Переплетение душ

Через несколько дней после инцидента на стадионе Дань Хэн все еще чувствовал глухую боль в переносице. Медпунктовский лед помог не сильно, и теперь его лицо украшал едва заметный, но ощутимый синяк. Благо хоть мяч не оставил на его виске дополнительное новое украшение. Ему и старого с головой хватало. Он не хотел привлекать внимания. Поэтому, когда он вошел в аудиторию, надеясь как можно быстрее занять место у окна и раствориться среди студентов, реальность в очередной раз ударила его по макушке. — Сюда, — услышал он знакомый голос, и, повернув голову, встретился взглядом с Март. Она энергично махала ему рукой, а рядом сидел Келус, лениво растягивающийся в кресле. Дань Хэн вздохнул. Он знал, что сопротивляться бесполезно. — Ну и что ты там натворил? — не дожидаясь, пока он сядет, Март тут же придвинулась ближе. — Вчера ты ушел на тренировку, а потом — бац! — тебя нет. И Келус сказал, что ты в медпункте. — Спасибо, что сдала меня, — буркнул Келус, даже не оторвавшись от экрана. — Потому что ты вел себя подозрительно! — вспыхнула она. — Дань Хэн, я волнуюсь, ты вообще в порядке? Дань Хэн не смог сдержать сухой смешок. — Это было случайно. — Случайно? — Март округлила глаза. — Ну конечно, ты просто случайно оказался на пути мяча, который с бешеной скоростью летел тебе в лицо, — язвительно заметила она. Он молчал, потому что на самом деле сказать было нечего. Ну да, он не увидел, как летит мяч. Хотя он и мог бы уйти в сторону быстрее, но он этого не сделал. — В следующий раз хотя бы руки подними, — смягчилась Март. — Буду иметь в виду, — тихо сказал Дань Хэн, а потом замер, заметив, кто только что вошел в аудиторию. Келус усмехнулся, но Март только нахмурилась, проследив его взглядом. — Все дело в том парне, да? Дань Хэн замер. Она не назвала имени. Но ему и не нужно было его слышать. Он знал, о ком она. — Мы просто… — он запнулся, подбирая слова, но в итоге только выдохнул: — Это сложно. — А ты умеешь недоговаривать, — хмыкнул Келус. — Ну что ж, — Март наконец откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты можешь делать вид, что все нормально, но, знаешь, мы тут все равно рядом. Вдруг тебе внезапно приспичит поговорить. — Дань Хэн посмотрел на нее и почувствовал что-то теплое в груди. Спустя несколько моментов, однако, его взгляд невольно покосился в сторону двери. Кафка появилась первой в поле зрения. Она неспешно плыла по аудитории, легко скользя взглядом по студентам, будто выбирая, над кем бы поразвлечься. Блэйд шагал за ней, как обычно молча, с холодным выражением лица. Дань Хэн невольно задержал дыхание. — Ну надо же, какая встреча, — протянула Кафка, направляясь прямо к нему. — Ты все-таки выбрался из медпункта живым. — Что ж, жертва для ее “поразвлечься” была найдена. Прекрасно. Просто прекрасно. Она грациозно опустилась на место напротив, скрестив ноги и с интересом глядя на него. Блэйд сел рядом, не удостоив Дань Хэна ни взглядом, ни словом. — Тебя тут еще не вычеркнули из списков студентов? — продолжала Кафка. — Разочарована? — спокойно уточнил Дань Хэн. — Чуть-чуть, — весело призналась она. — Но, признаюсь, было бы скучно, если бы ты сдался так легко. — Сдался? — переспросил он, приподняв бровь. — Ну да, — Кафка оперлась локтем на стол и подалась вперед, заговорщически понижая голос. — Ты же не думаешь, что это все просто так? — Дань Хэн приподнял руку, как бы прося Келуса и Март не вмешиваться в разговор. В ответ послышалось недовольное ворчание и удар по колену под столом. — Уверен, у тебя уже есть теория, — холодно заметил он. — Ну, во-первых, ты такой... интересный экземпляр, — протянула она. — Даже когда летишь вниз, ухитряешься выглядеть так, будто это часть плана. — Приятно слышать. — А во-вторых, ты просто магнит для неприятностей. — Это твое присутствие дает такой эффект, — парировал он. Кафка засмеялась, прикрывая рот ладонью, будто он только что сказал что-то невероятно забавное. — Ты мне нравишься, Дань Хэн. — К сожалению, не могу похвастаться тем же. — Келус на фоне сдавлено хмыкнул. — Ах, ты ранишь меня прямо в сердце. Куда подевалась твоя былая вежливость? Устал строить из себя святую невинность? Впрочем, это тоже весело, — она подмигнула. — Ну что, готов к лекции? Он медленно перевел взгляд на Блэйда. Тот все так же сидел молча, глядя перед собой, будто Дань Хэна здесь вообще не существовало. — Думаю, теперь уже да, — выдохнул Дань Хэн, разворачиваясь к преподавателю. Лекция началась, но он едва мог сосредоточиться, это оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Во-первых, он сидел слишком близко к Кафке. Она не была из тех, кто спокойно затаится и будет слушать преподавателя. Время от времени она лениво чертила что-то в блокноте, изредка бросая на него лукавые взгляды, будто подначивая. Во-вторых, Блэйд. Он не смотрел на Дань Хэна. Не бросил ни единого взгляда за всю лекцию. Сидел, будто высеченный из камня, неподвижный и сосредоточенный. А это бесило больше всего. Не злость. Не напряжение. Даже не раздражение. Просто пустота. Такое ощущение, будто эти годы, когда они были неразлучны, просто стерлись, словно ничего и не было. Дань Хэн украдкой бросил взгляд на него. Тот сидел, сложив руки на груди, взгляд был прикован к доске, на лице не отражалось ни малейшей эмоции. Будто их всего несколько дней назад не разделяло первое за много лет столкновение, в результате которого он оказался с разбитым носом. Будто они были просто незнакомцами. — Скучаешь? Он чуть не вздрогнул от шепота Кафки, которая склонилась к нему ближе. — О чем ты? — пробормотал он, даже не глядя на нее. — О прошлом, конечно, — она понизила голос до почти интимного. — Ты же смотришь так, будто постоянно витаешь в воспоминаниях. Дань Хэн сжал зубы, снова уставившись на преподавателя. — Отстань от меня, пожалуйста, я пытаюсь учиться, — отрезал он. Кафка хмыкнула, но, на удивление, и правда оставила его в покое. Лекция тянулась бесконечно. И только один вопрос не давал ему покоя. Почему Блэйд ни разу на него не взглянул? После пары Дань Хэн собирал вещи неторопливо. Он намеренно тянул время, позволив Кафке уйти первой. Хоть та и была забавной в своем собственном раздражающем стиле, сейчас ему меньше всего хотелось ее компании. Блэйд тоже не спешил. Когда аудитория почти опустела, он встал и, не торопясь, закинул рюкзак на плечо. Дань Хэн наконец решился. — Блэйд. Тот замер. Дань Хэн поймал себя на том, что тоже не знает, что сказать. "Как ты?" "Прости за то, что исчез." "Я не хотел." "Я не мог.” Но вместо этого вырвалось: — Ты… Блэйд медленно повернулся. Он смотрел прямо на него. Не мимо, не сквозь — а именно на него. И в этом взгляде не было пустоты. Только холод. Тот самый, который заставил его замереть. — Что? — ровным голосом спросил Блэйд. Не раздраженно. Не зло. Просто ровно. Дань Хэн вдруг почувствовал, как что-то внутри сжимается. "Ты правда ничего не чувствуешь?" — хотелось спросить. Но он не спросил. Опять струсил. — Ничего, — ответил он вместо этого. Блэйд посмотрел на него еще секунду. А потом развернулся и ушел. Дань Хэн закрыл глаза. Проклятье. Дань Хэн еще какое-то время стоял на месте, вцепившись пальцами в лямку рюкзака. А потом выдохнул. Глухо, медленно, будто выжимая воздух из легких. Он чувствовал себя... истощенным. Эти пару секунд, когда Блэйд смотрел прямо на него, развернули в его груди целую бурю. Это было нечто большее, чем просто холод. Это был лед, под которым кипело что-то еще. Но что именно?