Легенда о короле Артуре. Альтернатива

-Я сильно изменилась? — спросила Моргана, в третий раз придирчиво оглядывая себя в чуть мутное, немного неровное зеркало. — Распухла, да? -Ты беременна! — напомнил терпеливый Ланселот, призванный мистической потребностью поговорить в самую таинственную часть замка, однако, пока он так и не смог заговорить о том, что волновало его. — Конечно, ты будешь меняться. -Ноги, как тумбы…- пожаловалась Моргана, глядя на свои стройные, по мнению Ланселота, ноги. — И лицо в отеках… -Моргана, еще где-то полгода ты будешь меняться, а потом…все. Родишь, и возвращай себе форму, станешь лучше, чем прежде, — рыцарь прикусил язык, заметив, как у отражающейся в мутном зеркале Морганы изменилось лицо. — То есть, ты, без сомнения, и раньше была очень красива, но очень худа, нет, я не хочу сказать, что тебе следует похудеть сейчас или, что ты некрасива, когда худа, ты была очень красива, то есть, была и остаешься… Несчастный юноша запутался в конец, а Моргана, наконец, сдалась, засмеявшись над его легкой паникой, и отвлеклась от зеркала: -Да плевать, Ланселот! — весело отозвалась фея, — рожу, потом стану прежней. Что пришел? Погоди… Она отшатнулась в сторону, почти легла на мутное зеркало, искоса разглядывая Ланселота, с подозрением, которое не ослабевало, Моргана еще изучала его почти две минуты, затем щелкнула пальцами: -Расчесался по-другому? -И где твоя внимательность? — притворно вздохнул Ланселот, но это ее ничуть не расстроило. -А чего тогда довольный, если не сменил? — грубо осведомилась Моргана и схватила вдруг резко Ланселота за палец, — колечко прикупил? Обруча-альное. -Не трогай, — жалобно попросил Ланселот, вырывая ладонь из ее цепких пальцев. — Все тебе надо потрогать вечно. -Гвиневра? — догадалась Моргана каким-то совершенно другим голосом. -Она, — не стал отступать Ланселот, — да, Моргана, это она. Подарила, сказала, что это магические кольца, что свяжут ее с тем, кого она любит. Подарила и сказала, что не отступится от господа, соединившего ее с Артуром, но любовь свою таить не может. Я дал ей слово, что не оскорблю ее любовь недостойным поведением, не стану требовать от нее…ничего. -До первой юбки, — невесело отшутилась Моргана, — Ланселот, ты же… вы не любовники! -Я на других смотреть не могу, — отозвался рыцарь, — прекрати, Моргана. Это не самое важное, моя душа и ее душа…мы встретимся в другом мире. Моргана странно смотрела на Ланселота, и взгляд ее выражал целую гамму чувств: от недоверия, до сочувствия и даже какой-то легкой печали, он переходил к откровенной грусти и зависти. -Что? — не выдержал Ланселот. Ему было очень неприятно от этого ее странного взгляда. Если бы она пришла в ярость, если бы открыто начала шутить над ним, если бы заплакала — все было бы куда проще, чем то, что складывалось сейчас в ее бесприютной, словно бы неживой комнате. -Есть одна… баллада, — последнее слово далось Моргане с видимым усилием, она отвернулась к витражному стеклу, скрестила руки на груди и как-то отстраненно, словно бы читала откуда, промолвила: — Он уходит в рассвет с щитом и мечом, «встретимся в другой жизни, любимый» — шепчу. Он уходит, оставляя ненужный мне дом, это необратимо и я глухо ему в спину кричу. Он умирает у меня на руках — его забирает чума. «Встретимся в другой жизни, любимый!», у меня нет даже сил на страх, меня не отражают зеркала, это необратимо… Моргана осеклась. Ланселот, заинтригованный (нечасто ему выпадала возможность послушать что-то этакое от Морганы, несвязанное с историей, а имеющее такой романтичный настрой), выждал из вежливости, затем спросил: -Они встретились? -Да, — фея неопределенно махнула рукой куда-то в сторону. — Они встретились в одной из жизней, прошли до этого много других, где