – зачем-то уточняет А-Цин. -Ага, -Вэй Усянь одним движением забирает прядь волос у ребёнка, но тот тянет в рот уже ленту – беги, только смотри, не свались никуда.       Из пещеры выпрыгивает Сюэ Ян, держа в одной руке меч, а в другой какие-то бумаги, на что Усянь возмущенно хватается за флейту. Ребёнок, что невольно оказался неудобно зажатым в руках заклинателя, не проявляет никакого возмущения, а лишь с любопытством в глазах тянется руками к красной кисточке, пробуя на вкус и её тоже. -Эй! А ну положи все назад!       А-Цин вздрагивает, и больше не заботясь о конспирации, бежит ещё до того, как Вэй Усянь подносит флейту к губам. Она бежит вниз, не видя ничего перед глазами, до тех пор, пока бок не простреливает болью и в горле не хватает дыхания. А-Цин останавливается, опирается о свои же колени и пытается отдышаться, но выходит ещё хуже. «Надо идти, просто идти».       Девушка, на подрагивающих от напряжения ногах идёт вперед, медленно, но ей кажется, что если она ускорится – то просто упадёт.       А-Цин не знает сколько проходит времени, просто в какой-то момент она слышит сзади злобное: -А слепышка то у нас мнимая, - а-Цин взвизгивает и резко оборачивается, все же упав на землю.       Сюэ Ян тяжело дышит, весь покрыт кровью и грязью и выглядит едва ли не хуже того дня, когда они с Сяо Синчэнем нашли его. Он подозрительно зажимает бок, смотрит на А-Цин и широко улыбается. -Ты просто не представляешь, как трудно было оттуда сбежать, - доверительно говорит Сюэ Ян, - даже пришлось прибегнуть к угрозам и шантажу, но боюсь, что у нас с тобой мало времени.       Сюэ Ян запускает руку в карман и вытащив какой-то пузырек, выпивает его одним глотком. А-Цин вскакивает и кинув в него бамбуковый шест, пытается убежать, но Сюэ Ян успевает схватить её за больную руку. -Как тебе не стыдно? Все время твердила о том, как любишь даочжана, а сама то… Как долго ты его обманывала? А-Цин тяжело вдыхает и выплевывает: -Не твоё дело! В глазах Сюэ Яна мелькает злость, но он широко улыбается ей, и аккуратно запустив руку в волосы А-Цин вытягивает её шпильку. -Давай поиграем?

***

      А-Цин открыла глаза и поняла, что её все ещё окружает темнота. Она пару раз моргнула, но чернота не рассеялась, а по щекам потекло что-то горячее. А-Цин подняла руку, во всяком случае, ей казалось, что она это сделала – она едва чувствовала своё тело – и коснулась своего лица. -Как же так… А-Цин… - сквозь странный гул в ушах прорвался родной, такой знакомый, но сейчас полный скорби голос Сяо Синчэня – Я… Это я виноват… я не должен был её отпускать туда.       А-Цин открыла рот, что-бы что-то сказать, неважно что главное утешить, но поняла, что не может не произнести ни слова. Её язык, точнее, то, что от него осталось, едва ворочался и А-Цин могла лишь невразумительно мычать. В итоге, от её постоянных попыток, изо-рта рот наполнился такой-же горячей жидкостью. А-Цин с запозданием поняла, что это кровь. -Не-а, кто виноват, так это скорее Старейшина Илина, - послышался голос Сюэ Яна, с пробивающимися веселыми нотками. – Он совсем на своей горе обезумел, набросился на нас и натравил мертвеца. Малявка испугалась, побежала и упала с обрыва. Так печально… Я сам едва ноги унёс, повезло, что Усянь был ранен и истощен, а у меня был припасён телепорт. Да и то, этот лютый мертвец успел цапнуть меня и чуть не оторвал голову. Как бы заразу какую не занёс…       А-Цин в панике забилась и то и дело открывала, и закрывала рот, пытаясь хватануть ртом воздух. Она же тут сидит! Сюэ Ян, это подлец, обманывает даочжана! Нужно лишь… Нужно лишь коснуться его! -Сошел с ума… обезумел… - печально проговорил Сяо Синчэнь и а-Цин, резко скинув голову, кое как поднявшись в полной темноте поползла на четвереньках на звук его голоса. – ты ранен, да? Надо… надо обработать и… -Эй, расслабься, все хорошо, - Сюэ Ян говорил вкрадчивым, пробирающим до костей голосом – я сам все сделаю, приляг. Тебе нужно отдохнуть, понимаю, такие новости…       На последних словах его тон стал таким сочувствующим, что А-Цин в злобе ударила рукой по полу. Она подумала, что это идея. А-Цин начала отчаянно стучать обо все, до чего могла дотянуться, но к её удивлению никто не спешил реагировать.       В сплошной черноте, в которой находилась А-Цин, мелькнул какой-то проблеск, и она с надеждой замерла на месте. А-Цин проморгалась и поняла, что сейчас, в полной тьме она видит все, но одновременно и ничего. А-Цин видела два странных сгустка с неясными, расплывчатыми краями и подумав, предположила – что это люди. Туманы двигались, то и дело мелькали золотые нити и в самом центре они сплетались в небольшой круглый шар.       