Переплетение душ

Вечерний воздух был прохладным, пропитанным запахом мокрого асфальта и травы, недавно политой автоматическими разбрызгивателями. Небо окрашивалось в густой синий цвет, усыпанный первыми робкими звездами. На стадионе было тихо: пара студентов мерно наматывали круги по беговой дорожке, кто-то делал растяжку в стороне, а в дальней части площадки несколько человек лениво пинали мяч. Блэйд шагал быстрым, размашистым шагом, явно сдерживая в себе желание сорваться в бег прямо с дорожки. Он не смотрел на Сильвер, но та все равно пошла рядом, сжимая в руке пластиковую бутылку с водой и закидывая в рот очередную жвачку. Ее розовые волосы слегка колыхались на ветру, а в глазах плясало любопытство, смешанное с легким беспокойством. — Ну давай, выкладывай, — наконец произнесла она, поравнявшись с братом. Кафка ушла в общежитие переодеться, а значит, у нее был шанс поговорить с ним наедине. — Что? — отозвался он холодно, даже не удостоив ее взгляда. — Давай обсудим твое резко проснувшееся желание бегать на ночь глядя, — ухмыльнулась она. — Хотя, думаю, я и так все понимаю. Кафе, неожиданный гость, испорченное настроение… Ну и вот мы тут, потому что кому-то срочно нужно выместить злость. Блэйд молчал, напряженно сжимая кулаки. Потом, не отвечая, снял куртку и бросил ее на ближайшую скамейку, разминая плечи. В его движениях ощущалось едва сдерживаемое раздражение, словно он боролся с внутренним бурлящим штормом. — Не хочешь говорить? Ладно. — Серебряный Волк присела на ту же скамейку и пожала плечами. — Я просто напомню, что копить в себе все это дерьмо — плохая идея. Особенно когда причина находится буквально на расстоянии вытянутой руки. Он резко повернулся к ней. — Ты предлагаешь мне поговорить с ним? — его голос звучал глухо, но в нем легко читалась усталость. — Ты можешь и дальше делать вид, что тебе все равно, — Сильвер развернула крышку бутылки и сделала глоток. — Можешь бегать до потери сознания, изображать из себя каменную стену и убеждать себя, что тебя это не волнует. Только вот знаешь, в чем проблема? — она прищурилась. — Это волнует. И тебя, и его.Хотя бы выслушай его. — Зачем? Чтобы он произнес очередную фальшивую речь? Или, может, притворился, что у него есть объяснение? — в его голосе сквозила горечь. — А вдруг оно действительно есть? — Сильвер скрестила руки на груди. — Ты даже не дал ему шанса. Блэйд фыркнул, будто ее слова были полной чушью. Но напряжение в его плечах выдало его с головой. Он отвернулся и, не говоря больше ни слова, рванул вперед, почти мгновенно набирая скорость. Длинные шаги, рваное дыхание, мышцы, работающие в идеально слаженном ритме — бег всегда давал ему ощущение контроля. Он мог убежать от мыслей, пусть даже ненадолго. Сильвер Вульф наблюдала за ним, машинально надувая жвачку. Он злится, это очевидно. Но злость — это только верхний слой. Где-то под этим скрывалась обида, боль, разочарование. Она помнила, каково это было — остаться в прошлом, когда человек, который был частью твоего мира, вдруг исчезает, не оставив даже прощального слова. Они так и не получили объяснений, а теперь, даже спустя годы, шрамы никуда не исчезли. Прошло всего несколько минут, прежде чем Блэйд вернулся, вытирая пот со лба. Дыхание его было сбито, но он выглядел уже чуть более… собранным. — Ты ведь в душе и сам знаешь, что он бы не уехал просто так, да? — тихо сказала Сильвер, когда он сел рядом. — И что? — он не смотрел на нее. — Может, стоит хотя бы узнать, почему он тогда пропал? — она говорила осторожно, не давя, просто предлагая. — Или ты предпочитаешь вечно жить в своей версии событий? Он молчал. Долго. — Подумай об этом, — пожала плечами она, не требуя ответа. — Все равно рано или поздно вы пересечетесь снова. И тогда у тебя будет два варианта: либо ты его выслушаешь, либо продолжишь делать вид, что тебе плевать. Блэйд ничего не сказал. Но в его глазах промелькнула тень сомнения. Сильвер этого хватило. *** Кафка вернулась в свою комнату и едва успела закрыть за собой дверь, как Гуйнайфэнь уже подскочила к ней, сияя неприкрытым любопытством. Мда. Повезло уж с соседушкой. — Ты реально разнесла того парня в кафе! — выпалила она, чуть ли не подпрыгивая на месте. — О боже, это было так драматично, я даже представить не могла, что ты способна быть такой… такой жесткой! Ты же обычно просто говоришь, улыбаешься, поддеваешь людей тонкими намеками, а тут — бац! — она театрально хлопнула в ладони. — И все! Конец! Он был уничтожен! Кафка устало выдохнула, проходя к шкафу и вытягивая спортивную форму. — Ты слишком много внимания уделяешь вещам, которые тебя не касаются, — заметила она, бросая на соседку ленивый взгляд. — Ну конечно касаются! — Гуйнайфэнь надула щеки. — Ты моя соседка, а значит, все, что с тобой происходит, косвенно влияет и на меня. К тому же… — она заговорщицки