Кровожадный Жнец

— Лес Смерти. Звучит как название дерьмового бульварного романа, — мрачно подытожил Рен, когда я пересказал им разговор с Шизуку. Мы сидели в нашей тесной комнате. На улице давно стемнело, в окно бился колючий ветер, но внутри было жарко. На полу лежал кусок брезента, а на нем - три казенных куная и мой, самодельный, отполированный до хищного матового блеска благодаря камню Юки. Кенджи сидел на кровати, обхватив голову руками. — Зона 44... Я слышал байки от старших на складах, — его голос слегка дрожал. — Там гигантские многоножки. Ядовитые пиявки размером с предплечье. Медведи, которых чакра сделала размером с дом. Туда отправляют на экзамен чунинов! Какого черта нас, недоучек, кидают туда?! — Вообще-то, туда кидают не всегда, — подал голос Рен, хмуро разглядывая обшарпанную стену. — Я общался с ветеранами на разгрузке. Лес Смерти - это просто сорок четвертый тренировочный полигон, а их в Конохе десятки. Формат, локация и уровень жестокости зависят исключительно от фантазии главного экзаменатора. Старики говорили, что изначально вообще использовали Нулевую зону, но её закрыли и сделали заповедником еще когда ученики Третьего Хокаге детьми были. В те времена экзамены были больше похожи на местные соревнования, а не на кровавую баню. Формат поменяли только когда запахло войной и началась... — И что с того? — резко перебил я его. Я с силой провел лезвием по точильному камню. Резкий звук трущегося металла заставил Рена замолчать. — Какая разница, как сдавали экзамены двадцать лет назад? — я посмотрел на него исподлобья. — Плевать, что у них есть еще сорок полигонов. Плевать, что когда-то это были мирные соревнования. Наш инструктор - Тогаси. И он выбил для нас Зону 44. Нам не поменяют полигон только потому, что Кенджи боится пиявок. Мы будем сдавать наш экзамен именно там. Рен тяжело вздохнул, признавая мою правоту, и потер лицо мозолистыми ладонями. — Куро дело говорит. Мы имеем то, что имеем, — буркнул он. — И что мы будем делать, стратег? Провизии не будет. Оружие - только то, что на нас. — Мы будем делать то, что делают любые животные перед битвой за территорию. Адаптироваться, — я отложил заточенный кунай. — Завтра в Академии у нас «Флора и фауна Страны Огня». Обычно мы на ней спим. Завтра вы будете слушать так, словно от этого зависит ваша жизнь. Потому что она от этого зависит. А ночью... ночью мы устроим свой собственный Лес Смерти. Преподаватель биологии, сутулый чунин с вечно слезящимися глазами, явно не ожидал такого внимания от задних парт. Обычно резервный класс откровенно игнорировал виды грибов и строение корневой системы деревьев. Но сегодня мы втроем сидели с прямыми спинами, не сводя глаз с доски. — ...особое внимание стоит уделить так называемым зонам повышенного чакро-фона, — бубнил учитель, вывешивая на доску пожелтевший плакат с изображением уродливого насекомого. — В таких экосистемах, как закрытая Зона 44, флора и фауна мутируют. Обратите внимание на этот подвид сколопендры. Её яд не убивает сразу. Он вызывает паралич нервной системы. Если вас укусили, у вас есть около десяти минут, чтобы вскрыть рану и пустить кровь, вымывая токсин. Моя рука летала по страницам блокнота. Я зарисовывал сколопендру, отмечая уязвимые места между сегментами панциря. Записывал, как выглядят съедобные корни и как отличить ядовитые ягоды от тех, что просто вызовут диарею. Кенджи рядом исписывал уже вторую страницу мелким, убористым почерком, фиксируя методы обеззараживания болотной воды. На перемене я снова встретился с девчонками из регулярного класса. В этот раз на лестничном пролете, где нас не могли увидеть инструкторы. — Ты просил карту, — Юка быстро сунула мне