Спасение

      Лань Сичэнь замер одинокой фигурой в белом посреди полутёмного помещения. Тяжёлый запах масел и благовоний будто душил, поддергивал разум мутной дымкой и мешал сосредоточится. Спустя минуту пребывания здесь у Ванцзи нещадно начало ломить виски, но он постарался не обращать на это внимания. Лань Ванцзи игнорировал запах, накатившую в теле слабость, тяжесть в голове и противный зябкий холод. А также, внезапно напомнивший о себе след от удара темной энергией, что ранее не болел и не беспокоил.       Напряжение и не дающая толком сосредоточиться тревога, что сковала его в последние дни, когда брат резко перестал выходить на связь, стихло. Лань Сичэнь вернулся даже на день раньше озвученного срока, но голос его, когда он оповестил Ванцзи о прибытии, был сух и отдавал горечью. – Брат, – позвал Лань Ванцзи и подошёл к фигуре со спины. Сичэнь не реагировал и Ванцзи поколебавшись, всё же положил на его плечо руку.       Лань Сичэнь с запозданием обернулся. На его лице застыла маска скорби, а обычно солнечная теплая атмосфера, что окружала заклинателя, приобрела оттенок смирения и печали. – Ванцзи, здравствуй – Лань Сичэнь прозрачно улыбнулся. Ванцзи видел, что брат искренен, но видимо слишком устал эмоционально и физически, и не стал тратить последние силы на эмоции – Я рад тебя видеть.       Лань Сичэнь вновь обратил свой взгляд на постамент прямо перед собой. На нём стоял немного потрепанный гроб без крышки, исписанный незнакомыми Лань Ванцзи рунами. В нём же, накрытая плотной белой тканью, угадывалась фигура человека. Ванцзи обратил вопросительный взгляд на Сичэня, и тот вяло кивнул.       Лань Ванцзи аккуратно подцепил пальцами белую ткань с головы, и стянул до середины груди человека. В гробу лежал молодой мужчина с перевязанными плотным бинтом глазами и изящной нижней половиной лица. Смерть всё же исказила его черты - заострила крылья носа, высушила лицо и кожу, но не так критично, как могло бы быть. Не было ни трупных пятен, ни следов разложения.       Лань Ванцзи как не пытался с ходу, не смог сказать, сколько трупу времени, и решил, что на тело почти сразу же набросили заклятье, хорошо постаравшись сохранить в первоначальном виде. Отогнув от груди руку, Ванцзи нашел подтверждение догадки – на внутренней стороне запястья нарисовано несколько символов.       Лань Сичэнь стоял рядом, ничего не говоря, но внимательно наблюдая за Ванцзи усталым взглядом, с чуть опухшими веками и наметившимися под глазами тёмными кругами. Ванцзи вернул все как было, лишь не стал набрасывать ткань назад - было что-то, что его смущало, но он никак не мог найти причину.       В полной тишине, Лань Ванцзи наконец сказал: – Мне жаль.       Сичэнь сжал его запястье через одежду и слабо улыбнулся. Помедлив, он неуверенно, кончиками пальцев коснулся поверхности бинта на лице заклинателя, на месте глаз он был пропитан кровью, что сейчас засохла и коробила ткань. Лань Сичэнь повёл руку дальше, коснулся щеки, там тонкими линями засохшая кровь уходила вниз. Рука замерла и не посмела надавить на кожу, будто боясь ранить больше.       Лань Ванцзи успел подумать, что же за человек это сделал и почему, позаботившись о сохранности тела не потрудился хотя бы обтереть кровь, но брат тихо заговорил: – Мне тоже очень жаль, хотя по правде, я догадывался что так будет, – Лань Сичэнь устало прикрыл глаза, прежде чем Ванцзи считал в них лёгкий проблеск вины – чувствовал ведь неладное, но все думал и надеялся, что успею и сумею что-то сделать. – Невозможно успеть везде и помочь всем, – так же тихо сказал Ванцзи. Его голос эхом отозвался в полупустом помещении.       Лань Сичэнь болезненно дернул уголком губ и сморщился, будто от нестерпимой головной боли. – Я знаю это.       Брат резко повернул голову куда-то в сторону, замер и расслабившись, отрицательно покачал головой. – Устал, чудится всякое.       Лань Ванцзи хотел было спросить, что чудится, да только резко нашел разгадку своему смятению. Ворот одежды покойного заклинателя был пропитан кровью, и можно было решить, что из глаз, да только приглядевшись, Ванцзи заметил несоответствие. На шее крови не было, а должна была быть.       Ванцзи потянулся кончиками пальцев к шее, под его прикосновением на коже выступил длинный косой шрам, что был аккуратно зашит светлыми нитками и пересекал горло. На перчатке остались рассыпчатые следы пудры. Видимо, без косметических процедур всё же не обошлось. – Тело уже осмотрели? – Ванцзи стягивает с рук испачканные перчатки, уничтожая их заклятьем.       Лань Сичэнь какое-то время завороженно смотрит на вспыхнувшую огнём ткань, но заметив порез, резко хмурится. Тот тонкий и глубокий, ровный, и идет чуть наискось. – Нет, мы приехали не так давно. Тело Сяо Синчэня оставили под моим присмотром, пока не разберутся с тем мертвецом, – Сичэнь чуть дрогнувшим голосом пробормотал – Так странно, будто бы он сам себе его нанёс.       Ванцзи наградил брата пристальным взглядом. – Мертвецом? – Да, – Лань Сичэнь заколебался, но все же продолжил – Ванцзи, то место… Город И был будто вымершим. Все его жители – мертвецы, деревья почернели и иссохли, животные место покинули, природа умерла, а улицы заволок туман.       Лань Сичэнь сцепил перед собою руки в замок и чуть прикрыв глаза, сосредоточился, воскрешая в памяти неприятные и болезненные воспоминания. Через какое-то время он поднимает руки и силой сдавливает свои виски пальцами. Лицо его кривится, выдавая испытываемую им нестерпимую муку. – Брат? – Ты это слышишь?       Лань Ванцзи чуть дергается, но не движется с места. – Что? – Стук… будто палкой о землю. И шаги.       Лань Ванцзи закрывает глаза и внимательно прислушивается. Вокруг него полная тишина, тяжелый дым благовоний будто бы заменил собой воздух, скрасил все звуки и тяжелым пологом отрезал от шума снаружи. Единственное, что он чувствует – неутихающее жжение на груди. – Нет. – Понятно – Сичэнь открывает глаза и с силой тянет губы в легкой улыбке – Видимо, я просто устал, Ванцзи. Не беспокойся об этом.       Лань Ванцзи хмурится, хочет сказать что-то протестующее, но прикусывает язык. Он беспомощно смотрит на брата и сжимает руки в кулак. Он не уверен, что все стоит оставлять как есть, но и чем помочь брату, тоже не знает.       Лань Сичэнь выглядит действительно подавленным, но Ванцзи понимает, что вряд ли сможет чем-то сейчас помочь. Уж точно не Ванцзи искать нужных выражений, да и он не уверен, что даже самый искусный в обращении со словами мастер найдёт их. Нет таких. Не существуют. Возможно, умей Ванцзи возвращать к жизни мёртвых, брату бы пригодился, да только такие знания ему не известны. И правильно это, раз даже боги с жизнями играться не спешат.       Сяо Синчэнь мертв.       И это не изменить, не исправить и тоску в груди брата ничем не унять. В таком деле не поможет месть обидчику, не поможет никакое заклятие или зелье, да и медитация надолго не спасёт. Кто бы что ни говорил, не избавит от печали. Лань Сичэнь должен справится с потерей друга сам, и справится, Ванцзи верит. Брат сумеет не погрязнуть в тоске, не пустит в душу отравляющую месть и сохранит в памяти только самое светлое и хорошее.       В конце концов, это для людей смерть – конец всего и повод для горя. Но кому как ни заклинателям знать, что сама душа бессмертна и потеряв земную оболочку, лишь отправится дальше на перерождение.       Лань Ванцзи внезапно встрепенулся. А точно ли всё так, как он мыслит, ведь брат выглядит действительно встревоженным. Он прямо спрашивает, не умея юлить словами: – С душой Сяо Синчэня всё в порядке?       Гроб, отсюда видно, хорошо запечатан, но не защитными и сдерживающими амулетами, что призваны дарить покой усопшему, а рунами, писанными кровью. Темная магия не к добру, а раз тело так старались сохранить в целости… Ванцзи мог предположить, что неизвестный заклинатель пытался вернуть душу назад.       Но тело в гробу пустышка, что без поддержки магии и препаратов, потеряет свой облик и в конечном итоге исчезнет. – Я не знаю, – беспомощно говорит Сичэнь – Её уже не было, ни крупицы.       На лицо Лань Сичэня набежала тень. – Либо её забрали, либо…       Она рассеялась вовсе.       Лань Ванцзи поджимает губы. Плохо. Он сжимает руку брата и молчит, просить его надеяться на лучшее казалось ему жестокой насмешкой.       Душа несмотря на свое бессмертие, вещь довольно хрупкая, потому заклинатели особо берегут её и защищают. Она может повредиться при жизни, расколоться на части от сильных страданий и переживаний. И это оставляло шрам не только в этой жизни человека, но и в последующей, и долго его ещё тревожило.       Но что, если измученная страданиями, разбитая вдребезги душа раскололась бы на мельчайшие частички и рассеялась бы, не желая существовать вовсе? Ни здесь, ни после своей смерти. Такие души выпадали из вечного круга и больше в мире не появлялись. Лань Ванцзи потянул руку брата на себя, заставив заглянуть в своё лицо. Ванцзи не умел хорошо использовать слова, но его взгляд мог сказать брату многое.       Он говорит: «Я рядом, несмотря ни на что. Справимся»       Лань Сичэнь долго смотрит, едва улыбается и кивает. «Я знаю. Спасибо тебе»       Дверь отворилась, сначала маленькая полоса света расширилась, но после вновь исчезла, а Ванцзи едва ли не скрутило от резкой боли в груди. – Брат! Как ты? Я пришёл сразу же, как смог, – Цзинь Гуанъяо торопливым, но мелким шагом с видимым искренним сочувствием и на лице, и в позе, приблизился к ним. Ванцзи склонился в приветствии, и Гуанъяо ответил ему тем же – Ханьгуан-цзюнь. – Спасибо А-Яо, – Лань Сичэнь выглядит несколько растерянным таким порывом, но встречает вошедшего с едва заметной улыбкой – Но не стоило так спешить. Сяо Синчэню уже все равно, а я беседовал с Ванцзи и вполне мог подождать. – Что ты такое говоришь? – Цзинь Гуанъяо обеспокоенно заглядывает в лицо брата. – Тем более, стоило поторопиться еще быстрее. Мне жаль, что так вышло, брат. – Спасибо А-Яо, но все же хватит меня жалеть, - Сичэнь стал выглядеть чуть бодрее и даже укоряюще улыбнулся им. Сказал, с едва ощутимым в голосе нажимом – умер все же не я. Я жив, здоров и в полном порядке. – Живым порой приходится сложнее, чем мертвым, – замечает Лань Ванцзи.       И смолкает, внезапно осекшись, но едва ли кто-то из присутствующих это заметил. Даже брат, что обычно читал его как открытую книгу, сейчас был занят собой и тем, что изображал перед названным братом мнимую бодрость, обмениваясь любезностями.       Лань Ванцзи погрузился в странную прострацию и крепко задумался. Живым приходится сложнее чем мертвым. Мертвые уйдут на перерождение, забудут людские заботы и сожаления, а живые останутся помнить и скорбеть о них. Ванцзи стало зябко. – Хорошая мысль, Ханьгуан-цзюнь, – доброжелательно улыбается Верховный Заклинатель, – но все же, бывает и по-другому.       Ванцзи с трудом отстраняется от ощущений и равнодушно смотрит в сторону заклинателя. – Взять к примеру Призрачного генерала, верного пса Вэй Усяня. Первый известный миру мертвец, что думает и мыслит, как живой. Я даже слышал, что Вэнь Нин не лишен таких человеческих качеств как сочувствие, любовь, радость, забота. Ему явно приходиться сложнее чем живым, и он абсолютно точно заслуживает жалости. Вэй Усянь был очень жесток, создавая его. – Почему вы так считаете? – сдержано спросил Ванцзи, но понял, что неосознанно говорил чересчур холодно и твердо, с ощутимой в голосе сталью, лишь посмотрев на лица заклинателей.       Цзинь Гуанъяо на миг дрогнул, но совладав с собой, благожелательно улыбнулся, и чуть склонив голову вперед, заговорил мягко и учтиво: – Подумайте сами, Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь на первый взгляд совершил удивительное открытие, но дело здесь даже не в том, что оно противоречит самой природе. Вэнь Нин, живой внутри, мёртв снаружи. Он не может ни есть, ни спать, ни стареть, ни завести семью и детей. Ему не доступны просты людские радости и потребности. Обладая живой душой, он насильно заключён в холодном теле и обречен на жизнь марионетки в руках безусловно талантливого кукловода. Вместо того, чтобы спокойно умереть и отправиться на перерождение, что правильно и естественно, молодой человек должен существовать в теле мертвеца, вызывая у людей страх и презрение. Ни живой, ни мертвый, а непонятно что. Разве, это не жестоко? – Нельзя судить, не видя всей картины целиком, – твердо отвечает Лань Ванцзи, и взгляд его тяжёлый, пробирающий до костей.       Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэнь смотрят на него с удивлением, во взгляде брата читается откровенный вопрос. «Ванцзи…?»       Лань Ванцзи и сам своей реакции не понимает. В нем живет бесконтрольное, неподчиняющееся логике желание защищать Вэй Усяня, не дать обидеть, ни словесно, ни физически. Монстр внутри него щетинится острыми иглами и скалит зубы, готовый без жалости разить тех, кто может нести ставшему дорогим человеку угрозу. Даже ненамеренно, вскользь, словами. Монстр не будет щадить, ударяя в ответ больно и жестоко.       Лань Ванцзи опасно щурится. Но резкое понимание, что вскоре он сам принесёт Вэй Усяню гибель, будто с размаху ударяет по голове и подкашивает ноги. Становится тошно и холодно, след на груди ноет, жжет и свербит, отзываясь на мысли о заклинателе. «Брат?»       Ванцзи упрямо прячет взгляд, чувствуя засевшую в сердце иглу вины, но он не готов доверять свою тайну даже ему. Не сейчас. – Если Ханьгуан-цзюнь знает и видит больше – Цзинь Гуанъяо примирительно улыбается – то я буду рад выслушать его доводы. – Я знаю не более вас, поэтому не высказываюсь. Монстр не шепчет, кричит прямо в уши, и голос его набатом отдаётся в голове: «А ты выскажись, не молчи! Зачем нужны эти правила, мы и так их уже нарушили» – А-Яо, в облачных глубинах запрещено обсуждать людей за их спиной, - Сичэнь бросил на Ванцзи непонятный удивленный взгляд, и поспешил встать между ними, не допуская конфликта. – Ванцзи очень предан правилам и соблюдает их даже вне ордена, давай примем это и не будем на него давить. «Знал бы ты, брат, как я предан правилам ордена… и как я соблюдаю их». Ванцзи невольно вспоминает поцелуй с отступником. Темным заклинателем. Вэй Усянем.       И ловит себя на том, что не ощущает ни вины, ни сожаления, ни стыда. Он не жалеет, что нарушил правил ордена и все немыслимые чувства логики, он жалеет, что ушёл тогда слишком рано.       После того случая, его одежда ещё несколько дней хранила тот особый, личный, притягательный запах другого человека, а воспоминания о теплом податливом теле в руках долго не давали уснуть.       Ванцзи рвано выдыхает. Взгляд от некстати проницательного брата, приходится прятать тщательнее. – Такая преданность очень похвальна, – Цзинь Гуанъяо улыбается с очаровательными ямочками – мало кто в наше время так чтит заветы своего ордена. Не стоит их нарушать. Ванцзи мычит что-то невыразительное и Лань Сичэнь смотри на него с непонятным выражением на лице. – А-Яо, на самом деле, – брат моргает и напоследок одарив его проникающим насквозь взглядом, поворачивается к своему спутнику в жёлтом, говоря, как будто неуверенно – когда мы нашли даочжана Сяо Синчэня, то рядом с ним был мертвец. – Конечно, я знаю, - Цзинь Гуанъяо легко и охотно даёт увести себя от темы и с большим вниманием, открытым чистым взглядом смотрит на Сичэня – и надеюсь, брат расскажет мне, зачем вы привели с собой мертвеца. – Он необычный, – коротко говорит Сичэнь. – Да?       Лань Сичэнь не торопится, долгим задумчивым взглядом смотрит на брата и говорит: – Создалось ощущение, будто он обладает сознанием.       Лань Ванцзи чуть более широко распахивает глаза. Его грудь сдавливает нехорошим предчувствием. – Ты хочешь сказать, – задумчиво тянет Цзинь Гуанъяо, с ноткой беспокойства – что вы встретили Призрачного Генерала? – Нет, это точно был не Вэнь Нин, – Сичэнь говорит уверенно и убежденно – Я видел его ранее, и ни за что бы не перепутал. Это точно другой человек. – О-о-о, - Цзинь Гуанъяо становится задумчивым – неужели Старейшина Илин мог создать второго такого мертвеца?       Ванцзи вскидывается и холодно чеканит: – Преждевременные выводы не приведут ни к чему хорошему. – Я же не обвиняю, Ханьгуан-цзюнь. Как же мы разберемся с этим, если и предположения сделать нельзя? – Я не думаю, что это мог сделать Вэй Усянь, – Сичэнь снова прожег Ванцзи взглядом – тот мертвец не был похож на Вэнь Нина, ни внешне, ни поведением. Призрачный Генерал определенно точно мог ясно мыслить и большую часть времени был хозяином своего, пусть и мертвого, но тела. Тот же мертвец, будто был заторможён и находился под властью кукловода. Он не сделал нам ничего плохого, проводил к гробу и даже позволил после себя схватить, но каждый шаг давался ему тяжело, и он будто блуждал в тумане.       Цзинь Гуанъяо прикрывает взгляд длинными, даже девичьими ресницами и задумчиво постукивает себя по подбородку: – Раз все так, как ты говоришь, то это очень… Очень странно. И любопытно. Хотелось бы взглянуть на него лично. Брат, пойдешь со мной?       Лань Сичэнь задумался и кивнул. – Ханьгуан-цзюнь?       Лань Ванцзи уловил намёк и понял, что делать ему там нечего, а предлагают только из уважения к брату и правил приличия.       Ванцзи намёк игнорирует и утвердительно кивает. Как он упустил момент, когда стал настолько бесстыден и уже позволяет себе такое поведение? Сбылись худшие предположения Цижэня – на его главную гордость оказали дурное влияние.       Если Верховный заклинатель и был чем-то недоволен, то не показал этого, да так хорошо, что со стороны и не заподозришь. Цзинь Гуанъяо примирительно улыбнулся им снизу-вверх, лично заправил сдернутую Ванцзи ткань назад, едва укоризненно покачав головой. Лань Сичэнь кажется понял без слов и смутился. – Извини, А-Яо. С нашей стороны глупо было трогать тело, не спросив разрешения. Надеюсь, мы ничему не навредили.       Цзинь Гуанъяо легко и спокойно улыбнулся. – Я не в коем случае не обвиняю вас.       Лань Ванцзи промолчал, заложив за спину руки, что без перчаток казались уязвимыми, и мечтал скорее натянуть свой слой защиты назад. В его экипаже точно должны были быть запасные.       Ему кажется, или вдалеке, на границе сознания, раздаётся едва слышный стук?