понизила голос, — у меня есть теория. Ты просто ревнуешь! Кафка, уже вытаскивающая из шкафа кроссовки, застыла. Затем медленно повернулась к девушке с выражением лица, говорившим: «Ты сейчас серьезно?» — Блэйд — не мой парень. — Ну да, но вы же близки, — Гуйнайфэнь прищурилась. — Ты привыкла быть его главным доверенным лицом, а тут появляется кто-то, кто был с ним раньше, чем ты. Логично, что у тебя может быть такая реакция… — Нет, — Кафка бросила вещи на кровать. — Просто мне не нравятся люди, которые косячат и прячутся, как последние трусы, а потом возвращаются, делая вид, что все в порядке. Гуйнайфэнь подняла руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно! Не злись, я просто размышляю. Но все равно, я бы на твоем месте была осторожна. Никогда не знаешь, как старые друзья могут повлиять на новых… Кафка не ответила. Она быстро переоделась, взяла телефон и направилась к выходу. — И куда ты теперь? — окликнула ее Гуйнайфэнь. Ответом ей послужил хлопок входной двери. Кафка шагала по беговой дорожке неторопливо, с присущей только ей ленивой грацией, но ее внимательный взгляд сразу выцепил напряженные фигуры двоих друзей. Блэйд сидел на трибунах, уперевшись локтями в колени, дыхание у него было сбивчивым — после бега или от нахлынувших эмоций? Серебряный Волк расположилась рядом, методично щелкая пузырями из жвачки, но даже ее непринужденный вид не мог скрыть наэлектризованную атмосферу. — Ладно, что происходит? — голос Кафки был ровным, но требовательным. Она поставила ногу на нижнюю ступеньку трибуны, сложив руки на груди, и метнула взгляд на Блэйда. — Почему у вас лица такие, будто кто-то обрезал интернет? Сильвер чуть склонила голову набок и стрельнула взглядом на кузена. Он молчал, ссутулившись, рассеянно разглядывая свои ладони. Не дождавшись ответа, Кафка прищурилась и повернулась к подруге. — Волк? — Ой, да ничего особенного, — та вытянула ноги вперед, лениво потянулась и пожала плечами. — Просто снова обсуждали одного нашего старого знакомого. Ты же знаешь, как это влияет на Блэйди. — Ах, так. — Кафка медленно выдохнула, сложив губы в тонкую линию. Она уже догадалась. Эта история раздражала ее с самого начала. — Ты ведь все еще злишься, да? — Нет, я просто в бешенстве, — хрипло ответил Блэйд, не поднимая глаз. — Чудесно, — Кафка насмешливо выгнула бровь. — А что именно тебя бесит? Что он вернулся или что ты вообще о нем помнишь? Блэйд резко выпрямился, метнув в нее тяжелый взгляд. — Кафка… — Нет, серьезно, — перебила она, наклонившись ближе. — Ты столько лет пытался его забыть, стереть из памяти, убеждал себя, что это не имеет значения. И вдруг он снова здесь. Живой, дышащий, с этим своим жалким видом. Но ведь дело не в нем, а в тебе, верно? — Не надо психологических анализов, — огрызнулся он, отводя взгляд. — Да, да, конечно, ты же у нас абсолютно стабилен, — протянула Кафка с язвительной полуулыбкой. — Особенно когда после пары фраз несешься на стадион, будто хочешь сломать себе ноги. Сильвер Вульф фыркнула, скрывая улыбку. Она понимала, что Кафка, несмотря на свою резкость, пыталась докопаться до сути. Пусть и через провокацию. — Я просто... — Блэйд потер ладони, стиснул пальцы. — Я не могу так просто это отпустить. — И не нужно, — спокойно кивнула Кафка. — Но, Блэйди... — она склонила голову, рассматривая его с тенью сожаления в глазах. — Он ушел. Без слов, без объяснений. Оставил вас и… — И я понятия не имею почему, — процедил Блэйд сквозь зубы. — Ну так, может, спросишь? — пожала плечами Серебряный Волк, сдувая челку со лба. Кафка метнула в нее быстрый взгляд, затем снова повернулась к Блэйду. — Он хочет объясниться. — Да, — нехотя подтвердил тот. — И ты не хочешь слушать? — Нет, — резко ответил Блэйд. — И вообще-то, это из-за тебя он тогда передумал объясняться. Кафка покачала головой, игнорируя выпад в свою сторону. — Ты ведь боишься, что тебе не понравится ответ. — Чушь. — Ну конечно, — она скептически скрестила руки. — И поэтому злишься еще сильнее? Блэйд стиснул зубы и отвернулся. Сильвер Вульф хмыкнула и бросила Кафке лукавый взгляд. — Ну, хоть кто-то это сказал вслух. Блэйд молчал, глядя в землю. Его руки были сцеплены в замок, костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, как внутри все бурлит от злости, разочарования, каких-то неоформленных, беспокойных эмоций. Кафка смотрела на него с холодной прямотой, скрестив руки на груди. — Ладно. Делай, что хочешь. Но если ты не двинешься с места, то просто застрянешь на этом дне. В этой боли, в этом раздражении. Он уйдет, и ты снова останешься здесь один, проживая это раз за разом. Она развернулась, легко перекинув хвост через плечо, и пошла в сторону беговой дорожки. Сильвер Вульф прищурилась, наблюдая за Блэйдом. — Кафка сегодня жесткая, да? — усмехнулась она. — Но не скажу, что она не права. Блэйд