Loving you is a losing game

— Гермиона, ты меня слышишь? Гермиона! — девушка потупила взгляд. Последний месяц она вообще ходила, как в воду опущенная. Целый месяц Малфой держал ее под Империусом и постоянно пользовался этим. В основном, конечно, он насиловал Гермиону, но иногда было и такое, что парень просто приказывал ей лежать рядом с ним или читать ему книгу, пока тот не засыпал, то ли от монотонного голоса девушки, то ли от выпитого им алкоголя, которым Малфой начал частенько злоупотреблять. Слизеринец и вправду иногда казался Гермионе таким загнанным и сломленным, что она даже чувствовала некую жалость к нему, но, увидев его на следующее утро в абсолютно нормальном для него состоянии, сразу ругала себя за сочувствие к слизеринской змеюке. И как она вообще могла такое подумать! Это же Малфой! Напыщенный, злой, ужасный, бессердечный и отвратительный Пожиратель смерти. Хуже него, разве что, Волдеморт. Сама же Гермиона пыталась скрывать свое состояние и не показывать его друзьям. Сейчас и без нее у всех много проблем. Конечно, Джинни, которая всегда была рядом, часто замечала что-то неладное и частенько пыталась расспросить подругу об ее самочувствии. Но Гермиона лишь повторяла свою заученную на зубок фразу, что она просто устала от этого всего и скучает за Гарри и Роном, на что Джинни подозрительно хмурилась и обреченно вздыхала, так как не верила ни единому слову подруги. Гермиона, хоть и из-за всех сил старалась притворяться нормальной, но все равно получалось плохо. Часто на уроках она терялась и погружалась в свои мысли, как и в Большом Зале, когда за столом все что-то бурно обсуждали, а она вообще не улавливала суть разговора. Самые ужасные моменты были те, когда девушка встречалась глазами с Малфоем или сталкивалась с ним в коридоре. Ее дыхание сразу перехватывалось, в горле подступал ком, глаза предательски щипали. Гермиона часто ловила на себе взгляды Малфоя. На уроках, когда она отвечала, в Большом Зале, в библиотеке. Парень будто следил за ней, что очень напрягало девушку. И если раньше она могла выдержать его холодный и полный ненависти взгляд, то сейчас она просто быстро опускала голову или отворачивалась. Джинни, которая помахала рукой прямо перед глазами Гермионы, вывела ее из своих мыслей и заставила вернуться в реальность. Они обедали в Большом Зале и разговаривали про загадку Елены Когтевран. — Да, Джинни, конечно я тебя слышу. — Да? Тогда повтори, что я сказала, — Гермиона замялась. — Так я и думала, — сплеснула руками рыжая. — Я интересовалась, что ты думаешь по поводу теории Луны и Невилла о загадке Елены Когтевран. — Ммм… — промямлила Гермиона. — Ты даже этого не слышала…. — Джинни обреченно вздохнула и принялась дальше объяснять. — Луна с Невиллом обсуждали слова, которые сказала тебе Елена, и подумали, что под это описание очень подходит место, где мы собирались с членами ОД. То есть…. — Выручай-комната, — закончила Гермиона, когда уловила суть. — Именно, — кивнула Джинни. — Мы, конечно, не уверенны, но это лучше, чем ничего, согласись. — Да, думаю, в этом есть смысл. Но нужно перестраховаться, ведь каждая вылазка после отбоя очень рискованна. — Значит, сходим в библиотеку и попробуем поискать какую-то полезную информацию там. Сомневаюсь, конечно, что мы что-то найдем, но можно попробовать. Гермиона лишь кивнула и продолжила есть. Через какое-то время к ним подошел Невилл, с которым девушки поделились своим планом. Парень хотел позвать Луну, но когтевранка сидела за своим столом, и было бы небезопасно подходить к ней у всех на виду и что-то говорить. Так что в библиотеку отправились только Гермиона, Джинни и Невилл. Слава Мерлину, что хоть передвигаться по школе в учебное время можно было без вечных надзирателей в лице Кэрроу и перфектов. Выходя из