Loving you is a losing game

Он стоял на краю Астрономической башни, смотря на ночное небо. Сегодня оно полностью отображало состояние души парня. Грязно-серые, прямо, как и его душа, тучи заволокли небо полностью. Ни одна звезда не могла выглянуть из-под них. Казалось, эти тучи просто не хотели пропускать в этот мир ничего прекрасного и волшебного, лишь серебряные отблески луны пробивались сквозь эту темную пелену. Вечный страж ночного неба, чей свет не затмить ничем. Светило, которое освещает путь даже ночью, и даже для тех, кто заблудился в колючем терновнике своей души. Единственная во всем мире, чей свет незаменим и неповторим. Прекрасная в любом своем обличье, такая невероятная, что и не с чем сравнить. Холодный зимний ветер пронзил парня до костей, пробрал его внутренности, и лишь сердце не удалось заморозить, ведь там и так глыба льда. Непробиваемый, окоченелый орган, который должен качать его, как говорят, «голубую» кровь. Но он ничего не чувствует, не слышит стук, который означает, что сердце работает. Может, у него его просто нет? Может, его сердце не каменное и не холодное? Просто оно отсутствует в грудной клетке. Снова ветер. Он завивает, и, кажется, это набор самых ужасных звуков, что слышал парень. Как предсмертный крик банши, плач детей, стон умирающего человека, как пение китов…. Он сделал глоток с, почти пустой, бутылки дорогого огневиски. И какое имеет значение его цена, если сейчас он выскальзывает с рук парня и летит вниз, осколками падая на землю? Какое имеет значение его чистейшая кровь, если сейчас она стекает с руки, пятная белый снег у подножья башни. Его пошатнуло. Раз. Разум затуманивается от выпитого алкоголя, и он оступается. Два. Нога соскальзывает вниз, но рука успевает ухватиться за холодную перегородку, за которой он стоял. Три. Зачем он это сделал? Зачем удержался? Его жизнь бессмысленна и уже давно ему не принадлежит. Какой смысл, если не можешь проживать ее как хочешь? Снова посмотрел вниз. Голова кружится от действия огневиски и осознание высоты, над которой стоишь. Но не страшно. Вообще. Ему безразлично. Даже сейчас ни одной эмоции, как на душе, так и на лице. Он освободит себя, сделав всего лишь шаг. Шаг ради самого себя. Не для матери, не для отца, не для Лорда и не для друзей. Хоть что-то ради себя. Его выбор. Возможно, не совсем осознанный, но его. Нужно лишь решиться. Потом все будет легко. Шаг. Всего лишь маленький шаг. Кажется, он слышит чей-то голос. Нет, это всего лишь завывание ветра. Это он зовет парня с собой, чтобы вместе кружится по миру. У ветра женский голос? Его кто-то зовет по фамилии. Он просто проверит, обернется и убедится, что никого нет, а потом сделает шаг. Поворот головы и он видит, что не один. Она. Стоит и протягивает к нему руку в мольбе. — Малфой, дай мне руку! Те слова точно были о луне?

***

Двенадцатью часами ранее. Драко старался держаться подальше от Грейнджер все эти дни. Он видел, что она продолжает, несмотря на его запрет, общаться с Голдстейном. Благо, они проводили время только в компании младшей Уизли и Долгопупса. Наедине парень их не замечал. Конечно, в этом общении не было ничего такого со стороны Грейнджер. Она просто разговаривала, иногда натянуто улыбалась и, чтобы хоть как-то поддержать разговор, время от времени кивала, в то время, как этот урод с нее глаз не сводил. Постоянно пялился в Большом Зале, а после уроков сразу бежал к их троице, лишь бы побыть с Грейнджер. Но гриффиндорка особо не была заинтересована в нем, что очень тешило самолюбие Малфоя. А вот зашкаливало оно тогда, когда Драко чувствовал на себе взгляд Грейнджер. Гермиона и сама не замечала, как могла долгими минутами сидеть и всматриваться в профиль Драко на уроках, или на завтраках. Потом, конечно, она себя одергивала и надеялась, что этого никто не заметит. Гермиона не понимала, почему постоянно смотрит на Малфоя. Она начала подмечать каждую деталь в его образе и понимать настроение слизеринца. Последние пару дней он ходил напряженным, что можно было понять по его плотно сжатым челюстям и колючему взгляду, которым он одаривал