Loving you is a losing game

— Отпусти меня, Малфой! — о, да! Это именно то, что ему нужно было. Буквально три часа назад он прибыл в Хогвартс и отправился в заброшенный класс, где долго просто сидел и пялился в одну точку, пока не начал глушить огневиски. У него никогда не было выбора, начиная от элементарного выбора друзей до вступление в ряды Пожирателей, и уже давно не было контроля над своей жизнью. Драко хотел хоть что-то контролировать… или кого-то. Когда, возвращаясь в свою Башню старост, он увидел кудрявую копну волос, то сразу понял, чья их обладательница сейчас перед ним. Грейнджер явно не хотела быть пойманной, но, видно, Драко хотел своего больше. — Малфой, — пропищала девушка, — ты что, пьяный? — она показательно скривилась. — Ты же, какой никакой, староста! — Грейнджер-Грейнджер, — Драко улыбнула эта наивность и, почти что, детская непосредственность гриффиндорки, — даже находясь в лапах у зверя, думаешь о правилах. Он ухмыльнулся и ещё сильнее сжал ее запястье. Гермиона попыталась замахнуться другой рукой, чтобы ударить парня, но тот с легкостью перехватил ее и ещё сильнее потянул девушку на себя. — Ты помнишь, Грейнджер, о нашем маленьком договоре? — проговорил Малфой прямо в лицо Гермионе, от чего девушка уловила запах огневиски и одеколон Драко. — Помнишь? Девушка перевела дыхание. Вот и все! Он убьёт ее прямо здесь, а она даже не попрощалась с друзьями. Гермиона мысленно успокоила себя, вспоминая слова про ее надобность Волдеморту. — Малфой, ты не в себе. Давай когда ты будешь трезвым, тогда и поговорим, — она попыталась высвободится из его рук, но слизеринец лишь сильнее сжимал их. Скорее всего, останутся синяки. Драко наблюдал, как Грейнджер обдумывает сотни вариантов развития событий, ее шестеренки в голове крутятся быстрее и быстрее, она от волнения закусила губу и выжидающе посмотрела на него. И вот опять. Ее, такой живой и огненный карий омут глаз встретился с его, мертвенно-холодным. Это было лишь второй раз, но Драко уже понял, что даже само нахождение рядом с Грейнджер, непонятно каким образом, помогает ему забыть обо всех своих проблемах и сосредоточиться только на ней. Он сможет контролировать ее, решать, что именно она будет чувствовать и какие эмоции ее будут переполнять. Если он не может контролировать свою жизнь, то будет Грейнджер. Малфой медленно отпустил ее руки. — Нет-нет-нет, — покачал головой слизеринец, — ты же умная грязнокровочка, Грейнджер. Ты прекрасно помнишь, какие были условия договора. Я не убиваю твоих друзей, а ты делаешь все, что я захочу. Гермиона нервно сглотнула. Чего же он тянет? Пускай говорит, чего хочет и они разойдутся каждый по своим делам. Она опустила голову, смотря на свои туфли, и тихо проговорила: — Не тяни. Чего ты хочешь? Малфой аккуратно взял Гермиону за подбородок и поднял его так, чтобы глаза девушки снова смотрели на него. Покорность. Вот что плескалось в этом карем водовороте. И видит Мерлин, ему это просто ахуеть, как понравилось. Она пообещала ему, а храбрые гриффиндорки, вроде Грейнджер, держат своё слово. Малфой резко схватил другой рукой Гермиону за шею и притянул к себе. Ее губы к его губам. Он целовал ее так, будто хотел запытать до смерти этим поцелуем. Девушка начала вырываться, отталкиваться и пытаться бить его своими маленькими кулачками, но хватка у парня была железная. Он не обращал на ее протесты никакого внимания, лишь истязал, прикусывал до крови губы девушки и чувствовал удовлетворение от того, насколько запретный плод он сейчас пробует. Начиная от того, что это кровь грязнокровки, заканчивая тем, что перед ним гриффиндорская выскочка и подружка шрамоголового Поттера. Гермионе было очень больно, она почти не чувствовала свои губы, а ощущение того, что она абсолютно беспомощна без палочки, ведь та лежит во внутреннем кармане мантии, куда девушка дотянутся не может, накрывало ее с головой, заставляя огоньку отчаяния начать разгораться у себя в груди. Она даже не заметила, как Малфой толкнул ее к стенке, пока не почувствовала жгучую боль на затылке, которым она ударилась. Он одним