один умирал на глазах или руках другого. Когда же пришла жизнь, где был мир, оказалось, что он женат не на ней… -Не на ней? — рыцарь даже замер, забыв, что потянулся к кувшину с вином, — а почему? -Потому что решил, что любит другую, — отозвалась Моргана, абсолютно спокойно разворачиваясь лицом к комнате, — и тогда…она избавила его от жены. -Убила? — с ужасом предположил Ланселот. -Нет, — Моргана как-то нехорошо блеснула глазами, — не убила, нет. Она заставила разлучницу уйти в сторону, сказала любимому, что жена его покончила с собою, утешила псевдо-вдовца, а после убила его и отравилась сама. -Мне…- в горле Ланселот пересохло, словно он наглотался песка, — не нравится эта баллада. -Ее любили петь в трактире, где властвовала Гайя. Она сама пела ее часто, это одна из баллад с ее земли, — жестко ответствовала Моргана, и что-то зловещее почудилось Ланселоту в ее спокойствии. — Впрочем, у этой баллады есть и более праздничный финал. Они долгое время, несколько жизней не могли встретиться, а потом… он нашел ее. Нашел и понял, что она его даже не помнит, перегорела ее любовь за долгие смерти! -Празднично, — саркастически согласился Ланселот, — я не удивлен твоему…мировоззрению. Но я пришел поделиться с тобою своим счастьем, я…жив, понимаешь? -Нет, — Моргана покачала головой, — ты выбрал худший ад. Раньше и ты, и она — вы оба могли сомневаться и утешаться нелепым «1показалось», теперь же, ты, видя, как Артур выходит с нею, как целует ее… -Молчи…- простонал Ланселот, а Моргана и не собиралась продолжать, почему-то ей тоже не хотелось представлять Артура с Гвиневрой, и причина была не в простом человеколюбии, а в ревностном и желчном чувстве. Она поняла, что неспособна на то, чтобы просто взять и сделать вид, что он ей безразличен. -А если она забеременеет? — давя не то свою душу петлей безысходности, не то его душу, продолжала Моргана, — как ты будешь жить? -В такие минуты я тебя ненавижу! — Ланселот обхватил голову руками, словно пытаясь скрыть все свои чувства. — Зачем ты так жестока со мной? -Ты должен знать, — жестко отрезала фея и почему-то снова обернулась к окну, — Ланселот, это никак не может закончиться хорошо. Кто-то будет страдать. Кто-то всегда страдает — таков закон. За счастье, что ты испытаешь в пять минут, ты будешь пять лет умирать душой, потому… Она не договорила. Заплакала — беззвучно, но Ланселот угадал это. Поднялся со своего места, подошел, приобнял…как-то неловко, не очень искренне. Кажется, он начал что-то понимать, что не могла произнести Моргана. *** Мелеагант просто задыхался от смеха. Уриен не разделял восторженного веселья принца и всерьез опасался, что его названный брат стал безумцем. -Он угрожал мне! — подражая плаксивому тону Кармелида, повторил сэр Николас, героически размахивая серебряной вилкой для лучшей и более артистичной жестикуляции. Это был уже третий раз за вечер, когда Николас, в лицах, как самый настоящий мастер переменчивого лика, изображал в лицах Совет. Первый раз — для Мелеаганта, второй — для Мелеаганта и Уриена, третий раз — за вечерним столом для двора и принца. И каждый раз Мелеагант веселился от души. -И что мы будем с ним делать? — спросил граф Уриен, пытаясь вернуть настрой Мелеаганта в рабочее русло. -Начнем угрожать, — иронично отозвался светловолосый барон, сидящий по левую руку от Мелеаганта, — ваше высочество, такого труса, подлеца и мерзавца, как Кармелид, нужно… -Не нужно, — спокойно ответствовал Мелеагант, — Артур ждет повода для войны, а гражданская война уничтожит бриттов. Нужно, чтобы народ потерял веру в своего миссию, в своего Артура-бастарда, сам отказался от него. -Мой принц, — кокетливо поправляя тоненьким пальчиком головной убор, спросила леди Орсон — крупная женщина, красивая в