***

      Мертвец явно был заклинателем, об этом говорили его добротные, простроченные защитной вязью черно – белые одежды, драгоценная заколка в волосах и заговорённая метёлка на поясе. Его заковали в три слоя защиты и на всякий случай прибили к стене цепями.       Мертвецу было все равно. Его лицо было спокойным и отстраненным, поддернутые белой мутной пеленой глаза с едва угадывающимися зрачками смотрели будто сквозь них. Цзинь Гуанъяо вышел вперёд, внимательно рассматривая пленного и через какое-то время повернул к ним задумчивое лицо. – Цзэу-цзюнь прав, это точно не Призрачный Генерал. Лань Сичэнь обратил на него внимание: – А-Яо, ты его знаешь? – Это Сун Цзычэнь, Сун Лань. Лань Сичэнь и кивнул с долей смирения. Имя ему было знакомо. – Вот как, – брат с сожалением и сочувствием посмотрел на мертвеца, и растерянно покачал головой – Какая трагичная история, и для него она не закончилась хорошо. Мертвец равнодушно смотрел на них мутными глазами. – Кто же мог сделать такое? Цзинь Гуанъяо ответил: – Точно не посредственный заклинатель, ступивший на тёмный путь. – Цзинь Гуанъяо задумчиво коснулся подбородка и продолжил рассуждения. – Что обладает умением наделять мертвецов сознанием.       Верховный заклинатель не назвал имени, но этого не требовалось, в голове присутствующих возник образ одного и того же человека. Лань Ванцзи чуть прищурил глаза, ещё больше расправил плечи и поднял голову вверх, становясь похожим на хищную птицу. – Это не Вэй Усянь.       Лань Сичэнь коснулся его рукава, но Ванцзи невозмутимо отошёл. Невидимая глазу струна внутри него натянулась и зазвенела, ожидая вот-вот лопнуть. Вмести с ней грозило треснуть и терпение Ванцзи.       Разве они уже не решили этот вопрос? К чему снова поднимать тему? – Никто никого не обвиняет, Ванцзи. Как ни печально, но на свете много отступников и наверняка среди них найдется достаточный силы и злости, что бы сотворить такое, – Лань Сичэнь тщетно пытается сгладить углы. – Почему вы так защищаете Старейшину Илина, господин Лань? –уточнил Цзинь Гуанъяо, самым что ни на есть доброжелательным тоном – Я согласен со словами Цзэу-цзюня, но его кандидатура первая приходит на ум, все же из темных заклинателей Старейшина Илин самый сильный и известный. Или вы знаете что-то, чего не знаем мы?       Лань Ванцзи встретил доброжелательную улыбку холодным спокойствием, чувствуя, как внутри бушует монстр. – Вэй Усянь уже заключен в темнице и ждёт наказания. – Он мог вполне сделать такое ранее, или тайно иметь ученика, – предположил Цзинь Гуанъяо – У вас есть доказательства, что это не он?       Лань Сичэнь уловив изменившееся настроение брата напрягся и растеряно замер, не зная, что предпринять. С одной стороны, обычно рассудительный и хладнокровный брат, сейчас готовый кинуться в бой, отстаивая и так подпорченное имя отступника, а с другой – давний и самый близкий друг, проверенный временем и заслуживающий доверия. – А есть доказательства вины? – Старейшина Илина уже оживлял мертвеца, и вполне мог сделать это ещё раз. Монстр громко требует расплаты, он точит когти и готовится к прыжку, подгоняя Ванцзи болезненным уколом в груди и дрожью в кончиках пальцев, что так и просят схватить рукоять меча.       Лань Ванцзи сжимает руку в кулак, больно впиваясь ногтями в кожу. Монстр вскипает внутри, горит и не понимает медлительности человека, что не желает на корню оборвать скользкие намёки.       Лицо Ванцзи осталось холодным и беспристрастным, лишь незаметно дрогнули ресницы и чуть более поджались губы. Монстр дергает за цепи, и почти ревёт, срываясь на жалобный скулёж. Глупый человек держит его на привязи, не давая отомстить за оскорбление. Разве не лучше оборвать угрозу прежде, чем она вступит в силу?       Ванцзи жёстко одёргивает себя. Он не будет грубить и уж тем более нападать на Верховного заклинателя из-за парочки не особо приятных ему фраз. Тот имеет право предположить, не согласиться со слепой верой по уши влюблённого Ванцзи и может даже, окажется прав. И Вэй Усянь по сути, не его собственность и никем, кроме заключенного, для него пока не является, что бы Ванцзи имел право говорить за него и защищать как дорогую жену.       Свои чувства он должен сдержать при себе и не выплескивать их на других. Должен. Должен. Лань Ванцзи тихо, но угрожающе проговорил: – Проще обвинить, чем искать виновного? Кому должен? Ордену? Заклинателям? Может всё поднебесной разом?       Ванцзи внутри вспыхивает и горит от возмущения. К сожалению, от рождения он обладает излишней тягой к справедливости. Лань Ванцзи говорит себе, что дело сейчас даже не к его особому отношению к заклинателю. Сама мысль – легко и просто повесить вину без разбирательств, вызвала холодную ярость. То, что слова эти не прозвучали прямо, раздражало его еще больше.       Брат смотрел на него слегка округлившимися глазами: «Ты понимаешь, что ты говоришь?! Кому ты говоришь?!» – Как и ожидалось от Ханьгуан-цзюня, что стремится к справедливости во всём, – через какое-то время заметил Цзинь Гуанъяо. Всем своим видом он выражал доброжелательность, и готовность добровольно сделать шаг назад, лишь бы не допустить ссоры. Лань Сичэнь посмотрел на него с признательностью – расследованию, конечно же, быть.       Ванцзи чуть наклонил голову. Он никогда не думал, что окажется в положении, когда его можно будет принять за чересчур капризного и придирающегося ребенка, которому взрослые готовы уступить, лишь бы больше не доставлял проблем. Вряд ли он конечно так выглядел, в своем умении держаться внешне Ванцзи не сомневался, но ощущение возникло именно такое и оно ему мало понравилось.       Лань Сичэнь заинтересовано покачнулся, посмотрел на мертвеца, на миг задумался и лицо его немного посветлело. – Думаю, здесь Ванцзи всё же прав. Вэй Усяню приписывают множество злодеяний и особую жестокость, но по сути, он не был склонен к бездумным жертвам. И уж точно не стал бы вырезать весь город, при этом отрезав у жителей языки. Цзинь Гуанъяо переспросил: – Языки?       Лань Сичэнь хотел было ответить подробнее, но в этот момент Сунь Лань зашевелился, звякнул цепями и открыл рот, вывалив на обозрение всё ещё кровоточащий обрубок языка. По его подбородку потекла черная, густая кровь.       На лице верховного заклинателя не мелькнуло и капли брезгливости, он лишь задумчиво проговорил: – Теперь и я так думаю. Сейчас приглядевшись, становится ясно, что этот мертвец похож будто бы на попытку подделать работу мастера, весьма хорошую и правдивую, но швы трещат, выдавая некачественную работу. – Согласен.       Лань Ванцзи стоял позади, заглядывая в глаза мертвеца. Неожиданно вставшие на другую сторону заклинатели не вызвали отклик, не успокоили и не подняли настроение. Вэй Усянь действительно, мог сделать что-то подобное, но лучше? Зачем?       Ванцзи прекрасно знал о призрачном Генерале, и знал о том, что тот ему так верно служит. При желании, мог вполне подробно узнать и о Вэнь Нине, но… Но его интересовала не сухая биография, он искал в своей голове причины.       Со стороны, могло и правда показаться все в дурном свете, и будто бы Усянь злодей, злой гении что проводил опасные эксперименты. Но Ванцзи не позволил себе обмануться. Вэй Усянь не сумасшедший злодей, что способен хладнокровно обречь живую душу на жизнь в мертвом теле, не имея на то причины. Во всяком случае, Ванцзи решает довериться себе и своей интуиции.

«Что плохого в том, что я хотел немного разогнать тоску?»

      Он не ведь и правда не злодей, коим его описывают. Ванцзи все больше склоняется к мысли, что Вэй Усянь – талантливый заклинатель, что по каким-то причинам вынужден был вступить на путь тьмы. Он не злой, но и не добрый. Он человек со своими принципами, достоинствами и недостатками. Шумный, веселый, не умеющий удержать язык за зубами и несколько легкомысленный.

«Я не желаю, чтобы всякие благородные господа тянули свои чистые лапки в мою душу»

      Он может быть жёстким, говорить неприятные и обидные вещи, о которых впоследствии сам же жалеет. Но после извиняется, забывает плохое и вновь встречает его улыбкой.

«Я всегда теряюсь, когда люди делают что-то для меня, и я просто испугался»

      Вэй Усянь одинок, и он сам признался ему в этом. Он часто шутит и кажется, способен подобрать ключик практически к любой душе, но при этом сознательно отстраняет себя от людей. Сначала кажется, будто ты знаешь его лучше, чем себя, а после он делает что-то такое, странное, в своём духе и ты понимаешь, что на самом деле не знаешь о нём ничего.