Один из шаров был поменьше и тусклее, второй же, хоть и сиял ярко, но будто бы покрылся сеткой трещин. А-Цин замерла на месте, думая, что это может значить. -Надо… Надо идти, я должен узнать все сам… Лично. -Ну и куда ты собрался? На Луаньцзан, вслед за слепышкой? Напрасная и глупая жертва получится, - в голосе Сюэ Яна послышались стальные нотки – тем более я и так все сказал тебе. Что, не веришь мне? -Верю, но… Не в этом дело. -А в чем тогда? Решил отомстить? Так я обрадую тебя, когда уходил с горы слышал, что совсем скоро на Луаньцзан устроят облаву. И я сильно сомневаюсь, что в этот раз Вэй Ин сможет отбиться или хотя бы уйти без потерь. А-Цин вздрогнула и шумно дыша, потянулась к туману, с самым ярким шаром. -Если ты говоришь правду, то… То надо помочь им, - Сяо Синчэнь сделал голос тверже. -Снова нет, и без нас там справятся. -Но… -Неужто ты хочешь поддаться порыву и погрязнуть в мести, даочжан? – Сюэ Ян усмехается. – А-Цин все равно уже это не поможет, пошли-ка лучше дальше. Куда мы там хотели? Ты вроде болтал недавно с кем-то, говорил, что хотел отправиться в сторону Шудун, так пошли. -Я… разве, тебе совсем не жалко А-Цин? «Я же здесь»       А-Цин кричит и чувствует, как по её подбородку все больше течёт кровь. Она почти дотянулась и погрузила в руку в туман, как что-то больно отшвырнуло её в сторону. -Конечно же мне жаль слепышку, - Сюэ Ян горестно вздыхает – мне жаль её так же, как жаль ещё сотни похожих на неё девочек и того бездомного котёнка у гостиницы. Может, кстати, заберём? Сяо Синчэнь молчит, и А-Цин слышит лишь странное шуршание и звук, с которым жидкость ударяется о поверхность. Кап-кап. -Хорошо – хорошо, мне жаль малявку. Дразнить её было весьма… Да ладно, мне тоже грустно. Теперь всю жизнь буду вспоминать её и подавать всем слепым и мелким без исключения. Сяо Синчэнь горестно вздохнул и послышался неясный шум. -Хорошо… Я верю, ты тоже скорбишь, просто каждый выражает печаль по-своему. -Ага. Ну так что, пойдем мстить или в Шудун? «Эй, я же здесь!»       Молчание надолго затянулось. А-Цин успела несколько раз доползти до тумана, прежде чем снова была отброшена назад. -В Шудун, - наконец, обреченно говорит Сяо Синчэнь. -Вот и славно, -Сюэ Ян довольно мурлыкает – спокойной ночи, даочжан.       Сяо Синчэнь ничего не отвечает, и кажется, уходит. А-Цин чувствует, как по щекам, где кровь уже успела засохнуть неприятной коркой, вновь течет горячая жидкость. Странный туман, с потрескавшимся казалось ещё больше золотистым шаром, отдаляется все дальше и дальше. А-Цин без сил опускается на пол. «Я здесь!» Над её ухом звучит вкрадчивый голос: -Подслушиваешь, слепышка? А-Цин резко оборачивается и шарит руками, но ничего не чувствует. «Я ненавижу тебя!» -Бедняжка А-Цин, - Сюэ Ян теперь звучит откуда-то сбоку и А-Цин не знает, то ли ей отшатнуться, то ли постараться выцарапать ему глаза – погибла в таком юном возрасте… Что теперь собираешься делать? «Спасти… спасти от тебя даочжана» -Впрочем, мне не интересно, - голос Сюэ Яна отдаляется и звучит уже с ощутимой угрозой. – Не преследуй нас. Поверь, будет хуже.       Второй туман тоже отдалился, но а-Цин чувствовала странную, натягивающуюся невидимую нить. Она осталась в полной темноте, но знала, что точно знает, где находится Сюэ Ян.       А-Цин долго сидела на полу, а после, пошатываясь, встала. Она должна спасти Сяо Синчэня, избавить его от чудовища, пока не поздно. Но что она может сделать? А-Цин почувствовала себя как никогда слабой и никчемной. Она даже не представляет, в каком сейчас положении оказалась и чем себе то помочь.       В её душе медленно зрела ненависть. А-Цин ненавидела Сюэ Яна, ненавидела всем сердцем. За даочжана, за боль, за себя. «Он должен… Он должен умереть!» А-Цин слепо побрела вперед и внезапно споткнулась об какую-то палку. Наклонившись, она поняла, что это её бамбуковый шест и едва не заплакала от осознания, что теперь то он действительно ей пригодится. А-Цин побрела в темноте, так привычно, и одновременно незнакомо простукивая перед собой землю. Как она сможет отомстить и защитить даочжана в таком состоянии? «Мне нужно найти кого-то, кто сможет»       А-Цин вытерла тыльной стороной руки кровь с подбородка. Но как она сможет в таком состоянии даже сказать кому-то, в чем дело? Почему даочжан её даже не заметил, хотя он так шумела? Может, это очередная проделка Сюэ Яна… Наверняка так. Но тогда, как же ей быть? В голове всплыли недавние слова: «не бойся просить о помощи, даже если думаешь, что тебя никто не услышит. В один момент, найдется кто-то, кто обязательно поможет тебе». А-Цин, отчаянно стараясь не утонуть в этой всепоглощающей темноте, побрела вперед. «Я найду помощь» «Я уничтожу Сюэ Яна» «Я спасу Сяо Синчэня»