Злость? Разочарование? Презрение? Или что-то, что он боялся даже предположить? Он снова закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Это был не тот разговор, который ему нужен. И уж точно не тот, который он ждал. Черт, да о чем он вообще думал? Что Блэйд вдруг посмотрит на него, как раньше? Что за привычку он в себе выработал — хвататься за воспоминания, будто они способны что-то исправить? Они не способны. Прошлое не отмотать назад. Блэйд изменился. И, возможно, Дань Хэн тоже. Но почему тогда его желудок скрутило в тугой узел, а горло сжалось, будто он снова что-то упустил? Он опустил голову и пошел прочь из аудитории. День тянулся мучительно долго. Он старался не думать. Не вспоминать. Но стоило хоть на секунду замедлиться, как память возвращала его в ту самую секунду. Во взгляд Блэйда. В ту точку, в которой все пошло не так. Дань Хэн машинально тер пальцами переносицу, вспоминая, как недавно из нее текла кровь. Видимо, физическая боль была куда проще, чем эта тяжесть в груди. Тяжесть, от которой он никак не мог избавиться. Когда он пришел в столовую, Келус уже вовсю болтал с Март, жестикулируя так, будто пытался изобразить какую-то сцену из боевика. — …и вот этот тип такой: «Тебе конец!» — с важным видом рассказывал он, размахивая руками. — А я ему: «Ой, заткнись уже». — Ты всегда так говоришь, — фыркнула Март, хрустя яблоком. — Потому что это рабочая схема! Дань Хэн не сдержал слабой улыбки. Не потому, что ему вдруг стало легче. А потому, что эти двое, каким-то чудом, всегда умели чуть-чуть сдвинуть баланс. Март заметила его первой. — Ты выглядишь так, будто видел призрака. «Почти угадала», — промелькнула у него в голове ироничная мысль. — Я в порядке, — сказал он вместо этого. Келус прищурился. — Опять Блэйд? Дань Хэн молча сел за стол. — Значит, он, — хмыкнул Келус, усаживаясь напротив. Март нахмурилась, но промолчала. Дань Хэн не знал, что ему сказать. Что у него снова внутри все перевернулось? Что он чувствует себя идиотом, потому что до сих пор надеялся увидеть в этом взгляде что-то теплое? Что ненавидит себя за то, что ему все еще не все равно? Нет. Он просто покачал головой. — Я разберусь. Келус скептически вскинул бровь. — Ну-ну. И взялся за свой бургер. Март еще какое-то время смотрела на него, но потом тоже вернулась к еде. А Дань Хэн просто сидел, ощущая, как остатки аппетита медленно улетучиваются. Дань Хэн провел остаток дня, механически переключаясь между парами, но смысл слов, которые произносили преподаватели, ускользал от него. Мысли вновь и вновь возвращались к тому короткому моменту в аудитории.Он не знал, чего ждал. Разве что того, что их первая настоящая встреча будет... другой? Но Блэйд не дал ему шанса. Он с самого начала четко обозначил границы, не оставив ни малейшего пространства для чего-то большего, чем холодное «мы не друзья». Это звучало окончательно. И все же внутри него что-то продолжало спорить с этим. Он поймал себя на том, что совершенно не помнит дорогу из корпуса до общежития. Его тело двигалось на автомате, привычно огибая углы и переходя дороги, пока сознание блуждало в собственных лабиринтах. Все это было слишком похоже на его школьные годы после переезда. Тогда он тоже ходил по новым улицам, окруженный новыми людьми, но в голове не было никого, кроме тех, кого он потерял. Келус и Март тогда практически вломились в его жизнь, как когда-то это сделали Сильвер Вульф и Блэйд. Они цеплялись за него, пытались вытащить из кокона, и, в конечном итоге, у них это получилось. Но даже спустя годы он не мог избавиться от ощущения, что живет две жизни. Ту, что здесь. И ту, что осталась в прошлом. Следующий день начался с тяжести в груди, которая не исчезла даже после кофе. Дань Хэн старался не думать о том, что сегодня у него снова была пара, на которой должен быть Блэйд. Логика подсказывала, что ничего кардинально нового не случится, но что-то внутри продолжало ожидать худшего. И, конечно, все стало еще сложнее, когда он увидел ее. Кафка. Она сидела за первой партой, небрежно облокотившись локтями на стол, и с каким-то ленивым интересом разглядывала его, пока он проходил мимо. — Смотрю, ты держишься бодрячком. Дань Хэн не был в настроении. — Что тебе нужно? — Какой ты колючий, — вздохнула она, но в глазах плясал едва заметный огонек веселья. — Все-таки интересная штука судьба, да? Вы с Блэйдом так долго не виделись, а теперь — бац! — и снова вместе. — Не думаю, что «вместе» — подходящее слово. — Ой, ну брось, — Кафка склонила голову, чуть прищурившись. — Ты же понимаешь, что это не просто совпадение. — Я понимаю только одно, — он выдержал ее взгляд, стараясь не показать раздражения. — Мне не нужны твои намеки. Она улыбнулась. — Ну конечно. Дань Хэн стиснул зубы, но не успел ничего ответить — дверь аудитории открылась, и вошел Блэйд. Тяжелый взгляд, который он бросил в его сторону, прожег Дань Хэна насквозь. Он заставил себя отвести глаза первым и медленно выдохнул. Черт. Этот семестр обещал быть адским. Дань Хэн никогда не считал себя безответственным студентом, но сейчас он остро ощущал, что не хочет этого урока. Ему не хотелось сидеть в одной аудитории с Блэйдом, не хотелось ловить его взгляд, не хотелось даже осознавать, что они снова оказались в одной точке этого огромного мира. Но выбора не было. Он молча прошел к своему месту, сел, открыл ноутбук, но слова на экране расплывались перед глазами. Все, что ему удавалось ощущать — это неподвижный, тяжелый, давящий взгляд со стороны. Он знал, кому он принадлежал, но не поднимал глаз. Кафка, похоже, тоже все видела. Она сидела, облокотившись на руку, и с выражением явного развлечения переводила взгляд с него на Блэйда, будто предвкушала что-то интересное. Тишина между ними тянулась, густая, давящая, полная чего-то невыносимо знакомого. Это не было тем молчанием, что он когда-то любил — комфортным, доверительным. Это было что-то иное. Что-то, от чего внутри все неприятно сжималось. Преподаватель вошел в аудиторию, нарушив напряжение, и все повернулись к нему, хотя Дань Хэн все еще чувствовал, как внутри что-то горит от неговореных слов. Лекция проходила в тумане. Он машинально делал записи, машинально кивал в ответ на вопросы профессора, но его сознание не было здесь. Оно металось между прошлым и настоящим, между тем мальчишкой, который когда-то верил, что их троица — нерушима, и тем парнем, который теперь сидел на другом конце аудитории, с холодным выражением лица и ледяным взглядом. Как можно было попасть в один город, в один университет, даже в один чертов кабинет — и при этом оказаться так далеко друг от друга? Ему казалось, что это несправедливо. Но, возможно, он просто не имел права жаловаться. Когда пара закончилась, он чувствовал себя измотанным настолько, будто отработал две смены без перерыва. Стул заскрипел, когда он поднялся, но, прежде чем он успел уйти, Кафка уже оказалась рядом. — Ты выглядишь, будто пробежал марафон, — с улыбкой заметила она, наклоняя голову. — Если ты опять хочешь сказать что-то загадочное, то можешь не тратить время, — устало ответил Дань Хэн, собирая вещи. — Никаких загадок. Просто наблюдение, — пожала плечами Кафка, а потом тихо добавила, скользнув взглядом в сторону Блэйда. — Не думала, что вы действительно будете игнорировать друг друга вот так. Дань Хэн замер на секунду. — Ты ошиблась. — Может быть, — протянула она, хмыкнув. — Но мне почему-то кажется, что долго это не продлится. Он не ответил. Просто застегнул рюкзак и направился к выходу, прекрасно зная, что Блэйд остался в аудитории. И почему-то от этой мысли было не легче. Дань Хэн вышел в коридор, но ощущения, оставшиеся после пары, не отпускали его. В воздухе все еще витело напряжение, гул голосов других студентов казался приглушенным, а каждое воспоминание о взгляде Блэйда на его затылке болезненно отдавалось где-то внутри. Он был зол на себя за это. Прошло столько лет. Он должен был привыкнуть, что теперь они чужие. Должен был научиться не реагировать. Должен был выработать иммунитет. Но это оказалось невозможно. Дань Хэн оперся спиной о стену, глубоко вдохнул, задержал воздух в легких, а потом медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Бесполезно. Внутри него все сжималось от чего-то неприятного, щемящего, от понимания, что их теперь разделяет не просто несколько лет разлуки, а что-то гораздо большее. — Все так плохо? Он вздрогнул, услышав голос Март. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на него с легким беспокойством. — Нет, — ответил он слишком быстро. Март прищурилась. — Ты врешь так же паршиво, как Келус. Дань Хэн лишь покачал головой. Он не хотел сейчас разговаривать, не хотел углубляться во все это, но понимал, что друзья не дадут ему так просто отмалчиваться. И, черт возьми, они имели на это право. — Это просто… — он провел рукой по лицу, — сложнее, чем я думал. — Очевидно. — Март вздохнула, немного смягчившись. — Но ты же знаешь, что от этого не убежишь? — Дань Хэн опустил голову. Да, он знал. Но это не делало ситуацию легче. Тем временем в одной из аудиторий, куда студенты редко заглядывали между парами, Блэйд сидел на подоконнике, скрестив руки на груди. Ему не хотелось сейчас находиться среди людей, не хотелось слышать чужие голоса. Но, конечно же, Сильвер Вульф это не остановило. — Ты выглядишь так, будто готов кого-то убить, — заметила она, ввалившись в помещение без стука. Блэйд даже не повернул головы. — Что ты хочешь? — Ой, не начинай. Ты знаешь, что я не оставлю тебя в покое, пока ты не выскажешься. Он тихо выдохнул, стиснув зубы. — Мне нечего сказать. — Правда? — Сильвер Вульф уселась на стол перед ним, болтая ногой в воздухе. — Ты столкнулся с Дань Хэном после стольких лет, зарядил ему в лицо, а теперь просто сидишь тут и делаешь вид, что тебе плевать? Блэйд резко повернулся к ней, его взгляд вспыхнул раздражением. — Может, мне и правда плевать? — Ага. — Она скептически приподняла бровь. — Поэтому ты сжал кулаки так, что аж костяшки белые. Блэйд вздохнул и отвел взгляд. — Он бросил нас. — Я знаю. — Голос Сильвер Вульф стал мягче. — Я… — Он замолчал, стиснув челюсть. — Я думал, что мне уже все равно. — Но тебе не все равно, — закончила за него Сильвер. Он не ответил. Она посмотрела на него с сочувствием, но не стала больше ничего говорить. Просто спрыгнула со стола и мягко похлопала его по плечу, прежде чем направиться к выходу. — Если что, я рядом, — бросила она на прощание. Блэйд остался в тишине, глядя в окно. И почему-то внутри все было чертовски не так. Блэйд не двигался, только слушал, как за Сильвер Вульф захлопнулась дверь. В груди жгло раздражение, которое он не мог направить ни на что конкретное. Оно просто было — тяжелым грузом оседало в мыслях, мешало дышать. Прошло столько лет. И вот Дань Хэн снова здесь, всего в нескольких метрах от него, но это ничего не меняло. Блэйд не мог вернуть то, что потерял, не мог повернуть время вспять. Он мог лишь наблюдать за этим со стороны, ощущая, как в нем закипает злость. На Дань Хэна? На себя? На то, что он все еще чувствовал что-то, что давно должно было исчезнуть? Блэйд закрыл глаза и устало провел рукой по лицу. Ему нужно было выбросить это из головы. Но он знал, что не сможет. *** Дань Хэн вышел на свежий воздух, надеясь, что это поможет ему очистить мысли. Он чувствовал себя выжатым, как после долгого, мучительного сна, из которого невозможно выбраться. Все казалось нереальным. Снова видеть Блэйда. Слышать его голос. Чувствовать его присутствие. Это было похоже на удар током, на нечто болезненно-яркое, что пронзило его насквозь, но не убило, а оставило с жгучим ощущением внутри. Он не мог это игнорировать. Но и заговорить с ним не мог. Боль прошлого до сих пор сидела в его груди, тяжелая, давящая, словно не прошло этих лет. Словно он все еще стоял на балконе той ночью, слушал слова, которые тогда ничего не значили, но сейчас жгли его память. «Может, я бы что-то изменил. Но не знаю, позволили ли бы мне это сделать.» Дань Хэн зажмурился, чувствуя, как его передернуло. Он не понял тогда. Но теперь... теперь он не мог этого забыть. — Что, слишком много тараканов в голове? Он вздрогнул. Перед ним стояла Кафка, улыбаясь с той же ленивой насмешкой, которая всегда раздражала его. — Или, может, ты просто не знаешь, как теперь смотреть в глаза своему бывшему лучшему другу? Дань Хэн глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Тебе-то что до этого? — О, ну, мне нравится наблюдать за драмами, — весело сказала она, качнув головой. — А у вас с Блэйдом явно одна из самых интересных. — Это не драма. — Ну да, конечно, — Кафка скрестила руки. — Ты избегаешь его, он делает вид, что тебе не рад, но оба смотрите друг на друга, как будто готовы либо убить, либо… — Договори, — тихо бросил Дань Хэн. Кафка прищурилась, словно оценивая его реакцию. — Либо снова привязаться. Дань Хэн не ответил. Кафка усмехнулась. — Подумай об этом, — бросила она, уходя прочь. Он совершенно не понимал эту девушку. То она всячески старалась оттолкнуть его как можно дальше от Блэйда, то сыпала непонятные намеки. Но ему оставалось лишь стоять и слушать, как ее шаги растворяются в шуме университета. *** — С тобой все в порядке? — Блэйд медленно перевел взгляд на Сильвер Вульф. Они стояли в коридоре. В отличие от ее обычно легкомысленного тона, сейчас в голосе прозвучала подлинная забота. Блэйд коротко фыркнул. — Почему спрашиваешь? — Потому что я тебя знаю, — ответила она без тени шутки. — И вижу, как ты смотришь на него. — Он напрягся. Сильвер Вульф смотрела прямо, откровенно. — Я не смотрю на него никак, — спокойно сказал Блэйд. — Врешь, — легко отозвалась она. Несколько секунд висела тишина. Блэйд устало провел рукой по лицу. — Я просто… не знаю, что с этим делать. Сильвер хмыкнула. — Ну, ты всегда можешь просто подойти и сказать ему все прямо. Ну, или почти прямо. — Блэйд скептически изогнул бровь. — Ага. Как в тот раз? Сильвер пожала плечами. — По крайней мере, теперь он точно не сбежит. Блэйд задумался. Это было бы слишком просто. Слишком рискованно. Но… может быть, она права? *** Гул голосов, звон металлических конструкций, запах свежей краски и пыли — в универском актовом зале шла полным ходом подготовка к ежегодному мероприятию. Дань Хэн не особо вникал в детали, но знал, что это будет что-то масштабное. Возможно, очередной благотворительный вечер или соревнование среди факультетов. Не то чтобы ему было важно. Он просто выполнял поручения, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Дань Хэн, можешь помочь с этими коробками? Их нужно перенести к сцене, — голос куратора оторвал его от размышлений. Он поднял взгляд. Перед ним стояли несколько громоздких коробок с аппаратурой. Судя по виду, они были достаточно тяжелыми. Дань Хэн кивнул и, не говоря ни слова, взялся за одну. Резкая тяжесть напрягла руки, заставив мышцы натянуться. Он не мог назвать себя сильным — да никогда и не был. Даже в детстве, когда они с Блэйдом и Сильвер Вульф устраивали свои дурацкие соревнования, он неизменно оказывался слабейшим. Он бежал медленнее, дрался хуже, уставал быстрее. Но тогда это не имело значения. Блэйд всегда подставлял плечо, даже когда Дань Хэн упрямо отказывался от помощи. Как и сейчас. Едва он сделал пару шагов, коробка вдруг стала легче. Он вздрогнул, обернулся — и увидел, как Блэйд молча схватился за ее другую сторону. Ни слова. Ни взгляда. Просто взял и помог. Дань Хэн замер, ощущая, как внутри что-то болезненно сжимается. Сколько времени прошло с тех пор, как они вот так — просто, без слов — делали что-то вместе? Сколько времени прошло с тех пор, как Блэйд в последний раз помог ему? Дань Хэн смотрел на его руку, крепко сжимающую край коробки, но помнил эти руки другими — ссадины на костяшках после драк, длинные пальцы, легко крутившие зажигалку, ладони, которые он когда-то сжимал в ответ на молчаливый жест поддержки. Как же давно это было. Какого черта это все сейчас вспоминается? Он резко отвел взгляд, не желая копаться в этом. — Спасибо, — выдавил он, голос прозвучал слишком тихо. Блэйд ничего не ответил. Только так же молча понес коробку вперед. Дань Хэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти глухие молчаливые моменты были громче любых криков. Потому что за ними стояло что-то, чего он не мог понять. Или, может быть, не хотел. Дань Хэн чувствовал этот взгляд даже сквозь всю суету в зале. Не смотрел в ответ, но знал, что Блэйд изучает его, так же внимательно, как и всегда. Но что именно он пытался разглядеть? Дань Хэн не был уверен. Коробку поставили у сцены. Все это заняло не больше минуты, но напряжение, повисшее между ними, казалось таким ощутимым, будто электричество в воздухе перед грозой. — Ты все еще слаб, — негромко заметил Блэйд, отходя на шаг. Тон был обманчиво ровным, почти ленивым, но Дань Хэн услышал в нем что-то еще. Насмешку? Упрек? Или… Он сжал челюсть, подавляя глупую вспышку раздражения. — Как будто это когда-то было новостью, — сухо ответил он. Блэйд чуть наклонил голову, и свет сверху на мгновение зацепился за его черные волосы, отливая в них медью. — А мне казалось, ты пытался это изменить. Дань Хэн не знал, что на это сказать. Конечно, пытался. В детстве, в юности, даже сейчас. Но перед этим человеком он все еще чувствовал себя тем самым слабым мальчишкой, который отставал в беге, проигрывал в драках и, черт подери, в итоге вообще сбежал. Он отвернулся, делая вид, что его это не задевает. — Мне пора