Loving you is a losing game

Малфой не просто так сказал прийти Грейнджер через неделю. На следующих выходных у него снова запланирован штурм с Лордом. И если уж Грейнджер каким-то образом получается отвлечь его от криков убитых им людей у себя в голове, и дать хотя бы видимость контроля, то, значит, пускай… Драко понимал, что так не может быть вечно, он не должен ни от кого зависеть. После той ночи, когда Грейнджер помогла ему окончательно забыться, он каким-то странным образом привязался к ней на подсознательном уровне, а такого быть не должно. Это был его личный грязный сорт наркотика, который ты пробуешь, когда тебе плохо, а он уносит тебя в свой яркий, но в тоже время туманный мир иллюзий, где все хорошо. Сука! Малфой не может привязываться к грязнокровке! Теперь он винит Грейнджер, ведь если бы она тогда не пыталась спасти своих ебучих друзей, то никакого договора не было, и Драко бы не накинулся на неё в темном коридоре. Нет, никакой привязанности нет! Это все та же грязнокровная подружка Поттера, а он всего лишь трахнул ее. Драко не нужна Грейнджер! Сегодня у него было патрулирование, где он сможет наказать за нарушение комендантского часа такую же гордую (ну, может, и не такую) гриффиндорку, как и Грейнджер. Он ходил по этажам и светил Люмосом. Обязанности старосты, занятия с отцом, уроки в Хогвартсе и задания с Лордом очень выматывали. Драко помнил, что в воскресенье Волдеморт снова возьмёт его на штурм очередного городишки. Он снова услышит плачь детей, крики и мольбу стариков и других людей. И при всем при этом, Малфой-младший должен оставаться безэмоциональным, как мраморная статуя в мамином саду. Спустя годы тренировок Драко уже не составляет никакого труда скрывать свои эмоции, он считает, так как и отец, что только слабые проявляют свои чувства с целью, чтобы их пожалели. Вызывать жалость — значит быть жалким, а Малфой никогда таким не будет. Какая ирония! Драко всем своим нутром ненавидит отца, но, в то же время, похож на него как две капли воды, разделяет большинство его взглядов, учится у него, подражает ему. Люциус с детства воспитывал Драко как свою копию, вот только ученик превзошёл учителя. Теперь Драко в свои семнадцать, если пока не хуже, то такой же как и отец: хладнокровный, жестокий и бессердечный Пожиратель Смерти. Стал бы человек, у которого есть сердце и душа, убивать и мучить других людей? Такие как Грейнджер? Да она скорее убила бы себя, чем стала пытать других. Но он не Грейнджер, и даже не храбрый гриффиндорец. Драко представитель змеиного факультета, где все действуют в своих интересах, думают хитро и рассудительно и, в первую очередь, за себя. Их учат никому не доверять, а полагаться только на себя и свои силы. Единственный, с кем Драко мог искренне поговорить — это с Забини. Пэнс, хоть и аристократка, но тоже слишком бурно реагирует на некоторые новости, начинает переживать и даже паниковать, что Драко совершенно не нужно. Блейз же, мог спокойно слушать, вставлять уместные шутки и даже давать советы. Они никогда не говорили этого вслух, но каждый из них очень ценит друг друга и дорожит их дружбой. Драко уловил копошение за углом. Он направился прямо туда, светя Люмосом. — Минус 50 балов с факультета и отработка у Кэрроу, кто бы там не был, — безразлично проговорил он. Из-за угла соседнего коридора вышла девушка, по галстуку которой Драко определил, львиного факультета. Слишком пышные темные волосы, округлые формы, почти что чёрные глаза. Драко видел ее раньше, но не запомнил ее имя. Тем временем, девушка скороговоркой проговорила: — Я просто заснула в библиотеке, пока делала уроки и совсем не заметила, что уже комендантский час! Пожалуйста, не надо к Кэрроу! Малфой скептично оглядел девушку. Она почти что вся тряслась от страха и смахивала нахлынувшие слёзы, не такая уж она и гриффиндорка. — Как тебя зовут? — Ромильда. Ромильда Вейн, — всхлипнула девушка. Точно! Вроде бы она подружка Кэтти Бэл, которую Драко случайно заколдовал, когда искал способ убить Дамблдора. Что ж, если он хотел доказать самому себе, что не привязался к другой немалоизвестной гриффиндорке, то стоит это сделать прямо сейчас. Драко натянул свою фирменную улыбку, от которой все девушки были без ума, и