«Я хотел тебя поцеловать»

      Лань Ванцзи на миг крепко жмурится, сдерживая бушующие эмоции.       Вэй Усянь… этот человек, он сказал, что хотел поцеловать его. И Ванцзи тогда сказал тоже самое в ответ, потому что тогда ему важно было сказать это.       Сейчас Ванцзи одолевают сомнения, но это не так важно сейчас. Даже если Усянь не испытывает и малой доли тех чувств, что огнем горят в Ванцзи, это не важно. Лань Ванцзи обещал ему, что будет до конца рядом. Ванцзи не позволит так просто вешать на заклинателя клевету и лишние обвинения, он и так погряз в них по уши, и незачем добавлять ещё. Ванцзи позаботится о нем как сможет, пока он может это сделать.       Он думает, что Вэй Усянь заслуживает немного доверия к себе и хорошего отношения, и Ванцзи не жалеет, что вступился за него. Лань Ванцзи не жалеет, что влюбился в этого человека.       Ванцзи сопровождал приглушенный стук шеста о землю и тихие, вкрадчивые шаги.       Тук-тук. Тук-тук.

***

– Это? – А может это?       Ло Цинъян и Ло Цинтин удивительно похожим зеркальным движением встали перед Ванцзи, сжимая в руках платья. Лань Ванцзи поборол желание закрыть рукой лицо и заставил себя действительно сосредоточенно посмотреть вперед. Он должен что-то понять? Наряды отличались только цветом и может, было в них различие и посущественнее, но сколько Ванцзи не смотрел, так и не смог понять. Его мозг раз за разом выдавал ошибку, и от того, чтобы просто уйти отсюда, его сдерживало своё же раннее данное слово. – Я не знаю, – честно признался Ванцзи. – Они одинаковые.       Девушки переглянулись. – Ну как же? Они же абсолютно точно разные.       Лань Ванцзи едва заметно вздохнул, прикрыв веки. Голова раскалывалась от постоянного, навязчивого стука в ушах, причину которого определить так и не смог. Да и времени не было. Ванцзи с досадой мысленно ругал брата, не злобно, а так, устало. В своём нежелании говорить о своем непонятном поведении (а раскрытия правды было точно не избежать), Ванцзи ушёл сразу же, как стало возможным и с братом в одиночестве не встречался. Тот недоумевал, но сильно не обижался, было кому занять его внимание. Но Сичэнь все же был бы не его братом, если бы не попытался докопаться до причины странного поведения Ванцзи.       Ванцзи не представляет, в какие дебри рассуждений забрёл брат, пытаясь разобраться (и ведь нашел время, хотя и занят помощью Цзинь Гуанъяо), но в итоге Ванцзи в последний момент узнал, что на приём к Не Хуайсану идёт не один, а в компании Ло Цинъян. Ванцзи не уверен даже, была ли то искренняя попытка помочь ему (с чем интересно?), лёгкая месть за игнорирование или очередная попытка сделать как лучше, а может всё и сразу, но Ванцзи отказываться не стал.       Собственные мысли утомляли его, попытки найти причину навязчивого шороха и стука постепенно изводили, а накатившая тоска и практически непреодолимая тяга к Вэй Усяню снедала изнутри. Спорить не было ни сил, ни желания и брат приятно удивился, когда Ванцзи с достоинством принял навязанную спутницу, не высказав и тени возражения. Ло Цинъян в их встречу показала себя с приятной стороны и милой в общении, она была из того типа людей, что не робели перед его холодностью и просто принимали его молчание. Такая компания Ванцзи более чем устраивала.       Вот только, что заходить в дом было ошибкой, Ванцзи почему-то никто не предупредил, и на слова «Просто взгляните, это быстро, нам очень важно ваше мнение!» вестись тоже не стоило. – Зеленое. – Почему? – Цинтин придирчиво оглядела платье ярко изумрудного цвета в пол и нахмурилась – разве оно подходит? Может, ему просто надо угадать? – Желтое. – Хм.       Лань Ванцзи глянул на время и понял, что если они не выйдут прямо сейчас, то точно опоздают. – Время. Ло Цинъян внимательно смотря на себя в зеркало, едва пожала плечами: – Ничего, если мы немного опоздаем. На приемы к Не Хуайсану не страшно опоздать, страшнее прийти в чем попало, – девушка покосилась на Ванцзи и восхищенно улыбнулась – Вам провезло, господин Лань. Вы мужчина, притом изумительно красивый, любой наряд вам к лицу. – Вы мне льстите, – заученно буркнул Ванцзи и мысленно похолодел. Почему-то, когда похожее говорил Вэй Усянь, это было… более приятно. Как странно, наверное, волноваться от слов мужчины, но остаться абсолютно равнодушным к словам милой девушки. Ванцзи одернул себя мысленно, не позволяя мыслям зайти не туда, и строго проговорил – Опаздывать неприемлемо.       Ло Цинъян отвернулась от зеркала и замерла, наткнувшись на его ледяное лицо. Капризы не возымели должного эффекта, и девушка поняла, что если не уступит сейчас, то рискует и вовсе никуда не поехать.       В конце концов, какая разница какое на ней будет платье, если на плечах неизменная шаль, а рядом молодой господин. Девушка кивнула себе и улыбнулась. – Хорошо, дайте мне минуту Лань Ванцзи мельком проверил время. – Пятнадцать минут, – кивнул он и поднялся с кофейного цвета диванчика, стук в голове стал просто невыносимым – я подожду снаружи.       Лань Ванцзи вышел, прежде чем его вновь успели втянуть в очередную авантюру. Он вдохнул свежий, осенний воздух. От то и дело раздававшегося навязчивого стука не помогло, от слабого жжения на груди тоже, но всё равно стало будто бы легче дышать.       Осень все ещё вступала в свои права, окрашивая деревья в алый. Красиво. На улице, с добротными домами, слабо горели фонари. Ванцзи здесь даже нравилось, люди готовились к предстоящему вскоре празднику – украшали снаружи дом тыквами, огнями, и вешали на заборы забавные фигурки. Ванцзи праздники не любил и обыкновенно редко, когда отмечал их, но сейчас задумчиво смотрел на антураж. В голове была идея, но он всё ещё колебался.       Ло Цинъян вышла по истечению не пятнадцати, а двадцати минут и Ванцзи уже чувствовал глухое раздражение. Он знал, что обычно люди не воспринимают всерьез такие маленькие оплошности и в глазах людей он наверняка ведет себя как сноб, но это он. И его раздражает неточность.       Не выдавая ничем эмоций, он вежливо посадил девушку в свой экипаж. Ло Цинъян нахмурилась, и извинилась, чувствуя в воздухе напряжение.       Они ехали в полном молчании, не тяжелом и гнетущем, а скорее спокойном. Девушка удивительным образом чувствовала нежелание говорить, и не пыталась давить вниманием и присутствием. Лань Ванцзи был за это особо благодарен. Мысли вновь свернули к брату. Убедившись, что с Сичэнем все в порядке и тот в компании Цзинь Гуанъяо, Ванцзи вполне успешно умудрялся избегать его навязчивого внимания. Было стыдно, очень, и может недостойно инквизитору бегать от неудобных вопросов, будто нашкодившему подростку, но что он мог сделать?       Лань Ванцзи вздохнул. Иллюзий, что брат не догадается о сумятице в его душе, Ванцзи не питал и рано или поздно бы сам признался. Скрыть правду все равно не получится, да он и не хочет, вот только не готов сейчас к последующим откровенным разговорам и предостережениям. Он и сам знает, что все в корне неправильно, что возможно, допускает большую ошибку, позволив впервые в жизнь взять чувствам вверх над разумом. Ванцзи знает, понимает. Так же понимает, что ничего уже не изменить, поздно. Что скажет брат? Дядя? Что они скажут, если к примеру, он признается, что он влюблён в мужчину?       Ванцзи представляет отчаянный взгляд брата, злость и разочарование дяди и длинную речь, смысл, который будет таков – «Молчи. Не говори. Всё это глупости, забудется со временем. Не испорть своё будущее и репутацию»       Он усмехается, будущее и репутация сейчас для него значат чуть меньше, чем вчера. «Светлое», пророчащее ему будущее, ведется в мрачном свете, а репутация накладывает лишь новые обязанности и ограничения. Нужно ли это ему так сильно, готов ли он жить так всю жизнь? Ответ раньше – Да, сейчас уже неуверенное, задумчивое молчание. Ванцзи не знает. Но стыдиться и бежать от себя он не хочет и не будет. Он влюбился. Да, мужчина. Плохо? Почему плохо? Нельзя? А почему нельзя?       Есть же такие люди, влюбляются и живут как-то, и говорят, что счастливы. А ему нельзя. Отвратительно?       В ордене будет скандал если узнают, но Ванцзи не находит в себе отвращения. Вэй Усяня не получается стыдиться, им и вовсе хочется хвастаться и гордиться. Восхищаться. Смотрите какой – красивый и умный, с сильным характером и потрясающей улыбкой. Ни у кого такого нет и уже не будет. И у Ванцзи тоже – не будет.       Лань Ванцзи усмехается. Умный и сильный… а что толку? Проблема в том, что всё равно ничего не выйдет. Может, если бы он привёл мужчину в орден, с этим смирились бы со временем, но преступника… Лань Ванцзи вспоминает пример родителей. Ничего хорошего из этого не выйдет, знает ведь. Такой судьбы он для Вэй Усяня не желает, да и тот вряд ли согласится.       Поэтому нет. Сейчас Ванцзи промолчит, постарается смирить бурю в душе, да и просто… смирится. Не доставлять никому проблем, ни брату, ни дяде. Так лучше будет, да?       Настроение вконец испортилась, в Цинхе заморосил мелкий дождь и Ванцзи стал холоден и хмур под стать погоде. Его спутница вполголоса жаловалась на холод, на слякоть, на лужи и грязь. Ло Цинъян уловила в атмосфере нотки тяжести и просто говорит хоть что-то, стараясь заполнить тишину.       Лань Ванцзи отвернулся и прикрыл глаза. Он не хочет здесь находиться. А где хочет? В голове – мрачная комната, решётка, звяканье тяжёлой цепи. Алая лента как росчерк крови и широкая солнечная улыбка, лёгкие поддразнивания в голосе и хитринка в уголках глаз. Сейчас бы туда… Еще слишком рано.       Резиденция ордена Не так же пестрела огнями, что красиво подсвечивали её снаружи. Они прибыли с небольшим опозданием, но оказалось, что большинство гостей ещё не собралось. Ло Цинъян была не удивлена. Девушка с большим удовольствием рассматривала внутреннее убранство светлого помещения и изредка бросала взгляды на находящихся здесь людей.       Лань Ванцзи огляделся. Главный зал просторный, хорошо освещён, но по краям помещение всё же затемнено. Немного людей, на столе есть лёгкие закуски и пока еще ненавязчивая музыка. Ванцзи напрягся и повернулся к спутнице: – Мне нужно найти главу Не, – сообщил он, и неожиданно ощутил лёгкий укол вины. Зря всё же не поспорил с Сичэнем. Девушка наверняка рассчитывала на компанию и бросать её так невежливо. И само по себе все это было некрасиво. Ванцзи и не собирался задерживаться здесь надолго, а Ло Цинъян заслужила приятный вечер. Жаль, компанию не ту выбрала. Ванцзи искренне произнёс – Прошу прощения.       Ло Цинъян поправила шаль и посмотрела на него с теплотой. Платье на ней было красивое, голубое и цветы в волосах ей шли, а глаза казались больше и выразительнее. Косметика? Девушка спокойно улыбнулась и пальцами мимолетно прошлась по одежде на его запястье – и прикосновением то не назвать, но явно был жест, призванный успокоить. Запомнила, что он не любит? – Все хорошо, я понимаю, – Цинъян снова поправила шаль. В зале было довольно тепло и горел камин, но с ней девушка наотрез отказалась расстаться – Идите, мне не будет скучно, я найду чем себя занять.       Лань Ванцзи кивнул, но напоследок пробежался по девушке глазами. Только сейчас заметил, что наряд ее перекликался с его в цветах, и чуть нахмурился. Всё же, стоило пойти одному. – Идите уже, – легко улыбается девушка и машет рукой. Ванцзи отходит.       Людей постепенно прибавляется и Ванцзи давит в себе желание уйти вовсе. Не Хуайсана нигде не видно, где искать его – непонятно. Может, Ванцзи чего-то не понимает, но разве так делается?       Ванцзи блуждает по доступным ему залам и помещениям. Мимо него иногда проносятся адепты в форме ордена Не, уже реже – другие гости. Один не особо ловкий юноша неудачно врезается в него плечом, в нос ударяет резкий запах явно женских духов. Ванцзи чуть притормаживает, оборачивается, цепляет взглядом небрежный пучок, перевязанный красным шнурком с бусинами на конце и резко поддавшись вперёд, хватает юношу за плечо.       Вообще то Ванцзи не имел привычки хватать посторонних людей, это невежливо, некрасиво и сам он прикосновения не любил, да только… Ванцзи разворачивает чуть вскрикнувшего юношу к себе лицом, вглядывается в широко распахнутые, темные глаза и щурится. Он не ошибся. Перед ним определенно тот самый, безымянный адепт Гусу Лань, которого он потерял и найти уже не надеялся. Юноша втягивает воздух со странным полувсхлипом. – Г…Господин? – адепт нервно улыбается и бегает взглядом, избегая прямого контакта. Прежде чем что-то сказать, Ванцзи замечает на его лице косметику и немного впадает в ступор. – Вам что-то нужно?       Лань Ванцзи какое-то время рассматривает подкрашенные красным глаза, следы пудры на лице, прежде чем придумать, что, можно сказать. Он не рассчитывал на эту встречу, и не знает, как лучше – есть у него предчувствие, что прямые обвинения холодным тоном не помогут.       Юноша опускает взгляд, прикрывает веки с яркими тенями и краснеет даже под слоем белил. – Ханьгуан-цзюнь, – кто-то осторожно коснулся его плеча сзади и Ванцзи чуть повернувшись, нашел глазами Не Хуайсана. Почему то, даже не удивился. – Как хорошо, что вы все-же пришли! А зачем вы держите моего адепта?       Лань Ванцзи подумал, расцепил пальцы и отошёл. У него чуть закружилась голова и возникло неприятное, двойственное чувство. Как будто бы всё идет случайно и своим чередом, но будто бы и нет, и это немного выбивало из колеи. – Глава Не, – вежливо поприветствовал Ванцзи и Не Хуайсан зеркально повторил за ним, на миг сложив веер.       Они неловко потоптались на месте. Казалось, никто не знал, с чего начать разговор. Ощущение двойственности только усилилось. – Как вам праздник? – наконец неуверенно переглянувшись с юным адептом, спросил глава Не. Лань Ванцзи неопределенно кивнул и устав, прямо сказал: – Вы просили меня о помощи.       Не Хуайсан глупо моргнул и на несколько секунд замолчал, обмахиваясь веером. Он посмотрел на него пустым, неосмысленным взглядом, будто силясь что-то вспомнить и после удовлетворённо хлопнул себя веером по ладони: – А… Да, точно. Ноты, музыка… Пойдемте, господин Лань, – Не Хуайсан повел его незнакомым коридором. Их путь лежал через один из залов и глава Не напоследок грустно окинул толпу взглядом – Точно не хотите немного развеяться? Ваша спутница просто очарование.       Лань Ванцзи отрицательно качнул головой, замешкавшись на конце фразы. Откуда он мог увидеть, с кем Ванцзи пришел, если на тот момент его в зале не было. – Хотя я ни к чему вас не принуждаю, – лепечет Хуайсан – Я не могу вас принудить. Кто я такой? Не могу. – Вы глава ордена Не, – напоминает Ванцзи.       Юноша рядом с ним тихо хрюкает, но замолкает, под задумчивым взглядом Ванцзи. Не Хуайсан пару раз моргает и подавив хихиканье, выдает: – А… да. – На самом деле, - говорит он спустя долгое молчание – мой брат был главой, куда лучше меня.       Лань Ванцзи считает нужным не отвечать. Сейчас важнее проследить, что бы юный адепт Гусу Лань никуда случайным образом не пропал.       Они заходят в отдельную, уютного вида комнату. Дверь из дерева полностью глушит любые звуки снаружи, и какое-то время наступает полная тишина. Даже проклятый стук в голове замолкает, давая Ванцзи передышку.       Орден Не придерживается в интерьере таких качеств как прочность и практичность. Мебель здесь громоздкая, тяжёлая на вид, она заполняет собой всю комнату, оставляя минимум пространства для свободы. Казалось, будто в одно помещения впихнули всё, что только можно было. Приглушенные цвета, много камня и темного дерева, бархатная обивка дивана и трофеи на стенах. Среди грозных сабель, оружия и голов чудовищ, удивительным образом гармонично вписалась стойка с изящными лёгкими веерами.       Не Хуайсан сам едва ли вписывался в обстановку, он казался здесь ещё более маленьким и тонким и сам чувствовал себя не совсем уютно. Юный адепт не стал садиться, а спрятался за спинкой кресла, позади главы ордена. – Ханьгуан-цзюнь, будете чай? – неуверенно предложил Не Хуайсан будто сомневался, пьет ли Ванцзи чай и не нанесёт ли это предложение ему смертельное оскорбление. – Мгм, – рядом с неуверенным хозяином, Ванцзи и сам чувствует себя не уютно. Он даже жалеет, что не рассказал брату о таинственной флейте, странных событиях. Но Сичэнь был особо подавлен кончиной друга и втянуть его в это дело Ванцзи не посмел.       Юный адепт на его согласие убегает в соседнею комнату, но не успевает Ванцзи напрячься и что-то сказать, как возвращается с подносом. Лань Ванцзи моргает. Чай горячий, сорта, что он чаще всего пьёт и был явно заготовлен заранее. – Спасибо А-Юй – улыбается Хуайсан.       А-Юй кивает и вновь прячется за креслом, откуда сверкает темными глазами. Вдвоём они выглядят робкими и зажатыми птенцами и у стороннего наблюдателя сложилось бы впечатление, что Ванцзи либо отчитывает провинившихся адептов, либо является особо важным гостем. Или мухой, угодившей в особо хитроумно сплетённую паутину и все ещё не подозревающую об этом.       Лань Ванцзи стряхнул с себя наваждение.       Он ещё раз внимательно посмотрел на этого… А-Юйя, стараясь в этот раз запомнить как можно больше. На всякий случай. Ванцзи ещё не совсем решил, что ему делать с внезапно найденным адептом. Ему бы хоть немного времени на раздумья, Ванцзи не любитель принимать мгновенные решения. – Вы, вроде, – вежливо начал Ванцзи, обращаясь к адепту. – состоите в ордене Гусу Лань? Юноша вздрогнул, виновато и робко отвел взгляд и накрутил на палец прядь жёстких черных волос. Ответил за внезапно оробевшего юношу Не Хуайсан: – Боюсь, здесь какая-то ошибка, господин Лань… Мо Сюаньюй уже долгое время является адептом ордена Не, – Не Хуайсан оборачивается к застывшему юноше – А-Юй, скажи. Ты когда ни будь состоял в ордене Гусу Лань?       Ванцзи мысленно напрягся, но кажется, он знает ответ прежде чем он прозвучит. Мо Сюаньюй смотрит на него сквозь полуопущенные ресницы. Глаза у него странные, темные и блестящие, словно птичьи. И взгляд тоже странный, вроде бы робкий, но смотрит, не отрываясь и жадно. – Нет, глава ордена Не, – Прядь волос из пучка юноши вновь выскользнула и упала тому на глаза, он заправил её быстрым, но ловким движением, при этом не замечая, что смазал слой пудры на лице – Второй молодой господин Лань, уверяю вас, что никогда не числился членом ордена Гусу Лань.       Лань Ванцзи опускает ресницы, принимая ответ, который заранее предугадал. Подозрения в нем не убавились, в своей памяти Ванцзи в этом вопросе не сомневается. Пусть юноша перед ним зачем-то размалевал лицо косметикой, вылил женские духи и надел другие одежды, это точно был он. – Видимо, вы обознались, – кивает Не Хуайсан.       Лань Ванцзи молчит. Лгать запрещено, а подыгрывать он не хочет, потому оставляет вопрос на потом. С любопытным адептом то ли ордена Лань, то ли Не, он разберётся позже. Сейчас он знает имя, и имеет четкое ощущение, что отсюда Сюаньюй никуда не денется. – Вы хотели меня о чем-то спросить?       Не Хуайсан раскрывает веер, и делает несколько резких движений. Сюаньюй незаметно отошёл, и вернулся вновь, держа в руках несколько скреплённых листов бумаги. – Да, да, это честно говоря, очень важное мне дело, – Хуайсан протягивает ему несколько листов – Вот, господин Лань, взгляните.       Лань Ванцзи пролистывает слегка мятые листы. Ноты. Он сначала бегло пробегается глазами по нотам, составлены они неплохо, но то тут, то там видны ошибки, а где-то и вовсе рисунок на нотном стане обрывается, а после продолжается вновь. Ванцзи чуть хмурится на такое, но смотрит дальше. Он немного растерян. Мог ли неправильно понять слова Не Хуайсана в темнице? – Господин Лань, а вы знаете, зачем я осмелился попросить вас об этом? – тихо и на редкость серьёзно спрашивает Не Хуайсан в тот момент, когда Ванцзи закончил беглый просмотр.       Что-то в его голосе настораживает. Ванцзи встречает цепкий взгляд поверх раскрытого веера и помедлив, снова возвращается к листам и начинает более внимательно просматривать вновь.       Со второго раза появляется неясное ощущение, с третьей попытки воспроизвести мелодию в голове, он понимает, что где-то ее уже слышал. Где он мог это слышать? – Совсем скоро, – неторопливо тянет Не Хуайсан – настанет день смерти моего дорогого брата, Не Минцзюэ.       Невольно в памяти всплывает образ высокого, широкоплечего мужчины, с волевым профилем и острым взором из-под густых бровей. Бывший глава ордена Не славился жёстким, решительным характером и взрывным нравом. Проклятье клана Не, как говорили жители Поднебесной, настигло его в сорок восемь. Мелодия… Где?       С четвертым прочтением он точно уверен, что мелодию раньше слышал. Но воспоминание хитрит, ускользает из рук и прячется в углах обычно острой памяти Ванцзи. – В годы войны мой брат растратил своё душевное равновесие и чуть не довёл себя до критического состояния, – чётко и полушёпотом продолжает рассказывать Не Хуайсан, его голос будто обращается дымом и легко откладывается в сознании Ванцзи, не мешая при этом пытаться вспомнить – Но из-за упрямого характера, или из-за моей беспомощности, отказался это признать и отправиться на покой. Цзэу-цзюнь и Ланьфан-цзюнь беспокоились о своём названном брате и всё пытались уговорить его оставить пост главы, впрочем, безрезультатно.       Не Хуайсан говорит, будто кружево плетёт. Его голос все тише и приобретает зловещие нотки, Мо Сюаньюй смотрит птичьими жадными глазами из-за спинки кресла, и казалось, вовсе не моргал. Свет в комнате будто померк, но его напудренное лицо и красные тени будто выделились, напоминая жуткую маску висельника. Может, если он сыграет её, то вспомнит? – Как-то, Ланьфан-цзюнь пришел в гости и принёс с собой гуцинь. Он уговорил брата послушать его мелодию, и тот согласился. – Не Хуайсан замолчал, делая в рассказе паузу. То ли собираясь с мыслями, то ли для достижения нужного эффекта – С тех пор Цзинь Гуанъяо часто играл моему брату, и это, должен признать, удивительным образом помогало. После музыки тот какое-то время был спокойным и умиротворенным, легко шёл на уступки и даже не сердился по мелочам.       Лань Ванцзи поднимает глаза. Хитрая мысль, что никак не давала поймать себя, внезапно предстала перед ним неожиданным открытием. И что с ней теперь делать? –Но это не спасло его… от проклятия, – немного иронично говорит Не Хуайсан шумно раскрывая и закрывая веер. Зелёный, расписанный по кромке не то летящими птицами, не то лозами цветов – как ни присматривайся, не разобрать. – С тех пор Ляньфан-цзюнь перестал играть. Но совсем недавно я смог мелодию отыскать, и мне показалось хорошей идей сыграть её брату. Раз она ему так нравилась.       Проклятье… Проклятье клана Не.       Лань Ванцзи воскрешает в памяти уроки дяди.       То, что люди загадочно называли проклятьем, было ничем иным, как болезнью или скорее, особенностью клана Не. Его прямые потомки часто умирали, не разменяв и пятидесяти. Непозволительно мало для человека, не то что, для заклинателя. Лекари долго искали причину, а после, строча неясные объяснения, искали «лекарство», которого не существует. Просто энергетические потоки всех прямых наследников Не текут иначе, чем принято. В них будто жило неистовое пламя, что выходило на волю во время гнева, наделяя заклинателя не малой силой, но при этом постепенно сжигая его изнутри.       Как быстро произойдет процесс, зависело от силы воли и физического состояния заклинателя, потому орден Не уделял особое внимание физической подготовке адептов, закалял их дух постоянными жесткими тренировками.       Часто это лишь отсрочивало неизбежный финал, люди с фамилией Не носили взрывной характер, что не поддавался никаким оковам. И правда, как проклятье. Люди клана Не обречены сгореть в огне своей собственной ярости.       Понятно, почему такой как Не Хуайсан, робкий и слабый на фоне более развитых членов своего ордена, вызывает презрение в качестве главы.       У Ванцзи в голове что-то звонко щелкает.       Он смотрит на исписанные листы. Мелодия с ошибками, где-то недописанная, но это определенно точно… – Вы выбрали флейту, – Ванцзи еще сомневается, он удивительно спокойно опускает бумаги себе на колени – Почему? Это несомненно, именно та мелодия, что играл ему Вэй Усянь. Мелодия, что вывернула его душу наизнанку. Мелодия, что сорвала с него оковы, дав временно свободу обитающему внутри монстру. Изначально, она была для гуциня?       Почему у Лань Ванцзи чувство, что происходит что-то удивительно важное и неизбежное, а полученные знания приведут непонятно к какому концу.       Непрерывающийся стук в голове становится громче и чётче, больно ломит виски и Ванцзи едва не скручивает пополам.       Не Хуайсан улыбается и забавно дергает веером. – Мне просто нравится, как звучит флейта.