какой-то удивительно не придворной, но очень изящной точености черт, — что вы намерены делать? Ведь это, кажется, оскорбление для всех нас? Она победно оглядела весь стол, призывая кого-нибудь не согласиться, но добровольцев не нашлось. -Оскорбление, — спокойно отозвался Мелеагант. — Лилиан, как ты бы поступила? Лилиан, сидевшая напротив Уриена, усиленно вглядывающаяся в тарелку, вздрогнула, когда Мелеагант обратился к ней, и вилка в ее пальцах едва не упала на пол. Она чувствовала себя словно бы…обнаженной перед всеми этими жадными, преувеличенно сочувственными и понимающими взглядами. Для всего двора она стала фавориткой — любовницей, вышедшей с каких-то низов, но неожиданно получившей больше расположения от принца, чем кто-то до нее. Все внимание словно бы приковалось именно к ее фигуре, и Лилиан не могла даже поднять взора лишний раз, и старалась казаться невидимкой, будто это могло бы ей помочь. Но Мелеагант одним вопросом, одним обращением потребовал вдруг ее мнения. Ее! Зачем? Она не политик! Она не тактик, она не занимается стратегией, ее дело — лечить людей, она отдает все свои чувства Мелеаганту, делит с ним ложе, но смеет ли лезть она… -Я бы… ничего не стала делать, — тихо промолвил Лилиан, заставила себя взглянуть в глаза Мелеаганту (в присутствии гостей она это стеснялась делать), и тут же снова уткнулась носом в тарелку. -А верно! — неожиданно одобрил Мелеагант. — Верно, моя дорогая! Так и надо! Мы не связываемся с теми, кто наводит на нас напраслину, кто лжет о нас. Поэтому, сэр Николас, при дворе, при своем дорогом брате — Уриене и при моей дорогой Лилиан, я объявляю тебе, что мой ответ на требования Артура таков: если его величество желает разобраться со мной лично — пусть приезжает ко мне, не засылая посыльных. Однако этот вопрос не стоит того, чтобы вмешивать его королевский нос. Это дело мое и Кармелида, но тот слишком труслив и слаб, чтобы признать один факт — он должен мне очень много…пусть приезжает, пусть просит отсрочки у меня, но не смеет вмешивать сюда короля. Если, конечно, этот самый король не желает заплатить долг почтенного герцога! -Он должен не только вам, мой принц! — заметил тактичный педантичный де Шенье. — По моим сведениям, он должен еще и казне сэра Персиваля, сэра Монтессори, графа Уриена Мори, сэра Орсмона, барона Боде… -Всем, кто имеет больше ста душ крестьян! — весело заключила леди Орсон, — этот герцог… -Пусть платит долги! — подхватил чей-то воодушевленный голос, и Уриен не успел даже отследить, кто именно это сказал, одно знал лишь, что голос был с конца стола. -Да, пусть платит! Пусть платит! — а теперь это уже зашумели другие голоса, подхватывая на «ура» предложение и идею стребовать с Кармелида или Артура деньги, выданные когда-то в долгу герцогству. Мелеагант, пользуясь суматохой, скрываясь под общим весельем, незаметно поднялся с места, хлопнул по плечу Уриена, давая ему знак следовать за собою и вышел за дверь. В кабинете Уриена встретил сэр Николас, который уже каким-то чудом умудрился оказаться здесь. Мелеагант также сидел в своем «историческом» кресле. -Ты должен услышать мой настоящий ответ, — промолвил Мелеагант, отвечая на еще незаданный вопрос графа Уриена. — садись. А ты, Николас, записывай следующее: «Его высочество и далее, далее…» Мелеагант дал минуту на то, чтобы Николас записал вводную часть письма, содержащую в себе полностью титул Мелеаганта де Горра, а затем перешел к сути: -Сообщаю, что герцог Леодоган Кармелид действительно должен мне порядка сорока тысяч золотых монет, взятых частями в разное время на срок, с полным последующим возмещением. Я не угрожал герцогу Леодогану Кармелиду, но настоятельно требовал, как имеющий на это право человек, вернуть мне эту сумму, дальнейшее объяснить