молчал, напряженно разглядывая свои ладони. Серебряный Волк склонила голову набок, будто пытаясь заглянуть ему в лицо. — Знаешь, ты всегда был упрямым. Иногда это твоя лучшая черта, а иногда — худшая. Она вытащила еще одну жвачку, бросила в рот и громко хрустнула, давая ему время переварить все сказанное. — Просто задумайся, ладно? Ты ведь не из тех, кто сбегает. Блэйд резко поднял голову, его темные глаза метнулись к ней, и в них было скрыто столько боли, что Сильвер Вульф чуть опешила. — Он сбежал, — тихо, почти беззвучно сказал Блэйд. Сильвер Вульф кивнула, не отводя взгляда. — Да. И, возможно, у него были причины. Блэйд снова опустил голову, и тишина между ними растянулась, наполненная чем-то тяжелым и невыразимым. Кафка уже начинала разминку, словно ее совершенно не волновало, что происходило позади, но Сильвер знала, что это не так. Она всегда чувствовала, когда Кафка злится. И сейчас она была именно в таком состоянии — холодно раздраженной, скрывая за этой маской усталость и злость на прошлое, которое, казалось, снова на них навалилось. — Я пойду, — наконец сказал Блэйд, поднимаясь на ноги. Сильвер Вульф удивленно приподняла бровь. — Куда? Он не ответил. Просто медленно двинулся в сторону выхода со стадиона, его шаги были тяжелыми, но уверенными. Сильвер посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Кафку, которая, казалось, даже не заметила ухода друга. Но Сильвер знала — заметила. Она глубоко вдохнула, поднялась и не спеша направилась к подруге, оставляя Блэйда наедине со своими мыслями. *** День начался с привычного гула в коридорах общежития. Студенты суетились, собираясь на пары, хлопали дверьми, смеялись и переговаривались в ожидании нового дня. Дань Хэн проснулся от яркого света, пробивающегося сквозь шторы. Веки были тяжелыми, словно налитые свинцом, а в голове — туман от бесконечного потока мыслей, не дававших покоя вчера. Он машинально потянулся за телефоном и увидел несколько непрочитанных сообщений от Келуса. «Чувак, ты где пропал? Мы с Март вчера тебя ждали в кафешке.» «Ты хоть жив? Не отвечаешь, значит, точно что-то случилось.» «Ладно, если что, вечером зайду. И да, не забудь, что у нас сегодня физра. Встречаемся на стадионе.» Физра. На стадионе. Где проводят пары совместно для нескольких факультетов. Дань Хэн застонал, прикрывая лицо рукой. Великолепно. Как раз туда, куда ему меньше всего хотелось идти после веселой ночки. Собравшись с силами, он поднялся с кровати, наскоро умылся и натянул спортивную форму. Кровать Келуса так и осталась идеально заправленной — скорее всего, снова оставался у Март. Это даже к лучшему, потому что Дань Хэн не хотел никаких расспросов. Ему нужно было сосредоточиться. Нужно просто пережить этот день. Уже у входа к месту проведения заняться он почувствовал, как внутри неприятно сжимается желудок. На беговой дорожке разминаются студенты, кто-то с усердием качает пресс на матах, другие лениво потягиваются, ожидая преподавателя. Солнце уже припекает, но утренний ветерок немного смягчает жару. Его взгляд скользит по группе и цепляется за знакомые фигуры. Ну конечно. С его-то везением, куда же без них. Блэйд, Кафка, Сильвер Вульф. Сильвер сидит на трибуне, болтая ногами и лениво жуя очередную жвачку, ее взгляд скользит по стадиону, будто высматривает интересную сцену. Кафка что-то говорит Блэйду, который стоит рядом, скрестив руки на груди. Она кажется спокойной, но ее взгляд холодный, колючий. Блэйд смотрит в сторону, его лицо — замкнутая маска, но напряжение в плечах говорит о многом. Тем, кто понимает его. Дань Хэн чувствует, как внутри поднимается знакомое ощущение неловкости. Он знает, что они его заметили. И в следующую секунду их взгляды встречаются. Кафка прищуривается, но не отводит глаз. Блэйд замирает на мгновение, прежде чем его лицо снова становится бесстрастным. Сильвер Вульф наклоняет голову, явно предвкушая, что будет дальше. Дань Хэн сглатывает, делает глубокий вдох и решает, что в этот раз он не станет отворачиваться первым. Однако невыносимо громко прозвучавший свиток, писк которого отдался в и без того пострадавшей голове резкой болью, не дал определить победителя игры в гляделки. Что ж, вечер только начинается. Физкультура — худшее, что могло произойти в жизни Дань Хэна. Он понимал это еще до того, как сделал первую разминку, а после — окончательно в этом убедился. Его тошнило всю ночь. Он даже не сразу понял, что именно разбудило его в три часа утра — адская пульсация в висках или жгучая тошнота, которая скрутила его в два раза и заставила метаться между кроватью и ванной. Но поскольку Келус, к счастью, не вернулся ночевать, все не так плохо, как могло бы быть, если бы друг его застал в таком не самом завидном положении, и Дань Хэн был благодарен судьбе за этот подарок. Не хватало еще объяснять соседу, почему его