в руку сложенный вчетверо пергамент. — Это старая схема Зоны 44. Отец использовал её лет десять назад, так что русла рек могли измениться, но периметр и расположение башни в центре точные. — Что я вам должен? — я спрятал карту за пазуху, стараясь не выказывать радости. Это был джекпот. — Нарисуешь нас еще раз после выпуска. В форме с протекторами, — серьезно сказала Ран. — Если доживем, — я кивнул Шизуку, которая стояла чуть позади. — Спасибо за мазь. Я её берегу. — Просто... вернитесь, — тихо сказала она. Ночь была безлунной. Полигон №12, густой хвойный лес на окраине Конохи, тонул во мраке. Мы стояли на небольшой опушке. Холодный ветер забирался под тонкие куртки, но ни один из нас не дрожал. Мы были накручены до предела. Я бросил под ноги Кенджи и Рену старый, потертый свиток, который выпросил на складе Академии. — Правила простые, — мой голос в тишине леса звучал глухо. — Представьте, что это экзамен на выживание. Этот свиток - наш пропуск. Наша цель - старая смотровая вышка в трех километрах к северу отсюда. Я отступил на пару шагов в темноту деревьев. — Я ухожу первым. У меня фора в десять минут. Я буду играть роль всего того дерьма, которое ждет нас в Зоне 44. Инструкторов, хищников, ловушек. Ваша задача - донести свиток до вышки и не дать мне вас "убить". Рен хрустнул костяшками пальцев. В его глазах зажегся опасный, уличный огонек. — Ты один против нас двоих в лесу, Куро? Не боишься, что мы тебе ребра переломаем? — Я боюсь, что вы сдохнете в настоящем лесу, если будете жалеть меня сейчас, — холодно ответил я. — Никаких ограничений. Работаем в полную силу. Оружие тупое, но в лицо не бить. Время пошло. Я развернулся и бесшумным рывком растворился в подлеске. У меня не было десяти минут. У меня было ровно столько времени, чтобы подготовить им ад. Я двигался через лес. Центр тяжести внизу, чакра тянет тело вперед. Я не ломал ветки, не оставлял следов на влажной земле. Первым делом я нашел узкую тропу между двумя валунами. Идеальное бутылочное горлышко. У меня не было настоящих взрывных печатей, но у меня была тонкая стальная леска, украденная со склада, и несколько тяжелых камней. Натягиваю леску на уровне лодыжек. Один конец привязал к корню, второй - к хитрому балансиру из веток на дереве выше, на котором лежал булыжник размером с тыкву. Если они зацепят нить, камень рухнет прямо на голову идущему. Я двинулся дальше, уходя с тропы. В Зоне 44 опасность будет приходить сверху и снизу. Я забрался на толстую ветвь старого дуба, сливаясь с корой. Достал свой кованый кунай, чувствуя его идеальный баланс. Прошло пятнадцать минут. Лес молчал. Они двигались осторожно. Внезапно впереди, метрах в двадцати, хрустнула ветка. Я напряг зрение. Две тени скользили сквозь кусты. Кенджи шел впереди, постоянно озираясь, Рен прикрывал спину, сжимая в руке свиток. Они подошли к моему бутылочному горлышку. Кенджи остановился. Он был трусоват, но паранойя делала его отличным разведчиком. Он присел на корточки, всматриваясь в темноту между валунами. — Стой, — прошипел он Рену. — Слишком узко. Идеально для растяжки. Кенджи сложил печати. Пуф. Рядом с ним появился иллюзорный клон. Фантом сделал шаг вперед и прошел прямо сквозь натянутую леску - у него не было физической массы, чтобы сдвинуть её. Эм-м... Это он забыл, что клоны немного нематериальны? — Чисто, — выдохнул Кенджи, делая шаг. Его нога зацепила стальную нить. Я услышал тихий щелчок наверху. Камень сорвался с веток с глухим шелестом. Рен отреагировал мгновенно. С рефлексами уличного бойца он просто схватил Кенджи за шиворот и рванул на себя, падая в грязь. Булыжник с тяжелым стуком врезался в землю ровно там, где секунду назад стоял