***

      Вэй Усянь ждет его, завернувшись в принесенный ранее плед на кровати, и кажется, задремав. Ванцзи запинается на входе, когда видит это, и закрывает тяжелую дверь намного тише. Он колеблется с минуту, но все же, не в силах сдержаться проходит дальше и застывает перед мужчиной. Тот напряженно дремлет в неудобной позе и во сне его лицо не выглядит спокойным, а скорее тревожным.       Кончики пальцев Ванцзи чуть ли не вибрируют и ему приходится сильно сжать руку в кулак, больно впиваясь ногтями в кожу, но все равно, желание коснуться, разгладить тревожную морщинку у бровей, убрать прилипшую к щеке прядь волос, огладить овал лица не пропадает.       Можно же? Или нет?       Лань Ванцзи тянет подрагивающую руку и почти касается, когда Усянь открывает глаза и больно перехватывает его запястье. Ванцзи замирает, чувствуя себя преступником.       Стыд и вина в его крови смешиваются с разочарованием, но вся эта смесь стынет в жилах, стоит лишь встретится с пылающим взглядом напротив.       Глаза Усяня цвета крови, свежей ближе к зрачку и будто запекшейся по краям радужки, взгляд его – острее стали. Монстр, что смотрит на него из глубин этих глаз, явно пострашнее того, что живет в Ванцзи, ведь он не скован цепями и может гулять свободно, хозяин разрешил. Грудь уже привычно жжет, но сейчас Ванцзи едва ли замечает это. Его запястье пережимают крепче.       Вэй Усянь сонно моргает и рывком встает, а после, увидев кто перед ним, испуганно отдергивает руку. – Лань Чжань! Ты… – Вэй Усянь моргает, и кровь из глаз пропадает, будто и не было ее никогда, лишь ярко алые искры притаились на дне зрачка – Я не заметил тебя. Опять подкрадываешься, ну что за привычка?       Вэй Усянь сонно трет лицо ладонями. Он очаровательно сонный и выглядит обманчиво слабым, но Ванцзи уже не проведёшь – след на его груди наливается пламенем и жжет. Усянь всегда был опасным. Ванцзи думает, что сошел с ума, раз эта мнимая слабость и безобидный вид, под которым скрывается сила, кажутся ему притягательным.       Лань Ванцзи позволяет себе несколько секунд неподвижно молчать и смотреть, после едва касается больного места и тут же одергивает себя. – Ты рано… Непривычно, – Вэй Усянь все никак не может собраться с мыслями, его слова сейчас запутанные и растянутые, перемешанные с зевками – То есть, я уже потерял счёт времени, но… Но я уверен, что с нашей последней встречи прошло меньше времени чем обычно.       Заклинатель потягивается, прищуривая глаза и широко зевает, не удосужив хотя бы прикрыть рот рукой. Уголки губ Ванцзи непроизвольно дергаются от вида беззащитно обнаженной шеи, ключиц и части груди, в съехавшей и растрепанной одежде, но дальше становится хуже. Вэй Усянь непроизвольно проходится острым кончиком языка по губам, смачивая их и невольно привлекая внимание. Он не знал, что обветренные, покусанные, с царапинами и трещинами и запекшейся в уголках кровью губы, так можно хотеть поцеловать.       Ванцзи замирает, а после спешно отводит взгляд. Нельзя, нельзя, нельзя. – Вставай, – от волнения и попытки спрятать эмоции его самого прошибает ледяной стрелой, так холоден его тон.       Вэй Усянь изумленно моргает, и немного помедлив, послушно встаёт. Ванцзи уже отыскал брошенные куда-то на пол кандалы и сейчас протягивает ему цепь. Он старательно отводит взгляд, Вэй Усянь всё никак не додумается поправить одежду. – Надевай. – Что? Зачем мне это? – Вэй Усянь озадаченно берется за цепь, наклоняет голову и чешет рукой щеку. – Ты снова злишься?       Лань Ванцзи поджимает губы и качает отрицательно головой. Говорить приходится меньше, чем обычно. Он не ожидал что при следующей встрече его так захватят эмоции и боится, что, если начнёт говорить, голос его надломится.       Теперь, так всегда будет? Лань Ванцзи осторожно поднимает голову, но все равно дергается, когда его взгляд ловят и удерживают в плену.       Какое-то мгновение они просто молча смотрят друг на друга, и Ванцзи наблюдает как взгляд Усяня из ничего не понимающего, превращается в растерянный и будто бы застывает. Сам он застывает тоже, не двигается, не моргает и кажется, даже не дышит. Не человек, а каменное изваяние.       Ванцзи бы подивился такой перемене, да только собственное волнение и едва скрытая нервозность застилают разум. Не дождавшись никаких действий мужчины, он забирает кандалы назад и лично застёгивает их на запястьях тёмного заклинателя. Какое-то время удерживает в своих руках закованные запястье, перед глазами плывет и на миг он видит не цепь, а ленту. Это правильно. Лента мягкая, но прочная и ничем не уступит цепи, но не будет больно ранить руки, оставляя на запястьях порезы острым краем. Можно осторожно связать вместе запястья, и оставить длинный конец в руках, чтобы…       Ванцзи силой прикусывает язык, взгляд проясняется, видение исчезает, и он поспешно убирает руки отступая.       Закованные, ничем больше не удерживаемые руки будто обессилев падают под тяжестью цепи, с лязгом трутся друг об друга звенья. Звук выводит Вэй Усяня из оцепенения – он медленно опускает голову, смотрит на свои руки, на Ванцзи, и во взгляде его будто клубится туман.       Вэй Усянь открывает было рот, в попытке что-то сказать, но Ванцзи успевает раньше. – Пойдем.       Лань Ванцзи указывает на дверь, но мужчина все еще не двигается, смотря на него расширившимися глазами. Приходится взять его аккуратно за локоть и самому подвести к двери. – Время, – Вэй Усянь еле переставляет ноги и говорит внезапно севшим голосом – Время пришло, да?       Лань Ванцзи качает головой, не проронив ни звука. Не то чтобы он вообще понимает, о чем его спрашивают. У него в голове такая тяжесть, и внутри разъедают сомнения - может, не надо? Не стоит? Они выходят за дверь камеры и Вэй Усянь невольно становиться ближе, почти прижимаясь к нему вплотную.       Ожидающий их адепт, завидев Старейшину Илина, отступает тоже, но в обратную от них сторону. – В пыточную, – говорит Ванцзи и взгляд его становиться еще холоднее и твёрже, ощущая как мужчина рядом чуть дёргается – шестую. – Да, Ханьгуан-цзюнь, – взгляд адепта становится понимающим и развернувшись, он начинает вести их.       Вэй Усянь молчит всю дорогу, видимо, не желая говорить при посторонних. Он идёт медленно, будто с трудом, но спина его идеально ровная, а подбородок вздернут вверх. Будто человек этот здесь хозяин или особо почетный гость, а не заключенный преступник.       Лань Ванцзи следит за ним, идя рядом, с плохо скрываемым для себя восхищением. Он все убеждает себя не поворачивать голову, да только будто неведомая сила все крепче приковывает его взгляд к заклинателю. К сожалению или к счастью, тот на него не смотрит, рождая разочарование.       Темный заклинатель не смотрит вообще никуда, не оглядывается любопытно по сторонам, что вовсе ему не свойственно, и Ванцзи обеспокоенно поджимает губы. Уже сам пытается поймать взгляд, хмурится, когда не получается.       Идущий впереди адепт все напоминает о своём присутствии громким шагом, и Ванцзи приходится оставить свои попытки до того, как они останутся одни.       Их оставили перед одной из одинаково тяжёлых на вид дверей. Никаких опознавательных знаков или табличек, не знающему человеку заблудиться проще простого. Но Ванцзи дверь была знакома – ему приходилось заглядывать сюда пару раз, и он ещё в первое посещение приметил едва заметную царапину рядом со стеной.       Его рука дрогнула, сердце бешено билось о ребра. Отступать уже поздно. Лань Ванцзи пропускает темного заклинателя вперёд, зажигает свет и чуть нахмурившись, оглядывает серые каменные стены с навешанными на них оковами, полками с инструментами и различные устрашающие приспособления, расставленные по всему помещению. Здесь холоднее чем в камере, и видимо, давно не убирались – от их шагов в воздух вздымаются клубы пыли.       Лань Ванцзи почувствовал на себе пристальный взгляд. – Я сделал что-то не так? – тихо спросил Вэй Усянь.       За всю дорогу он не проронил ни звука, и Ванцзи рад вновь слышать его голос. Но вопрос ставит его в тупик.       Тёмный заклинатель медленно и степенно проходит в центр, аккуратно обходит прибитую к полу платформу, касается пальцами ближайших железных цепей и одёргивает руку, будто обжегшись. Лань Ванцзи позволяет ему осмотреться, сам проходит внутрь, даже не удосужив внимательнее осмотреться, и застывает у одной из боковых дверей. Терпеливо ждёт, но мужчина не торопится подходить к нему. – Это из-за ленты, да? – Вэй Усянь сморит с почти ощутимой обидой во взгляде и резко вдохнув, в пару шагов решительно преодолевает между ними расстояние – Я даже не знаю, что с ней, черт возьми, не так, но ты страшно разозлился. На, забирай.       Вэй Усянь, путаясь в кандалах, оттянул ворот одежды и достал аккуратно сложенную ленту. Ванцзи так и не забрал ее в прошлый раз, не видел смысла, да и не хотел. Сохранить репутацию? Но он уже выскочил без нее ранее и многим показался на глаза, думать, что такая важная для него вещь находится в руках этого человека, оказалось очень приятно. У него чуть плывет перед глазами, он всё это время держал ее так близко к коже?       Темный заклинатель протянул ленту и отвернулся, пальцы его дрожали.       Лань Ванцзи дрогнул и понадеялся, что в полутьме и за волосами не видно его смущения. У него в голове, будто издеваясь, вновь промелькнуло видение связанных его лентой рук. Пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть, мысленно досчитывая до трёх.       Открыв глаза, он завороженно посмотрел на ленту, переплетенную между тонких длинных пальцев, всё ещё не веря, что перед ним не иллюзия. Помедлив, обхватил ладонь мужчины, досадуя на ткань перчаток, что не дают в полной мере почувствовать чужое тепло. Вэй Усянь дернулся, поднял на него покрасневшие глаза и хотел было вырваться, но Ванцзи в тот же миг сжал запястье стальными клещами. Лента скользнула в руки хозяина, но надолго там не задержалась – повинуясь порыву, Ванцзи сдвинул в сторону браслет кандалов на запястье и плотно намотал ленту, намертво завязав её концы узлом. Захочет, не снимет.       В груди поселилось удовлетворение и чуточку вины. Вэй Усянь не знает о её значении, не знает, что значит этот жест и поступать так неправильно. Монстр хватает совесть за горло и зажимает ей рот когтями, мягко и удовлетворительно ворчит: «Сам напросился. Сдергивать её с нас, при этом видя, что она что-то да значит, тоже было не дальновидно. За свои поступки ведь надо нести ответственность, так?» Лань Ванцзи все ещё колеблется. «Он даже не узнает о значении, если мы ему не скажем. Для него это просто лента, а нам приятно» - убеждающе шепчет монстр. – «Он и так собирался оставить её у себя, раз все это время прятал и не решался вернуть назад». Не узнает… а принял бы, если знал? Может, стоит ему сказать? «Если потребует снять, назад мы ее не примем!»       Лань Ванцзи думает, что если и признаваться, то сначала стоит завязать для надежности ещё пару узлов. Заговоренную ленту не разрежешь ножом и не перекусишь зубами.       Вэй Усянь наблюдает за его метаниями со странным выражением лица. Он немного опускает плечи, будто выдохшись, отбирает свою руку и бормочет: – Я не понимаю. Я ни черта не понимаю. – Пойдем, – Ванцзи кивает на дверь позади. Он успел её уже отпереть, и сейчас осталось лишь толкнуть руками.       Темный заклинатель оборачивается назад, с напряжением прожигает дверь, будто за ней притаилась опасность. – Нет, – Вэй Усянь делает шаг назад, заставив Ванцзи нахмуриться – Ничего не буду делать, с места не сдвинусь, пока ты не скажешь мне, что происходит.       Лань Ванцзи подавил тяжелый вздох и отвел глаза. Вэй Усянь настроен решительно не двигаться, и по лицу его Ванцзи понимает, что заклинатель точно не отступит. Он так не хочет идти с ним наверх?       Вэй Усянь внимательно наблюдает за ним, в кой то веки не спеша говорить, а терпеливо ожидая ответа. Ванцзи со странным удовлетворением думает, что тот сам напросился и едва не улыбается, вкрадчиво и плавно делая шаг вперёд. Темный заклинатель не успевает среагировать и даже вздохнуть, едва ли сердце успело сделать удар, а Ванцзи уже стоит вплотную к нему. Мужчина, мельком огладив спину, оставляет одну руку на пояснице и пригнувшись, подхватывает темного заклинателя под колени, резко вздёргивая вверх.       Вэй Усянь оказавшись внезапно поднятым на руки и крепко прижатый к чужому телу, осоловело моргает, открывает удивленно рот и лицо его приобретает глупое выражение. Это того стоило.       Жаль, что сидит спокойно он лишь в первые секунды, а после начитает яростно брыкаться, пытаясь встать на ноги. Ванцзи с трудом удерживает его на руках, сжимая хватку лишь сильнее и отворачивает голову, когда тяжелая цепь едва не заехала ему по лицу. Он напоминает себе – Вэй Усянь сам напросился. – Что..? Ты что творишь?! Лань Чжань! Совсем с ума сошел?! – Мгм, – Ванцзи поудобнее перехватывает Вэй Усяня, для этого, немного подбросив его. Лишившись на миг опоры, мужчина полузадушено вздохнул и с силой вцепился в ворот его одежды, наконец притихнув и перестав брыкаться. Видимо, Вэй Усянь все же решил, что его крепкая хватка лучше, чем резко полететь на холодный каменный пол. Лань Ванцзи в этот раз победил. – Отпусти немедленно! Лань Чжань! Ванцзи! – Лань Ванцзи неторопливо прошёл пару шагов вперёд, казалось, что тяжести тот не испытывал вовсе. Отступник, не дождавшись совершенно никакой реакции, ещё громче воскликнул: – Ханьгуан-цзюнь! Да что на тебя нашло? – Ты сказал, что не сдвинешься с места.       