трясет, как осиновый лист, и зачем он полощет рот холодной водой в попытке хоть как-то сбить дурноту. Сейчас же, стоя на холодной площадке, он чувствовал себя как на пороховой бочке. Голова кружилась, перед глазами плыло, а каждый звук отдавался в ушах гулким эхом. Он подозревал, что это не просто нервы. После милой встречи в библиотеке он уже вторые сутки чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик. Что, учитывая размах и размер кулака Блэйда, недалеко от правды. Не говоря уже о силе его удара… Легкое сотрясение, скорее всего. Но идти в медпункт? Это означало вопросы. А ему не хотелось никому ни на что отвечать. — Ты точно в порядке? — поинтересовался Келус, когда они с остальными вышли на стадион. — Да, — отозвался Дань Хэн и тут же понял, что звучит это так же убедительно, как жалкий AI-бот, натренированный на лжи. Келус бросил на него долгий взгляд, потом вздохнул, но ничего не сказал. Физрук — массивный мужчина лет сорока — уже собрал всех на разминку. Дань Хэн заставил себя встать в строй и, стиснув зубы, начал повторять упражнения. Сущая пытка, но он молча выдержал, игнорируя слабость в коленях. Каждый прыжок, каждый поворот головы вызывал вспышки глухой боли в черепе, а мысли путались, словно проводные наушники. В висках звенело, будто кто-то засел там с молоточком и решил устроить оркестр. — Дань Хэн, с тобой все в порядке? — Серебряный Волк склонилась к нему, исподлобья глядя на его болезненно-бледное лицо. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь гоняли в дарк-соулсах без единого костра. — Все нормально, — буркнул он, хотя абсолютно ничего не было нормально. А еще он чувствовал взгляд. Жгучий, настойчивый, прожигающий его спину до костей. Блэйд. Дань Хэн ни разу не посмотрел в его сторону, но ощущение этого взгляда было невыносимым. Не выдержав, он украдкой скосил глаза. И, разумеется, встретился с тяжелым, пронзительным взглядом каре-алых глаз. Блэйд не отвел взгляда даже после того, как их глаза встретились, и Дань Хэн, проклиная про себя все на свете, быстро отвернулся. Дань Хэн знал этот взгляд еще со школы. Всегда тяжелый, цепкий, словно проникающий под кожу. Блэйд смотрел на него не просто так — он что-то искал в его лице. Но ему было слишком плохо, чтобы выяснять, что именно. Зато Кафка не могла промолчать. — Слушай, ты либо подходишь и говоришь с ним, либо прекращаешь сверлить его глазами, — бросила она, когда они делали наклоны. — Отвали, — коротко ответил Блэйд, не отводя взгляда от Дань Хэна. — Ну ладно, — Кафка лениво потянулась. — Просто предупредила, что твое помешательство на нем может быть неправильно воспринято. Блэйд резко повернул голову в ее сторону, глаза сузились. — Повтори? Сильвер Вульф, стоявшая в стороне, беззвучно задохнулась от смеха. — А ты видел, как Блэйд на него смотрит? — шепот донесся откуда-то из-за спины. — Я тебе говорю, они точно бывшие. — А Кафка… ты видела ее лицо? Да она просто ревнует! — Может, они раньше вообще были втроем? — раздался гогот. Серебряный Волк зажала рот рукой, сдерживая смешок. Все это звучало как какая-то нелепая драма из дешевой дорамы, но однокурсники, судя по шепоту, вполне себе верили в этот бред. Кафка же, услышав эти разговоры, только сильнее сжала челюсть. — Им что, заняться больше нечем? — процедила она сквозь зубы, стряхивая воображаемую пыль с рукава. — Видимо, нет, — хмыкнула Волк, покосившись на нее. Блэйд промолчал. Он прекрасно слышал каждое слово, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Только взгляд стал еще более ледяным. Он снова смотрел на Дань Хэна. Тот, правда, уже не замечал ничего вокруг. Ему было совсем не до этого. Следующей частью занятия была пробежка. Дань Хэн уже еле держался на ногах, но не мог позволить себе слабость. Он заставил себя бежать вместе со всеми, но сразу на первом круге понял, что допустил ошибку. Мир качнулся. Тело стало ватным. Каждый шаг отдавался болью в висках, и он чувствовал, как его пошатывает. — Чувак, ты точно в порядке? — снова подал голос Келуса, слегка замедляя бег. Дань Хэн хотел ответить, но слова застряли в горле. А потом что-то свистнуло в воздухе. Он не успел среагировать, резкий удар в висок — и все поплыло перед глазами. Глухой стук о резиновое покрытие беговой дорожки. Волейбольный мяч. Неужели его несчастная голова недостаточно настрадалась за последнее время? Боль полоснула по телу, мир накренился. Он не понял, падает он или уже лежит. Темнота. Последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, был чей-то испуганный возглас. Сознание окончательно поглотила бездна. Келус, заметив падающего Дань Хэна, первым оказался рядом и подхватил его. На площадке тут же поднялся шум. — Охренеть… — кто-то присвистнул, переговариваясь с соседями. — Ему вообще нормально? Он еще с начала еле на ногах держался. — Говорят, у него с