всех вокруг. Слизеринец мало разговаривал с однокурсниками и часто пропускал материал на уроках мимо ушей, на что преподаватели, кроме Кэрроу, неодобрительно качали головой. С приближением выходных Малфой все больше уходил в себя, и Гермионе стало интересно, что с ним происходит. Ведь это повторяется уже больше месяца, Драко напивается по выходным и приказывает ей приходить к нему. Ничего личного, просто военный интерес к вражеским планам. В пятницу семейный филин Малфоев принес Драко письмо, которое слизеринец не хотел открывать в Большом Зале, так что поспешил удалиться. Гермиона решила проследить за ним, поэтому быстро собрала вещи и тихо прокралась за парнем. Он пошел в пустующую библиотеку и сел на дальнее кресло, расположенное у окна, подальше от чужих глаз, и принялся распаковывать письмо. Гермионе это было только на руку, так как она могла спрятаться за стеллажом и остаться незамеченной. Драко сорвал семейную печать с письма и достал содержимое. Драко! Надеюсь, ты не забыл, что в это воскресенье у тебя штурм с Темным Лордом, так как у меня новости относительно этого. Вчера вечером Повелитель вызвал меня на аудиенцию и обсудил со мной кое-какие детали плана. Он хочет, чтобы именно ты возглавил эту операцию и таким образом проверит, чему ты научился за последний месяц. Очень надеюсь, что ты осознаешь, какая честь тебе выпала, так что подготовься наилучшим образом. Ты не имеешь права опозорить честь фамилии Малфоев! Надеюсь, я все понятно объяснил? В воскресенье, в час дня, Северус откроет для тебя камин. Собрание начинается в шесть. Лорд Люциус Абраксас Малфой Малфоя затрясло от злости. Он сжал кулаки и еще раз пробежался взглядом по строчкам письма. — Не имею права сделать то, что итак уже сделано тобой? — прошипел он в пергамент. Слизеринец резким движением смял письмо и поднялся с кресла. Гермиона от резкого движения отступила назад. Половица под ее ногой предательски заскрипела, и она вжалась в стенку за ней, но было поздно. Малфой услышал этот звук и медленно обошел стеллаж. Он скрестил руки на груди, не выпуская с кулака клочок бумаги, и осмотрел девушку. — Следишь за мной, Грейнджер? — Драко сам удивился, что в этих словах практически не было яда. Скорее, они прозвучали устало и вымученно. Гермиона вздернула носик и попыталась вложить все свое пренебрежение в ответ: — Больно надо, Малфой. Это, — она обвела пальчиком помещение, — библиотека, а не твоя комната. Тут могут находиться все, кто захочет. — И поэтому ты стоишь возле стеллажа с книгами по Зельеварению для второго курса, — скептично поднял бровь слизеринец. — Не знал, что ты так отстала от школьной программы. Гермиона осмотрела стеллажи. Черт, он прав, здесь только книги для второго курса. Она забегала глазами по полу, пытаясь найти себе достойное оправдание. Драко, заметив это, усмехнулся и сделал пару шагов по направлению к гриффиндорке. — Вынюхивала что-то для своего Ордена? — Гермиона лишь молчаливо подняла на парня глаза. — Хотела узнать, какие письма отправляют друг другу семейка Пожирателей? — слизеринец горько ухмыльнулся. — Так на, — Драко протянул Гермионе, смятое в клубок, письмо. Девушка удивленно переводила глаза с протянутой руки на лицо Малфоя. — Бери, Грейнджер, — еще ближе подошел слизеринец. — Мне все равно. Читай, если оно тебе так нужно было. Гермиона осторожно протянула руку и взяла письмо. Она, конечно, предполагала, что Малфой может схватить ее за руку, но он выглядел вполне спокойным. Девушка, все еще не отрывая глаза от слизеринца, раскрыла письмо и принялась читать его. Значит, Малфой, и вправду, приближенный Волдеморта, раз он доверяет ему командовать отрядом. Хоть всем, кроме слизеринцам, было запрещено получать письма, но газеты с новостями все же им доставляли. Конечно, в этих газетах превозносился Волдеморт, рассказывалось об его прекрасных методах «улучшения» Магического мира и описывались действия его армии, которая вычищала мир от магглов, штурмуя их поселки. Значит, каждые выходные Малфой был на задании с Волдемортом. И это с них он возвращался и напивался? Для чего? По его