Вэй Усянь возмущенно вытаращил глаза. – Да. А ты, вместо того, чтобы нормально поговорить со мной, видимо решил пойти по пути наименьшего сопротивления, - язвительно сказал Вэй Усянь и снова на пробу взбрыкнул вверх ногами. – Очень умное решение, гэгэ. Все, поставь меня на землю, это странно. – Странно? – Да! Ты не думаешь, что, когда один мужчина тащит на руках второго, это выглядит нелепо.       Ванцзи не отвечает. Он думает: «Я люблю тебя. Это тоже нелепо?»       Мысль ему не нравится, и он внимательно заглядывает в возмущенное лицо заклинателя. Ванцзи, будто впервые увидел, скользит взглядом по чертам лица, по острой линии скул, хищному и наглому разлёту бровей и красивому изгибу тонких губ. Что он чувствует?       Сердце болит и ноет, и руки непроизвольно сжимаются крепче, вырывая у Усяня тихий вскрик. Что он чувствует?       Ванцзи не сомневался бы, что ничего, да только с робкой надеждой память суёт ему странные признания, разговоры и замечает, что этот мужчина явно был не против, когда его целовали, прижав к решётке. Мог ли Ванцзи ошибаться, игнорировать реальное положение дел, выдавая все слова и действия за то, что хочет видеть?       Найдётся ли у этого человека хотя бы небольшой кусочек искренней симпатии к нему, или он все же вынужден терпеть его общение с ним?       Лань Ванцзи злобно щурится. Его эмоции хлещут через край, бушуют, не в силах удержаться в слабом человеческом теле. Выпустить бы их на волю, но Ванцзи не умеет выразить чувства словами, жестами и даже голос его останется холодным. Умел вроде, в детстве, но забыл уже.       С ношей на руках, он не может ни впиться ногтями в кожу, ни ударить злостно стену, остаётся только пнуть яростно дверь, заставив её к громким жалобным звуком открыться, с ещё большим грохотом врезавшись в стену с той стороны. Лань Ванцзи досадливо смотрит на трещину в двери. Этого не было достаточно чтобы выпустить эмоции и успокоиться, он лишь повредил имущество.       Вэй Усянь у него в руках странно притихает и долго не расслабляется, Ванцзи чувствует через одежду будто застывшие камнем мышцы. Лань Ванцзи обеспокоенно смотрит вниз и машинально прижимает ближе. Он же не перегнул палку? Может, ему действительно так неприятно и лучше отпустить, пока он не испортил даже то, что уже есть между ними.       Темный заклинатель выдыхает и через пару секунд расслабляется, вновь напоминая человека, а не камень. Он ничего не говорит, больше не просит себя отпустить, и Ванцзи поколебавшись, решает принять это как разрешение нести дальше. Он мысленно говорит себе: «Если Вэй Ин попросит, я его отпущу».       Поломанная дверь открывает круто уходящую вверх лестницу. Она плохо освещена, довольно узкая и кажется будто бы бесконечной. Темный заклинатель издаёт странный звук и немного ёрзает у него на руках. Устраивается поудобнее. – Ну вот теперь и несите, уважаемый Ханьгуан-цзюнь, раз взяли, – ворчит Вэй Усянь. Ванцзи игнорирует подступающие мурашки, когда заклинатель, потершись о его грудь, пристраивает голову на плече. – Я не намерен тащиться по этой лестнице и теперь абсолютно точно не слезу.       В доказательство он даже перекидывает цепь кандалов Ванцзи через шею, заключая его в своеобразный плен. – Если уронишь, я тебя за собой потащу. Вместе с лестницы покатимся, гэгэ. Ванцзи лишь едва усмехается уголком губ и начинает идти. – Я не уроню тебя, – обещает он. Ему тихо фыркают куда-то в область ключиц, грея горячим дыханием даже сквозь несколько слоёв одежды.       Через довольно долгий промежуток времени, Вэй Усянь в его руках достаточно расслабляется и привыкает к своему положению, чтобы начать дразняще шептать Ванцзи на ухо, едва касаясь мочки губами: – Лань Чжань, я все ещё не понимаю. – Мгм. – Что «мгм»? – дразнится Усянь и шутливо клацает зубами, грозясь откусить ему ухо. – Очень удобный ответ, на все случаи жизни. Только совсем непонятный, знаешь ли.       Вэй Усянь осторожно заправляет прядь его волос за ухо и снова приникает к груди. Ванцзи чувствует, как тот одной рукой машинально поглаживает кожу на задней стороне его шеи, прямо у кромки волос, посылая мурашки вниз по позвоночнику. Пальцы выводят причудливые круги, спускаются ниже и находят выпирающую косточку на шее. Ванцзи сглатывает.       Темный заклинатель молчит и наверняка делает это машинально, находясь в странной задумчивости. Ванцзи опускает ресницы, и сосредотачивается на движении, чтобы случайно не запнуться на крутых ступенях. Его мысли, в то время, когда его спутник молчит, вновь сворачивают на затронутую им ранее тему.       Он нравится Вэй Усяню или нет?       Ванцзи старается думать не на эмоциях, а здраво и с присущей ему холодностью. Это получается плохо, его обычная собранность сейчас рассыпается на части. От внезапной дурной мысли, что мужчина терпит его лишь из-за своего незавидного положения и не желании терять хоть какое-то, но общение, становиться тошно. Все ранее сказанные слова Вэй Усяня выворачиваются наизнанку и приобретают совершенно другой смысл.       Он не выдержав, снова вглядывается в лицо отступника. Может, он, догадываясь об его чувствах, как не понять после всех его действий, специально давит на них и насмехается? Он же любит веселье и не переносит скуку, и сам говорил ему что Ванцзи скучный…       Особо приятное лёгкое движение пальцев на его позвонках (Вэй Усянь осторожно нащупывает косточки, до которых может дотянуться) и вместе с тем лёгкая боль от запутавшихся в кандалах волосах, одёргивают его.       Нет. Вэй Усянь не из тех людей, что будут насмехаться над чужими чувствами и тем более, терпеть неприятные действия по отношению к себе.       Лань Ванцзи затапливает стыд, он не может плохо думать об этом человеке. Он вообще по идее не должен гадать, не проще ли просто спросить и не мучиться?       Оказалось, не проще. От мысли, что он может задать такой вопрос, уже неприятно скручивает внутри. Любить всегда так сложно? Спросить бы у кого, хотя бы у брата…       Ванцзи замирает на месте. А что ему скажут? Он резко понимает, что думает о каких-то глупостях. Потому что неважно, будут ли его чувства приняты, человек в его руках уже приговорён. – Устал? – Вэй Усянь от резкой остановки недоуменно моргает, а от пристального, особо печального взгляда на себе неловко ёрзает. – Подожди, давай я сейчас слезу и…       Ванцзи от явного разочарования в его голосе чуть улыбается и качает головой. Тёмный заклинатель пригрелся в его руках, разомлел и начал уже засыпать, убаюканный монотонными движениями. Слезать и идти самому он явно теперь не хотел, а Ванцзи не хотел отпускать, хотя руки уже и правда начинало немного тянуть. – Нет, – тихо говорит он, прижимает крепче мешая выбраться и продолжает подниматься вверх.       От предстоящего будущего больно и хочется убежать, но Ванцзи обещал и решил для себя что неважно, останутся его чувства без ответа или нет, он всё равно будет заботиться об этом человеке столько, сколько сможет.       Когда они пришли, Ванцзи с неким сожалением поставил свою ношу на ноги. Цепь кандалов всё ещё была перекинута через его шею, и Вэй Усяню пришлось потратить какое-то время, что выпутать волосы Ванцзи из звеньев. Все это время Лань Ванцзи просто стоял, и чуть опустив ресницы, неотрывно смотрел куда-то в область ключиц заклинателя. Поднять глаза и посмотреть на лицо оказалось внезапно сложно, тогда он уверен – не сдержится и обнимет. Вот только мелькающие косточки ключиц совсем рядом тоже не добавляли спокойствия.       Лань Ванцзи выдохнул, нахмурился заметив кусок шрама от ожога на груди, и уже почти дотронулся, но Вэй Усянь закончил распутывать его волосы и смущенный отступил. – И… зачем мы здесь? – чуть нервно спросил Вэй Усянь. В его движениях вновь угадывалась напряженность, а во взгляде мелькнула настороженность.       Они стояли на маленькой темной площадке, которой заканчивалась лестница. Перед ними ещё одна плотно закрытая дверь и Ванцзи решает просто открыть ее, чем что-либо объяснять.       В лицо ударил свежий воздух, а лёгкий ветер подхватил волосы и полы одежд.       Глаза Вэй Усяня расширились, он резко вдохнул и пошатнулся. Ванцзи придержал его за локти, ожидая, когда у заклинателя перестанет кружиться голова и тьма в глазах прояснится. – Это… – мужчина не спешил шевелиться и переступать порог. Он будто прочертил для себя ощутимую границу дозволенного, и сейчас решал, а должен ли он ее нарушать. – Что это значит, Лань Чжань?       Ванцзи мельком глянул наружу. Ночное небо плавно переходило от темного, насыщенного синего до глубокого черного. Яркие точки звезд, которые, на первый взгляд казалось были рассыпаны на небе в произвольном порядке, перемигивались и образовывали свой, особый узор. Лань Ванцзи посмотрел на это мгновение и снова повернулся к своему спутнику, его реакция казалась интереснее всех звезд.       Он вопросительно коснулся его локтя и потянул переступить через грань, чтобы попасть на огороженное пространство крыши, но темный заклинатель резко воспротивился. – Ты подбиваешь меня на побег, - неуклюже пошутил Усянь и нервно засмеялся. – Или я настолько надоел тебе, что ты собрался сбросить меня с крыши? Лань Ванцзи шумно выдохнул воздух, взгляд его стал укоризненным. – Что ты видишь?       Множество раз, когда Ванцзи выводил людей из их темных камер, он наблюдал, как те завороженно смотрели на ночное небо. Они при этом плакали или улыбались, часто даже одновременно, но лица при этом их были одухотворенными.       Лань Ванцзи смотрел вместе с ними и не понимал. Красоту звёзд на ночном небе описывали в книгах, восхищались на словах, называли ночь загадочной и чарующей и явно видели в этом что-то особенное. А что особенного то?       Почему это должно быть красиво или загадочно?       Для Ванцзи ночь — это просто время, когда надо давать телу отдохнуть. Но он хотел сделать что-то приятное и подарить Вэй Усяню хоть немного положительных мгновений. Вытащить его из камеры, которая наверняка тому уже осточертела, и хоть ненадолго, но вывести его наружу и дать возможность вдохнуть свежий воздух.       Это определённо точно нарушало правило, но Ванцзи отчего то заботило не вероятное наказание, а реакция его партнера. – Звезды, – Вэй Усянь пожимает плечами. – Просто звездная ночь. – И все? – …Да? Красиво конечно, но Лань Чжань, ты привел меня просто, что бы я сказал тебе это? – Вэй Усянь сверкнул глазами.       Ванцзи озадаченно чуть опустил голову на бок. Не такого ответа он ожидал, была у него смутная надежда наконец узнать, что же такого там, в этих звёздах, но… ладно. – Мгм.       Вэй Усянь с минуту смотрит на него с непонятным выражением на лице, а потом тяжело опускается на корточки, закрыв лицо руками. Ванцзи обеспокоенно опускается следом. – Лань Чжа-а-ань, - тянет Вэй Усянь, то ли укоризненно, то ли устало – Черт, просто звезды, гэгэ. Ты знаешь, как напугал меня?       Лань Ванцзи обеспокоенно тянет руку и дотрагивается до плеча мужчины, Вэй Усянь смотрит на него сквозь растопыренные пальцы. – Напугал? – Знаешь, как это выглядело со стороны? – Ванцзи хмуриться и молчит, и Усянь, внезапно начинает смеяться – ты действительно не понимаешь? Я думал, что разозлил тебя настолько, что ты решил устроить мне незабываемой времяпровождение… в той комнате.       В той комнате? Ванцзи вспоминает пыточную, затравленный и растерянный взгляд и возмущенно говорит: – Я не собирался вредить тебе, - жестко отрезает Ванцзи, внутренне содрогнувшись. «В мире достаточно тех, кто хочет тебе навредить. Но только не я» – А как я должен был понять? – рявкает Вэй Усянь и обиженно смотрит, отняв от лица руки – Ты приходишь, такой весь из себя молчаливый и холодный, почти не разговариваешь со мной, а надеваешь кандалы и говоришь вести в пыточную. Что мне надо было думать?       Ванцзи моргает, а потом глаза его на миг расширяются от осознания. Это действительно, может быть так. Холодный, неразговорчивый в жизни Ванцзи, когда сильно волновался или смущался, становился лишь больше похожим на камень. Захотелось с размаху дать себе по лицу, но будто что-то почувствовав, темный заклинатель хватает его за руку. – А потом? Делаешь такие странные вещи, гэгэ. Зачем-то намотал свою ленту на руку, она тебе нужна разве? – Вэй Усянь внезапно запинается, дерзкое, чуть злобное выражение стекает с его лица, уступая место смущению. Он тяжело вдыхает воздух. – Я не знал, о чем думать, когда ты меня на руках сюда тащил!       Его руку особо сильно и больно сжимают, но Ванцзи игнорирует неприятное ощущение и осторожно накрывает его ладонь другой, свободной рукой, желая успокоить. Лань Ванцзи понимает, что даже и не думал о том, как выглядят его действия со стороны.       