Loving you is a losing game

Гермиона проснулась от легкой дрожи, которая пробила ее тело. Когда она заснула на руках у Драко, в его объятиях ей было хорошо, но, как только он ушел, тело девушки стало терять тепло, и вскоре она замерзла. Гермиона поднялась с подушек, на которых лежала. Они были мягкими и воздушными, словно сахарная вата, и у гриффиндорки спина не болела вообще, несмотря на то, что лежала она на полу. Гермиона поднялась на ноги и заклинанием убрала подушки. Она разгладила руками блузку и юбку, ведь они слегка помялись, и пригладила волосы. Блин! Энтони! Выручай-комната! Гермиона вспомнила, что сегодня у них намечался поход в Выручай-комнату, и она должна пойти туда вместе с Энтони. Девушка быстро схватила сумку и помчалась в Башню Гриффиндора, в надежде встретить там Джинни или Невилла. По дороге ее мысли о случившимся, как бы она не пыталась их блокировать еще с момента пробуждения, начали всплывать в ее голове. Гермиона, с одной стороны, просто хотела навсегда забыть об этом позоре, который она испытала пару часами ранее. Еще никогда ей не было так противно и скользко на душе. Хотелось пойти и наложить на себя Обливиэйт, лишь бы не вспоминать про те пару секунд, когда она дрожащими руками пыталась расстегнуть пряжку ремня Малфоя. Но, с другой стороны, Гермионе было интересно, почему слизеринец не довел свое гнусное дело до конца? Ведь она была так уязвима, и ему ничего не стоило еще разок надавить на нее. Может, Малфой получил, наконец, то, чего хотел — ее слезы? Теперь он чувствует себя победителем за то, что довел до слез ненавистную ему грязнокровку, унизил ее до самого дна Марианской впадины, растоптал достоинство, указал на ее место. И это бы все объясняло, но кое-что, все же, не сходится. Зачем Малфой стал ее успокаивать, обнимать, колдовать ей эти дурацкие подушки? Он мог бы просто самодовольно оскалиться и уйти. Как объяснить этот поступок Малфоя, Гермиона не знала, да, и не уверена, хочет ли разбираться. Гермиона подошла к портрету Полной дамы, назвала пароль от гостиной и прошмыгнула туда. Джинни с Невиллом сидели на дальнем диванчике возле окна и делали домашнее задание. Гермиона поспешила к друзьям. — О, Гермиона! — заметил Невилл подругу и помахал ей рукой. Джинни оторвала взгляд от пергамента, на котором перечитывала свое эссе по Зельям, и, слегка обеспокоенно, осмотрела подругу. Она вопросительно подняла бровь, но Гермиона сделала вид, что не заметила этого жеста, и села на кресло, которое располагалось напротив дивана. Хоть на нем было места еще, как минимум, на двоих, но девушка опасалась того, что если будет находиться слишком близко к друзьям, то они могут уловить аромат дорогого мужского парфюма, нотки которого до сих пор не выветрились с ее одежды после объятий Малфоя. Не то, чтобы Невилл и Джинни знали, как пахнет слизеринец, но они уж точно могли отличить женский запах от мужского, а лишние вопросы Гермионе нужны сейчас в последнюю очередь. — Все в силе? — спросила Гермиона и поставила на пол свою сумку. — Конечно, — кивнул Невилл. — А где ты так долго была? — Я же говорила, в библиотеке. — Пять часов? — поднял брови парень. — Ты же знаешь, я люблю читать, — пожала плечами Гермиона. — Тем более, сегодня вернули мой любимый роман, и я зачиталась, что даже не уследила за временем. — Ладно… — протянул Невилл. Гермиона заметила, как Джинни недоверчиво смотрит на нее, поджав губы. Но, все же, ничего не сказав, Уизли принялась опять за свою работу. Следующие пару часов прошли незаметно за выполнением домашней работы. Гермиона старалась не думать о серых глазах, в которых она на полсекунды увидела беспокойство. Ей не должно быть это интересно. Ей нужно забыть