Блэйдом какая-то история вчера была. Может, он в таком состоянии после их разборок? — А Кафка что, реально ревнует?.. — Ну, ты видел, как Блэйд на него смотрел? Он всю тренировку глаз с него не сводил. — Да ну, бред. Хотя... Блэйд, стоявший на другом конце стадиона, резко замер. Его пальцы сжались в кулак, а дыхание сбилось. — Голова у него, как я погляжу, совсем пустая, раз он уже второй раз за два дня находит на нее приключения, — прокомментировала Кафка, скрестив руки на груди. Блэйд едва заметно дернул головой, словно ее слова его задели. Разжал кулаки и быстрым шагом направился к Келусу, который уже поднимал Дань Хэна, собираясь перетащить его в медпункт. — Это моя вина, — выдавил он, даже не глядя на Кафку. Кафка вскинула брови, ее взгляд потемнел, а в уголках губ появилась раздраженная усмешка. — С чего бы вдруг? Ты что, сам этот мяч запустил? Или ты теперь в ответе за все, что с ним происходит? Блэйд молчал, продолжая идти вперед. — Хватит. Ты ведешь себя так, будто у тебя перед ним какой-то долг, — раздраженно бросила Кафка ему в спину, но Блэйд ее уже не слушал. Кафка закатила глаза и резко развернулась на пятках, обводя взглядом собравшихся вокруг студентов. Их шепотки раздражали ее все сильнее. — Чего уставились? Вам что, цирк тут устроили? — бросила она в их сторону, и несколько человек поспешили отвернуться. В этот момент раздался оглушительный хохот. Серебряный Волк согнулась пополам, вытирая слезы с глаз. — Боже, это лучшее шоу в моей жизни! — выдавила она, снова заливаясь смехом. Кафка смерила ее долгим взглядом и, вздохнув, убрала волосы за ухо. — Напомни, почему я с вами дружу? — Потому что мы охренительно интересные, — не переставая улыбаться, ответила Сильвер. Она, конечно, переживала за Дань Хэна, но увидев, с какой скоростью помчался к месту происшествия ее братец, поняла, что он не даст тому так быстро коньки отбросить. Да и удар был вяленький, если совсем начистоту, но и Дань Хэн никогда не славился сильным здоровьем, так что оставалось надеяться, что его быстро поставят на ноги. Не без кое-чьей помощи, разумеется. Кафка покачала головой, но ее губы дернулись в слабой усмешке. Хотя бы кому-то из них было весело. *** Дань Хэн проснулся от ощущения холода на виске. Что-то влажное и неприятное касалось его кожи, вызывая неприятную дрожь. — Очнулся, — раздался знакомый голос. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Над ним склонился Келус, держа в руке компресс. Судя по белым стенам и запаху антисептика, его притащили в медпункт. — Как самочувствие? — спросил Келус, пододвигая стул поближе. Дань Хэн приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут же застонал, почувствовав, как тупая боль раскатилась по голове, словно ударная волна. — Ну, по крайней мере, ты еще жив, — хмыкнул Келус. — Не уверен, — прохрипел Дань Хэн, опуская голову обратно на подушку. — Да ладно тебе, удар был так себе. — Келус посмотрел на него сверху вниз. — Хотя, если честно, ты сегодня выглядел так, будто тебя вот-вот сдует первым же порывом ветра. Дань Хэн хотел отмахнуться, но даже эта мысль вызвала новую волну головокружения. — Я в порядке, — выдавил он, скорее для самого себя, чем для друга. Келус скептически прищурился, но не стал спорить. — Ну-ну. Будешь тут лежать, пока врач не скажет, что с тобой все окей. Дань Хэн закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то кроме боли. — Блэйд был здесь, — небрежно добавил Келус. Дань Хэн замер. — Вообще-то, когда ты вырубился, я уж было собрался тебя отнеси сюда, но он настоял, что ты в таком состоянии из-за вашего… недавнего разговора, назовем это так, поэтому он сам тебя принес, правда сразу вылетел отсюда, как бешеный, — седоволосый немного нахмурился. — А, ну и потом опять пришел. Дань Хэн сдавленно выдохнул. — Что?.. — Минут десять назад. Удостоверился, что ты жив, посмотрел на меня так, будто собирался разнести этот медпункт к чертям, и ушел. Дань Хэн вздохнул, чувствуя странное, непонятное напряжение в груди. — Понятно. Келус пожал плечами. — Если честно, я вообще не понимаю, что у вас за цирк. Но знаешь, — он задумчиво потер подбородок, — мне кажется, этот тип испытывает к тебе не только лютую злость. Дань Хэн молча смотрел в потолок. — Кафка тоже была какая-то недовольная, — продолжил Келус, лениво откидываясь на стуле. — Кажется, она вообще не врубается, что у этого Блэйда на уме. Дань Хэн тихо хмыкнул. — Она не одна такая. Келус рассмеялся. — Ну да. Некоторое время они сидели в тишине. Дань Хэн пытался осознать все события последнего дня, но мысли путались, оставляя только ощущение усталости. — Ладно, — наконец сказал Келус, поднимаясь. — Я скажу Март, чтобы принесла тебе чего-нибудь поесть. Ты точно не встанешь в ближайшее время. Дань Хэн не ответил, просто кивнул. Когда Келус