работать. Блэйд усмехнулся. Коротко, едва слышно. Но ничего не сказал. Просто развернулся и ушел. И это раздражало даже больше, чем его слова. Позже, когда приличная часть декораций была установлена, а шум в зале слегка поутих, Дань Хэн вышел в коридор, чтобы перевести дух. Прислонился к холодной стене, пытаясь выкинуть из головы эту сцену. Но, разумеется, не успел. — Тяжелый день? Он дернул головой в сторону. Сильвер Вульф стояла рядом, скрестив руки на груди и прислонившись к стене напротив. Ее серые глаза прищурены, на губах играла легкая ухмылка, но выражение лица более внимательное, чем обычно. — Нормальный, — буркнул он, но звучало это неубедительно даже для него самого. Она фыркнула. — То есть ты не хочешь поговорить о том, что у вас с Блэйдом явно случился какой-то мозговой слом прямо посреди зала? — Дань Хэн вздохнул. — Это ничего не значит. — Да ты серьезно? — Она покачала головой. — Чувак, вы смотрели друг на друга так, будто кто-то кого-то линчевал. — Он напрягся. Серебряный Волк, как всегда, била в точку. — А если я не хочу об этом говорить? — ровно спросил он. — Тогда хотя бы подумай, — в ее голосе впервые за долгое время прозвучало что-то почти серьезное. — Ты не можешь вечно делать вид, что у тебя нет прошлого. Дань Хэн опустил голову, разглядывая свой кроссовок. Он знал, что она права. Знал, что встреча с Блэйдом так или иначе изменит что-то внутри него. Но он не был уверен, готов ли к этим изменениям. Зал постепенно пустел. Работа на сегодня была почти закончена: декорации установлены, аппаратура проверена, задачи распределены. Остались лишь мелочи, но Дань Хэн уже чувствовал, как усталость медленно накатывает на него, тяжелыми пластами оседая в плечах. Он смотрел, как ребята разбредаются по коридору, переговариваясь, смеясь. Кто-то потягивался, кто-то договаривался о встрече на выходных, кто-то уже рылся в телефоне. Все было таким обыденным. Таким привычным. И таким чужим. Он выдохнул, пытаясь прогнать это ощущение. Пару месяцев назад ему бы и в голову не пришло, что вот так – среди чужих людей, среди чужих голосов и чужих разговоров – он снова увидит их. Сильвер Вульф. Блэйда. Они стояли чуть поодаль. Сильвер что-то говорила, энергично размахивая руками, Блэйд слушал молча, глядя на нее с каким-то ленивым терпением, но и с легким оттенком тепла в глазах. Таким, каким он смотрел когда-то на них обоих. Дань Хэн вдруг почувствовал, как у него неприятно сжалось внутри. Он отвел взгляд, но это не помогло. Слишком многое возвращалось, слишком многое врезалось в голову, даже если он не хотел этого. — А теперь можешь мне наконец-то сказать, какого хрена ты сегодня весь день ходишь как привидение? — Голос Сильвер Вульф прорезал воздух резко, как нож. Указательным пальцем она ощутило тыкнула парня в плечо. Дань Хэн моргнул, переводя на нее взгляд и стараясь понять, когда она успела пересечь расстояние между ними. Они стояли возле выхода из спорткомплекса. Снаружи уже темнело – осенние вечера всегда наступали слишком быстро. — Что? — Не прикидывайся, — она закатила глаза, затем вдруг сузила их, пристально его рассматривая. — Блэйд тоже сам не свой. — Он вздрогнул, прежде чем успел себя остановить. И этого было достаточно, чтобы Сильвер ухмыльнулась. — Чувак, ты не умеешь врать, — с притворной жалостью покачала она головой. — Вы оба. — Я и не пытался, — тихо ответил он. Она вздохнула. — Знаешь, я бы тебя даже пожалела, но мне почему-то кажется, что ты слишком занят сейчас самобичеванием, да? — Он сжал кулаки. Да. Именно это он и делал все это время. Каждый раз, когда думал о них. Каждый раз, когда вспоминал тот злосчастный день перед отъездом. Каждый раз, когда смотрел на Блэйда и видел в его глазах нечто такое, чего не было раньше. — Все сложно, — коротко ответил он. Кажется, это реплика стала самой часто используемой в его лексиконе. Сильвер фыркнула. — А кто говорил, что будет легко? Он промолчал. Она внезапно подошла ближе, и, прежде чем он успел увернуться, ткнула его кулаком в то же плечо. — Просто не тупи, ладно? Дань Хэн не был уверен, что сможет выполнить эту просьбу. Парень усталои как-то меланхолично растирал плечо, куда его ткнула Серебряный Волк. Больно не было, но почему-то именно этот жест вывел его из равновесия. Она так делала еще тогда, в школе – когда пыталась взбодрить его, когда хотела напомнить, что он не один, когда считала, что он чересчур зациклился на чем-то. Сейчас это ощущалось особенно странно. Будто прошлое и настоящее наложились друг на друга. Он коротко вздохнул, собираясь уходить, но замер на месте, когда услышал голос Блэйда. — Отошла бы подальше, а то еще убегать начнет. Дань Хэн вздрогнул, крепче сжимая лямку рюкзака. Блэйд стоял в дверях спортзала, привалившись к косяку. Свет из коридора отбрасывал на его лицо мягкие тени, делая взгляд еще более пронизывающим. — Забавно, но в этот раз его вынесли вперед ногами, — лениво протянула Сильвер Вульф, закладывая руки за голову. — Как там твой нос,Дань Хэн?— Тот глубоко вдохнул, силясь не сорваться. Впервые за все это время он назвал его по имени. — В порядке. — Я бы на твоем месте проверил. Вдруг я что-то тебе сломал. — насмешливо поднял брови Блэйд. Да, сломал, но вот только совсем не нос. Дань Хэн устал пытаться понимать, что с ним происходит. То бьет, то “мы не друзья”, то молча помогает донести тяжести, то опять издевается. — Если бы сломал, ты бы первым об этом узнал, — Дань Хэн все-таки не удержался от язвительности, но голос все равно звучал слишком тихо. Блэйд ухмыльнулся. — О, то есть, ты все-таки умеешь огрызаться? — но, несмотря на тон, в его глазах отчего-то плескалось что-то, подозрительно сильно напоминающее боль. — Блэйд, — предостерегающе протянула Сильвер Вульф. — Что? Я всего лишь интересуюсь. — Он лениво вытянул руки вперед, размял плечи и с видимым удовольствием добавил: — В конце концов, мы тут все не чужие люди, так ведь? — острые слова впились в Дань Хэна, как лезвия. Да, он накосячил, он не отрицал и не умалял свою вину, но неужели он правда заслужил настолько жестокое обращение? Неужели у Блэйда не осталось ни огонька теплых чувств к нему? От этого осознания стало дурно. — Знаете что, я устал, — наконец сказал он, отводя взгляд. — Увидимся завтра. Он отвернулся и шагнул в сторону выхода. Блэйд не окликнул его, но Дань Хэн чувствовал этот взгляд у себя в спине, пока не вышел в темный, осенний вечер. На следующий день с утра в универе царил полный хаос. Все готовились к завтрашнему мероприятию – чем бы оно там ни было. Дань Хэн так и не удосужился разузнать, ради чего они тут корячатся. В коридорах сновали студенты, в очередной, но, к счастью, заключительный на ближайшее время, раз таская коробки с мусором, плакаты и какую-то поломанную аппаратуру. Кафка с обворожительной улыбкой раздавала указания, будто бы родилась для этой роли, и Дань Хэн уже пожалел, что вообще пришел сегодня. — О, наш бедный, раненый герой, — тут же заметила его Кафка, явно довольная тем, что он попался ей под руку. Дань Хэн сдержал раздраженный вздох. — Что? — Ты же умеешь пользоваться руками, верно? Он одарил ее усталым взглядом. — В зависимости от того, что ты от меня хочешь. — О, всего-то ничего, — она сложила руки на груди и смерила его хитрым взглядом. — Там сзади осталась коробочка с ненужным оборудованием для сцены. Будь лапочкой, перетащи на задний двор. — Дань Хэн напрягся. Коробочка? — Насколько большая коробка? — Не переживай, не больше тебя, — псевдорадостно сообщила Кафка. — Отлично, — пробормотал он, закатывая глаза. В любом другом случае он бы попытался отвертеться, но понимал, что сейчас это бесполезно. С Кафкой иных вариантов у него не было. Тяжело вздохнув, он отправился к указанному месту. И, конечно же, там его уже ждал Блэйд. Дань Хэн замер на секунду, раздумывая, не развернуться ли обратно, но было поздно. Блэйд даже не смотрел в его сторону. Просто стоял, засунув руки в карманы, и равнодушно осматривал коробку. Огромную. Тяжелую. Дань Хэн уже ненавидел этот день. Стараясь не выказывать раздражения, он шагнул ближе и попытался подцепить ящик с одной стороны. Вес оказался еще больше, чем он ожидал. Челюсти невольно сжались, руки напряглись. Тень метнулась в поле зрения, и прежде чем он успел что-то понять, чужие пальцы легли поверх его, перехватывая