Большого Зала, Грейнджер окликнули. Девушка повернулась и увидела, идущего к ней, когтевранца Энтони Голдстейна. Он дружелюбно улыбался и махал ей рукой. У парня были светло-голубые, открытые глаза и блондинистые волосы, теплого пшеничного оттенка, а не холодной платины, оттеняемой светом луны, как у того, кто сейчас внимательно наблюдает за ситуацией со своего места под зелено-серебряным флагом. Голдстейн поздоровался с Уизли и Долгопупсом. — Джинни, Невилл привет! — ребята ему кивнули, в знак приветствия. Тогда когтевранец обернулся к Грейнджер. — Гермиона, здравствуй, — от такого официального приветствия девушка немного опешила, но, быстро взяв себя в руки, ответила. — Привет, Энтони. — Я могу с тобой поговорить? Девушка посмотрела на друзей, которые как-то подозрительно ухмылялись. Она поджала губы и неуверенно начала:  — Вообще-то нам нужно кое-куда сходить… Может как-то в другое время… — Энтони сразу заметно погрустнел, а серые глаза блеснули злорадным ликованием. — Ничего страшного, — встряла Джинни. — Иди, а мы подождем снаружи. Правда, Невилл? — она повернула голову в сторону гриффиндорца. — Да, Гермиона, иди, — девушка сердито посмотрела на друзей, но те поспешили удалиться. Грейнджер обернулась к Голдстейну и попыталась выдавить из себя что-то на подобии улыбки. — Ладно, что-то случилось? Когтевранец немного замялся, провел рукой по волосам и прокашлялся. — Знаешь, Гермиона, если бы не все вот эти события, — он развел руками, — то я, несомненно, пригласил бы тебя на свидание, — девушке в этот момент стало очень неловко, что ее щеки заалели, и она неловко отвела взгляд, сразу встретившись с глазами ее личного кошмара. Малфой сидел с бокалом тыквенного сока, злым взглядом прожигая дыру на лице Гермионы. И хоть со стороны он кажется спокойным, девушка знает этот взгляд, который, как и всегда, заставлял ее затаить дыхание и начать судорожно дрожать. Гермиона поспешила вернуть внимание к Энтони, который продолжал говорить. — Но сейчас это будет не уместно, так что я просто спрошу, не нужна ли тебе какая-то помощь? Я полностью к твоим услугам, — шутливо склонил голову когтевранец. — Я ценю твое предложение, Энтони, — улыбнулась Гермиона, — и я дам знать, если мне что-то понадобится. — Что ж, ты знаешь, где меня найти, — ответил парень и положил руку на плече Гермионы в приободряющем жесте. — Увидимся! — Конечно. Энтони, засунув руки в карманы, удалился к своему столу, а Гермиона, все еще переваривая слова когтевранца, осталась стоять на месте и смотреть ему вслед. Она нравится Энтони? Он же сам сказал, что позвал бы ее на свидание. Нужны ей сейчас отношения — определенно нет, поддержка человека, которому ты небезразлична — да. Гермиона тяжело вздохнула и пошла к друзьям, предварительно скользнув взглядом во слизеринскому столу, не обнаружив там светлую макушку. — Ну что? — спросила Джинни, когда увидела подругу. — Джинни, — предостерегающе покачала головой Гермиона. — Да ладно-ладно, — подняла руки, в качестве отступления, рыжая. — Не хочешь, не говори, — она весело хихикнула, на что Гермиона лишь цокнула и продолжила идти за подругой и Невиллом. Гермиона шла сзади друзей и смотрела себе под ноги, так что не заметила Амикуса, который вылетел з-за поворота, и врезалась в него. Книга, которую держал Пожиратель, упала на пол, и с нее посыпалось куча пергаментов, разлетевшись по полу. Кэрроу зло сверкнул глазами и схватил Гермиону за запястье. — Смотри куда прешь, маггловское отродье! — прошипел он. — Отпусти ее! — вступился за подругу Невилл, направляя палочку на Амикуса. — Сейчас же! — приказным тоном сказала Джинни, также доставая свое древко. — Не советую этого делать, мистер Долгопупс и мисс Уизли, — за спиной гриффиндорцев послышался противный голос Алекто. — Опустите свои