вышел, он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Черт, он снова оказался в центре какого-то хаоса. И, кажется, выбраться из него будет куда сложнее, чем он надеялся. Дань Хэн уже почти задремал, когда дверь медпункта с шумом распахнулась. Он вздрогнул и приоткрыл глаза, сразу встретившись с ехидной ухмылкой Сильвер Вульф. — О, так ты еще не умер. А я уже почти распланировала траурный стрим, — объявила она, хлопая себя по карману худи. Дань Хэн устало закатил глаза, но не нашел в себе сил что-то ответить. — Давай, давай, не отставай, — сказала Вульф, обернувшись через плечо. Дань Хэн напрягся, когда вслед за ней в дверном проеме показался Блэйд. Тот выглядел так, будто его сюда притащили силой. Щеки у него были чуть втянуты, взгляд напряженный, губы плотно сжаты. Он даже руки скрестил на груди — словно пытался удержаться от порыва развернуться и уйти. — Он не хотел идти, но я пообещала, что если не зайдет, то я устрою с ним фотосессию, пока он будет дрыхнуть в обнимку с подушкой, и выложу в общий чат, — беззастенчиво пояснила Сильвер, пододвигая к себе стул и усаживаясь. Блэйд сверкнул на нее взглядом, но промолчал. Дань Хэн почувствовал неприятное покалывание в груди. Вот так, значит, да? Только под угрозой позора? Он перевел взгляд на Блэйда и наткнулся на его тяжелый, почти обжигающий взгляд. Сильвер с интересом следила за их немой перепалкой, надувая жвачку. — В общем, я тут ненадолго, так что скажу быстро. Дань Хэн, ты выглядишь, как хреново запрограммированный NPC. Блэйд, ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить. Может, вы уже разберетесь? — Сильвер, — сквозь зубы произнес Блэйд, но она только пожала плечами. — Да-да, я знаю, я гений, но не благодарите. Она откинулась назад, лениво болтая ногой в воздухе, и с любопытством наблюдала за ними. Дань Хэн устало прикрыл глаза, чувствуя, как голова снова начинает гудеть. Воздух в медпункте был спертый, пропахший слабым запахом антисептика, а матрас под ним казался слишком жестким. Однако это было ничем по сравнению с напряжением, которое заполнило комнату. — Мне нечего сказать, — наконец выдохнул он, с трудом приоткрывая веки. Блэйд дернул головой, будто ожидал именно этого ответа. Его губы скривились в ухмылке — злой, усталой, горькой. — Конечно. — В его голосе прозвучала тяжелая насмешка, и Дань Хэн почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Вы оба невыносимые, — вздохнула Сильвер, опускаясь на стул у койки. Она лениво жевала розовую жвачку, будто наблюдала за скучным представлением. — Честно, я уже устала смотреть, как вы ходите вокруг да около. Может, хватит? — Тогда зачем ты меня сюда притащила? — процедил Блэйд, скрестив руки на груди. Его поза выглядела расслабленной, но в напряженной челюсти читалась злость. Серебряный Волк усмехнулась, ее серые глаза азартно сверкнули. — Хотела посмотреть, как вы будете вести себя, если застрянете в одном помещении, — весело ответила она, резко поднялась со стула и метнулась к двери. — Что? — нахмурился Дань Хэн, чуть приподнявшись, но слишком резкое движение отозвалось пульсирующей болью в голове. Прежде чем он или Блэйд успели хоть что-то сделать, Сильвер выскользнула в коридор, и снаружи раздался громкий щелчок замка. — Волк! — рявкнул Блэйд, подбегая к двери и дергая за ручку. — Открывай! Снаружи раздался ее довольный смех. — Хорошего вам времяпрепровождения, ребята! Разбирайтесь, а то вас уже за спиной уже чуть ли не до двух разведенных пенсионеров повысили! Истерички… Ее шаги быстро удалились, оставляя их вдвоем. В комнате воцарилась тишина. Блэйд медленно разжал пальцы, все еще глядя на запертую дверь, затем перевел взгляд на Дань Хэна. В его темных глазах плескалось нечто опасное — смесь раздражения, злости и чего-то еще, что Дань Хэн не хотел разгадывать. Тот уже не выглядел таким изможденным — скорее, напряженным. Он не отводил взгляда, но и не пытался заговорить первым. — Отлично, — процедил все же спустя какое-то время Блэйд, скрестив руки на груди. — Просто потрясающе. — Не смотри на меня так. Я не просил ее это делать, — хрипло отозвался Дань Хэн. — Как удобно, — усмехнулся Блэйд. В его голосе скользнул сарказм, но он не сделал ни шага в сторону Дань Хэна, будто не доверял. Но не ему. Самому себе. Дань Хэн вздохнул, закрыл глаза и откинулся на подушку. В висках стучало, а тело словно налилось свинцом. — Может, просто помолчим? Блэйд фыркнул. — Да пожалуйста. Но тишина не принесла облегчения. Она была густой, тяжелой, пропитанной невысказанными словами, затаенной болью и гневом. Она дышала в затылок, заставляя вспоминать вещи, которые оба пытались забыть. И где-то в этой давящей тишине таилась горечь воспоминаний, о которых никто из них не был готов говорить. Устав от негативных мыслей и морально убивающей атмосферы и призвав на помощь все свое мужество, Дань Хэн все же решился