низким голосом обратился к девушке. — Точно, Ромильда! Что же, если к Кэрроу ты не хочешь, то тогда, полагаю, ты свободна сейчас. Глаза девушки просияли. Конечно, каждый будет рад лишний раз не пересекаться с Кэрроу, а если тебе ещё и предлагают ночь со Слизеринским Принцем, то тут грех плакать! Девушки всегда так реагируют на Драко, он это знал и пользовался этим в своих целях. — Конечно, Драко, — елейным голосом пропела Ромильда. Драко обошёл девушку сзади и прорычал ей на ушко: — Отлично. Ромильда резко развернулась и поцеловала слизеринца. Она схватила его за шею, прижимая ближе к себе. Малфой обхватил девушку за талию и прижал к стене. Гриффиндорка стала расстегивать пуговицы на его рубашке и ещё страстнее целовать. Но Драко не хотел ее. Вообще. Ромильда сама давала разрешение трахнуть ее, сама все делала, сама хотела его. Как и все остальные. Все, кроме Грейнджер. Ему не приносило ни малейшего удовольствия даже то, что сейчас Ромильда, у которой глаза аж заливались похотью, начала тереться бёдрами о его член. И Драко било отвращение, от ее блядско-похотливого выражения лица, в то время, как у Грейнджер оно было невинно-детским и наивным. Он оторвал от себя Ромильду и отошёл от неё, застегивая пуговицы. — Что? — возразила она. — Можешь идти, — безразлично кинул Малфой, хотя внутри него все переворачивалось от злости. «Ну, почему ты не можешь быть с чуть более светлыми и аккуратно-кудрявыми волосами, глазами, больше напоминающие не чёрную бездну, а растопленный молочный шоколад с золотыми вкраплениями, почему у тебя не высокомерно вздернутый нос и гордые повадки?! Тогда я бы не был зависим от Неё! Мне не нужна была бы Грейнджер! Почему ты не достаточно Она, чтобы я мог захотеть тебя?» — Но… — Иди, — процедил Малфой и сам развернулся и пошёл в сторону Башни Старост. Он попробует ещё раз. Просто эта Ромильда вообще не привлекательная, вот у него и не встал. И дело вовсе не в том, что она никогда бы не смогла подарить ему того ощущения власти над ее телом, разумом и эмоциями. И даже не в том, что он уже привязался совсем к другой гриффиндорке.

***

Паника Гермионы возрастала с каждым днем. Девушка не знала, как должна противиться Империусу. Пока она ничего не чувствовала, хотя сегодня была уже пятница и через два дня Малфой приказал прийти. Всю неделю Гермиона избегала слизеринца, а тот, как всегда, делал вид, что ничего не произошло. Единственное, что отвлекало гриффиндорку, было дело с диадемой Кандиды Когтевран. Ребята твёрдо решили пойти сегодня после уроков поговорить с привидением Елены в башню Когтеврана, так что сейчас Гермиона сидела в кресле гостиной Гриффиндора с Невиллом и ждала, пока Джинни соберётся. — Как ты думаешь, — заговорил Невилл. Гермиона оторвала голову от книжки, которую читала и посмотрела на парня, — мы победим? Сложный вопрос, которым Гермиона сама не раз задавалась. Оптимизм — это хорошо, но нужно смотреть на вещи здраво. Пожирателей много, Волдеморт сейчас очень силён, но девушка не сомневалась, что светлая сторона все же выиграет войну. Они обязаны, чтобы этот мир не потонул во мраке. Какую цену придется заплатить за победу, Гермиона даже представить боялась, она понимала, что выживет не каждый. И думать о своей смерти гораздо легче, чем о смерти своих друзей, кто стал для неё почти что семьей. Гермиона закрыла книгу и аккуратно отложила ее на стол. — Это будет непросто, Невилл, но мы должны справиться. Страшно представить, что будет с миром, если будет править Тот Кого Нельзя Называть. Мы станем рабами, все мы, и свет погрузится во тьму. И больше всего я боюсь этой тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.