состоянию было не похоже, что парень просто устал. Скорее, Гермиона описала бы это как попытка отвлечься. Она подняла глаза на слизеринца, который все еще смотрел на нее. — Узнала, что хотела? — Малфой, ты…. — Грейнджер, — протянул парень, — я сейчас не настроен отвечать на вопросы публики. Он развернулся и прошел к креслу, на котором сидел до этого, и опустился в него, облокотившись на спинку. Драко был рад, что Грейнджер не пытается расспросить его хотя бы про случай в пустом кабинете Прорицаний, ведь он сам не знал, что отвечать ей. Гриффиндорка встала напротив него и скрестила руки на груди. — Я думал, что ты уже побежала докладывать орденовцам про свое открытие. — Я жду ответов, — резко ответила Грейнджер. — Я, вроде, ясно выразился, что не хочу сейчас ни о чем говорить. И вообще, Грейнджер, с какой стати я должен тебе на что-то отвечать? — раздраженно сказал Драко. — С такой, Малфой, что это касается и меня. Какая-то странная закономерность получается, что, каждый раз, когда у тебя задания с вашим Лордом, а это, предполагаемо, по выходным, так как в школьное время ты давно не отлучался, то ты напиваешься и насилуешь меня. — Тебя это не касается, — буркнул слизеринец. — Ты узнала, что хотела, а теперь, будь добра, уйди. — Тебе это нравится? — Нравится ли мне убивать, пытать и мучать людей? — Гермиона медленно кивнула. — У меня не спрашивают, чего я хочу, Грейнджер. — Значит, нет… — подытожила девушка. — Я не сказал нет, — оборвал ее Малфой и смерил гриффиндорку высокомерным взглядом. — Не делай из всех белых и пушистых. — Я и не делаю, — Гермиона опустилась на соседнее кресло. — Но по тебе видно, что особого удовольствия это не приносит. — Драко промолчал и отвернулся к окну. — Тогда зачем тебе я? Отпусти меня, Малфой. — Ты думаешь, что нужна мне, Грейнджер? — слизеринец резко поднялся с кресла и подошел вплотную к Гермионе. — Мне просто скучно, — Драко склонился прямо над девушкой, оперев руки в подлокотники кресла, — а унижать подружку своего врага очень занятное дело, знаешь ли. — Так это все только ради того, чтобы поквитаться с Гарри? — девушка презрительно покачала головой. — Именно, — надменно ухмыльнулся Драко. — Какого будет Поттеру, когда он узнает, что его драгоценная подружка стала пожирательской шлюхой? Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать слезы обиды, которые стали на глазах. Она же не по своей воле это делала! Но, почему, тогда же каждый раз ее сердце разрывается, когда она слышит крики Малфоя, когда тому снятся кошмары? Почему каждый раз, когда они засыпают вместе, Гермиона все ближе прижимается к слизеринцу? И почему она начала оправдывать его поступки у себя в голове? Нет. Малфой ублюдок и всегда им будет! Гермиона замахнулась и со всей силы дала пощёчину по лицу парня, что его голова аж запрокинулась в сторону. Девушка оттолкнула его и попыталась встать, но Малфой восстанавливается гораздо быстрей, чем она думала. Слизеринец схватил Гермиону за шею и припечатал в спинку кресла. — Я же говорил, чтобы ты никогда не делала этого, — прошипел Малфой ей прямо в лицо и сильнее сдавил шею гриффиндорки. — Плохо доходит, грязнокровка? — Отпусти… — прохрипела девушка. — Не нужна бы ты Лорду, я бы давно любовался на твой труп, Грейнджер. — Малфой…. — Что, «Малфой»? Знаешь, Грейнджер, а ты оказалась двуличной сукой. Признай, тебе нравится быть со мной, — он прошелся костяшками пальцев другой руки по скуле девушки. — Нравится, когда я грубо, до дрожи в коленках, трахаю тебя. Мои укусы, поцелуи, засосы…. Все это ты обожаешь ощущать на своем теле. Вот только, Гермиона Грейнджер, правильная до мозга костей, не допустит и мысли о том, что ей приятно спать с Пожирателем смерти. Но я это вижу в твоих глазах. Возможно, лишь на секунду, но оно там есть. Где-то глубоко… Похоть, страсть и животное желание. С каждым его словом ком в горле у девушки рос, а щеки заливались румянцем от стыда. Она хватала ртом воздух, не в силах сделать полноценный вдох. Гермиона почувствовала, как по ее щеке покатилась одинокая слезинка, то ли от недостатка воздуха, то ли от слов