движением разорвал ее мантию и откинул куда-то на пол. Вместе с палочкой, которая находилась там, Гермиону покинула последняя надежда на спасение. Малфой намного сильнее ее физически, и как бы она не вырывалась, толку никакого. — Перестань брыкаться, Грейнджер, — разорвав поцелуй, прорычал слизеринец. — Ты должна мне! Ты, считай, продала себя мне, так что теперь угомонись и делай то, что я хочу, — и после секундной паузы добавил. — А я хочу тебя… Щеки Гермионы заалели от такого признания. Чего он хочет? Этот слизеринский ублюдок сейчас изнасилует ее? Никогда! Она попыталась ударить Драко коленом, но парень лишь сильнее прижался своим телом к ее так, что Гермиона не могла пошевелиться. — Прекрати! Прекрати сейчас же! — изворачивалась и кричала она. — Не заставляй применять на тебе Империус, — всего пару слов заставили Гермиону замолчать, ведь она никак не сможет противостоять Империусу и тогда будет подчинятся Малфою беспрекословно. — Так бы сразу, Грейнджер, — скептично прокомментировал слизеринец. Гермиона сдалась в этом бою. Она спасла друзей, и если ее изнасилование — цена за их жизни, то Гермиона готова заплатить ее. Сейчас она не сделает ничего без своей палочки. Девушка опустила руки и уставилась перед собой. Малфой, доволен исходом ситуации, принялся кусать до алых кровоподтёков ее шею, каждый ее кусочек, каждый миллиметр. Он слышал, как девушка неровно дышала, как глотала слёзы, не давая им вырваться наружу громкими рыданиями, но останавливаться не хотел. Возможно, в нем играет алкоголь, но, тем не менее, он захлёбывается этим ощущением. Мерлин, повиновение Грейнджер слаще мёда, блять! Всегда боевая гриффиндорка, которая могла ему ответить колким словом, сейчас просто стоит и ничего не предпринимает. — Обхвати меня за плечи, — сквозь поцелуи приказал Малфой. Девушка, продолжая смотреть в никуда, сделала, как он сказал. Почувствовав, как тёплые руки Грейнджер обвили его шею, он быстро освободился от штанов и нижнего белья и подхватил девушку за бёдра. Ему не нужны были нежности, ему нужно было выпустить свою злость и обиду, что накопилась в нем, а Грейнджер не то, что просто попалась под руку, она добавляла Драко чувство власти. Ведь именно он, а не кто-либо другой, сейчас поимеет подружку Поттера. Малфой стянул трусики Гермионы и резко вошёл в неё. Девушка прикусила до крови губу, чтобы не закричать. Она сжимала кулаки из-за всех сил, пока слизеринец грубо вдалбливался в неё. Впервые за всю жизнь Гермиона почувствовала такое опустошение. Как-будто весь мир просто потемнел и ничего не имело значения. Ни то, что идёт война, ни что нужно помочь Гарри, ни что будет завтра или через неделю, месяц, год… Как же ему было хорошо! Блять, он готов поставить все состояние своей семьи, что никто и никогда его ещё так сильно не возбуждал. Сама только мысль о том, что он трахает эту гордую гриффиндорку, заставляла его член встать колом. Толчок за толчком Драко чувствовал, что все его мысли, кроме той, чтобы быть в Грейнджер, растворяются и дают место полному наслаждению и удовлетворению. Он начал наращивать темп и все больше сжимать бёдра девушки. Она содрогалась от боли и жжения, а голова и спина билась об холодную каменную стену, но девушка терпела, кусая внутреннюю часть щеки. Наконец, кончив, Малфой отбросил от себя Гермиону так, что гриффиндорка рухнула на пол и, даже не посмотрев на девушку, удалился. Малфой был пьян и завтра ничего не вспомнит, с кем и что он сделал, как Гермиона прикусывала губу от боли, как умоляла его остановиться, и как потом послушно сдалась. А Гермиона будет помнить каждую секунду этого вечера. Как опустила руки и перестала пытаться выбраться, практически дав разрешение себя изнасиловать; как глотала горькие слёзы, ведь она дала общение самой себе, не показывать свою слабость перед врагами, а Малфой определенно был им; как после всего рванула в гриффиндорскую ванную для девочек, отмываясь от всей этой грязи, что оставил на ней Малфой своими прикосновениями, и как увидела красные разводы крови на своих бёдрах, ведь, до сегодняшнего вечера она была невинна.