заговорить первым. — Ты… тебе идет новый цвет волос. — Блэйд в ответ чуть не подавился собственным недовольством. — Ты сейчас серьезно? Комната снова погрузилась в тишину. Дань Хэн сжал пальцы на простыне, словно пытался ухватиться за что-то материальное в этом зыбком, неустойчивом разговоре. В груди у него давило от тяжести невысказанных слов, а мысли путались, сталкивались, превращая каждую попытку заговорить в мучение. Блэйд присел на стул напротив, напряженный, как натянутая струна, в его позе читалась скрытая агрессия — или, может быть, защитная реакция? Довольно больно оказалось осознать, что он так реагирует именно на него из всех людей. Глаза, обычно холодные, сейчас казались глубже и темнее, как ночной океан перед бурей. — Блэйд… — Дань Хэн заговорил, но тут же осекся. В горле пересохло. Он заставил себя вдохнуть и начал заново. — Я… не думал, что все будет так сложно. Блэйд хмыкнул, но в его усмешке не было ничего веселого. — Сложно? — Голос прозвучал глухо. — А ты что, думал, что мы тебя обнимем и будем рады снова видеть? Все забудем и станем вести себя, как прежде? Дань Хэн сжал зубы. — Я не знал, как будет. — Нет, ты знал, — Блэйд резко наклонился вперед, глаза вспыхнули злостью. — Ты прекрасно понимал, что, просто исчезнув, оставишь за собой пустоту. Что мы будем переживать и гадать, что с тобой случилось. Что будем злиться, ненавидеть, искать причины в себе. Дань Хэн сглотнул. — Мне жаль. — Жаль? — Голос Блэйда сорвался на тихий смех, в котором слышалась горечь. — Ты говоришь «жаль» после всего, что было, и думаешь, что этого достаточно? — Я не знаю, что еще сказать, — Дань Хэн устало закрыл глаза, сжимая виски. Боль в голове пульсировала, напоминая, что ему вообще сейчас не стоило нервничать. — Может, правду? — Блэйд зло улыбнулся. — Или ты до сих пор не готов? — Это не так просто. — Ничего никогда не бывает просто, Дань Хэн, — резко перебил Блэйд. — Но если ты думал, что спустя столько лет можешь просто вернуться в нашу жизнь и все будет, как раньше… ты ошибся. — Я не жду, что все будет, как раньше! — Голос Дань Хэна дрогнул. Он не хотел повышать тон, но в этом разговоре всплывало слишком много эмоций, которые он не мог больше держать в себе. — Я просто… Я просто хотел, чтобы ты знал, что я… не хотел так поступать. Блэйд замер, его пальцы сжались в кулак. — А как ты хотел? — в голосе прозвучала усталость. — Чтобы мы все поняли без слов? Простили тебя, даже не зная причины? Дань Хэн отвел взгляд. — Я не ждал прощения. — Тогда чего ты ждал? — Голос Блэйда стал тише, но от этого прозвучал только острее, болезненнее. Дань Хэн не ответил сразу. Как он мог объяснить? Как мог рассказать о том, через что прошел? Ему хотелось, чтобы Блэйд понял — но если он скажет правду, разве что-то изменится? — Просто… — он вздохнул. — Я не знаю. Блэйд молчал. А потом он медленно выдохнул и покачал головой. — Я не смогу быть тебе другом. Давай перестанем доставлять друг другу лишние неудобства. Неудобства? Так вот, кем Блэйд считал его теперь? Назойливой помехой на своем пути. Эти слова ударили сильнее, чем кулак в живот. Дань Хэн почувствовал, как внутри что-то медленно, но неотвратимо разрушается. — Понял, — тихо ответил он, опуская взгляд. Тишина повисла между ними, густая, наполненная эхом невысказанного. — Так что, выпускать вас или вы еще побудете в этой камерке любви? — внезапно раздался за дверью насмешливый голос Сильвер Вульф. Блэйд резко поднялся и со всей силы ударил ладонью по двери. — Открывай. — Какие вы скучные, — протянула Сильвер, щелкнув замком. Дверь распахнулась, и Блэйд вышел первым, не оглядываясь. Серебряный Волк усмехнулась, но, взглянув на лицо Дань Хэна, ее улыбка быстро померкла. — Ты выглядишь так, будто у тебя только что отняли последние гемы перед тройным баннером, — пробормотала она, закрывая за собой дверь. Дань Хэн ничего не ответил. Он просто смотрел в окно, чувствуя, как в груди разливается неприятная, давящая пустота. Дань Хэн долго не двигался, просто сидел, глядя в окно. Где-то внизу слышались голоса студентов, беззаботный смех. В воздухе витал запах осени — свежий, немного влажный после недавнего дождя. Все вокруг продолжало жить своей жизнью, но внутри него было ощущение, будто что-то необратимо сломалось. Он знал, что этот разговор не принесет облегчения, но почему-то все равно надеялся. Надеялся, что, возможно, между ними осталось хоть что-то от прошлого. Однако Блэйд был тверд и категоричен с своем «Я не смогу быть тебе другом». Эти слова продолжали звучать в голове, царапая изнутри. — Ты хоть знаешь, насколько драматично это выглядело? — голос Сильвер Вульф выдернул его из мыслей. Она стояла, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на него. Дань Хэн не ответил. — Ну же, ты действительно думал, что он просто махнет рукой и скажет: «Окей, дружище, давай