палочки, сейчас же. Гермиона посмотрела за своих друзей, где стояла Пожирательница с тремя слизеринцами — Гойлом, Крэббом и Монтегю. Все они направляли свои палочки в спины Невилла и Джинни, но гриффиндорцы не собирались сдаваться. — Экспеллиармус! — крикнула Джинни, разоружив тем самым Амикуса. Гермиона, воспользовавшись моментом, стрельнула Петрификусом в Гойла, который, к его счастью, смог увернуться. Невилл взялся за Монтегю и Крэбба, а Джинни сражалась с Алекто. По коридору летали вспышки заклинаний. И пока члены ОД пытались отбиваться и защищаться безвредными чарами, Пожиратели и слизеринцы кидали Круциатусы и режущие. Первым не выдержал Невилл, когда Крэбб умудрился ударить его кулаком, который был внушительных размеров, как и его обладатель. Гриффиндорец свалился на землю, где в него попал Круциатус Амикуса, успевшего вернуть себе палочку. На крик Невилла отвлеклась Джинни, тем самым потеряв контроль над ситуацией и уступивши Алекто. Пожирательница попала в младшую Уизли режущим заклинанием и та свалилась рядом с Невиллом. Гермиона, как могла, отбивалась от летящих в нее проклятий, но все же пропустила Круциатус Амикуса и рухнула на колени. Крэбб и Гойл скрутили Невилла, а Монтегю за волосы поднял Джинни. — Вы Поттера на двоих с грязнокровкой делите? — мерзко усмехнулся он. — Или у вас есть определенные дни для каждой? — Ублюдок! — Джинни плюнула слизеринцу в лицо, от чего тот поморщился и тыльной стороной ладони вытер лицо. — Сука! — крикнул Монтегю и ударил девушку по лицу. Джинни вскрикнула от боли и схватилась за скулу, на которой завтра появиться черный синяк. — Джинни! — бросилась к подруге Гермиона, но Амикус схватил ее за шею и тоже ударил кулаком по щеке так, что у девушки все потемнело в глазах, и она опять упала на пол. Она слышала крики Джинни и Невилла, смеющихся Крэбба с Гойлом, которые использовали Круциатус на ее друзьях, но вернуть контроль над своим телом не могла. Все звуки смешались в белый шум, пока из пучины темноты Гермиону не вытянул абсолютно другой голос. Бесстрастный, холодный и надменный Малфоя. — Детский сад, — сухо прокомментировал слизеринец. У Гермионы прояснилось в глазах, и она повернула голову туда, откуда шел звук его голоса. Парень стоял, облокотившись плечом об стену с наклоненной на бок головой, крутя в руках свою палочку, и всем видом выражая полную скуку. Крэбб и Гойл перестали смеяться, преданно смотря на своего Принца. Монтегю тоже затих. — Мистер Малфой, идите куда шли, — сказал Амикус, выпрямившись во весь рост. — Думаете, у меня нет дел важнее, чем смотреть на жалкие сражения. — Мистер Малфой, — предупреждающе прорычал Амикус, но Малфой лишь отошел от стены и зашагал по направлению к нему. — Директор Снейп отправил меня привести грязнокровку, так что не мешайте мне выполнить поручение, профессор Кэрроу, — последние слова Драко просто выплюнул в лицо Амикусу, который хотел что-то возразить, но под строгим взглядом слизеринца отошел. Гермиону поразило, как даже старшие Пожиратели расступаются перед Малфоем. Наверное, после убийства Дамблдора его авторитет среди этого гадюшника просто взлетел. — Щенок…. — прошипел вслед Драко Амикус, но тот даже не обратил внимания и приблизился к Гермионе. — Шевелись, Грейнджер, — изрек Драко, смотря сверху вниз на девушку. Гермиона, все еще находясь под Империусом Малфоя, быстро встала и пошла за ним. Он шел с ровной спиной, как и полагает истинному аристократу, не оборачиваясь к Грейнджер, которая шла за ним, ведь Драко знал, что гриффиндорка не ослушается его. Парень сейчас очень злился на Грейнджер, за то, что она всегда попадает в неприятности. Он думал, таким страдает только шрамоголовый, а оказывается, все их Золотое Трио. Плюс ко всему еще этот Голдстейн. Тупой придурок что-то там вешал на