затрудняюсь, так как очевидно, что герцог Леодоган принял мои слова неверно. Представляя же, однако, бедственное положение земли герцога, я любезно даю ему отсрочку от выплаты долга в размере десяти дне с момента получения вами письма, о чем уведомляю вашего же посыльного… Николас хмыкнул, но покорно записал. -Более того, я, помня нежную дружбу герцога с моим отцом…- Мелеагант сделал паузу, чтобы насладиться уничтожающей силой этого любезно подсказанного самим Леодоганом сочетания, — я готов получать обратные выплаты без процентов просрочки и частями. Подпись. -Какого черта? — не выдержал Уриен, который никак не мог взять в толк щедроты Мелеаганта по отношению к ничтожному герцогу. -Все просто, — ответил, улыбаясь, Мелеагант, пока Николас ставил королевскую печать и воском фиксировал знак рода де Горр на пергаменте, — я — любезный друг короля и герцога с безупречной репутацией, делаю все, чтобы помочь герцогу Кармелиду. -Вот я и спрашиваю: какого черта? — Уриен раздражался все сильнее, но, зная натуру Мелеаганта, пытался сдерживать свой гнев в рамках дозволенного. В противном случае был риск вообще не получить никакой информации, а так, ясное дело — поглумится да расскажет. -Что же происходит в вашем рассудке, граф? — тихо вклинился сэр Николас, и это окончательно взбесило Уриена. -Вы помолчали бы…рыцарь! — выплюнул он, но неожиданно за его гнев заступился и Мелеагант, которому явно не понравилось пренебрежительное замечание гостя. -Сэр Николас, держите свои слова при себе, — попросил Мелеагант очень спокойным и от этого очень жутким тоном. — Уриен, я предоставляю герцогу Кармелиду сладкую иллюзию, я даю ему возможность отсрочки только с тем, что мои гости, мой двор, все те, кому герцог Кармелид задолжал, не станут ее требовать. История не любит вымогателей, она чернит их имена, так в чем моя вина? Я милостив. Я не добиваю лежачего врага. Я не требую у него или у короля последнее. Для этого у меня есть уже готовая толпа, что будет требовать и добивать. -Сволочь, — не удержался Уриен, наконец, понимая. — Но он и мне должен. Я что…тоже твой цепной пес? -Нет, ты мой друг и ты имеешь право отказаться от своих требований к герцогу Кармелиду, однако, решать лишь тебе. -Дважды сволочь, — и восхищение, и презрение…как Мелеагант умудрялся в себе это соединять? Его ум, его забота об истории (о, как он заботился об истории!), позволяла ему демонстрировать чудеса извращенной мысли, рождая одну комбинацию сложнее другой. Вопросы чести расплывались перед ним угодливо, и так же угодливо смыкались над ним прозрачной гладью, со всех сторон позволяя принцу де Горру оставаться чистым перед историей. Он действительно предоставляет рассрочку, он действительно привозит хлеб для голодающего народа! — в чем его упрекнуть? В чем можно его обвинить? Кто скажет, что цели его гнусны, если они исходят от благородства, а, впрочем, что такое гнусность? Разве Артур, который довел Камелот до голода за непрошедшие еще и четыре месяца правления, не заслуживает такого или даже большего презрения? У него есть проблема с саксонскими завоевателями и голод, с наемниками и дипломатией, а он уезжает на охоту, словно так и надо поступать! Так что хуже? Кто хуже? Чей лик окажется опозорен в истории, а чей обовьют легенды и напевы бродячих бардов? Кого будут проклинать, а кого станут возвышать? -В игрищах трона никто никогда не поступал справедливо! — Мелеагант угадал мысли Уриена и попытался заговорить мягче, сглаживая остроту момента. — Король не должен иметь благородное сердце — ради народа приходится поступаться честью, принципами и жизнью. -Однажды ты спросил меня, почему мои мечты простираются к женитьбе, семье и прекрасному дому, — пальцы графа Мори слегка подрагивали от чего-то