ящик. Блэйд. Без единого слова, без единого комментария, он просто взялся за другой край и, будто ничего не весило, поднял коробку, перенося вес на себя. Дань Хэн растерянно замер. Горло пересохло. — Ты… — Ты слишком дохлый для таких вещей, — ровно сообщил Блэйд, даже не глядя на него. Тон был спокойным. Обычным. Будто бы ничего не произошло. Будто бы они все еще были… не чужими. Дань Хэн судорожно вдохнул, пытаясь прийти в себя. — Я справился бы, — тихо сказал он, но голос звучал неуверенно. — Конечно, — так же спокойно отозвался Блэйд, но Дань Хэн знал, что тот просто не верит ему. Несколько секунд повисла тишина, но затем Блэйд шагнул к выходу, и ему ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. И пока они шли бок о бок, пока Блэйд держал этот тяжкий груз почти полностью на себе, Дань Хэн не мог избавиться от чувства, что это вовсе не коробка с оборудованием. А что-то куда более тяжелое. Что-то, что они оба несли все эти годы. Дань Хэн шел рядом с Блэйдом, чувствуя, как напряжение накатывает новой волной. Он старался не смотреть на него, не обращать внимания на легкость, с которой тот нес этот чертов ящик, но это оказалось невозможным. Блэйд не выглядел так, будто прикладывал усилия. Его движения были плавными, отточенными, словно он делал это на автомате, и даже в этом было что-то раздражающее. В школе он был таким же — сильным, быстрым, способным без труда делать то, что Дань Хэну еле-еле удавалось. Раньше это не волновало его. Раньше он просто принимал этот факт, как есть. Теперь же… Теперь каждая деталь их взаимодействия тянула за собой целый пласт воспоминаний. Шаг. В памяти всплывают холодные осенние вечера, когда они сидели на крыше гаража, обсуждая всякие глупости. Шаг. Летние ночи, полные смеха и тихих разговоров. Шаг. Блэйд, хмурящийся в его сторону, но все равно прикрывающий его спину, когда тот в очередной раз ввязывался в конфликт, пытаясь защитить друзей. Голова кружилась от мыслей. — Не тормози, — послышался голос Блэйда, и Дань Хэн понял, что замедлил шаг. Он быстро нагнал, вновь оказавшись рядом. Молчание между ними было густым, как плотным осенний туман. Дань Хэн чувствовал себя неуютно. Ему хотелось что-то сказать, но он не знал, с чего начать. Слова застревали в горле, будто комья вязкого, непроглатываемого дыма. Почему-то казалось, что если он скажет что-то не так, если сделает неверный шаг — этот хрупкий момент исчезнет, рассыплется, словно песок сквозь пальцы. Ему хотелось сказать: “Спасибо за помощь.” Но эти слова казались неуместными. Хотелось спросить: “Как ты?” Но он уже знал ответ. Хотелось сказать: “Прости.” Но он не был уверен, примут ли это извинение. Так что он просто молчал. Они прошли еще несколько метров, и вдруг Блэйд заговорил первым: — Завтра ты ведь придешь? Голос был ровным, безэмоциональным, но сам факт того, что он вообще задал этот вопрос, застал Дань Хэна врасплох. Он не сразу нашелся с ответом. — Не знаю, — признался он. — Тебя запишут в пропавшие без вести, — фыркнул Блэйд. — Ты уже несколько недель пары этого хрена прогуливаешь. — Дань Хэн слабо улыбнулся, хоть и знал, что тот, скорее всего, не увидит этого. Но он увидел. Он всегда был внимательным к деталям. Особенно, если это касалось Дань Хэна. — Что? — Ты все еще разговариваешь со мной, — сказал он тихо, больше себе, чем кому-то. Блэйд резко остановился. Дань Хэн тоже замер, затаив дыхание. На секунду ему показалось, что он сказал что-то неправильное. Но Блэйд просто вперил в него взгляд, изучающий, долгий. — Да, — наконец сказал он. — Я все еще разговариваю с тобой.— В этом ответе было что-то большее, чем просто набор связанных между собой слов. Что-то, что Дань Хэн пока не мог до конца понять. Но это что-то по-новой запустило в нем процесс, который он долгое время пытался игнорировать. В груди стало странно тепло и тяжело одновременно. Ему все еще было страшно. Но впервые за долгое время он подумал, что, может быть, у него еще есть шанс. Неловкость их разговора повисла в воздухе, не рассеиваясь даже тогда, когда они двинулись дальше. Дань Хэн чувствовал это напряжение, почти физически ощущал его на плечах. Оно не было таким, что хотелось сбежать, но и не давало дышать свободно. “Я все еще разговариваю с тобой.” Эти слова застряли у него в голове, зациклились, прокручивались снова и снова, словно сломанная пластинка. Почему? Почему Блэйд разговаривает с ним? Почему не послал его к черту, как он, по сути, сделал это вчера? Почему просто не проигнорировал его существование? Где был тот гнев, который кипел в нем в спортзале? Дань Хэн пытался понять, но каждый раз, когда подбирался к ответу, внутри поднимался такой ком чувства вины, что он тут же отступал. Они вышли из коридора на задний двор, где уже стояли остальные. Келус и Март махнули ему рукой, и он невольно вспомнил, как в первый день знакомства не мог вынести их доброжелательности. Тогда он вообще никого не мог вынести. Как бы он ни пытался забыться, память все равно цеплялась за старое. Призрачный голос Сильвер Вульф: “Мы всегда будем вместе, да?”Непоколебимое молчание Блэйда. Воспоминания пришли неожиданно, горячей волной, заполнили легкие, не давали вдохнуть. Он никак не мог поверить, что Блэйд опять помогал ему. Просто так. Будто это само собой разумеющееся. Будто он не мог позволить Дань Хэну сделать что-то самому. Будто он по-прежнему был тем, кто берет на себя все тяжелое. Дань Хэн сжал губы, но не сказал ничего. Как будто он все еще тот же. Как будто не прошло столько лет. Он почувствовал взгляд Блэйда на себе. Тот остановился, словно собираясь что-то сказать, но передумал. Дань Хэн так и не узнал, какие слова могли бы сорваться с его губ в тот момент. Все в нем было прежним — осанка, выверенные движения, даже его молчание. Но если все осталось таким же, почему у Дань Хэна внутри все будто перевернулось? Дань Хэн сам не понял, чего ожидал. Что Блэйд снова ударит его? Что скажет снова что-то холодное, едкое, от чего у него встанут волосы на затылке? Но он не сделал ничего. Просто перехватил коробку коробку и пошел дальше. Как будто ничего не изменилось. Но изменилось же, да? Дань Хэн сделал глубокий вдох, но ком в горле не исчез. Он попытался убедить себя, что все нормально. Что это просто работа. Что он зря ищет смысл там, где его нет. Когда с делами было покончено, Блэйд просто ушел. А Дань Хэн остался стоять посреди зала, ощущая, как что-то внутри него скручивается в тугой узел. Ему не нужно было, чтобы Блэйд помогал. Но еще больше он не мог вынести того, что тот просто развернулся и ушел. Это было странное чувство — глупое, нелепое, почти детское. Будто он снова остался позади, будто все еще стоит на том самом балконе в ночь перед своим отъездом, ничего не понимая. Только тогда он не понимал Блэйда. А теперь не понимал самого себя. Блэйд шел быстрым шагом, выходя со двора, но едва за ним закрылась калитка, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Дыхание сбилось, будто он только что пробежал несколько километров, хотя единственное, что он сделал, — это помог Дань Хэну донести гребаную коробку. “Почему я это сделал?”Опять. Он не хотел. Он не должен был. Он должен был просто пройти мимо. Как будто ему плевать. Как будто эта встреча — ничто. Как будто человек, который когда-то был самым важным в его жизни, теперь не значит для него ничего. Но стоило ему вчера увидеть, как Дань Хэн возится с коробками, как пальцы слабеют на картоне, как он едва удерживает груз, — что-то внутри хрустнуло. Просто взять и пройти мимо не получилось. Поэтому и сегодня он не смог допустить, чтобы тот прикоснулся хоть к чему-то тяжелому сам. Блэйд мог ненавидеть его. Мог злиться, помнить предательство, снова и снова прокручивать в голове тот день, когда осознал, что Дань Хэн исчез, оставив после себя только пустоту и обрывки воспоминаний. Но он не мог видеть его слабым. Пусть хоть тысяча лет пройдет, он никогда не сможет смотреть, как Дань Хэн молча сгибается под грузом, пусть даже это всего лишь жалкая коробка. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, запрокинул голову и закрыл глаза. Но даже в темноте за веками, в которые он упрятал свое прошлое, остался силуэт человека, который когда-то был его лучшим другом. И которого он никак не мог стереть из своей памяти. Дань Хэн все еще стоял посреди двора, чувствуя, как по телу разливается мерзкий холод. Почему Блэйд не сказал ни слова? Почему просто взял и ушел? Почему это вообще так его трогает? Он должен радоваться, что Блэйд не устраивает сцену, что не бросается в драку, не шипит ему в лицо проклятья. Он должен благодарить судьбу за это. Но внутри у него все сжималось от этого равнодушия. Если бы Блэйд кричал, если бы разозлился, если бы снова ударил его — все было бы проще. Это было бы понятно. А сейчас… Дань Хэн поднял руку, провел пальцами по лицу, по переносице, где еще оставался темный след от удара. Внутри него бурлило нечто странное, не имеющее названия. Блэйд помог ему, но ничего не сказал. Это не означало прощения. Это означало, что он просто не смог пройти мимо нуждающегося в помощи человека. Но зачем ему это нужно? Дань Хэн закусил губу, вглядываясь в дверцу, за которой только что исчез Блэйд. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. И слишком много чувств, с которыми он не знал, что делать. Дань Хэн стоял, глядя в пустое пространство, но на самом деле его взгляд был устремлен в прошлое. Воспоминания накатывали, как прилив — волна за волной, пока не накрыли его с головой. Он помнил день, когда впервые осознал, что дружба — это не просто слово. Что это нечто большее, чем совместное времяпрепровождение, чем игры, чем разговоры до рассвета. Серебряный Волк тогда сказала: — Ты наш. Смирись. Просто, как констатация факта. Тогда он только отмахнулся, но теперь… теперь это звучало в его голове эхом, которое он не мог заглушить. А что теперь? Он все разрушил. Не просто ушел. Исчез. И вот теперь, спустя годы, он вновь находится на одной территории с ними, рядом с Блэйдом, рядом с Сильвер Вульф, но между ними — километры непройденных дорог. И разорванных связей. В кармане завибрировал телефон. Дань Хэн вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Сильвер. Как будто чувствует. Он задержал дыхание, прежде чем открыть сообщение. «Ты долго еще будешь думать? Или наконец сделаешь шаг?» Четкие, лаконичные слова. Она не давала ему времени на колебания. Дань Хэн сжал пальцы на телефоне. Как будто все было так просто. Как будто можно было взять и стереть все, что произошло. Но она знала, что он снова все усложнит, и явно не собиралась вновь позволять ему это. Следом пришло еще одно сообщение. «Мы идем в бар. Ты идешь с нами» Не вопрос. Приказ. Ему бы сказать «нет». Найти оправдание. Отложить разговор на потом. Но Блэйд… Дань Хэн глубоко вдохнул. “Сколько еще я собираюсь прятаться?” Он должен сделать шаг. Дань Хэн долго смотрел на экран, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Сильвер Вульф никогда не принимала отказов. Она была тем человеком, который просто ставил других перед фактом. И сейчас он знал — если не придет сам, она найдет способ затащить его туда. А он не был уверен, что готов. Но… когда он был готов в последний раз? Разве он был готов, когда жизнь рухнула, оставив его среди обломков? Когда пришлось оставить все — прошлое, друзей, самого себя? Когда понял, что возвращение назад невозможно? Нет. Но он справился. Или, по крайней мере, научился выглядеть так, будто справился. Он снова перечитал сообщение. «Мы идем в бар». Так просто. Как будто ничего не изменилось. Только изменилось все. Дань Хэн сделал глубокий вдох. В груди кололо от напряжения. Ему хотелось бы сказать, что он не думает об этом, что все это глупо, что у него есть дела поважнее. Но в его голове уже всплыли воспоминания. Старые шумные компании, звонкий смех Сильвер Вульф, ее вечные подначки. Блэйд, который либо молчал, либо язвил, либо смотрел так, будто видел тебя насквозь. И ощущение, будто он был частью чего-то большего. Он закрыл глаза и стиснул зубы. Надо решаться. Рука сама потянулась к телефону. «Где?» — отправил он, прежде чем успел передумать. Ответ пришел моментально. «Кафешка на углу. У тебя 15 минут.» Разумеется, она не оставляла ему шанса на побег. *** Холодный воздух ударил в лицо, когда он вышел на улицу. Ночь уже вступила в свои права, город жил своей жизнью: гул машин, огни витрин, уличные музыканты где-то вдалеке. Все как обычно. Кроме того, что внутри у него все было далеко не «как обычно». Он шагал вперед, чувствуя, как напрягаются плечи. Часть его хотела развернуться. Сделать вид, что не видел сообщений. Что ничего этого не происходит. Но ноги сами вели его туда, куда он боялся идти. К ним. Все произошло быстрее, чем он ожидал. Вот дверь кафе. Вот стеклянная витрина с пирожными, за которой видны знакомые силуэты. Вот он стоит перед входом, не в силах сдвинуться с места. Сильвер Вульф сидит, откинувшись на спинку стула, жестикулирует, что-то рассказывая. А рядом… Блэйд. Он выглядит так же, как в тот день, когда Дань Хэн увидел его впервые после долгих лет разлуки. Серьезный, сосредоточенный. Казалось бы, ничего не изменилось. Но изменилось все. Дань Хэн сглотнул. Он знал, что это будет тяжело. Но он не знал, насколько. И все же он толкнул дверь и вошел. Звонок на двери глухо звякнул, оповещая всех в кафе о его появлении, но Дань Хэн почти не слышал этого звука. Он чувствовал, как в груди глухо стучит сердце, слишком громко, слишком быстро. Чувствовал, как воздух вдруг стал тяжелее, а привычные запахи кофе и выпечки смешались с чем-то болезненно знакомым — воспоминаниями. Сильвер Вульф заметила его первой. Она широко улыбнулась и помахала рукой, как будто они виделись не впервые за долгие годы, а всего лишь вчера разошлись после пар. — Данька, ну ты и копуша, — бросила она, откидываясь на спинку стула. — Мы уж думали, что ты снова нас кинул. — Он медленно сделал шаг вперед, а потом еще один. Блэйд не двигался. Он сидел, сложив руки на груди, и смотрел на него так, как будто пытался решить, настоящий он перед ним или фантом. Дань Хэн не знал, что сказать. Какими словами можно заполнить пробел в несколько лет? Каким голосом можно заглушить эхо прошлого, что цепляется за сознание, не давая сделать даже самый простой вдох? Но Сильвер, конечно же, не дала ему застрять в этом ступоре. Она схватила его за запястье и потянула к их столику. — Садись уже. Ты же не собираешься стоять тут весь вечер? Он сел. Стол между ними был на удивление узким. Слишком узким. Дань Хэн чувствовал взгляд Блэйда, буквально ощущал его кожей. Сколько лет они не сидели вот так — рядом? Сколько раз он представлял этот момент? Но реальность была… не такой, как он ожидал. — Чего так напряжен-то? — усмехнулась Сильвер Вульф, пододвигая к нему меню. Он молча взял его, хотя не собирался ничего заказывать. Просто чтобы занять руки. — Ничего, — ответил он ровным голосом, слишком ровным, как ему самому показалось. Сильвер Вульф фыркнула. — Ой, ну конечно. Ты всегда был потрясающим лжецом. — Она перевела взгляд на Блэйда, явно ожидая, что тот что-то скажет, но тот молчал. Все это время. Не проронил ни слова. И только его взгляд выдавал, что внутри него сейчас происходит не меньшая буря, чем в Дань Хэне. — Ладно, раз уж мы тут, давайте пить, — объявила Сильвер. — И это не предложение, Дань Хэн. — Он выдохнул, чуть качая головой, но не спорил. В конце концов, разве не ради этого он пришел? Ради нее. Ради них. Ради… себя? Но стоило ему взглянуть на Блэйда, как последняя мысль показалась ему смехотворной. *** Первые полчаса прошли на удивление спокойно. Сильвер Вульф болтала без умолку, перескакивая с темы на тему, пока они выпивали. Дань Хэн больше слушал, чем говорил, но это и не требовалось — Сильвер прекрасно заполняла все паузы. И все же он не мог не заметить, что время от времени ее взгляд скользил от него к Блэйду. Как будто она ждала чего-то. Как будто знала, что рано или поздно молчание будет нарушено. И она не ошиблась. — Почему ты все-таки пришел? — вдруг раздался голос Блэйда. Низкий, спокойный. Но Дань Хэну показалось, что под этой спокойной поверхностью что-то скрывается. Он поднял на него глаза. — Ты сам знаешь, — ответил он. — Не думаю, что знаю. — Ради вас. Блэйд чуть прищурился. — Ради... нас? Он выпрямился, подаваясь вперед, его взгляд стал еще более пристальным. — Интересно. Странно слышать это от человека, который однажды просто нас бросил. Дань Хэн почувствовал, как внутри что-то сжимается. Но что он мог сказать? Как объяснить, что он давно осознал, что его тогдашняя боль не делала