уши Грейнджер, от чего та смущенно улыбалась. По-любому предлагал ей перепихнуться в темном уголке, а эта сучка еще и кивала. Нет, это не ревность, ни в коем случае. Просто он — Малфой, а Малфои своим не делятся. Грейнджер его вещь, его игрушка. Ее будто специально создали для Драко, для его прихотей и желаний. И только ему можно ломать и издеваться на ней, ведь он имеет на это полное право. Драко был готов пульнуть Аваду в Амикуса, когда увидел, что тот ударил ЕГО Грейнджер. Как вообще ему в голову пришло, что он может портить куклу Малфоя? Теперь на нежной щечке Грейнджер, по которой никогда не текла и слезинка, как бы Драко не делал ей больно, будет синяк от руки этого грязного животного. Ничего, он еще отплатит за свой поступок! Малфой свернул с дороги, которая ведет к кабинету Снейпа. Гермиона начала беспокойно крутить головой и пытаться вычислить, куда он ее ведет. — Малфой, кабинет Снейпа был за другим поворотом, — возмущенно вскрикнула девушка. — Грейнджер, я похож на идиота, который не выучил за шесть лет учебы, где находится кабинет директора? — риторический вопрос. — Ты просто похож на идиота, — зло изрекла девушка. Малфой лишь усмехнулся. Ему нравилось, что Грейнджер может ему ответить в то время, когда остальные поджимали хвостики и трусливо убегали при виде юного Лорда Малфоя. Тем временем, Гермиона уже поняла, что Малфой все время вел ее не к кабинету Снейпа, а в Башню Старост. Девушке стало страшно. Эта скотина забрала ее для того, чтобы теперь самому издеваться? — Мы идем в Башню Старост? — начала возмущаться Гермиона. — Представляешь себе! — А как же Снейп? — Грейнджер, — устало протянул Малфой. — Ты же вроде умная, или твои мозги работают только на уроках? — Я не пойду туда, — запротестовала гриффиндорка, когда они уже подошли к портрету, который открывает Башню. Девушка начала пятится назад, но Малфой схватил ее за предплечье и, предварительно назвав пароль «чистая кровь», затолкнул в гостиную, не обращая внимания на крики Гермионы. Девушка слегка потеряла равновесие, но, быстро его восстановив, оглянулась по сторонам. С виду эта гостиная почти не отличалась от тех, что находятся в башнях факультетов, разве что, более просторная. Большой камин, возле которого расположился один большой бархатный диван, и высоких два кресла. Посередине стоял деревянный столик, на котором царил идеальный порядок, и лишь корзинка с фруктами, пару бокалов и бутылка огневиски располагались на нем. На всю стену висел флаг Слизерина, а сверху красовалась огромная люстра из прекрасных драгоценных камней, которые отсвечивали теплый цвет огня в камине. Гермиона заметила, что вся гостиная исполнена в зелено-серебряной цветовой гамме. Ведь, если раньше на пост Старост школы брали двух учеников разных факультетов, то сейчас его занимали представители змеиного факультета — Паркинсон и Малфой. Гермиона еще с третьего курса мечтала стать Старостой школы, но с приходом Пожирателей, об этом можно забыть. — Все рассмотрела, Грейнджер? — скептично поинтересовался Драко и подошел к столу, чтобы налить себе огневиски. Он все делал с особой элегантностью и плавностью, что Гермиона смогла бы сравнить его с пантерой. — Ничего я не рассматривала, — буркнула Гермиона и демонстративно скрестила руки на груди. Малфой усмехнулся с такого детского жеста гриффиндорки. Он, одной рукой держа бокал, расстегнул пуговицы на пиджаке, снял его и аккуратно повесил на спинку кресла. Далее парень подкатил рукава на рубашке и, слегка ослабив галстук, грациозно сел на диван. Гермиона наблюдала за действиями Малфоя с особой завороженностью и интересом. Этот малфоевский шарм заставлял наблюдать за своим хозяином, восхищаться им, восхвалять его…. Красота парня могла любого ввести в заблуждение, как сирены заманивают в воду моряков. Но девушка знала, что перед ней за человек и сколько боли он доставил ей и многим другим невинным людям. Девушка потупила взгляд и отвернулась. Малфой ужасный человек и кому, как не ей об этом знать. Она не спорит, змееныш красив, но красота бывает только демонической.