веснушчатый. — Твою мать! — Кенджи попытался вскочить, но я уже был в воздухе. Я спрыгнул с дуба прямо на них. Никаких криков. Никаких лишних движений. Я приземлился на полусогнутые ноги и нанес рубящий удар рукоятью куная в затылок Кенджи. Тот даже не успел пискнуть, как обмяк и уткнулся лицом в мох. Минус один. Рен взревел. Он перекатился на спину, вскидывая ноги, чтобы отбросить меня, но я уже ушел в сторону. — Ты труп, стратег! — прорычал он, вскакивая на ноги. Он бросился на меня, как медведь. Удары сыпались градом. Тяжелые, напитанные чакрой кулаки со свистом рассекали воздух. Я уходил в глухую оборону. Блок, уворот, смещение. Мои предплечья ныли от силы его ударов. Если он попадет в грудь — сломает ребра. Он сделал широкий замах. Ошибка. Я скользнул вперед, целясь кольцом куная ему под мышку, в нервный узел. Но Рен учился. Вместо того чтобы завершить замах, он резко сократил дистанцию и ударил меня коленом в живот. Воздух выбило из легких со звуком лопнувшего шарика. Мир померк. Я согнулся пополам, падая в грязь и судорожно хватая ртом воздух. Рен стоял надо мной, тяжело дыша. — Убит, — хрипло констатировал он. Я застонал, переворачиваясь на спину. В животе пульсировала горячая боль. — Хорошо, — прохрипел я, глядя в черное небо. — Ты не купился. Но Кенджи мертв. А без него ты не пройдешь зону иллюзий у башни. Кенджи застонал, приходя в себя и потирая ушибленный затылок. — Моя голова... Куро, ты больной ублюдок. — Вставайте, — я заставил себя сесть, превозмогая боль в прессе. — Это была только разминка. Теперь вы охотники. Я беру свиток. Если догоните меня до башни - вы выиграли. Если нет... завтра будете бегать двадцать кругов. Я растворился в темноте, не дожидаясь, пока они поднимутся. Лес принял меня как своего. Я отключил лишние мысли, оставив только рефлексы и холодный расчет. Свиток, заткнутый за пояс, казался неестественно тяжелым, напоминая о цели. У меня не было задачи просто убежать. Я должен был научить их выслеживать и загонять добычу, которая умнее и хитрее их. Я двигался зигзагами, путая след. Наступал на выступающие корни, чтобы не оставлять вмятин на сырой земле. Специально сломал ветку орешника на уровне груди, уводя ложный след к оврагу, а сам скользнул по поваленному стволу в противоположную сторону. Дыхание выровнялось. Чакра плавно циркулировала по телу, согревая мышцы в ледяном ночном воздухе. Через километр я остановился у неширокого, заросшего камышом ручья. Вода журчала, перекатываясь через камни. Идеальное место для засады. Переправа всегда замедляет преследователей. Я не стал прятаться на деревьях - слишком банально, они будут смотреть вверх после моей первой атаки. Я скинул куртку, быстро набил её сырым мхом и сухими листьями, придав форму человеческого торса, и пристроил её за поваленным стволом на противоположном берегу так, чтобы в темноте виднелся лишь темный силуэт. Сам же я опустился в ледяную воду ручья, зарываясь по самые ноздри в вязкий, пахнущий гнилью ил у самого берега, прямо под нависающими корнями старой ивы. Холод мгновенно обжег кожу, пробираясь до костей. Я замедлил сердцебиение, насколько мог, и замер, слившись с грязью. Ждать пришлось недолго. Минут через десять на опушку выскочили две тени. Они тяжело дышали. — След оборвался у орешника, — прошептал Кенджи, вглядываясь в темноту. — Он водил нас кругами. — Заткнись и смотри под ноги, — так же тихо ответил Рен. — Здесь ручей. Он должен был перебраться на ту сторону. Они подошли к воде. Я видел их ноги всего в паре метров от моего лица. Если бы они внимательнее посмотрели на муть, которую я поднял, залезая в ил, они бы меня заметили. Но они смотрели вперед. — Вон там! — Кенджи указал пальцем