слизеринца. — Страшно осознавать, — продолжал Малфой, — что предаешь всех своих друзей, кувыркаясь со мной и наслаждаясь этим? И ты знаешь, что я прав, Грейнджер. Но загвоздка в том, что ты мне не нужна. Я обеспечил себе новую издевку для Поттера, благодаря тебе, но не более, — взмах палочки. — Вот и все. Я снял Империус. Можешь бежать к своим гриффиндорцам и рассказать, как извивалась подо мной. Драко безразлично пожал плечами и отпустил горло Гермионы. Он, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, покинул библиотеку. Слизеринец отпустил ее. Теперь Драко должен научиться справляться сам, без Грейнджер. Он должен перестать утопать в океане ее шоколадных глаз каждый раз, как она смотрит на него. Драко нужно избавиться от зависимости постоянно чувствовать ее запах, и ощущать под собой ее маленькое, хрупкое тело. Теперь Грейнджер не будет его спасательным кругом, Драко должен научиться плавать сам. Гермиона шумно выдохнула, когда груз, в виде руки слизеринца, перестал давить на ее шею. Девушка осталась сидеть неподвижно. По крайней мере, это закончилось. Гермиона больше не ощущает действие Империуса, а ее больная привязанность к Малфою так же стремительно уйдет, как и сам парень с этой библиотеки. Гриффиндорка собралась с силами и встала с кресла. Она провела рукой по шее, кожу на которой все еще жгло от прикосновений Малфоя, и пошла в Башню Гриффиндора. Только на выходе с библиотеки девушка заметила, что с ее глаз густо капают слезы, а рука сжимает скомканное письмо Драко. В воскресенье в час дня Драко прибыл в Малфой-мэнор. Как только Драко вошел в главный зал, все разговоры стихли. Людей было немного, так как сегодня проводилось собрание только для тех, кто участвует в штурме городка Лейк. Многие Пожиратели были недовольны тем, что их поведет Малфой-младший, и, если бы это не был приказ Лорда, то они давно бы учинили бунт. Драко прошел к своему стулу, который находился во главе стола. Он медленно опустился в него и обвел взглядом Пожирателей, с которыми ему придется сегодня работать. Из старших присутствовали только Мальсибер, который провинился перед Лордом со своим заданием в Америке, и Джагсон. Всех остальных Пожирателей Драко лишь мельком видел на некоторых собраниях. Они были ненамного старше его, но, при этом, не особо хорошо показывали себя в бою. Таких Пожирателей в основном брали для штурма городов, чтобы там они отрабатывали заклинания на обычных магглах. — Малфой-младший, — с нескрываемым презрением выплюнул Мальсибер. Как только Драко в таком юном возрасте заслужил расположения Лорда, что не удавалось многим старшим Пожирателям, то многие из них стали завидовать ему, поэтому старались маскировать это за пренебрежением. — И с чего тебе такая честь выпала? — Лучше бы ты так работал, Мальсибер, как чешешь языком, — скептично кинул Драко. Старший Пожиратель побагровел от злости, но, сцепивши кулаки, промолчал. Драко смерил его надменным взглядом и повернулся к остальным. — Сегодня, как вы знаете, мы штурмуем Лейк. Наш разведчик, — Драко кивнул в сторону молодого Пожирателя с темными волосами, который сидел, справа от него, — доложил, что в этом городе поселилось множество сквибов. Также, были обнаружены грязнокровки. Их-то нам и нужно взять в заложники, — все, включая Мальсибера и Джагсона, внимательно смотрели на Драко, впечатлены его полным спокойствием и сосредоточенностью, несмотря на то, что это его первое собрание в качестве лидера. — Ко всем остальным мне, как и Темному Лорду, нет никакого дела. Вопросы? — все молчали. — Отлично. Трансгрессируем через полчаса. Собрание окончено. Драко молча встал и направился в свою комнату переодеваться. У него на душе стало неспокойно от того, что Лорд уже начал давать приказы отлавливать грязнокровок. Может, он решил не дожидаться сражения с Поттером, и уже начать вводить правки в Магический Мир? Значит ли это, что и с Хогвартса скоро отберут всех грязнокровок? И хоть он решил, что пора отвязываться от Грейнджер, но Драко не собирался отказываться от своих слов. Если понадобится, то он спрячет ее и будет держать в мэноре