Он и не знал, что их можно понять как-то не так. Для Ванцзи все было понятно и очевидно, но он как-то забыл, что Вэй Усянь не из тех, кто может читать его по лицу. Ванцзи твёрдо знает, что не причинил бы этому человеку вреда. Как бы он не разозлил его, как бы не напрашивался, Ванцзи не навредил бы всерьёз. Для него эта мысль естественна и понятна.       Вот только волнуясь, он как-то упустил момент, что Вэй Усянь может просто не знать о том влиянии, которое на него оказывает. О той власти, что обладает.       Ванцзи почувствовал досаду и облегчение одновременно. – Я не понимаю тебя, – помолчав, сказал Усянь – Я не могу ничего понять по тебе, не могу залезть в твою голову, чтобы прочесть мысли. И словами ты не очень разбрасываешься. Лань Ванцзи не знает, что сказать и виновато опускает голову. Извиниться? Он принес беспокойства и этого недостаточно. Что вообще в таких ситуациях делать?       Глупая все же была затея. – Ты же знаешь, что я не пойму, если ты не скажешь, да? Вэй Усянь осторожно подцепив пальцами его подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. – Я бы хотел уметь понимать тебя, - признался заклинатель и зрачки его расширились, заполняя радужку. Ванцзи видит там своё отражение и дыхание перехватывает – Знать, о чем ты думаешь. Видеть малейшие эмоции на лице, уметь замечать то, что другие не замечают. – Вэй Ин, - зовет Лань Чжань, когда мужчина внезапно надолго замолчал. – Ахах, прости, это… Забудь. – Вэй Усянь едва весомо очертил овал его лица кончиками пальцев, прежде чем убрать руку. – Ты просто, разговаривай со мной, ладно? Что бы не было такого недопонимания. – Мгм, – серьезно выдавливает Ванцзи и Усянь заливается смехом.       Он рывком поднимается на ноги, скрещивает руки на груди и весело улыбается. – Ну так что, идем смотреть на звезды, раз пришли? – Вэй Усянь растягивает губы в широкой улыбке – Пошли, пошли, я так и быть, постараюсь угадать, зачем же ты все-таки привел меня сюда. Ни за что не поверю, что нет иной причины. Ты же дашь мне подсказку, гэгэ? -Мгм.       Вэй Усянь легко и ловко ступил на крышу и подойдя к краю низкого заграждения, заглянул вниз. Вид поражал воображение своей высотой, далеко внизу утопал в огнях Цинхэ, и можно было увидеть его резиденцию. Ванцзи встал рядом, готовый в случае чего молниеносно среагировать, хотя Усянь крепко стоял на ногах и определенно не собирался падать.       Ванцзи был омрачён его словами и особенно задумчив. Кажется, Вэй Усянь, разобравшись окончательно, выкинул все плохое из головы и сейчас, красиво прогнувшись в спине и опершись локтями на низкие перила, попеременно смотрел то вверх, то вниз и вдыхал свежий воздух. Его явно вело от большого количества кислорода, мужчина ярко и шально улыбался.       Ванцзи же… Мысли Лань Ванцзи понесло дальше. Он тщательно вспоминал все свои немногочисленные встречи с этим человеком, вспоминал что говорил и как тот реагировал. Вспоминал, и все больше становился в душе беспокойнее. Сколько недопонимания могло между ними возникнуть? Много ли раз Ванцзи был неправильно понят, и только ли Вэй Усянем. Что он мог чувствовать в тот момент?       А тогда, в их прошлую встречу… Вэй Усянь ударил его, испугавшись. О чём он думал в тот момент? Каким в его глаза предстал Ванцзи? Лань Ванцзи стискивает зубы.       Инквизитор абстрагировался от реальности, попытался взглянуть на мир через призму чужого взгляда. Он заключён в камеру и с цепями. Он долгое время один в темноте. Он знает, какой его настигнет конец, но не знает, сколько его еще ждать и это нервирует и пугает. Время теряется в пространстве, и он все больше погружается в пустоту. С ним некому говорить, никто ему не отвечает. Но приходит человек с ледяным взглядом, равнодушным лицом и намерения его не до конца понятны. Он не проясняет ситуацию вовсе, и возможно, даже пугает своей отрешённостью. – Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, – в его сознание врывается монотонный бубнёж – Лань Ванцзи! Ханьгуан-цзюнь… Гэгэ, ау!       Ванцзи вырывается из своих мыслей и ощущений, чувствуя отголоски вины и сожаления. – Я тоже не понимаю тебя, - резко говорит он без предупреждения, игнорируя озадаченное лицо мужчины. Тот явно звал не для того. –- И не могу понять, хотя хочу. Но я отвечу, если ты спросишь. – О… Хорошо, - растерянно говорит Вэй Усянь – значит, мне надо чаще спрашивать тебя? – Мгм. – И ты что, всегда-всегда ответишь мне? – хитро улыбается Вэй Усянь, вскидывая бровь. Ванцзи надолго замолкает. Есть вещи, на которые он не сможет дать ответ, а лгать запрещено. – Не всегда, – признается он. – Эх. Так не интересно, - Вэй Усянь показательно капризно дует губы и кривится – как же я тогда смогу узнать, к примеру, что ты чувствуешь в этот момент. Ты же наверняка не скажешь мне, но по-другому тебя не поймешь.       Лань Ванцзи колеблется. – Нет. Мое лицо ничего не скажет, - Ванцзи, не давая себе времени обдумать действия, осторожно цепляет запястье Усяня и прикладывает к своей груди, напротив сердца. То бьется громко и от волнения сбивается с ритма. – Слушай сердце.       Вэй Усянь сглатывает и облизывает внезапно пересохшие губы. – То есть, мне нужно слушать твоё сердце, - Ванцзи кивает. Это единственное, что может выдать его – Но боюсь, что я не смогу услышать его, под таким слоем одежды, как на тебе. Вэй Усянь видимо, нагло врёт. Ванцзи замечает это по характерному блеску глаз, да и невозможно не почувствовать, как гулко и жестоко ударяется о ребра его сердце. Ему кажется, что оно стучит так громко, выдавая его всему миру. – Здесь так холодно, - невзначай бросает Усянь, не отрывая взгляда и странно дергается, когда Ванцзи смотрит в ответ. – это твоя вина, гэгэ. Сказал бы, и я прихватил плед, но тебе обязательно нужно было играть в молчанку. Как собираешься заглаживать вину? – Вэй Ин, – тихо говорит Ванцзи почти улыбается.       У него внутри все скручивает от накатившего счастья, и пришедшей откуда ни возьмись игривости. Лань Ванцзи, дёргает застёжки плаща, наблюдая, как на лице Вэй Усяня мелькает досада. Становится веселее. – Гэгэ, я пытаюсь напроситься на объятия, – бурчит Вэй Усянь – Не надо снимать с себя одежду, здесь и правда прохладно.       Ванцзи всё же приподнимает уголок губ в улыбке. – Мгм. Я знаю. – Ты… что? – Вэй Усянь кашляет, не в силах сдержать смех, но одновременно неудачно вдохнув воздух. Он сжимает руку на его груди, сминая одежду и второй опирается на плечо, пока Ванцзи, осторожно хлопает его по спине. – Какой ты… Оказывается… коварный, Ханьгуан-цзюнь! Ты же сейчас подшутил надо мной, ты! Пользуешься тем, что выглядишь как святая невинность, а в это время обманываешь своим возвышенным видом людей. Ай-я-яй гэгэ, и как только не стыдно?       Лань Ванцзи фыркнув, притянул Усяня ближе, неуверенно сцепив за его спиной руки. Его решимость держатся на расстоянии давно уже испарилась, но остаётся нить, что не позволяет приблизиться и коснуться так, как хочется.       Ванцзи шумно вдохнул воздух, почувствовав запах Усяня. Он ощутимо пах кровью и дешевым мылом.       Вэй Усянь как-то странно напрягся, но после расслабился и закинув руки ему за шею, (уже забыв, как недавно мучился, выпутывая его волосы из звеньев цепи) прижался ближе, шумно втягивая воздух. – Ты пахнешь… – Бедное сердце Ванцзи начало биться ещё больше, хотя он был уверен, что это невозможно. Вэй Усянь чуть повел носом по шее – пахнешь чем-то таким, на языке вертится, не могу вспомнить… но очень тепло и приятно. – Сандаловое дерево? – тихо спрашивает Ванцзи. Он часто использует эти благовония, из-за ненавязчивого запаха и умиротворяющего эффекта и казалось, сам пропитался им. – Да, точно, – Вэй Усянь поворачивает голову и смотрит из такого положения вдаль, на огни – Так ты все-таки скажешь, зачем мы здесь? Или ты всё же тайный романтик, гэгэ?       Лань Ванцзи намерен не дать смутить себя ещё больше. – Ты говорил, что будешь угадывать.       Вэй Усянь весело хмыкает и отстраняется, напоследок потеревшись щекой о его щеку.       Ванцзи немного разочаровано ослабляет хватку. Стоять так, было приятно. Вот только… Лань Ванцзи чувствует, что хочет больше. У него чувство, будто он стремительно летит со склона вниз, при этом, сам же сделав шаг в пропасть. Смешно думать, как не так давно, он как мантру повторял себе «я не влюблен».       Это вызывает и смех, и слезы.       Вэй Усянь змеей вполз ему под кожу, давно уже прочно обосновался в его мыслях, и Ванцзи остается признаться себе, что он не прочь такому соседству. Он все чаще понимает, как увлечен этим человеком. Ванцзи хочет видеть его чаще, слышать, слушать его смех и поддразнивая, говорить с ним, заботиться, касаться его. Вэй Усянь оказался удивительно отзывчивым на все его желания и вроде как даже не против, сам делая шаг вперёд… но Ванцзи с каждым разом хочется больше и больше.       Сейчас, Ванцзи недостаточно просто смотреть, он хочет прикасаться. Отбросить в стороны перчатки, обвести голой кожей рук контур лица и губ, обнять так, чтобы трещали ребра, будто пытаясь вместить человека в себе. Поцеловать в лоб, в кончик носа, щеки, шею, накрыть губы.       Лань Ванцзи хочет этого человека, постоянно и надолго, и от этого прошибает то радостной дрожью то сжимает горло ужас.       Ванцзи хочет, потому отпускает и отстраняется.       Потому что ни к чему хорошему это не приведет.       Потому что его желания каждый раз заводят его все дальше, и не потакать им все сложнее. Они будто под тонкой прозрачной коркой льда, тронешь немного – треснет, а Усянь бьёт тонкую корку с размаха.       Отпускает, потому что с каждым мигом погружается в этого человека все больше, и нырнуть бы с радостью в этот бушующее море, узнать насколько оно глубоко, да только… только Ванцзи уверен, что выплыть не сможет. Последние тонкие нити здравого смысла все еще держат его на поверхности, не позволяя отбросить все и просто слепо поддаться напору чувств и эмоций.       В глазах Вэй Усяня мелькает разочарование и досада, тут же замаскированная улыбкой. Ванцзи даже растерян, он говорил, что не может его читать, но сейчас такое чувство, будто его видят насквозь.       Некстати он вспоминает, как Усянь сказал ему в прошлый раз, что не отстанет, и Ванцзи вздрагивает. То ли это была шутка, то ли он тоже не уверен и дает шанс повернуть назад. Как и говорил, забыть. Лань Ванцзи о многом хочет его спросить, но пока между ними протянулась нить неопределенности, что ещё позволяет закрыть глаза и сделать вид, что все нормально и никто из них не решается порвать ее. Пока не прозвучали слова, ничего еще не происходит.       Это чувство раздражает, как будто, он упускает что-то важное и лишь тянет перед неизбежным время. – Вот как, а ты правда помнишь, – Вэй Усянь поворачивает голову и улыбается –Тебя не проведёшь, гэгэ. Ну что ж, я тоже много чего запомнил. Подсказка, Лань Чжань.       Лань Ванцзи вбирает взглядом фигуру заклинателя в полумраке и медленно отвечает: – Время года.       Вэй Усянь хмуриться, подсчитывая что-то, и сдавшись, просто смотрит вниз. Территория темницы освещена не так хорошо, но света достаточно, чтобы вскользь оценить природу. – Наверно, сейчас ранняя осень, – задумчиво говорит Усянь, что-то подсчитывая в уме. – и что это может значить?       Лань Ванцзи молчит, и видно, что подсказок он больше давать не намерен. Вэй Усянь трёт подбородок и награждает его недовольным взглядом. – Гэгэ, ещё подсказку. – Нет. – Я в тупике, не знаю.       Это была самая очевидная подсказка, которую он мог дать и Ванцзи чуть дергает ресницами, отгоняя от себя мрачные мысли.       Лань Ванцзи смотрит мягко и грустно, а в сочетании с траурным цветом одежды и бесстрастным холодным лицом, создаётся ощущение, будто он оплакивает свою давно ушедшую любовь. Вэй Усянь под его взглядом поёжился и замер. – Подумай, – отрывисто, но насколько возможно мягко говорит Ванцзи. Вэй Усяня приоткрывает рот, пару раз сипло вдыхает воздух, будто задыхается. – Боюсь, я не успею угадать. – Успеешь. Время еще есть. – И много? – Вэй Усянь усмехается. – Достаточно.       Темный заклинатель внимательно смотрит на него своими глазами, вспарывая острой сталью оболочку, обнажая душу и опасно проводя по ней самым кончиком лезвия. Почти царапает, но будто передумав, прикрывает сталь мягкими ресницами. У Ванцзи кружится голова. – Я не понимаю.       Вэй Усянь колеблется, переступая с пятки на носок, и решившись шально улыбается, подходя ближе. – Хорошо, что ты дал мне подсказку, – мужчина кладёт руку ему на грудь, проводит чуть ниже, заглядывая в глаза и наконец, осторожно приникает головой к его груди. Ванцзи тяжело сглатывает и силой заставляет себя остаться на месте. – ого, так быстро…       Лань Ванцзи давит в себе желание зажмуриться и сбежать, лишь повернув чуть в сторону голову, смотрит в сторону, на простирающиеся внизу огни. Поднявшийся ветер холодом обдаёт горячее лицо и заставляет слезиться глаза. Усянь не двигается и он, собравшись с мыслями, смотрит вниз, на черную макушку со спутанными в колтуны волосами и алой лентой, отстранённо думая, что это, наверно, больно.       