это, и не пытаться искать в поступках Малфоя что-то хорошее! Он враг, Гермиона! Никогда не забывай об этом. Ближе к шести часам вечера, Джинни отложила свои свитки и посмотрела на часы. — Уже шесть часов! — визгнула она. — Мы же обещали открыть Энтони портрет! — Энтони? — у Гермионы аж перо выпало с руки. — Зачем? — После того, как ты убежала в библиотеку, мы с ним договорились, что он зайдет к нам и пересидит тут часик, чтобы потом мы вышли все вместе, — объяснила Джинни и поспешила к портрету. Когда тот отъехал, в гостиную Гриффиндора зашел Энтони. Он был одет в темно-синий свитер мелкой вязки, который достойно подчеркивал подтянутую фигуру когтевранца, и не строгие брюки. Волосы парня растрепались, а пару прядок упали на глаза. Такая неопрятность добавляла Энтони некий шарм, но Гермиона, все же, непроизвольно сравнила его с Малфоем, который всегда был как с иголочки. Идеальная прическа, выглаженные брюки, плавность движений и вычищенные до блеска туфли. Вот только идеальность образа не скроет его гнилую душонку. Энтони широко улыбался и здоровался с другими гриффиндорцами. Девушки, вроде Лаванды и Парвати, кокетливо ему подмигивали и игриво улыбались, но когтевранец, кажется, не обращал на это особого внимания. Он приблизился к Гермионе и Невиллу, и приветливо кивнул. — Ну, Золотая девочка, — он поиграл бровями, — готова к миссии? — Как никогда, — не разделяя энтузиазма парня, ответила Гермиона. — У нас очень похожие гостиные, — поняв, что гриффиндорка не в настроении, Энтони слегка приубавил веселости в голосе и более спокойно продолжил. — Только ваша это Дама, — он покачал головой, — подумала, что я собираюсь разнести вашу гостиную и не хотела меня впускать. — Ты ее не видел до войны, — слегка улыбнулась Гермиона. — Сейчас Полная Дама тихая и неприметная, но раньше она считала, что имеет исключительный вокальный талант. Не запускала нас, пока мы не дослушаем ее очередное «произведение искусства». Ты ей не вздумай сказать, — шепотом сказала девушка, — но поет она просто ОТВРАТИТЕЛЬНО! Энтони слегка запрокинул голову и засмеялся. У него был чистый, приятный смех, мелодией отзывавшийся в ушах. Этот смех полностью характеризировал своего хозяина — добрый и открытый. Не самодовольная усмешка, не надменная ухмылка, как у…. Хватит! Перестань все сводить к слизеринскому ублюдку, Гермиона! Как ты вообще можешь о нем думать после того, что он сделал? К ребятам вернулась Джинни, а Невилл, закончивши со своим домашним заданием, так же переключил свое внимание на друзей. Целый час они разговаривали обо всем на свете, рассказывали забавные истории из своей жизни и жизни своих факультетов. Гермиона узнала от Энтони, что когда он только прибыл в Хогвартс, и его распределили на Когтевран, увидев на гербе факультета птицу, парень подумал, что его здесь научат летать и приделают крылья. Ребята от души посмеялись и весело провели время в компании друг друга. — Что, профессор Хагрид и вправду назвал огромного, трехголового пса Пушком? — смеялся Энтони, когда Гермиона закончила рассказ об их приключениях с Гарри и Роном на первом курсе. Девушка утвердительно закивала, и когтевранец опять заразился смехом. — Фух, — выдохнул он, когда отдышался. — Я всегда знал, что ваше Золотое трио не самые послушные ученики в школе, но чтобы вы вляпывались во столько историй, я даже представить не мог. — Ребята, кажется, пора идти, — Невилл указал на остальных гриффиндорцев, которые собирались на ужин. — Да, — кивнула Гермиона. — Я только переоденусь. Девушка поднялась по лестнице и забежала в свою комнату. Гермиона надела черные джинсы, шифоновую кофту бордового цвета и ботинки в цвет джинсов. Девушка поспешила вниз, спрятав