* Невилл задумчиво смотрел на подругу, перебирая в пальцах край своей мантии, а потом медленно кивнул. — Ребята! Я готова! — крикнула Джинни, которая уже спускалась по лестнице. Гермиона с Невиллом закопошились и подошли к Уизли. — Идём? — спросила Гермиона. Сейчас было время ужина, который девушка уже неоднократно пропускала, так что их не должны были кинуться искать. Друзья утвердительно кивнули и поспешили на выход. Возле башни Когтеврана их уже ждала Луна, которая согласилась отвести их к призраку Елены. У Серой Дамы было любимое место на самой вершине башни, где она часто смотрела на Хогвартс свысока. Она подолгу бывала там, особенно вечером и ночью, когда ее никто не смог бы потревожить. — Думаю, должен пойти кто-то один, — задумчиво проговорила Луна и улыбнулась. — Да, мы можем отпугнуть ее, — согласилась Джинни, — Герм, ты больше всех знаешь о диадеме и Елене, так что лучше пойти тебе. — Если что-то случится, то мы сразу же… — начал Невилл, но Гермиона оборвала его. — Все в прорядке! Она ничего мне не сделает. Гермиона развернулась и стала подниматься по ступенькам вверх на башню. Она пыталась придумать, как бы ей помягче начать разговор и спросить Елену о диадеме, но все мысли терялись с каждой ступенькой. Наконец, поднявшись наверх, Гермиона увидела прекрасную даму-призрак. Ее длинные, шелковистые чёрные волосы развивались от ветра, нежное платье в пол добавляло ей шарма женственности и таинственности. Даже после смерти Елена Когтевран осталась невероятно красивой. Гермиона осторожно подступила ещё на пару шагов и тихо заговорила: — Мисс Елена! — на что привидение лишь повернуло голову в сторону Гриффиндорки и как-то испугано посмотрела. Гермиона, выждав паузу, продолжила. — Здравствуйте! Меня зовут Гермиона Грейнджер. Мне и моим друзьям очень нужна Ваша помощь. Женщина осмотрела Гермиону с ног до головы пару раз, недоверчиво прищурив глаза и медленно проговорила: — Гермиона Грейнджер… Вы не с Когтеврана, насколько я знаю. — Вы абсолютно правы, мисс. Я из Гриффиндора. — Полагаю, что так, судя по вашему галстуку, — она кивнула на шею Гермионы, где был аккуратно завязан бордово-золотой галстук. Привидение слегка подлетело в сторону девушки и задумчиво продолжило. — Годрик Гриффиндор… Близкий друг моей матери, — Елена посмотрела прямо в глаза Гермионы, от чего ей стало слегка не по себе. — Он мне нравился. Елена говорила очень спокойно и безмятежно, чем очень напоминала Луну Лавгуд, что Гермиона, если бы не прочла, никогда бы не поверила, что эта девушка способна была украсть диадему у собственной матери и скрывать ее в Албании долгие годы. — Вам нужна была помощь, мисс Грейнджер, — напомнила о цели визита Гермионы Елена. — Да, я бы хотела бы узнать про диадему Вашей матери, Кандиды Когтевран, — как можно аккуратней произнесла девушка, но взгляд Елены тут же посуровел, подбородок вздернулся, а от бывшей безмятежности не осталось и следа. — И почему всем так интересна эта безделушка? — Кому всем? — удивилась Гермиона. — Один парень уже когда-то спрашивал о ней. — Когда-то? — Довольно давно. Не знаю, зачем она ему понадобилась. Хотя он был довольно милым и вежливым. Прям как вы, Гермиона. Вы даже чем-то похожи. Он так же был умён, но вместо сердца царил мрак. Жаль, я сразу этого не заметила, — погрустнела Елена. — Том… — прошептала Гермиона. Кому ещё нужна была эта диадема, кроме него. Она, конечно, не знает для чего, но если Гарри отправил за ней, то эта вещь что-то значит для Реддла или может быть использована против него. — Мисс Елена… — Если я правильно помню, — прервала ее призрак, — тебя хотели распределить на Когтевран. — Гермиона кивнула. — Но ты выбрала Гриффиндор. Почему? Гермиона немного замялась, она никогда не думала об этом. На первом курсе она увидела какие дружные и весёлые ребята за столом, над которым развивается бордово-золотой флаг. А когда туда отправили единственных, на тот момент, знакомых Гермионы — знаменитого мальчика в очках и шрамом на лбу Гарри Поттера и рыжеволосого, немного неловкого и смешного Рона Уизли, то девчушка сразу решила, на какой факультет хочет поступить. — Не отвечай, — сказала Елена, заметив замешательство Гермионы. — Я и сама вижу, что, даже обладая большим умом и остроумием, с которым вы были бы, несомненно, лучшая на Когтевране, вам, мисс Гермиона, больше подходит факультет Годрика Гриффиндора. С этими словами Елена начала отдаляться от Гермионы и исчезать в коридоре. — Мисс, пожалуйста, — крикнула Гермиона. — Нам очень нужна ваша помощь! Эта диадема играет большую роль в судьбе Магического мира. Призрак Елены Когтевран, все ещё отдаляясь, крикнул через плече. — Если не спросить — никогда не узнаешь, если знаешь — нужно лишь спросить, — и исчезла с башни, оставляя Гермиону наедине с холодным ночным ветром и пением сов.