на мою куртку, торчащую из-за бревна на том берегу. — Залег. Рен прищурился. — Слишком очевидно. Стратег не стал бы так подставляться. — Сейчас проверим, — шепнул Кенджи. Он усвоил урок с первой растяжкой и не стал тратить чакру на бесплотные иллюзии. Вместо этого он подобрал с земли здоровенный, тяжелый сук и с силой швырнул его прямо в центр ручья, целясь чуть правее бревна. Громкий всплеск разрезал тишину, вода ударила по камышам. Это был мой шанс. Они отвлеклись на звук и брызги, ожидая щелчка ловушки или моего движения с того берега. Я рванулся из-под воды. Ледяная жижа и комья грязи полетели во все стороны. Я выскочил прямо перед Реном, нанося хлесткий удар грязной ладонью ему в лицо - не чтобы сломать нос, а чтобы залепить глаза и ослепить. Но я недооценил их паранойю. Рен не стал отшатываться или закрываться руками. Он стиснул зубы, принял удар грязи на зажмуренное лицо и, ориентируясь на звук, рванул вперед. Его широкие руки сомкнулись на моей пояснице. Мои ноги оторвались от земли. — Кенджи, сейчас! — взревел Рен, всем весом впечатывая меня спиной обратно в ледяную воду. Воздух выбило из легких. Я попытался вывернуться, нанося короткие, жесткие удары по его ребрам, но Рен держал намертво, игнорируя боль. Сбоку метнулась тень. Кенджи не стал тратить время на замахи. Он просто рухнул на мои ноги, придавив их к илистому дну. — Попался, ублюдок! — веснушчатый тяжело дышал, сплевывая воду. — Свиток! Рен, забирай! Я барахтался в грязи, намертво зажатый между двумя тяжелыми телами. Холод сковывал движения, а чакра была на исходе. Я мог бы попытаться использовать Замену, но для этого нужен был импульс в стопы, а они были впечатаны в грунт. Рен нащупал на моем поясе бумажный цилиндр и с победным хрипом выдернул его. — Убит, — тяжело констатировал здоровяк, разжимая хватку и заваливаясь на спину прямо в ручей, не обращая внимания на ледяную воду. Я остался лежать в грязи, глядя на черное небо сквозь голые ветви деревьев. Всё тело ныло, зубы выбивали дробь от холода, но губы сами собой растянулись в кривой усмешке. — Неплохо, — прохрипел я, садясь и вытирая лицо от ила. — Вытянули меня на дешевый фокус с веткой, а потом пошли в жесткий размен. Грамотно. — Мы учимся у лучшего куска дерьма в этой Академии, — Рен сел рядом, отжимая мокрую штанину. Его левый глаз окончательно заплыл, превратившись в багровую щель. Кенджи, дрожа от холода, побрел на тот берег за моей курткой. — Надевай, стратег. А то сдохнешь от воспаления легких еще до того, как нас сожрут пиявки, — он бросил мне влажную, но хотя бы не ледяную одежду. Мы вылезли на берег. Мокрые, грязные, избитые, похожие на трех бродячих собак, переживших драку на свалке. — Сколько времени до рассвета? — спросил Рен. Я посмотрел на небо. — Часа два. Возвращаемся в общагу. Нужно отмыться, пока Тогаси не увидел нас в таком виде и не заставил бегать кросс в качестве наказания за ночные прогулки.

***

Следующий день в Академии был сущим адом. Каждое движение отдавалось тупой болью в отбитых мышцах. Мы сидели на лекции по истории чакры, стараясь не шевелиться, чтобы не тревожить синяки. Под формой на моих ребрах красовалась огромная гематома от колена Рена, а сам здоровяк щеголял фингалом такого насыщенного фиолетового цвета, что он мог бы сойти за клановую татуировку. Кенджи клевал носом, периодически вздрагивая и хватаясь за ушибленный затылок. Класс «4-А» поглядывал на нас со смесью брезгливости и настороженности. Юка, проходя мимо нашего ряда, смерила Рена долгим взглядом. — Вы что, ночью с медведем дрались? — шепотом спросила она. — Хуже, — так же тихо ответил Рен, покосившись на меня. — С кузнецом. На практических занятиях после