Кровожадный Жнец

Ледяная вода из деревянного ковша обожгла разгоряченное лицо, смывая въевшуюся сажу и пот. Я с силой потер щеки, чувствуя, как под пальцами скрипит мелкая металлическая пыль. Взгляд упал на мое отражение в мутной поверхности воды в бочке: бледная кожа, темные круги под глазами и всклокоченные, влажные черные волосы. Видок — краше в гроб кладут. Вытерев лицо подолом грязной рубашки, я еще раз глубоко вдохнул, проверяя ребра. Болят, заразы, но терпеть можно. Собрав остатки сил, я толкнул тяжелую дубовую дверь, ведущую в подсобку. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь одной тусклой масляной лампой под потолком. Комнатушка была тесной, доверху забитой деревянными ящиками, свитками и какими-то непонятными инструментами. Пахло оружейной смазкой, старой бумагой и крепким табаком. Кузнец-сан сидел за массивным столом, заваленным чертежами, и хмуро разглядывал какой-то свиток… А эта? М-м, обнаружилась в дальнем углу. Она сидела на перевернутом ящике, закинув ногу на ногу, и методично, с пугающим спокойствием протирала промасленной тряпкой лезвие короткого куная. Того самого или нет — проверять мне совершенно не хотелось. — Закрой дверь. Плотно, — не поднимая взгляда, бросил старик. Я послушно задвинул тяжелый засов, отрезая нас от гула остывающей кузни. В подсобке повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом тряпки в руках девчонки. — Садись, — кузнец кивнул на свободный табурет напротив себя. Я сел, стараясь держать спину ровно. Старик отложил свиток, сцепил огромные ладони в замок и тяжело посмотрел мне в глаза. — Давай без прелюдий, пацан. Тот труп, что мы вынесли ночью — это разведчик Скрытого Камня. Идиот, решивший, что сможет перерезать поставки оружия Конохе еще до того, как они начнутся. Я нахмурился. Скрытый Камень? Коноха? Названия деревень шиноби я слышал только краем уха в кабаках, но сейчас они означали вполне реальную проблему. — Ну так… вы же его убили. Проблема решена, — осторожно сказал я. — Никто ничего не украл. Черноволосая в углу издала короткий, презрительный смешок. Звук резанул по ушам. — Проблема решена? — холодно переспросила она, не отрываясь от своего занятия. — Разведчики не ходят одни. А Коноха, узнав о попытке саботажа, пришлет забрать партию не обычных интендантов, а кого-то посерьезнее. И придут они раньше срока. — И что с того? — я перевел взгляд на кузнеца. — Это ведь их проблемы. Эта дыра никому в столице не сдалась, властям вообще плевать, что тут происходит, пока вы куете им железо. — Верно мыслишь, — кивнул Кузнец-сан, и в его голосе проскользнуло мрачное одобрение. — Им плевать на гарнизон. Им не плевать на меня. И на безопасность моего товара. Когда сюда заявятся спецы из Листа, они первым делом начнут вынюхивать. И поверь, они почуют, что ночью здесь лилась кровь, как бы мы ни замывали пол. Старик подался вперед, нависая надо мной. — А теперь представь картину их глазами. В кузне, где выполняется секретный правительственный заказ, происходит нападение. И кто у нас тут постоянно крутится под ногами? Сирота с улицы. Ни роду, ни племени. Парнишка, который прибился к кузне ровно три месяца назад — как раз тогда, когда пошли самые первые, тихие слухи об этом заказе. У меня внутри всё похолодело. Это звучит идиотски, но меня пугает, насколько легко меня можно слить при сильной нужде… — Идеальное прикрытие, — продолжил старик, добивая меня. — Три месяца — идеальный срок, чтобы примелькаться, выучить планировку здания, слепые зоны и привычки хозяев. А потом в нужную ночь просто не закрыть нужную дверь для своего подельника. Как думаешь, они поверят в то, что ты просто неудачливый уборщик? Я судорожно сглотнул. — Они подумают, что я наводчик… шпион, — медленно проговорил я, осознавая весь масштаб задницы, в которой оказался. — Именно, — отрезал старик. — Для шиноби в военное время… Хотя, попросту забей об презумпции невиновности. Они не будут тебя бить или убивать на месте, мы не дикари. Они поступят хуже. Притащат