***

— Гермиона! — воскликнула Джинни, когда девушка показалась с лестничного прохода. Невилл с Луной, до этого разговаривая о чем-то возле подоконника, также подбежали к подруге. — Все в порядке? — Да, не беспокойся, — отмахнулась Гермиона. Хоть это было неправдой, и если с призраком ничего не случилось, то девушку не покидало ужасное чувство неизбежности от встречи с одним слизеринцем. — Елена не сказала ничего конкретного. — Когтевранцы любят загадки, — кивнула Луна. — У нас даже пароля нет в гостиную, вместо этого нужно разгадать загадку. — В общем, — продолжила Гермиона, — она сказала «Если не спросить — никогда не узнаешь, если знаешь — нужно лишь спросить.» Невилл и Джинни удивлённо подняли брови, а Луна осталась с таким же мечтательным лицом и лёгкой улыбкой на губах. — Интересно, — сказала она. — Над такой загадкой нужно хорошо подумать. — Ты не знаешь ответ, Луна? — спросил Невилл. — Нет. — Предлагаю идти по гостиным, — сказала Джинни. — Ужин уже давно закончился, сейчас выйдут старосты или Кэрроу. Нам точно не посчастливится встретить кого-то из них. — Джинни права, — подхватил Невилл. — Давайте сначала проведём Луну, чтобы она не ходила сама. — Спасибо, ребята! — отблагодарила Луна и улыбнулась Невиллу. Гермиона заметила как гриффиндорец покраснел и тоже ответил улыбкой девушке. Кажется, Джинни тоже это заметила, так как толкнула Гермиону в плече и многозначительно посмотрела на парочку. Младшая Уизли разбирается в любовных делах, хоть и младше на год Гермиону. Она же первая и заметила, что ее брат неровно дышит к Гермионе и постоянно смотрит на неё, когда та не видит. И даже когда у Рона была та глупенькая подружка Браун, все равно он глаз не спускал с Грейнджер, хоть и был слишком тугодумом, чтобы признаться ей в своих чувствах. — Что ж, — прервала затянувшуюся молчанку Луна, — пойдёмте, — и развернулась в нужную сторону. Джинни игриво пихнула плечом Невилла, но что парень засмущался и опустил голову, пряча улыбку. Гермиона и сама улыбнулась. Ей так не хватало вот таких простых и повседневных моментов с друзьями. Она очень скучала за Гарри с Роном и ждала их возвращения. Девушка уже почти и забыла, какого было жить тогда, когда не было войны. Когда учителями были мудрые волшебники, а не Пожиратели смерти, когда все веселились со своими друзьями, никого каждодневно не наказывали Круциатусами, а слизеринцы были просто мелкими задаваками, а не насильниками и молодыми ПСами. Тогда у Гермионы был главный страх, что она не сдаст экзамены, теперь же боггарт девушки однозначно бы превратился в платинового блондина с холодными серыми глазами и высокомерной усмешкой, которая будет ждать ее уже в понедельник, а преследовать всю оставшуюся жизнь.