боль других менее значимой, какой бы невыносимой она ни была? Что он понимал, насколько сильно обидел их? Что он сам страдал от этого не меньше? Что он по-прежнему не мог избавиться от этого чувства — стыда, вины, чего-то еще, более темного, более глубинного? Он открыл рот… но так и не нашел слов. И, видимо, этого молчания оказалось достаточно. Блэйд резко отодвинул стул и встал. — Мне нужно выйти, — бросил он, не глядя ни на него, ни на Сильвер Вульф, и направился к выходу. Дань Хэн почувствовал, как внутри все переворачивается. Он должен был что-то сделать. Сказать. Остановить его. Но прежде чем он успел что-то придумать, Сильвер Вульф наклонилась к нему и тихо сказала: — Иди за ним. Он моргнул. — Что? — Иди за ним, Дань Хэн, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. И в этом взгляде было все. Негодование. Разочарование. Но и… надежда. — Вы не сможете бегать от реальности вечно. *** Ночь была прохладной. Дань Хэн вышел на улицу, и воздух, казалось, сразу же очистил его голову. Слишком шумная атмосфера бара осталась позади, приглушенные голоса и музыка больше не давили на уши. Но теперь давило кое-что другое. Блэйд стоял у стены, закуривая сигарету. Красный огонек мерцал в темноте, отражаясь в его глазах, а сам он выглядел совершенно спокойным, даже равнодушным. Как будто ему было все равно. Как будто ему не было больно. Как будто его вообще не волновало его присутствие. Дань Хэну захотелось ударить его. Или себя. — Я уехал, — начал он резко, прежде чем успел передумать, — потому что … потому что моего отца убили. — Блэйд не пошевелился. Дым от его сигареты медленно растворялся в ночном воздухе. — Я не собирался бросать вас. Я не хотел. Дань Хэн чувствовал, как его голос дрожит. Глубоко вдохнул, но это не помогло. — Я просто… Я не мог. Он сжал руки в кулаки. — Его застрелили во время задания. Мама и я уехали в тот же день, потому что ей было очень плохо, да и мне тоже. В тот момент было не до прощаний. — Он горько усмехнулся, хотя в этом не было ничего смешного. — Я был так…подавлен, что даже не понял, что совершил ошибку, пока не стало слишком поздно. Блэйд молчал. Он просто слушал. И это сводило Дань Хэна с ума. — А потом… — его дыхание сбилось, слова стали тяжелее. — Потом я начал понимать, что сделал. Что вас просто… не стало в моей жизни. Не потому что вы ушли, а потому что я вас оставил, — его пальцы дрогнули. — Я был трусом. О, да. Вот оно. Вот, что его грызло все эти годы. Он отвернулся, не в силах смотреть на Блэйда, не в силах выносить его ледяное молчание. — Я даже не мог написать вам, потому что каждый раз, когда набирал сообщение, мне становилось… мерзко, — он помотал головой. — Какое я имел право снова появляться в вашей жизни? Какое я имел право пытаться исправить что-то, что уже было сломано? Из-за меня. Ночь была темной. Воздух был тяжелым. И в этой тишине раздавался только его собственный сбившийся, ломающийся от подступающих слез голос. — Я просто хочу, чтобы ты знал… — он сжал челюсти, но продолжил, несмотря на ком в горле. — Что я никогда не хотел причинить вам боль. Тебе… И только тогда, наконец, рискнул посмотреть на Блэйда. Он ждал увидеть все, что угодно. Гнев. Презрение. Отвращение. Но то, что он увидел, пронзило его, как нож. Ничего. Блэйд стоял с нечитаемым лицом, ни один мускул не дрогнул. Только в глазах было что-то. Что-то… умирающее. И от этого Дань Хэну стало страшно. — Скажи хоть что-нибудь, — голос сорвался, стал хриплым, надломленным. Блэйд не пошевелился. — Я… Он хотел сказать, что сожалеет. Что ему правда безумно жаль. Что он не хотел. Но все эти слова казались такими… бессмысленными. Они не могли изменить прошлое. Не могли склеить то, что давно разбилось. Не могли вернуть то, что было потеряно. Блэйд смотрел на него, и в его взгляде было что-то… неизмеримо далекое. Будто он уже принял это. Принял его уход. Принял боль. Принял факт, что теперь они — чужие. И эта мысль ударила сильнее, чем все остальное. Дань Хэн открыл рот, но Блэйд уже отвернулся… и ушел, оставляя его одного в этой чертовой, холодной ночи. *** Блэйд шагал быстрым, почти агрессивным шагом, не глядя по сторонам. Ночь была ледяной, но он ее не чувствовал. Все его тело было напряжено, мысли гудели в голове, бились друг о друга, как загнанные в клетку звери, и ни одна из них не приносила облегчения. Он ошибся. Он ошибался все это время. Годы, которые он провел в глухом, невыносимом гневе, оказались ложью, построенной его же собственными руками. Он думал, что Дань Хэн предал их. Что сбежал, потому что ему так было удобнее. Потому что их дружба, их связь оказалась для него чем-то несерьезным, неважным. Он ненавидел его за это. А теперь... Теперь ненавидел себя. Где-то в груди разливалось чувство, похожее на ледяную пустоту, разъедающую изнутри. Он почти слышал, как трещит собственная злость, как ломаются его убеждения, как он сам рушится, понимая, что ошибался. Он не знал. Он не мог знать. Но и не попытался. Он просто принял это как данность. Принял удобную версию реальности, где он — жертва, а Дань Хэн — предатель. Принял, потому что так было легче. Потому что это избавляло его от необходимости спрашивать себя: «А вдруг я был неправ?» Но он был. И теперь от этой правды становилось тошно. Общага встретила его темнотой. Тихо скрипнула дверь, хлопнул замок, и вдруг он осознал, насколько в помещении душно. Блэйд сбросил куртку, но жар под кожей не уходил. Он провел рукой по лицу, упираясь ладонями в скулы, и резко выдохнул. Мысли не угомонялись. Он вспоминал каждый чертов момент, начиная с того, как впервые увидел Дань Хэна в спортзале. Как кровь стекала из его носа. Как в нем тогда смешались злость и облегчение — потому что он, черт возьми, даже рад был увидеть его снова, пусть и в такой ситуации. Как с того момента они снова стали сталкиваться, а он только усугублял все. Презрительные взгляды. Язвительные замечания. Агрессия, которую он не мог контролировать. Как он смотрел на него сверху вниз, как будто тот заслужил каждое слово, каждую обиду, каждый холодный взгляд. А теперь… Теперь он вспоминал, как выглядел Дань Хэн сегодня. Как голос его дрожал, когда он говорил. Как взгляд метался, будто он боялся посмотреть Блэйду прямо в глаза. Как его пальцы непроизвольно сжимались, выдавая напряжение, которого он так старательно пытался избежать. Как он сказал, что ему было стыдно. Стыдно. Не потому, что он ушел. А потому что причинил им боль. Потому что был сломлен. Потому что не мог даже найти в себе сил сказать «прости» после всего, что случилось. Слова Дань Хэна били по сознанию, как удары кувалды. И теперь Блэйд видел себя со стороны — видел того, кем он стал за эти годы. И ненавидел. Себя. Свою гордость. Свою уверенность в собственной правоте. Ненавидел за то, что не попытался разобраться. Что позволил себе считать это предательством. Что сделал его врагом. И что теперь не знает, как вернуть хотя бы что-то. Он злился. На себя. На него. На весь этот гребаный мир, который разрушил все, что у них было. Но больше всего злился на тот факт, что в глубине души всегда знал — если Дань Хэн вернется в его жизнь, он не сможет просто пройти мимо. — Ты выглядишь так, будто тебе только что в лицо кинули кирпич, — голос Сильвер Вульф был тише, чем обычно, без привычной насмешки. Она стояла в дверях, слегка покачиваясь с пятки на носок, глядя на него в полумраке комнаты. Блэйд молчал. Он сидел на кровати, спиной к стене, с опущенной головой. В руках зажата резинка от браслета, который он носил еще в школе — давно растянутая, выцветшая, но по какой-то причине он никогда не выбрасывал ее. Сейчас он бессознательно теребил ее между пальцами, будто она могла заземлить его, выдернуть из этого состояния. — Я его нашла, — продолжила Сильвер, перешагнув через порог. Ему не нужно было спрашивать, о ком она. — Бар? — пробормотал он, не поднимая взгляда. — Бар. — Она вздохнула и, не дождавшись приглашения, опустилась рядом. Блэйд не реагировал. — Он был в таком состоянии, что меня чуть не стошнило. Никогда его таким не видела. Блэйд закрыл глаза. Ему и не нужно было видеть. Он слишком хорошо мог представить. — Паническая атака, — добавила она. Он напрягся. — Сильная. Где-то внутри что-то болезненно сжалось. — Я его вытащила. Привела в порядок. Он рассказал