неприятного, предчувствующего. — Помнишь? -Разумеется, — Мелеагант с изумлением взглянул на друга. -Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я так к этому стремлюсь, — Уриен не взглянул на Мелеаганта и обернулся к Николасу, — сэр Николас, не запишите ли вы и мое письмо в припадке любезности? Я должен потребовать свой долг у герцога Кармелида. Мелеагант печально улыбнулся и деликатно оставил Николаса наедине со своим названным братом, чтобы не стать свидетелем написания личного письма. *** -Я ничего не понимаю! — Артур гремел яростью, потрясал кулаками и разве что слюной не брызгал от ярости. Его трясло от гнева, от злости и от бессилия. — Почему ты, Николас, не уладил всей ситуации? Николас держался очень спокойно и открыто. Он не испытывал ни малейшего чувства вины, никакой тревоги и стоял перед королем в несколько свободной форме, явно не опасаясь его гнева. -Я уладил, — отозвался рыцарь очень хладнокровно, — оказалось, что его высочество Принц Мелеагант де Горр просит вернуть герцога Леодогана его долг, можно частями, в рассрочку, в течение десяти дней с момента… -А иначе что? — лицо Артура побагровело от ярости, и он подступил к сэру Николасу. Тот даже не шелохнулся. — Что этот ваш принц посмеет сделать? -Он будет вправе конфисковать земли, — холодно отозвался Мерлин, вклиниваясь в разговор, — герцог Кармелид задолжал принцу де Горру. Его земли станут землями де Горр… не полностью, конечно, лишь на размер долга. -Не вмешивайся, Мерлин! — обозлился Артур, отмахиваясь от друида. — А ты…ты докажи, что он занимал! -Пожалуйста, — не удивился Николас, вытаскивая из плаща пачку туго связанных пергаментных листов и протягивая их Артуру. — Вот, это копии расписок Леодогана Кармелида. Артур взял с брезгливостью пачку, несколько секунд смотрел, изучая, лист, затем уничтожающе взглянул на Кармелида, который попытался вжать голову в плечи и сделаться меньше, чем он есть, но вышло бесполезно, по той простой причине, что герцог был слишком широк в плечах и находился в пространстве, где не было достаточного количества людей. -У нас нет в казне лишних сорока тысяч! — напомнил Монтессори, — более того, к герцогу Леодогану, без права отсрочки предъявлены и другие требования к выплате долга, в том числе и от меня. Но если мы, Артур, твои верные слуги, еще готовы ждать, пока этот старый прохвост нам заплатит, то другие… -Какие, к дьяволу, другие? — проорал Артур, отшвыривая от себя пачку расписок так, что они, невесело взлетев, закружились в воздухе, и медленно упали на каменистый пол в зале совета, к ногам его почтенных членов. -Артур, — позвала Моргана неожиданно мягко. Она сидела дальше от него, чем обычно, но на стадии разбрасывания расписок решилась все же спуститься к сводному брату, — не горячись раньше времени. -Не горячиться? — переспросил Артур низким свистящим шепотом, и в его налитых кровью глазах прошло тенью затаенное безумие Утера Пендрагона, — не горячиться? Ты…ты, Моргана! — именно ты захотела, чтобы Леодоган вернулся в совет! Я послушал тебя. Я идиот! -Артур, она твоя сестра, — напомнил Мерлин, который не желал видеть нового конфликтного поворота, — и она желала как лучше. К тому же, в любом случае, герцог Леодоган — отец твоей жены и тут уже вопрос к тебе, но если бы Кармелида и не было бы в Совете… -Кажется…- Артур склонил голову набок, сверля ненавидящим взором Мерлина, — я велел тебе не вмешиваться! -Пустые споры ни к чему не приведут, — попытался воззвать к голосу рассудка Гавейн, — сколько всего ты должен, Леодоган? Всем? -Я не знаю, — Кармелид готов был расплакаться, всякая надежда уплывала от рук его, он уже не верил в то, что сможет выбраться из затягивающей пропасти. Долги, сделанные его землей, были чудовищными, но неожиданно