вечно, лишь бы она не заливалась слезами в грязном борделе. Ровно через полчаса все собрались возле главных ворот мэнора. Драко, как и остальные, надел маску и мантию Пожирателя. Слизеринец дал приказ трансгрессировать, и через пару секунд его армия уже находилась на мосту города Лейк. Трое Пожирателей Бомбардой уничтожили мост и подожгли все маггловские автомобили, которые находились на нем. Все остальные уже зашли в городок и принялись жечь дома. Драко, как командующему отрядом, положено вызвать Метку. Он направил палочку себе на предплечье и произнес заклинание. Небо затянуло черно-зелеными тучами, противная змея вылезла из черепа, предвещая смерть. Темная метка сама по себе была как чума. Где бы она ни появилась, везде наступал хаос и разруха. Возможно, она уничтожит одного человека, убьет его изнутри, но сегодня ее выбор — смерть целого города. Драко шел с основной группой по центральной улице. Люди разбегались в разные стороны, но вспышки убивающего достигали их быстрее, чем они успевали делать шаг. Некоторые магглорожденные выдавали себя тем, что доставали палочки и пытались отбиваться, но пару человек против группы Пожирателей смерти не устоят никогда. — Малфой, куда девать грязнокровок? — спросил Трэвис — один из новых обладателей Темной метки. Он прижимал своей ногой двух обезоруженных волшебников, лица которых превратились в кровавое месиво. — Привяжи их к мосту, когда закончим, заберем всех оттуда в мэнор. Остальным тоже скажи. — Понял, — кивнул Трэвис и исчез. Драко пошел дальше. Он уже не чувствовал свежего воздуха. Вокруг царил лишь запах гари, крови и дыма. Малфой-младший ступил на одну из боковых улочек. Вдалеке Драко увидел Мальсибера, избивающего пожилого мужчину, он спалил дотла дом, с которого слышались крики тех, кто не смог выбраться. Наверное, Пожиратель запечатал окна, раз через них никто не пытается выпрыгнуть. Драко поморщился. Мальсиберу всегда нравилось мучать людей, и придумывать новые способы пыток. Пожиратель получал удовольствие от вида вывернутых кишок и выколотых глаз, чего Драко категорически не понимал. Он смирился, что ему нужно это делать по необходимости, но такие садисты, как Мальсибер и Долохов, не против провести за пытками все свое свободное время. Драко оглядел горящий дом. В окне второго этажа показалась маленькая ручка, стукающая по окну. Следом за ней, слизеринец увидел голову ребенка, поэтому, недолго думая, он трансгрессировал прямо в огонь. Пламя уже полностью охватило дом. Старые балки обваливались просто на глазах, а мебель превращалась в груды пепла. Драко пробирался к лестнице, ведущую на второй этаж. Он обходил обгорелые тела взрослых людей, валяющихся прямо на полу. Некоторые из них еще слабо дышали, но, от количества ожогов, шевелиться уже не могли. Наконец добравшись до лестницы, парень ориентировочно побежал по ней в ту комнату, в которой видел ребенка. Драко подбежал к двери, от которой уже почти ничего не осталось. Он кинулся к окну, у которого неподвижно лежало маленькое тельце. Нет! Драко рухнул рядом с ним на колени и откинул со своего лица маску Пожирателя. Он осмотрел ребенка. Это был мальчик лет трех, с темными, кудрявыми волосами. Его тело было все в ожогах и кровоподтеках, нижнюю губу рассекала глубокая рана, а с глаз ручьями текли слезы. Мальчик скрутился в клубочек и дрожал, все время зовя маму. Драко постарался дотронуться до него, но ребенок лишь испуганно открыл глаза и отшатнулся от слизеринца. — Не бойся, — поднял руки Драко. — Я не сделаю тебе больно, я лишь хочу тебя вытащить отсюда. Мальчик поднял на Драко свои большие, заплаканные, зеленые глазки и шмыгнул носиком. — Я не могу шевелиться. — Не переживай, я возьму тебя на руки, — Драко снова попытался взять ребенка, но стоило ему дотронуться, как мальчик начинал громко кричать от боли, которую доставляли прикосновения к его обожжённой коже. — Потерпи, прошу, — взмолился слизеринец. Сейчас он готов был сам умереть в этом огне, лишь бы спасти этого несчастного ребенка. Какая разница, что он маггл? Такая же плоть и кости, такая же кровь, слезы. Жизнь. Чего