кого-нибудь из тех, кого даже шиноби, эти твои «теневики» — показал он пальцами кавычки. — бояться всем сердцем. Этот человек залезет тебе прямо в голову, покопается в мозгах, вывернет наизнанку все твои воспоминания, чтобы убедиться, что ты не спящий агент Камня. А после такого грубого вмешательства в сознание обычные люди часто остаются пускающими слюни овощами. Я судорожно сглотнул. Перспектива стать пушечным мясом пугала, но перспектива стать овощем из-за глупой случайности... — И что делать? Сбежать? — Попробуешь сбежать - подпишешь себе смертный приговор. Беглецов устраняют без допроса, — добавляет она. — Я поручусь за тебя, — вдруг сказал Кузнец-сан, откидываясь на спинку стула. — У меня в Конохе… остались связи. Они знают, что я параноик и не беру к себе случайный мусор с улицы. Если я скажу, что ты не просто мальчик-на-побегушках, а мой личный подмастерье, которого я давно приметил и взял в обучение - они отстанут. Моего слова им хватит. Я удивленно уставился на старика. — Зачем вам это? Вы могли бы просто вышвырнуть меня за дверь. — Мог бы, — не стал спорить он. — Но ты не струсил ночью. Ты получил удар от шиноби и не сбежал. Ты отстоял смену у мехов со сломанными ребрами и ни разу не сбил температуру. Мне нужны такие люди. С этой минуты ты официально мой ученик. Но взамен - ты забываешь обо всем, что видел этой ночью. Труп? Какой труп? Мы просто ковали металл. Понял? — Понял? Что понял?, — протянул я. — После смены я отрубился на столе, а проснулся уже с вашей росписью на бумаге. Расчетный лист у вас. Смотрю на старика. Молчит, и пристально так смотрит на меня. Краем глаза замечаю, что и девчонка тоже что-то пялит на меня... Его густые брови поползли вверх, а затем уголки губ дрогнули в кривой, почти хищной усмешке. Он молча потянулся к столу, сдвинул в сторону пару свитков и бросил передо мной помятый лист плотной бумаги. Мой рабочий табель. В самом низу, там, где должна была стоять отметка о прохождении трехмесячного испытательного срока, размашистым, грубым почерком чернела свежая подпись мастера. Чернила еще даже не до конца въелись в шероховатую поверхность. В углу одобрительно хмыкнули... — А ты быстро соображаешь, — тихо бросила она, и в её голосе впервые не было издевки. — С таким талантом, может, и переживешь сегодняшний день. — Испытательный срок окончен, — глухо, но веско подтвердил Кузнец-сан, кивнув на лист. — Вчера мы засиделись допоздна, отмечая твое официальное зачисление в подмастерья. Ты перепил дешевой дряни, отрубился в подсобке и проспал до самого обеда. Никаких ночных гостей. Никакой крови. Я взял табель в руки. Бумага чуть дрожала - то ли от мандража, то ли от усталости в мышцах. — Никакой крови, — эхом повторил я. Старик хотел сказать что-то еще, но внезапно замолчал. Атмосфера в тесной подсобке изменилась за долю секунды. Воздух словно стал гуще, тяжелее, давя на уши. Пламя в масляной лампе над нами тревожно дернулось, зашипело и неестественно пригнулось. Девица мгновенно подобралась, превратившись в натянутую струну. Кузнец медленно, без единого звука поднялся со стула, его огромная фигура заслонила меня от двери. Со стороны пустой кузни раздались шаги. Легкие. Выверенные. Половицы, которые я знал наизусть и которые скрипели под любым неосторожным шагом, сейчас выдавали чужой вес лишь едва заметным, глухим стоном дерева. Это шли не обычные солдаты гарнизона. Дверь подсобки не распахнулась с пинком. Она открылась плавно, скользнув на петлях без единого звука. На пороге стояли двое. Зеленые жилеты с массивными воротниками и множеством кармашков, темная, практичная одежда под ними, протекторы с выгравированным листом на лбах. Но это были не зеленые юнцы. От них за версту веяло порохом, сталью и той самой въевшейся усталостью, которую оставляет только война. Опытные теневеки, прошедшие не одну мясорубку на границах. Такие не бывают обычными рядовыми, их посылают, когда нужно решить проблему быстро и жестко. У того, что стоял впереди, левая сторона лица была