палочку в карман. В гостиной стоял один Энтони, он скрестил руки на груди и смотрел в окно. — Где все? — когтевранец обернулся на звук голоса Гермионы и улыбнулся ей. — Они уже ушли на ужин. Джинни оставила нам фальшивый галлеон. Сказала, что взяла его сегодня после завтрака с твоего сундука, — парень достал с кармана монетку и протянул его девушке. — Ладно, тогда пойдем, нельзя терять время, — сказала Гермиона, зажимая в ладошке галлеон, и направилась к выходу. Гермиона и Энтони, выйдя с гостиной Гриффиндора, осмотрелись по сторонам. Никого не обнаружив, они вышли и пошли на восьмой этаж, где и находилась Выручай-комната. Шли они тихо, чтобы не привлекать внимания портретов и не вызывать их возмущения. Девушка почувствовала, как монета в руке начала нагреваться. — Стой, — шепотом сказала когевранцу Гермиона и раскрыла свою ладошку. — Сообщение. «Амикуса нет» — прочитала девушка и подняла глаза на Энтони. Парень серьезно смотрел на монету, а когда Гермиона сжала ее в руке, то он снова осмотрелся. — Никого нет, — констатировал он. — Идем. Когда гриффиндорка и когтевранец поднялись на восьмой этаж, они зажгли слабый Люмос на палочке Энтони и пошли прямо к Выручай комнате. Парень шел немного впереди, бегая глазами по коридору и светя палочкой так, чтобы и Гермионе было видно дорогу. Ему нравилось проводить с ней время, смеяться, как они это делали сегодня, рассказывать ей свои истории, чтобы она улыбалась, парню нравилось просто идти рядом с гриффиндоркой. Гермиона Грейнджер была единственной девушкой, наверное, во всем мире, в которой уживались такие несовместимые качества как нежность и сила, непревзойденный ум и волшебная красота, отважное мужество и соблазнительная женственность. Гриффиндорка понравилась ему еще тогда, когда они с Поттером и Уизли собирали Отряд Дамблдора. И Энтони соврет, если скажет, что присутствие в этом отряде Гермионы, не сыграло никакой роли на его окончательном решении вступить туда. Из-за угла они увидели такую же вспышку Люмоса и услышали быстрые шаги. Энтони, недолго думая, схватил гриффиндорку за руку и потянул за портьеру, которая, слава Мерлину, оказалась рядом с ними. Хоть за ней и находилось небольшое углубление, но оно было слишком маленьким, что девушке пришлось встать впритык к парню и, практически вжаться в него своим телом. Энтони прижал к себе Гермиону и убрал Люмос. Амикус вышел из-за угла и, бормоча себе что-то под нос, медленно прошел по коридору. Когда Пожиратель проходил прямо возле портьеры, за которой спрятались Гермиона и Энтони, девушка задержала дыхание и еще ближе прислонилась к парню, положив голову ему на плечо. Она почувствовала исходящий от него запах. Энтони пах подобно летнему вечеру, бергамотом, цитрусами и амбервудом, так легко и спокойно. «И никакого тупоголового когтевранца! Поняла?» — будто бы возле своего уха Гермиона услышала злое шипение Малфоя. Девушка резко отпрянула от парня. Ей казалось, что Малфой прямо сейчас стоит за ее спиной и готовит ей ад за то, что она ослушалась его. Когда шаги стихли, Гермиона выскочила из-за портьеры и стала отряхивать себя от пыли. — Прости, — начал Энтони, когда тоже вышел. — Я тебя, наверное, больно дернул. — Нет, ты что! Все в порядке. Не переживай об этом, — Гермиона слегка улыбнулась. — Если бы ты так быстро не среагировал, то нас уже давно вели бы в подземелья. Энтони облегченно вздохнул, и они продолжили свой путь. — А ты была в подземельях? — спросил парень, пока они шли. Гермиона утвердительно кивнула. — Да, два раза. — Не расскажешь? — Что именно? — Каким образом ты туда попала? — Ну, я же «подружка Поттера», только за это они готовы держать меня там вечно. — И все же? — Первый раз