мне… ну, знаешь. Блэйд усмехнулся. Горько. — Конечно, рассказал. Сильвер Вульф покосилась на него и прищурилась. — Что? — Он всегда был таким. — Блэйд выдохнул. — Сначала тащит все на себе, а потом срывается. — Как и ты, — тихо сказала она. Он не ответил. Секунды тянулись, тяжелые, наполненные напряжением, которое не уходило, а только росло. — Он потерял отца. — Сильвер резко наклонилась вперед, ее голос сделался еще тише, но от этого стало только тяжелее. — Потерял все за одну ночь. Он был ребенком, Блэйд. Блэйд сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. — А я? Я был не ребенком? Мне, по-твоему, не было больно? Сильвер молчала. А потом почти шепотом сказала: — Разница в том, что он пытался жить с этим. А ты пытался спрятаться за своей ненавистью. Эти слова ударили так, что Блэйд не смог ничего ответить. Волк смотрела на него долго. И вдруг что-то в нем сломалось. Почти незаметно. Просто неуловимый момент, когда тело вдруг перестает держаться в привычной броне. А потом он увидел, как в ее глазах мелькнул страх. И тогда он почувствовал. Что-то горячее скатилось по щеке. Он не успел среагировать. Сильвер тоже не успела. Она моргнула, поймав взглядом крохотную, но такую важную деталь. Одна-единственная слезинка, оставляющая тонкий, едва различимый след на холодной от ночных сквозняков коже. Одинокая, пропитанная всеми годами боли, злости, разочарования. Сильвер замерла. Это был первый раз за многие годы, когда она видела его таким. Она сглотнула, не в силах отвести взгляд. — Братик… Он никогда не плакал. Ни после того, как отец ушел из их семьи. Ни после того, как мать разочарованно смотрела на него, когда он в очередной раз приходил с разбитым лицом. Ни после того, как она и вовсе отказалась от него, оставив на попечение своему брату — его дяде Элио, отцу Сильвер. Ни после того, как Дань Хэн просто исчез, а он остался один с тем, что от них осталось. Но сейчас… Сейчас, впервые за долгие годы, боль оказалась сильнее, чем его защита. Блэйд вытер слезу резким движением, будто хотел стереть сам факт ее существования. Но толку, Сильвер все видела. И в ее глазах стоял неподдельный ужас. — Я… Но он не знал, что сказать. Потому что впервые за долгие годы он не знал, что чувствует. В груди все скручивалось в болезненный узел, в голове гремели сотни голосов, а внутри оставалась пустота — та, что не заполнялась ничем. Серебряный Волк молчала. Впервые за долгое время она не знала, как ему помочь. Блэйд не знал, сколько времени они так просидели — может, минуту, а может, вечность. Все, что он чувствовал, — это пустоту, тяжелым грузом осевшую внутри. Не было привычной язвительности, не было ехидных комментариев — только напряженное ожидание, которое давило на него, как бетонная плита. — Он плакал, — вдруг сказала она. Блэйд вздрогнул. — Что? — В баре. Когда все вывалил. Ее голос был тихим, но каждое слово вонзалось в его сознание, словно острые иглы. — Он винил себя, — продолжила она. — Говорил, что нам было больно, а он просто исчез. Блэйд стиснул зубы. — Это не его вина. — Он так не думает. Сильвер повернулась к нему, ее взгляд был серьезным, пронизывающим. — А ты? Блэйд сжал кулаки. — Что? — Ты винишь себя? Ее вопрос прозвучал почти буднично, но именно это и заставило его замереть. — …Я должен был найти его, — наконец выдохнул он. Где-то в груди что-то сжалось. — Должен был сам позвонить. Разобраться. Не строить гребаные теории. Сильвер усмехнулась. — Ну, тут вы оба хороши. Блэйд нахмурился. — Оба считали, что недостойны друг друга. Оба страдали в одиночку, вместо того чтобы поговорить. Она выпрямилась, стряхивая сигаретный пепел с ладони. — И теперь у вас есть выбор. Оставить все, как есть, или… Она не договорила. Но Блэйд понял. Сделать шаг навстречу. Было ли это возможно? Он думал, что ненавидит Дань Хэна. Думал, что эта злость вытеснит все остальное. Но теперь, когда правда проехалась по нему, как скоростной поезд, он понял, как ошибался. Никогда не ненавидел. Просто хотел, чтобы тотвсегда был рядом. Блэйд медленно выдохнул, прикрыв глаза. — Что теперь? — пробормотал он. Сильвер пожала плечами. — Это зависит от тебя, — она поднялась, поправляя одежду. — Но ты хотя бы выспись перед тем, как примешь решение. Блэйд посмотрел на нее снизу вверх. — Я не смогу заснуть. Сильвер закатила глаза. — Тогда просто закройся в комнате и не смотри на людей с выражением «я разнесу все к чертям». — Блэйд фыркнул. — Я всегда так выгляжу. Сильвер усмехнулась, но быстро вновь стала серьезной. — Он сломан, Блэйд. Но и ты тоже. Она сделала шаг назад, как будто давая ему время осмыслить сказанное. — Разбирайтесь со своими осколками, — бросила она напоследок, прежде чем развернуться и уйти. Блэйд остался сидеть на холодной простыне, провожая ее взглядом. “Разбирайтесь со своими осколками”. Но что, если их слишком много? Прошлое всегда настигает в самые неподходящие моменты. Оно настойчивое, упрямое, тянет за собой призраки забытых дней и заглушенные голоса, от которых, казалось, уже удалось убежать. Но оно ничего не забывает. И Блэйд не мог забыть тоже. Он почти не спал. Всю ночь, сгорбившись на краю кровати, бессмысленно разглядывал стену, где свет от уличного фонаря отражался едва заметными бликами. В комнате было тихо, но тишина не давала покоя, а только сильнее подчеркивала хаос в голове. Где-то за дверью шуршала Сильвер — судя по всему, так же не могла заснуть. Блэйд слышал, как она металась по комнате, разогревала воду, наливая себе, наверное, уже четвертый чай за ночь. Но он не пошел к ней. Не смог. Все тело ломило, будто его несколько часов подряд избивали, но боль была не физической. Она жила внутри, глубоко под ребрами, и от нее не избавиться ни таблетками, ни тренировками, ни драками. Он знал. Пробовал. Где-то в глубине души он, наверное, уже давно понимал, что ошибался. Но сейчас это понимание хлестало, било под дых с новой силой. Дань Хэн… Это имя он не позволял себе произносить все те годы, что прошли после их разрыва. Оно жило у него в голове, в подкорке, в самой глубине сознания, но каждый раз, когда оно всплывало, он отталкивал его, стирал, глушил злостью и болью. Теперь же оно врезалось в него раскаленным металлом. Блэйд зажмурился, вдавливая пальцы в виски. Боль. Она была так отчетлива в голосе Дань Хэна. В каждом слове. В каждом срывающемся вдохе. Он видел, как у него дрожали руки, как взгляд метался, как он, впервые за долгие годы, позволил себе говорить вслух. И Блэйд не знал, что с этим делать. Злость, которую он так долго лелеял, вдруг утратила смысл. Она рассыпалась прахом, оставляя после себя только разъедающую пустоту. Какого черта… Он всегда думал, что они с Дань Хэном — это что-то нерушимое. Что бы ни случилось, что бы ни происходило в этом дерьмовом мире, они останутся. Он, Дань Хэн и Сильвер. Но он ошибался. Все разрушилось в тот момент, когда Дань Хэн уехал. Но теперь… теперь он все видел по-другому. Ему хотелось снова быть в ярости, хотелось снова чувствовать ту ненависть, которой он питался все эти годы, но… он не мог. Потому что правда была в том, что он просто не знал. Не знал, почему Дань Хэн исчез. Не знал, через что тот прошел. Не знал, как ему было больно, как он мучился. И самое отвратительное… Он даже не попытался узнать. Вся его ненависть, весь его гнев — все это оказалось ошибкой. И теперь с этим как-то нужно было жить. Голова пульсировала от переизбытка мыслей. Дань Хэн плакал. Он винил себя. Все это время страдал в одиночку. Блэйд прикрыл глаза, но в темноте сразу всплыла картинка: глаза Дань Хэна, наполненные болью и виной, когда он рассказывал правду — кусками, неровно, так, словно боялся, что если замолчит хоть на секунду, то уже не сможет продолжить. Блэйд стиснул зубы, сдерживая внезапный приступ ярости. Не на него. На себя. Он столько лет жил в этой гребаной ненависти. Столько лет убеждал себя, что это предательство было обычным предательством, а не чем-то большим. Блэйд резко сел, опершись локтями на колени и вцепившись пальцами в волосы. — Черт… — Он не был человеком, который легко прощает. В этом была его самая большая слабость. Но Дань Хэн… Его всегда было невозможно по-настоящему, искренне ненавидеть. Сколько бы он ни убеждал себя в обратном. Блэйд не знал, сколько прошло времени, прежде чем он он провалился в беспокойный сон.