* Малфой в это время внимательно рассматривал, стоящую напротив, гриффиндорку. У девушки был потрепанный вид, одежда помялась и в некоторых местах была разорвана после драки, длинные волосы выбились из косы, руки слегка подрагивали, а на скуле начало расползаться темное пятно от удара Амикуса. Драко снова почувствовал невероятную ярость на Пожирателя и сцепил челюсти. Если еще хоть кто-то посмеет тронуть Грейнджер, кроме него самого, он заавадит того ублюдка прямо на месте. Тем временем девушка продолжала стоять на месте и переминаться с ноги на ногу. — Сядь ты уже, — Драко отпил глоток огневиски и показал глазами на диван. Грейнджер, которая до этого смотрела на стенку, настороженно проследила за взглядом парня и еще больше отошла назад, не находя хорошей перспективы в том, чтобы садиться рядом со слизеринцем. — Это приказ, Грейнджер. Сядь, — процедил Драко. Девушка, почувствовав действие заклинания, сцепила кулаки и подошла к парню. Она аккуратно опустилась на краешек дивана и принялась разглядывать свои туфли. Малфой удовлетворенно улыбнулся, видя, как Грейнджер боится его, что даже не смотрит на парня. Он провел рукой по ее косе и снял резинку, которая держала прическу гриффиндорки. Гермиона уже не вздрагивала. Она за этот месяц заметила, как Малфою нравятся ее волосы, он вечно игрался с ними, накручивал на палец, на кулак, тянул или просто гладил по ним. Последнее действие было единственным, которое не приносило Гермионе боли, хоть она всегда следовала позже. Драко взял Гермиону за подбородок и развернул на себя. Он покрутил ее голову, оценивая масштаб нанесенного Амикусом вреда. — Акцио, экстракт бадьяна, — призвал слизеринец мазь со своей комнаты. Он отставил бокал с огневиски и принялся намазывать заживляющую субстанцию на скулу девушке. Движения Драко, на удивление Гермионы, были аккуратными и нежными, будто он держал хрустальную вазу, где одно неосторожное движение — и она разлетится на мелкие кусочки. — И где ты вечно умудряешься найти неприятности на свою голову, Грейнджер? — сказал парень, когда закончил с мазью и принялся опять пить огневиски. — Наверное, в школе, набитой убийцами и мучителями, — огрызнулась девушка. Малфой промолчал и лишь поджал губы. — Почему именно ты? — спросил он после недолгой паузы. — О чем ты? — недоуменно посмотрела на Малфоя Гермиона. — Почему Поттер и Вислый ушли, а тебя оставили тут? — девушка нахмурилась и закусила губу, думая, можно ли рассказывать такое. Может, он отстанет от нее и отпустит, когда услышит ответ на свой вопрос. — По старой доброй ненависти, Малфой, расскажу, — вздохнула девушка. — Они не сбежали, как думают все. И они не хотели меня бросать, я сама решила остаться, чтобы дать им время уйти. Все? — Опять это ваше идиотское гриффиндорское самопожертвование, — с отвращением произнес парень. — Но мы хотя бы есть друг у друга, — отрезала Гермиона. — Мы друзья и прикрываем друг другу спины, помогаем и переживаем тяжелые времена вместе. На Слизерине так вряд ли принято, — вздернула носик девушка. — Друзья, говоришь? — издевательски протянул Малфой. — И где они теперь? Непонятно где со своими орденовцами, пока ты тут отдуваешься за всех. Спокойно ночуют у себя в кроватках, пока тебя каждодневно пытают Круциатусами, — его голос перешел на дикое рычание. Малфоя, хоть и умиляла, но сейчас просто бесила наивность Грейнджер и то, как она защищала своих недоумков. — Оставили свою Золотую принцессу в лапах Пожирателей! И ты называешь их друзьями?! — Заткнись! — не