я напала на Алекто, когда она пыталась наказать Круциатусом первокурсника, а второй раз, — Гермиона слегка помолчала, обдумывая, как ей правильней выразится. — Вытаскивала Невилла, Симуса и Дина, — скупо поведала она, не желая вспоминать детали того дня. — Я вспомнил, — кивнул Энтони, — мне рассказывал Невилл. Они тогда напали на Малфоя, — благо, парень не заметил, как Гермиону передернуло от этой фамилии. — Аристократишка хотел их отдать Кэрроу, а Пожиратели их в живых не оставили бы после такого, если сам Малфой не убил бы их первым. — Но он не убил, — Гермиона сама удивилась тому, как резко это прозвучало, будто она защищала Драко. Энтони, кажется, тоже это заметил, поэтому удивленно взглянул на свою спутницу и медленно проговорил: — Труда ему это, точно, не составило бы. Гермиону начал раздражать этот разговор, поэтому она была рада увидеть стену, которую они искали. — Пришли, — сухо прокомментировала она. — И что дальше? — Нужно думать о том, что мы хотим спрятать какую-то вещь. Если Том хотел, чтобы диадему не нашли, то он оставил ее тут на хранение, — размышляла Гермиона. В коридоре эхом отозвался звук появившихся дверей. Они вырастали прямо из стены, открывавшие взору свои витиеватые узоры. Гриффиндорка победно улыбнулась и почувствовала тепло, окутывающее ее руку. Девушка опустила голову и увидела, как Энтони несмело взял ее ладошку. Гермиона задержала дыхание, когда когтевранец повел ее к двери. Перед глазами опять возник образ злого Малфоя, который больно сжимает ее запястье и рычит, словно одичавший зверь, чтобы она не общалась с Энтони. К черту тебя, Драко Малфой! Гермиона собралась с духом и ступила за Энтони. Парень толкнул дверь, и они увидели комнату, больше напоминающую свалку. Тут валялись старые метлы, шарфики факультетов, портреты и другие утерянные безделушки. Горы ненужного хлама не давали осмотреться и затмевали кругозор. — И как тут что-то найти? — слегка раздраженно спросил Энтони. — Акцио диадема! — произнесла заклинание Гермиона, но ничего не произошло. — Не работает на артефактах… — Тогда, выход только один. Искать собственноручно, — парень провел пальцем по запылившемуся столу и отвращено скривился. — Да, ты прав, — кивнула гриффиндорка. — Давай разделимся.

***

— Вы заметили, гриффиндорцы какие-то странные в последнее время, — задумчиво промямлил Пьюси, ковыряя вилкой свой пудинг. — Они всегда странные, — пожал плечами Гойл. — Да нет, обычно они просто тупые, а сейчас выглядят так, будто что-то задумали. Посмотрите, хотя бы, на мелкую Уизли. Все время осматривается по сторонам. — Тебе ли не похер? — фыркнул Блейз. — А если они хотят напасть на кого-то из нас? От бешеных львов можно ожидать всего. Как думаешь, Малфой? Драко, который до этого сидел, облокотив подбородок на кулак, лениво обвел взглядом однокурсников и остановился на Пьюси. — Мне откуда знать, — его не интересовало поведение представителей львиного факультета. Сейчас его волновала лишь одна из них, которую он незаметно высматривал еще с начала ужина. — И грязнокровку не видно, — удивленно сказал Пьюси, осматривая гриффиндорский стол. — Может, кто-то из Кэрроу, наконец, избавил мир от ее существования. — Бред, — прокомментировал Малфой. Взгляды слизеринцев приковались к нему в немом вопросе, и парень лениво, растягивая гласные, объяснил. — Лорд приказал не убивать ее, так как она может быть полезна в поимке Поттера. — И вообще, — вставил Монтегю, противно ухмыльнувшись, — зачем переводить такой прекрасный материал, когда можно использовать совсем в других целях. Как думаете, Грейнджер в постели такая же дерзкая львица, как и в жизни? Монтегю, Пьюси, Крэбб и Гойл рассмеялись, кидая друг другу пошлые