Нельзя коснуться так, как хочется.       Наверняка со стороны картину они представляют презабавную. Застывший как камень, с идеально ровной спиной Ванцзи. Весь в белом и с лицом, что рисуют на картинах святых – такое же бесстрастное, светлое и отчуждённое. И Вэй Усянь, живой и яркий, встрепанный, весь в порезах и рваных тряпках, звенит кандалами, напоминая вылезшего из преисподней черта.       Лань Ванцзи не смог не улыбнуться и поздно понял, что всё же коснулся рукой головы. Да понял лишь, когда Усянь ощутимо вздрогнул и поднял на него взгляд исподлобья. Ванцзи, что был пойман, замер, но не смог отказать себе в желании и провёл рукой по волосам, аккуратно и невесомо, чтобы не запутать больше.       Вэй Усянь широко улыбнулся и глаза его блеснули. – Гэгэ, ты знаешь, – Усянь протягивает руку и ловко хватает его мочку пальцами, слегка потянув на себя – что у тебя уши краснеют. Интересно, почему?       Ванцзи чудом не дергается, оставаясь на месте, и бросает промораживающей до костей взгляд. Но видимо, делал он это настолько часто, что Вэй Усянь отрастил толстую шкурку и просто не обращает внимания. – Неужели ты… – Вэй Усянь отрывается от его груди, заменяя свою голову ладонью, все ещё контролируя сердцебиение и приближается губами к его уху, и мурлычет – Неужели, смущаешься?       Лань Ванцзи чувствует, как раковину уха обдаёт горячим дыханием, как Усянь дразнясь или случайно, трётся своей щекой об его, как подрагивает лежащая на его груди рука, и понимает, что это уже слишком. Если он… Если он не отойдёт прямо сейчас, то не выдержит.       Ванцзи резко делает шаг назад, сбрасывая с себя руки, но не желание зайти дальше. Вэй Усянь наверняка играет с ним, не зная точно, что за мысли все больше мелькают у Ванцзи в голове.       Он вспоминает свои недавние рассуждения и мрачнеет. Точно ли, Вэй Усянь тянется к нему потому что хочет, а не потому, что является заложником своего прискорбного положения.       Ванцзи в который раз ощущает горечь и холод внутри. – Ха-ха, прости, я… Я кажется снова замёрз, – Вэй Усянь неловко запускает в волосы руку. – И… Лань Чжань, что ты делаешь?       Лань Ванцзи все же отцепляет застёжки плаща и не давая Вэй Усяню опомнится, накрывает его сверху и широким шагом отходит назад. – Ты сказал, что тебе холодно.       Вэй Усянь, к удивлению Ванцзи, плащ снимать не спешит, колеблется держа его за края. – Я много чего говорил, - Вэй Усянь вздыхает и напряженно сжимает в руке плащ – Хорошо, на самом деле, я ужасно, ужасно волнуюсь. И когда я волнуюсь, то несу всякий вздор, ты же знаешь. Так что лучше забери, гэгэ, мне не холодно.       Ванцзи мельком переводит взгляд на свой белый плащ, отмечает, что Усянь в белом смотрится непривычно странно, но красиво, и пожимает плечами. – Я не заберу. Делай с ним, что хочешь.       Вэй Усянь дернул губами и застыл. Он неуверенно провел по плащу, фыркнул и к большому удовлетворению Лань Ванцзи, укутался плотнее. – Где ты научился такому, м-м-м, гэгэ? Это же был шантаж? Мне кажется, или с каждым разом твой нрав все круче, и круче, – озадаченно проговорил тёмный заклинатель и улыбнулся, довольно щурясь – Не то что бы, мне это не нравилось…       Лань Ванцзи улыбнулся, совсем чуть-чуть. Он давно заметил, что к заботе о себе Усянь относится с большим напряжением, стараясь пресечь ее на корню.       Этот человек может ныть и капризничать вечность, но стоит попытаться сделать его жизнь хоть чуточку комфортнее, тот мигом тушуется и отшучивается. Если захочешь настоять – разозлится.       Для Ванцзи, который невыносимо хочет об этом человек заботиться, такое положение дел неприемлемо.       Вэй Усянь с удовольствием нарушает чужое личное пространство, но слишком ценит своё, с трудом пуская туда чужих. Наверняка, тот сейчас воспринимает все более остро и чувствительно, и проявление заботы принимает как упрёк в слабости и очень напрягается от этого. Потому, Ванцзи решил не давить, а дать Вэй Усяню самому принимать решения.       Лань Ванцзи улыбнулся чуть яснее, такая тактика явно работала.       Он готов был к тому, что его плащ полетит на пол или вовсе с крыши, но внезапная уступка Вэй Усяня согрела его сердце теплом. Создалось ощущение, будто расстояние между ними стало чуточку меньше, и ужаснутся бы этому, да только Ванцзи обрадовался. Он как никогда хотел позаботиться о Вэй Усяне. Но позволит ли он ему? Если нет, то у Лань Ванцзи ещё есть время добиться положительного ответа. – Это всё ты, - честно ответил Ванцзи.       Вэй Усянь поперхнулся воздухом. – Ты! Лань Чжань! – Ванцзи с удивлением отметил, как обычно бледное лицо мужчины покрывается пятнами, – Ты смерти моей хочешь раньше времени? Кто научил тебя так говорить?       Лань Ванцзи заинтересовано чуть наклонил голову.       Темный заклинатель, слухи о распущенности которого знал каждый человек в Поднебесной, абсолютно точно был смущен из-за невинных слов. Интересно.       Лань Ванцзи спрятал взгляд за ресницами и замолчал. Сейчас ему было хорошо, как никогда, и он не видел причины скрывать своё удовольствие. Вэй Усяня хотелось подойти и поцеловать, но Ванцзи с силой сжал кулаки. Невидимая нить всё ещё тянулась. – Вэй Ин, - позвал Ванцзи, когда понял, что уже пора закруглятся – пора. – Уже всё, гэгэ? – Вэй Усянь выглядел расстроенным – ты сможешь, ещё немного побыть со мной… там? – Мгм.       Вэй Усянь как-то по-особому улыбнулся. Он напоследок окинул простирающийся внизу вид, вдохнул воздух и выглядел в этот момент как очень достоверная иллюзия, а не как Вэй Усянь. Ванцзи не в силах смотреть, отвернулся. – Лань Чжань, - заклинатель услышал задумчивый голос и когда повернул голову, глаза его расширились – ты хотел узнать, что я чувствую, смотря на звёзды?       Лань Ванцзи дернулся и застыл, растерянно, не сумев сразу придумать что делать. Принимать внезапные решения – не его сильная сторона.       Вэй Усянь запрыгнул на узкий бортик перил, и с интересом смотрел вниз. Холодный ветер поднял кверху волосы, закрутил его одежду и надул как парус белый плащ Ванцзи.       Лань Ванцзи стоял на достаточном расстоянии, чтобы снять глупца с перил, отругать и вернуть назад, в камеру. Плохая всё же идея была его выпустить, хоть ненадолго. Но Ванцзи хотел сделать приятный подарок, правда не ожидал, чем все закончится и удивительно много сегодня сделал не так. Ванцзи уже приготовился сделать один слитной рывок и схватить, но замер.       Вэй Усянь был красивым. Он из того типа людей, которым идёт все, чтобы ты ни прикладывал. Вэй Усяню очень шла его алая лента, шёл белый плащ Ванцзи. Он казался прекрасным при первой их встрече, весь в крови и избитый, когда отчаянно скалил зубы в улыбке. Даже прутья решётки его особую красоту скрыть не смогли, но сейчас Ванцзи задыхался. На фоне звёздного неба, на фоне свободы Вэй Усянь был особо прекрасен.       У Ванцзи появилось странное чувство нереальности. Так, со спины, когда развевалась алая лента на ветру и не видно было кандалов, казалось, что Усянь свободен и волен идти куда хочет, но остается с Ванцзи. Сам. По доброй воле.       Плохие мысли, ложные мечты, избавиться бы да не выходит. И Ванцзи поддавшись внезапной робости, замер, не в силах прервать иллюзию. Представить мнимую реальность оказалось удивительно просто. Не было никогда войны, Вэй Усянь не притронулся к темному искусству, а Ванцзи был более свободен в своих желаниях. Они встретились… еще мальчишками, сопровождая взрослых на какой-то очередной важной встрече, и Усянь обязательно бы нарушил правило, а Ванцзи бы его отчитал. Наверно, они бы даже подрались, постепенно друг к другу притерлись, а после не разлучались. Вэй Усяня приняли в его ордене, хоть и не сразу, но даже если и не приняли, не страшно. Он слышал, в Пристани Лотоса порядки не такие строгие. Но если нет, то найдется же во всем мире место, обязательно най…       Вэй Усянь оборачивается, заливисто смеётся, мелькает цепь кандалов, что будто бы бьет с размаха по лицу. Возвращаться в реальность оказалось больно.       Лань Ванцзи говорит: – Вэй Ин, слезай.       У Ванцзи пропустило удар сердце, когда Вэй Усянь резким движением повернулся, стоя теперь к пропасти спиной и лукаво смотря на него. – Зачем? Звёзды так лучше видно, – Вэй Усянь улыбнулся шальной улыбкой и Ванцзи сделал несколько шагов вперёд – Так вот, знаешь, что я чувствую? Помнишь, ты об этом спрашивал?       Лань Ванцзи осторожно подошёл ближе, почти не слушая, испытывая противоречивую бурю эмоций в душе и силой подавляя панику. Вэй Усянь к его облегчению ничего не делал, с улыбкой наблюдал за ним и был явно не против его приближения. Он вскинул предупреждающе ладонь, когда Ванцзи стоял лишь в паре шагов от него. – Подожди немного, дай мне сказать, – Вэй Усянь перекатился с пятки на носок и вздернул голову вверх – Я чувствую… сожаление. – Сожаление? – Ванцзи облизал пересохшие губы. – Да. Наверно, именно это слово подойдет, – Вэй Усянь посмотрел на него очень пристально и внимательно – Я имел одно желание, и в его достижении пренебрег всем, что у меня было и в итоге сам себя загнал в ловушку. Конечно же, я сожалею об этом. И это… невыносимо. Не могу понять, как избавиться от этого противного чувства. Гэгэ, может ты способ знаешь?       Лань Ванцзи замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Заговорить сразу помешал тугой комок в горле. – Что за желание?       Вэй Усянь широко и радостно улыбнулся. – Я летать хотел, – заклинатель поймал взгляд Ванцзи и засмеялся в голос – свободным быть хотел, гэгэ. И был. Делал что хотел, думал о том, что хотел, говорил и ни в чем себе не отказывал. Летал, наслаждался свободой и позабыл позаботиться о падении. Всё думал, что полёт будет вечен и я ни за что в жизни не упаду. Глупым был и вот… как вышло. Лань Ванцзи качает головой. – Вэй Ин не глупый. – Это Лань Чжань просто слишком добр, – Вэй Усянь с интересом оглянулся и посмотрел назад, на огни – Я, когда маленьким был, любил забираться так высоко, но часто не думал о том, как слазить. Меня снимали, ругали, но как только я оказывался на земле, мигом выкидывал все из головы и снова лез. Как-то не думал, что однажды некому будет ловить. – Это опасно.       Вэй Усянь фыркает. – Не будь такой занудой, Лань Чжань.       Отступник оборачивается и задумчиво нащупывает носком сапога кромку, пинает вниз какой-то мелкий камушек и восхищенно присвистывает. Когда он смотрит на Ванцзи, то широко улыбается, но глаза подозрительно серьезны и взгляд ранимо открытый. Лань Ванцзи понял, что тот решил для себя что-то важное и напрягся, чувствуя противный липкий комок страха внутри. -Лань Чжань, а если я прыгну, ты меня поймаешь? -Вэй Ин! -Сможешь?       Вэй Усянь пристально смотрит и Ванцзи теряется с ответом. – Я… – А проверим, лови!       Вэй Усянь заваливается назад, раскинув в стороны руки и даже не посмотрев, ловят ли его. Лань Ванцзи успевает подхватить заклинателя, крепко обняв поперек груди и прижав к себе так, что Вэй Усянь недовольно вскрикнул. Ванцзи сжал крепче, мысленно молясь, чтобы ему не вздумалось ничего сказать и ненароком порвать швы и так едва державшие его терпение.       Иначе он… Или скажет лишнее и обидное. Лань Ванцзи на секунду действительно поверил, что тот полетит вниз, к огням и красным деревьям, но на его счастье мужчина все же оказался хоть чуточку благоразумным и просто завалился назад. Но это не успокаивает так сильно, как хотелось бы. А если бы он не стал ловить? Что за неблагоразумие! Вэй Усяня сейчас хотелось или ударить, или прижать к ближайшей стене, и заткнуть поцелуем, жёстким и злым. Так, чтобы оставленные им следы и укусы не сходили несколько дней. – Молчи, – почти испуганно говорит Ванцзи, хотя Усянь кажется, и не собирался начинать разговор. Это даже разочаровывает.       Вэй Усянь прижался спиной к нему крепче и плотнее, накрыл сверху обнимавшие его руки и пробормотал странным, ломким голосом: «Поймал… Лань Чжань, ты меня поймал». – Мгм… – Лань Ванцзи стиснул руки крепче и едва удержался от желания впиться в кожу зубами, что бы хоть как-то утихомирить злость – Поймал. – Поймал… - Вэй Усянь смеётся и развернув голову слепо тыкается губами, куда получится. Получается в щёку, ухо, щекотно в шею, и Ванцзи тихо фыркает. – Точно, поймал. Следующий поцелуй получается в уголок губ. – Вэй Ин. – Что?       Лань Ванцзи молчит, собираясь с духом и с трудом говорит: –Не надо.       Он сам не до конца понимает, что имеет в виду. Что не надо? Не надо его дразнить, не надо больше так пугать или не надо… быть так близко.       Вэй Усянь видимо, понимает по-своему, осторожно проводя по его рукам кончиками пальцев. – Если ты хочешь...       Лань Ванцзи не хочет, но понимает, что надо. Тяжело вздыхает. Вэй Усянь не делает попытки отстраниться, больше не пытается поцеловать, лишь тихо спрашивает: – Отпустишь?       Лань Ванцзи думает «Да», но сжимает руки крепче. Вэй Усянь тихо смеётся.