пересечена старым, побелевшим шрамом. Его взгляд - цепкий, холодный, сканирующий - за мгновение оценил обстановку в подсобке. Он мазнул по старику, по девчонке, а затем остановился на мне. Ровно на долю секунды дольше, чем на остальных. Мое сердце пропустило удар. — Мастер, — негромко, но так, что звук отскочил от стен, произнес шиноби со шрамом. В его голосе не было враждебности, только абсолютный профессионализм. — Прошу прощения за вторжение. Командование прислало нас забрать заказ немного раньше оговоренного срока. Второй шиноби, стоявший чуть позади, медленно перевел взгляд на пол — прямо на то место у наковальни в соседнем зале, где ночью я чуть не оставил свою жизнь. Простоял... И медленно перевел взгляд от зала к нам. Его ноздри едва заметно дрогнули, втягивая воздух. — Пахнет свежей золой. И чем-то... железистым, — произнес он тихим, шелестящим голосом. — Это кузня, парень, — рокочущий бас старика заполнил комнату. — Здесь куют железо. Если тебе пахнет фиалками — значит, ты зашел не в ту дверь. Крепкий мужик с пересеченным старым шрамом лицом - проигнорировал перепалку. Его холодный взгляд вновь мазнул по старику, а затем остановился на девчонке в углу. И тут выражение лица сурового убийцы вдруг дрогнуло, сменившись на какую-то обреченную усталость. — О, и вы здесь, — вздохнул шрамированный, слегка склонив голову в знак приветствия. — Ваш отец вчера битый час рассказывал всему штабу в Конохе, как вы виртуозно обращаетесь с кузнечными клещами. Он даже притащил какой-то обугленный кусок металла и уверял всех, что это ваш первый выкованный гвоздь. Мужики в караулке уже ставки делают, когда вы вернетесь в деревню. Девчонка закатила свои фиолетовые глаза так сильно, что мне показалось, они сейчас выпадут. — Передайте моему отцу, чтобы поменьше трепал языком, — процедила она сквозь зубы. — Обязательно передам, Кира-сан, — вежливо кивнул чунин. Я замер, стараясь не выдать своего удивления... Кира-сан, да? И отец в штабе деревни ниндзя, который спокойно может трепать нервы этих монстров без опаски. Шрамированный наконец перевел свой цепкий взгляд на меня. — А это кто? — его тон снова стал холодным и деловым. — В списках допущенных к секретному заказу числится только мастер и, по поручительству отца, Кира-сан. Никаких юношей там нет. — Он мой разнорабочий. Точнее, с сегодняшнего утра — полноценный работник, — Кузнец-сан невозмутимо ткнул пальцем в бумагу, которую я всё ещё сжимал в руках. — Три месяца таскал уголь на испытательном сроке. Вчера сдал экзамен, мы это дело отметили. Пацан перепил, до своего дома в гарнизоне не дошел, отрубился прямо тут на ящиках. У вас есть претензии к моему персоналу, чунин? Шрамированный протянул руку. Я вяло — похмелье же, да и ребра ныли — протянул ему табель. Чунин быстро пробежался взглядом по строчкам, задержавшись на свежей подписи мастера внизу. — Чернила еще свежие, — констатировал он. — А ты думал, я буду оформлять бумаги ночью, пока мы глушили брагу? — фыркнул Кузнец-сан. — Утром продрал глаза и подписал. Груз готов, если вы за ним. Тридцать базовых клинков. Повисла тяжелая тишина. Шрамированный взвешивал риски. Неувязка с запахом. Свежая бумага. Пацан, который выглядит помятым. Я судорожно выдохнул, изображая болезненный кашель, и сгорбился. — Кузнец-сан... башка раскалывается, можно я пойду на улицу подышу? — простонал я. Шрамированный свернул табель и небрежно бросил его обратно на стол. — В этом нет нужды. Бумаги в порядке, — ровно произнес он. — Кира-сан, мастер, показывайте груз. Командование хочет получить его как можно скорее. Они направились к выходу из подсобки. Алиби сработало. Мы выиграли время. Но когда шрамированный проходил мимо меня, он на секунду задержался. В его взгляде не было брезгливости. Только холодный анализ. — Три месяца — это хороший срок, парень, — тихо бросил он мне. — Но старайся ночевать у себя дома. Война не любит тех, кто спит на рабочем месте. Он вышел, а я остался сидеть, слушая бешеный стук собственного сердца.