фразочки. Драко сцепил челюсти от тупости этих придурков. Он вспомнил кристальные слезы Грейнджер, которые катились по ее фарфоровым щекам, ее молящие глаза, полные страдания, и дрожащие руки. Да один похотливый взгляд в сторону гриффиндорки может запятнать ее. Драко единственный, кто когда-либо был и будет у Грейнджер, а значит, она все еще остается для него девственно чистой и невинной. Как только война закончится, и если, Поттер, все же, не сможет прикончить змееподобного ублюдка, то Малфой первым делом найдет Грейнджер, заберет с собой и спрячет ее в мэноре так, что сам Мерлин не найдет. Драко не допустит, чтобы какой-то Монтегю купил Грейнджер, как дешевый сувенир, и использовал ее хрупкое тело для исполнения своих прихотей. — Как бы там не было, — продолжил Грэхэм, отсмеявшись, — ошейник ей бы очень пошел. А тебе бы подошли мозги, но, видно, не судьба! — Отец говорит, что Лорда не видно уже неделю, — перевел тему Нотт, за что Драко ему был очень благодарен. — Гоняется за своим Поттером, будто важнее дел не найти, — прокомментировал Забини. — Блейз, — шикнула на него Пэнси, которая до этого разговаривала с Дафной Гринграсс. — Мы с тобой уже говорили об этом. Думай, о чем говоришь! Сейчас даже у стен есть уши. Слизеринка говорила без капли злости или угрозы. Наоборот, она, кажется, волновалась за Блейза, ведь за неуважение к Лорду карали очень жестоко, а Забини не был фаворитом у Волдеморта с тех пор, как его мать не захотела вступать в ряды Пожирателей, а сбежала с очередным мужем. Драко часто замечал, как у Пэнси смягчается взгляд, когда она смотрит на Блейза, в то время как тот засматривался лишь на одну девушку в этой школе. Драко знал, что другу, еще курса со второго, нравилась Дафна Гринграсс, а Пэнси не переставала надеяться на то, что Блейз обратит на нее внимание. — Не драматизируй, Пэнс, — отмахнулся Забини и отхлебнул тыквенного сока. — Лучше бы наливали огневиски, — скривился парень. — Драко, когда ты идешь на задание с Лордом? — поинтересовался Нотт, отпивая чай. — В это воскресенье, — буркнул Малфой, всем видом показывая, что ему нет никакого дела до того, что вскоре ему вновь придется убивать невинных людей.

***

Джинни первая забежала в гостиную Гриффиндора и рванула в спальню девочек. Она надеялась всеми фибрами своей души, что у Гермионы и Энтони получилось найти диадему. Девушка безумно хотела быть полезна в этой войне, а, особенно, пыталась хоть чем-то помочь Гарри. Их отношения были для Джинни всем. Она любила своих родителей и братьев, но то, как она любила Гарри, нельзя было описать никакими словами. Ведь таких слов, чтобы передать ее чувство к парню, просто не существовало. Джинни до сих пор корит себя за то, что не выбежала в тот день вслед за возлюбленным и не пошла вместе с ним. Но, с другой стороны, девушка понимает, что нужна здесь, в Хогвартсе, но ведь она даже не попрощалась. Джинни категорически отказывалась думать про то, что больше может не увидеть Гарри. Они обязательно будут вместе! Их любовь зажглась ярким огнем, и будет гореть вечно. Джинни открыла дверь и заметила, как Гермиона быстро закрыла свой сундук. Подруга испугано обернулась, но когда увидела Джинни, облегченно вздохнула: — А, это ты! — Гермиона приложила руку к груди. — Ты меня напугала. — Прости, — виновато пролепетала Уизли и закрыла за собой дверь. — Мы нашли ее! — победно улыбнулась Гермиона и вытащила с сундука прекрасную серебряную диадему с фигурой орла и множеством драгоценных камней. Девушка аккуратно поднесла его подруге и дала ей в руки. Джинни зачарованно смотрела на отблескивающие камни в диадеме, красивее вещицы она еще не видела никогда. — Она прекрасна, — прошептала Уизли.