выдержала Гермиона и подскочила с дивана. — Как ТЫ можешь рассуждать о таком понятии, как дружба?! Как ТЫ можешь указывать на хороших и плохих? Ты не знаешь, какого это! Не знаешь этого чувства осознания, что, если будет стоять выбор между собственной жизнью и жизнью друга, то тебе придется умереть за него! — Умереть? — Малфой так же поднялся с дивана и начал подходить к Гермионе, зло сверкая глазами. Не знает он! Конечно! Да он давно уже убил себя внутри, выполняя приказы Лорда и тем самым защищая мать. — Ты готова умереть за тех, кому плевать на тебя? Даже если не брать во внимание твоих двух псин, то по большому счету, даже те, кто остался, срать на тебя хотели. — Заткнись, — процедила девушка, отходя назад, но Малфой продолжал надвигаться на нее. — Им было плевать, как они до сих пор не сдохли в той темнице больше месяца назад! Их и сейчас не интересует то, что если бы ты не раздвинула передо мной ноги, то они уже давно стали бы прикормкой для крыс, — дальше не было куда отходить. Гермиона уперлась в стену, а слизеринец скалой навис над ней. — Это война, Малфой, — опустила голову гриффиндорка и сморгнула жгучие слезы. — На ней погибают каждый день, так что, чтобы ты со мной не делал, если это спасло хотя бы троих человек от смерти, то оно явно того стоит, — Гермиона подняла свои карие стеклянные глаза и посмотрела прямо на Драко. — И вообще, какая тебе разница? Если меня убьют, то тебе только радоваться надо. Ведь, по твоему мнению, таким, как я, не место в Мире Магии. Девушка закусила губу и отвернулась, смахивая тыльной стороной ладони капающие слезы. Как же она была прекрасна в своем горе. Как нимфа или русалка, которая вышла на берег плакать о своей несчастной жизни. Драко не отрываясь, наблюдал за девушкой. И почему грязнокровками рождаются такие прелестные существа? Слизеринец задумался над словами Грейнджер о том, что ему следовало бы радоваться, если она умерла бы. Но особой радости Драко от этой мысли не чувствовал. Она все еще его бесит из-за своей грязной крови, и он все еще хочет временами придушить ее. И да, Грейнджер не место в Магическом Мире, ее место рядом с Драко. Поняв, что слишком долго молчит, Драко отступил от гриффиндорки и холодно молвил: — Приходи в воскресенье в час ночи к этому портрету. Свободна, Грейнджер. Девушка наблюдала, что Малфой, как ни в чем не бывало, опять налил себе огневиски и сел напротив камина, рассматривая горячие языки пламени. Гермиона все еще удивлялась такими резкими переменами настроения Малфоя, но все же гордо подняла голову и ушла, больше не вымолвив и слова. Как только портрет за Грейнджер закрылся, Драко страдальчески зарычал, с треском кинул в камин бокал и закрыл рукой лицо. Как же эта маленькая дрянь выводит его из себя! Мало ли того, что Драко уже начали сниться сны с ее участием, так она еще и в жизни его доводит! Он стал слишком зависимым от нее. От ее мягких волос, шоколадных глаз, от ее коричного запаха, который он чувствует всегда, когда Грейнджер проходит мимо или просто поправляет волосы. От ее покусанных губ и тонких запястий, покрытых следами от его хватки, от ее нежной кожи на шее, которую он так любит прокусывать до крови. И что с ним сделала эта грязнокровка? Пока он имел Грейнджер, совсем не заметил, как Грейнджер имеет его. Делает его, представителя древнего, чистокровного рода, зависимым от своей грязной крови. Ему нужно это прекращать! Может, и вправду было бы лучше, если бы Грейнджер убили? Тогда он не будет нуждаться в ней, но утонет в своем море боли и отчаяния, которое сейчас расхлебывает девушка. Нет, Грейнджер придется жить для него, с ним. Она всегда будет рядом с Драко. А то, что она его зависимость, никто не узнает, ведь Малфои хорошо умеют прятать свои подводные камни и скелеты в шкафу.