обеда Тогаси выстроил нашу резервную группу на полигоне. Дождя не было, но земля всё еще оставалась влажной. Куратор медленно прошелся вдоль строя. Его единственный глаз сканировал нас, задерживаясь на разбитых губах, ссадинах и неестественно прямых позах, которыми мы пытались скрыть боль. Он остановился напротив меня. Взгляд Тогаси скользнул по моей рассеченной брови, края которой я успел стянуть медицинским клеем, и остановился на опухшем глазу Рена. Инструктор не стал спрашивать, где мы это получили. Он всё понял. — Сегодня спаррингов не будет, — вдруг произнес Тогаси. Его голос звучал тише обычного, без привычного металлического скрежета. — Сядьте на землю. Мы удивленно переглянулись и неуклюже опустились на влажную траву. Тогаси встал перед нами, заложив руки за спину. — Через три дня ваш ускоренный курс официально завершается, — начал он, глядя куда-то поверх наших голов. — Из тридцати человек в строю осталось девятнадцать. Вы научились держать удар. Вы научились экономить чакру. Вы научились бить в спину. Я сделал из вас то, что просило командование. Он опустил взгляд на нас. — Но командование решило, что резерв должен быть протестирован в полевых условиях. Администрация Академии утвердила приказ. Ваш выпускной экзамен пройдет в Зоне 44. Известной как Лес Смерти. По строю пронесся тихий, тревожный шепоток. Те, кто не знал этого заранее, заметно побледнели, но, на удивление, их было не так уж и много. Мы с Реном и Кенджи лишь обменялись короткими, мрачными взглядами. — Это закрытая экосистема, — продолжал Тогаси. — Там нет правил. Там нет инструкторов, которые остановят бой, если вы начнете истекать кровью. Ваша задача будет простой: войти в лес с одной стороны и выйти с другой, добравшись до центральной башни. Командная работа обязательна. Вы будете разбиты на тройки. Одиночки не выживут. Тогаси достал из кармана планшет с закрепленными листами бумаги. — Я сам сформировал команды, основываясь на вашей совместимости и тактических навыках. Команда один: Акито, Дайчи, Макото... Он зачитывал имена. Я напрягся, вслушиваясь. — Команда четыре, — голос Тогаси стал жестче. — Рен. Кенджи. И ты, Куро. Я выдохнул. Идеально. Тогаси не стал ломать то, что и так работало. Он видел, что мы держимся вместе с первого дня. — Экзамен начнется в пятницу на рассвете у ворот полигона номер сорок четыре, — инструктор опустил планшет. — Провизию вам не выдадут. Возьмите базовые аптечки и всё оружие, какое сможете унести. А теперь - свободны. Идите зализывать раны. Строй начал медленно расходиться. Никто не шутил и не переговаривался. Слова о Зоне 44 повисли в воздухе тяжелым, давящим грузом. Мы втроем пошли к выходу с полигона. — Ну вот и всё, — тихо сказал Кенджи, глядя под ноги. — Обратного пути нет. Либо протектор, либо цинковый гроб. — У нас есть три дня, — ровно ответил я. — Сегодня ночью мы снова идем на полигон. Будем отрабатывать круговую оборону вслепую. Рен застонал, держась за ребра. — Стратег... ты нас в могилу сведешь быстрее, чем любые мутанты. — Если вы сдохнете на тренировке, мне не придется тащить ваши туши из Леса Смерти, — я хлопнул его по здоровому плечу. — Зайдем на рынок. Я куплю пару метров прочной проволоки. У меня есть идея для одной очень грязной ловушки. Мы вышли за ворота Академии, вливаясь в вечернюю суету Конохи. Мимо пробегали стайки детей, торговцы зазывали покупателей, а над Хокаге-монументом догорало багровое солнце. Деревня жила своей мирной жизнью, не подозревая о той мясорубке, к которой нас готовили. Я сунул руку в карман, нащупав флакон с фиолетовой мазью и холодное кольцо заточенного куная. Мы готовы. Пусть Лес Смерти попытается нас сожрать. Та пусть подавится!