все забудем»? Он покачал головой. — Нет. — Тогда почему у тебя такой вид, будто мир рухнул? Дань Хэн устало прикрыл глаза. — Просто... я не думал, что все выйдет настолько плохо. Сильвер усмехнулась, но без злости, только с легкой апатией. — Он сам не знает, чего хочет, — сказала она, присаживаясь на край кровати. — Злился бы он так, если бы ему было все равно? Дань Хэн не ответил. Он не хотел разбирать слова Блэйда, пытаться угадать, что за ними скрывается. Это было слишком больно. Серебряный Волк какое-то время молчала, потом неожиданно мягко добавила: — Знаешь, он ведь злится не только на тебя. Он злится на себя тоже. Дань Хэн нахмурился, но Сильвер Вульф не стала объяснять. Она просто пожала плечами и поднялась. — Ну, я сказала все, что хотела. А теперь мне пора, пока Кафка не решила убить меня за этот спектакль. Она уже собиралась выйти, но обернулась у двери. — Не сдавайся, Дань Хэн. Это ведь не конец. После ее ухода комната снова наполнилась тишиной. Дань Хэн медленно выдохнул и провел рукой по лицу. “Не конец…” Но почему тогда все внутри него ощущалось так, будто он только что потерял что-то по-настоящему важное? После ухода Сильвер Вульф Дань Хэн еще долго не двигался. В комнате было тихо, только где-то за окном мерно капала вода с крыши. Он чувствовал себя разбитым, хотя, казалось бы, к этому разговору он готовился уже давно. Блэйд… Он не сможет быть ему другом. Он больше не хочет иметь с ним ничего общего. Эти слова звучали в голове, как приговор. Он провел рукой по лицу, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Усталость накатывала волнами, но за закрытыми веками не было спасения — только обрывки их разговора, жесткие слова, от которых внутри все сжималось. “Злился бы он так, если бы ему было все равно?” Эта мысль застряла в сознании. Дань Хэн не хотел цепляться за надежду, но что-то внутри него отказывалось отпускать этот вопрос. Шум в коридоре выдернул его из раздумий. Кто-то смеялся, кто-то что-то громко обсуждал. Студенты, живущие своей обычной жизнью. Ему вдруг стало душно. Поднявшись, он натянул толстовку и выскользнул в коридор. Воздух снаружи был прохладным и свежим. Кампус в это время суток все еще кипел жизнью: кто-то спешил на лекции, кто-то болтал на лавочках, кто-то делал вид, что читает конспекты, хотя на самом деле просто залипал в телефон. Дань Хэн шагал по дорожке, сам не зная, куда направляется. Ему просто нужно было идти, чтобы не думать. Но, как назло, мысли никуда не уходили. Он вспомнил, как когда-то они трое — он, Блэйд и Сильвер Вульф — тоже могли беззаботно сидеть на таких же скамеечках, болтать, спорить, смеяться. Тогда все было просто. Тогда ему не нужно было беспокоиться о том, что прошлое когда-нибудь догонит его. Но прошлое не бывает добрым. Оно всегда настигает в самый неподходящий момент. Дань Хэн остановился, глядя перед собой невидящим взглядом. “Не конец…” Он не знал, во что может поверить больше: в то, что у них еще есть шанс, или в то, что он действительно все потерял. Дань Хэн машинально оглядел кампус: знакомые дорожки, старые здания, залитые солнцем аллеи. Все вокруг было таким привычным, но внутри него все словно сдвинулось с места. Он больше не мог притворяться, что ничего не случилось. Голова все еще кружилась после удара, но настоящая тяжесть давила не на тело, а на сознание. Разговор с Блэйдом оставил неприятное послевкусие — как будто он пытался зачерпнуть воду руками, а она снова и снова ускользала сквозь пальцы. Он чувствовал злость. На Блэйда. На себя. На все это бесконечное непонимание, которое висело между ними с тех самых пор, как он был вынужден их покинуть. Дань Хэн устало выдохнул и поднял голову. Поодаль, на одной из скамеек, кто-то громко смеялся. Он узнал голос — Келус. Судя по всему, рядом была и Март. На секунду ему захотелось подойти. Просто сесть рядом, послушать их разговор, забыться в обычных мелочах. Но он знал, что сейчас не сможет. Вместо этого Дань Хэн развернулся и направился в сторону своей комнаты, решив сделать большой крюк через универский парк. Когда спустя полчаса он вошел в помещение, внутри было темно. Только мягкий свет фонарей за окном пробивался через жалюзи, отбрасывая длинные тени на стены. Он закрыл за собой дверь и на мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Келуса все еще не было. Дань Хэн даже облегченно вздохнул. В последнее время у него не было сил притворяться, что с ним все в порядке. Он бросил толстовку на стул и медленно опустился на кровать. В голове крутились слова Блэйда. “Я не смогу быть тебе другом.” Он не понимал, почему это задело его так сильно. Или просто не хотел себе признаваться? Дань Хэн закрыл глаза, надеясь, что хотя бы сон сможет отвлечь его от этого глухого, тянущего чувства внутри. Но он знал: утро снова принесет с собой те же самые мысли.