было то, что они все, в единый миг, стали требовать возврата долгов. -Не знаю, — передразнила Моргана. Слова Артура были ей грубы, но она понимала, что сейчас лучше не раздувать лишней суеты и скандалов. Нужно сначала решить, как поступить с Кармелидом… да, без сомнения, это была игра Мелеаганта! Он благородно предоставлял рассрочку на десять дней, да, пусть он знал, что Леодоган и тогда не сможет собрать столько, но как звучит… однако, по чистой случайности, соратники Мелеаганта не стали предоставлять отсрочки, напротив, налетели на герцога, тыча кипами расписок под нос короля и требуя справедливости. Они в своем праве, но как… как-то нужно выкрутиться! -Если не считать того, что он должен людям Камелота, — медленно проговорил Николас, вместе с Мерлином и еще парой рыцарей ползая по полу, разглядывая расписки, — то… -Всех считай, — отрубила Моргана. — Всех. Артур взглянул на фею с затаенной надеждой, он почувствовал, что какая-то сила сплела в ее мыслях коридор из мыслей, что есть какая-то лазейка! Моргана, чудесная Моргана! Прекрасная Моргана… -Но мы можем подождать! — возмутился Монтессори, — сейчас… -Не спорить! — прошипела Моргана. — Ну? -Примерно семьдесят три тысячи золотом, еще двадцать серебром, — откликнулся Николас, вылезая из-под скамьи, но, не поднимаясь, разглядывая Моргану, пытаясь угадать, о чем она думает. -Значит…- Моргана щелкнула пальцами, — да…если ваше величество желает, у меня есть предложение. Оно никому не понравится, но оно кажется мне верным. -Говори, — прошептал Артур, не сводя взгляда с Морганы, — Мора… умоляю, скажи, ты же придумала! Не томи! -Во-первых, — Моргана отогнула на римский манер большой палец, — мы раздаем все долги Леодогана Кармелида за счет его земель, товаров, всего-всего-всего, что есть…молчать! -Леодоган, хуже будет, — угрожающе намекнул Мерлин. -Во-вторых, в число раздачи долгов попадают не только люди Мелеаганта, но и Камелота, по возможности… суть в том, чтобы Леодоган остался без долгов, насколько хватит его имущества, и… -Ведьма! — заорал Кармелид в бешенстве, он подорвался к ней, желая задушить ее, — ты желаешь оставить меня без всего! Ты… Кармелида оттеснил грудью Персиваль, не выказав при этом ни малейшего удивления реакцией герцога. -Так, — Моргана тряхнула головой, возвращаясь к своим мыслям, — за герцогом Леодоганом сохраняется титул, земли, правда…нет. Пока нет. Потом посмотрим, но если найдется какой-нибудь маленький удел, где он может обитать, попозже, как стихнет, можно и сделать его главой. как считаете? -Нет! — Кармелид не мог поверить, что это происходит на самом деле, — как ты… -Не надо было делать долгов! — жестко напомнил друид, кивая Моргане, — я думаю, мы сможем найти удел и прийти к соглашению. Что скажет король? -Мне нравится это предложение, — Артур заметно светлел ликом, — это же.выходит, и долгов нет, и врагов…и Кармелид не обесчещен. -Ага, так потерял только вековые земли предков, — не удержался Персиваль, слегка сильнее, чем следовало, стиснув ребра герцога. -Это неважно, — отмахнулась Моргана, — жизнь и честь герцога против чести короля Артура. Он не может не заплатить — это оскорбление сразу ряда знатных семейств, заплатить не позволят наши финансы. Бросить Кармелида мы не можем, а потому…вот так! Леодоган, мне жаль… -Пошла ты…- сплюнул герцог. — Ты не понимаешь… Моргана не стала спорить, пожала плечами. Объявили перерыв, чтобы после приступить к обсуждению того, как раздавать имущество герцога и уладить дела, а также, где основать его провинцию. Сэр Николас не принимал участия в шумном перерыве. Он пытался представить себе реакцию Мелеаганта и ту ярость, в какую он придет, узнав, кто вытащил герцога Леодогана из тщательно подготовленной, и грозящей утопить и Артура.