***

– А мы потом пойдём ещё на звёзды смотреть?       Возвращаться в камеру не хотелось бы даже Ванцзи, после свежего воздуха особо остро чувствовалась затхлость темницы. Он чуть крепче сжал в руках свой плащ, который Вэй Усянь все же снял и пихнул ему назад, и осторожно покосился. Его намерения были положительными, но не мог ли Вэй Усянь, воспринять всё это как насмешку над своим положением. – Нет.       Вэй Усянь возмущенно фыркает и явно ни о чём плохом не думает: – Что? Почему нет?       Лань Ванцзи прожигает его долгим взглядом. Он действительно сейчас не понимает, или как обычно, смеётся над ним? После того, что тот устроил в конце, Ванцзи бы сто раз подумал прежде чем снова выпускать его.       Жжение в груди вновь даёт о себе знать и Ванцзи едва заметно дергается. – Нельзя, - отрезает он. Потом вспоминает, как обещал говорить больше и старается объяснить – Это запрещено.       Вэй Усянь замирает на месте. – То есть… приведя меня туда, ты нарушил правила? – Мгм.       Лань Ванцзи никогда не видел такой искренней и теплой улыбки. Или она была особой, только потому что подарена специально ему одному? – Чем тебе это грозит? – тихо спрашивает Усянь, и Ванцзи замечает, как он подбирается к нему ближе, но молчит. – Не беспокойся об этом.       Тёмный заклинатель может и хочет что-то сказать, но отвлекается и поворачивается чуть в сторону, прислушиваясь. Лань Ванцзи слышит лишь доставучий слабый стук, который правда, резко прекращается и больше ничего. Никто не идёт. Вэй Усянь пожимает плечами и как будто от чего-то отмахивается.       Лань Ванцзи внезапно и резко скручивает такой болью в груди, что он не сумел удержаться на ногах и чуть простонав, тяжело осел на пятки и схватился рукой за грудь. – Лань Чжань!       Ванцзи поднимает голову, тяжело дыша. Вэй Усянь опускает руки ему на плечи, обеспокоенно заглядывает в глаза. – Что с тобой? – испуганно шепчет он, смотрит, где держит Ванцзи и в глазах его мелькает осознание. Следующая за ним вина не вызывает у Ванцзи положительных эмоций. Лань Ванцзи хочет сказать, что с ним всё в порядке, да только нарастающий стук в голове грохочет с внезапной силой. ТУК. ТУК. ТУК-ТУК. ТУК-ТУК. ТУК.       Когда наступает тишина, Ванцзи первым делом решил, что потерял сознание или просто оглох. Но он сгладывает противный комок в горле и чувствует на своём лбу холодную ладонь. Ванцзи резко распахивает глаза.       Вэй Усянь сидит перед ним с непривычно серьёзным лицом, придерживает его рукой за плечо не давая упасть, а другую положил на лоб, прямо поверх лобной ленты.       Прикосновение холодной руки приятное и очищает мысли, и Ванцзи поддается ему на встречу, ещё ближе.       Лань Ванцзи спрашивает: – Ты слышишь?       Темный заклинатель внимательно смотрит на него, чему-то хмурится и серьёзный вид прибавляет ему возраста. Лань Ванцзи никогда не замечал этой едва заметной морщины в уголке губ. Может потому что Вэй Усянь всегда улыбается?       Вэй Усянь убирает руку с его головы и пытается стянуть с плеч одежду, залезая под ворот и тихо ругаясь. У Ванцзи перед глазами всё плывет, от боли скручивает нутро, но всё не настолько плохо, что бы он начал ловить глюки. Ванцзи с огромным усилием хватает Усяня за запястья. – Лань Чжань, не мешай, – Вэй Усянь ругается шёпотом. Это хорошо, потому что голова и так раскалывается, хотя и противный стук исчез. Ванцзи прикладывает холодную ладонь ко своему лбу и облегченно выдыхает, так намного легче. – гэгэ! – Ты слышишь? – упорно спрашивает Лань Ванцзи. Потому что Усянь выглядит так, будто знает.       Темный заклинатель досадливо цыкает, видимо не ожидав от него такой прыти – Ванцзи упорно держит одну руку на своей голове, а вторую не даёт запустить под одежду. – Да, – мрачно говорит Вэй Усянь и смотрит ему за плечо. – И вижу.