***

Рассвет выдался серым, промозглым и неприветливым. Тяжелый туман стелился по земле, цепляясь за ноги влажными щупальцами. Мы стояли перед огромными, ржавыми железными воротами, врезанными в высоченный забор из толстой сетки, увенчанной колючей проволокой. За сеткой возвышалась стена леса. Деревья там были исполинскими, с толстыми, искривленными стволами и густыми кронами, которые почти не пропускали свет. Оттуда тянуло запахом прелой листвы, гнили и чем-то неуловимо сладковатым, от чего по спине пробегал неприятный холодок. Зона 44. Лес Смерти. Здесь собрались не только мы. Рядом с нашей потрепанной, хмурой девяткой резервистов выстроился в полном составе регулярный класс «4-А». Командование решило провести совместный полевой тест, чтобы одним махом отсеять слабых перед отправкой пополнения на фронт. Разница между нами бросалась в глаза. Ученики инструктора Макото нервно переговаривались, переминаясь с ноги на ногу. Многие из них притащили с собой здоровенные походные рюкзаки, из которых торчали свернутые спальные мешки и котелки. Они готовились к тяжелому походу. Мы готовились к войне. На мне, Рене и Кенджи не было ничего лишнего. За эти три дня мы выкинули из экипировки всё, что могло звенеть, цепляться за ветки или замедлять движение. Подсумки на бедрах были под завязку набиты заточенным железом, стальной леской, бинтами и кровоостанавливающими порошками. Во флягах - вода, в карманах - жесткие, как камень, галеты из прессованного риса. И фиолетовая мазь Шизуку, надежно спрятанная во внутреннем кармане моей куртки. Я скользнул взглядом по шеренге «4-А». Юка поймала мой взгляд и серьезно кивнула. У неё рюкзака не было - видимо, мозги работали лучше, чем у большинства её одноклассников. Шизуку стояла позади неё, бледная как полотно, и нервно теребила край жилета. Из тумана вынырнул Тогаси. За его спиной шли пятеро в полной боевой экипировке с масками... пожалуй, животных, на лицах. Они будто специально криво сделаны, что пока разберешься что у них на лицах - уже и сляжешь от куная в пузе... Разговоры в строю мгновенно стихли. — Добро пожаловать на ваш последний экзамен в Академии, — голос Тогаси эхом отскочил от железных ворот. Он не кричал, но его было слышно каждому. — За этими воротами находится закрытая экосистема. Там водятся хищники, которые питаются чакрой, и растения, выделяющие ядовитые споры. Если вы сдохнете там, ваши тела останутся гнить в грязи. Пара девочек из регулярного класса сдавленно ахнули. Рен рядом со мной только презрительно фыркнул. — Вы разбиты на команды по три человека, — продолжил инструктор, беря у одного из неизвестных в масках тяжелую холщовую сумку. — Правила просты. Каждая команда сейчас получит один запечатанный свиток. Ваша задача - пересечь периметр леса и добраться до каменной башни в самом центре. Срок - ровно трое суток. Тогаси обвел нас своим единственным, цепким глазом. — Если вы придете без свитка - вы не сдали. Если ваша команда доберется не в полном составе - вы не сдали. Если вы нарушите печать и развернете свиток до того, как войдете в башню - вы не сдали. Он замолчал, давая информации усвоиться. — Инструктор! — поднял руку Акира... Это же ему я кунай испоганил когда-то? — А что делать, если на нас нападут другие команды и попытаются отобрать свиток? Уголок рта Тогаси дернулся в хищной усмешке. — Что делать? Убивать их, отбирать их свитки и идти дальше. Это не экзамен на вежливость, щенок. Это тест на выживание. Внутри Зоны 44 нет законов Конохи. Там есть только закон силы. Нам нужны хищники. Травоядные могут прямо сейчас развернуться и пойти чистить конюшни. Желающих уйти не нашлось. Страх перед лесом боролся с гордостью и страхом позора. — Командиры троек - подойти за свитками! Я шагнул вперед, одновременно с еще дюжиной человек. Тогаси лично всучил мне в руки плотный бумажный цилиндр, перевязанный толстой красной нитью с сургучной печатью. — Не подведи меня, кузнец, — едва слышно бросил он, глядя мне прямо в глаза. — Не надейтесь, инструктор, — ровно ответил я, пряча свиток во внутренний карман куртки, подальше от чужих глаз. Я вернулся к своим. — Свиток у меня, — тихо сказал я Рену и Кенджи. — Мы не лезем в драки первыми. Пусть клановые идиоты режут друг друга на старте. Наша цель - обойти основные тропы. Кенджи, ты наши глаза. Смотри под ноги, на ветки, слушай воду. Рен, ты замыкающий. Если кто-то попытается сесть нам на хвост - ломай им ноги. — Понял, — Кенджи нервно сглотнул, складывая пальцы в привычную печать концентрации. Раздался тяжелый, металлический скрежет. Засовы на огромных воротах откинулись, и чунины-охранники с натугой потянули створки на себя. В нос тут же ударил концентрированный запах опасности. — Экзамен начался! — рявкнул Тогаси. — Пошли, пошли, пошли! Толпа генинов рванула вперед, как стадо испуганных оленей. Кто-то сразу запрыгнул на деревья, кто-то ломанулся прямо через подлесок. Мы не стали торопиться. Мы подождали несколько секунд, пропуская основную массу, а затем без единого звука скользнули в полумрак Зоны 44, мгновенно уходя вправо от центральной, утоптанной тропы. Кроны сомкнулись над головой, отрезая утреннее небо. Лес сомкнул свои челюсти.