стоит магия в жилах Драко, если сейчас он не в силах помочь даже маленькому ребенку? Парень достал с кармана мантии пузырек заживляющего зелья и вылил на руку мальчика. Его кожа слегка зажила, и Драко вылил второй пузырек, но этого мало. Больше зелья у него в запасах не имелось, а раны ребенка все еще слишком большие. — Мне так больно, — захныкал мальчик. — Я хочу к маме. — Где твоя мама? — Драко постарался отвлечь ребенка разговором, и попытаться взять его на руки. — Те люди в черных накидках…. Они забрали ее! Забрали? Значит, его мама грязнокровка? Этот мальчик вполне мог быть сквибом. Дым начал проникать в легкие, подобно зверю. Он скреб горло своими когтями, пытаясь оставить там вечные раны. Дышать стало невозможно, поэтому нужно было срочно выбираться. Трансгрессировать с раненым ребенком нельзя, ведь его просто расщепило бы на части. Драко еще раз взглянул на лежащего рядом с ним мальчика. Он начал кашлять от нехватки воздуха, все его тело содрогалось от плача. Ребенок уже не мог толком шевелиться, и Драко понимал, что, даже если он и сможет вытянуть его с дома, то раны на теле не дадут прожить этому маленькому человеку и пару минут. Он будет мучатся от боли, чтобы в конечном итоге умереть. — Прошу, — обратился к нему мальчик, — помогите мне! Я так больше не могу! Мне так больно. Очень-очень больно. Драко смотрел на маленькое личико со слезами на глазах. Он давно понимал, что мир несправедлив, но еще никогда не осознавал насколько. У этого ребенка могла быть вся жизнь впереди, он мог стать кем-то великим в мире магглов. А теперь единственное, на что мог надеяться мальчик, это быстрая смерть. Драко, трясущимися руками, направил на грудь ребенка свою палочку, и успел увидеть, как его лицо перекосилось от продолжительной боли, прежде чем зажмурить глаза. Слизеринец несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах произнести два решающих слова. Вдох. Ему больно! Сделай это, либо он умрет в муках! — Авада Кедавра, — тихо, как шелест деревьев в светлом, весеннем саду. Грудь ребенка замирает, и в ней замерзает его боль. Темные ресницы вздрагивают в последний раз, а слезы перестают катиться с глаз, которые еще ничего не успели увидеть в этом огромном мире. И еле слышное, завершающее слово, которое навсегда останется для ребенка святым образом той, кто была в его мыслях до последней секунды недолгой жизни. Последнее движение маленькими губками: — Мама…. Выдох. Драко уронил палочку и склонился над мертвым телом ребенка. Этот день он запомнит как тот, который навсегда погрузил его в царство беспросветной тьмы. Опомнился парень лишь тогда, когда начал задыхаться от дыма. Он поднял свое древко, натянул маску Пожирателя и трансгрессировал к мосту. Остальные уже давно ждали своего предводителя с пленными грязнокровками. Драко с последних сил, что у него, чудом, остались, выдавил холодное: — Доставьте их всех в темницы Малфой-мэнора. События, что произошли дальше, Драко помнит, словно в тумане. Пожиратели, следуя его приказу, трансгрессировали с пленниками в мэнор, а Драко, заглянув в свою комнату лишь для того, чтобы взять большую бутылку огневиски, отправился в Хогвартс. Уже было час ночи, так что по школе не ходили даже профессора. Слизеринец отправился на Астрономическую башню, запивать дорогим, горьковатым пойлом свои проблемы. Что не так с ним? С его жизнью? Почему именно он должен этим заниматься? И почему он не может освободить себя от такого бремя, как собственная жизнь? Ведь сегодня Драко убил ребенка! Невинного ребенка, у которого вся жизнь была впереди! И никакие мысли о том, что он бы и так умер мучительной смертью, не помогали избавиться от той, что гласила о собственной ничтожности. Жалкое подобие человека, не способное ни на что, кроме убийств. Драко вспомнил глаза мальчика, которые молили помочь ему. Но вместо того, чтобы найти способ, он просто убил ребенка! Сука! Какой-то шар полетел в стену от удара Малфоя. В стороны разлетелись множество мелких осколков. Острых и холодных, прямо как душа слизеринца. Драко упал на колени рядом с разбитым стеклом и взял в руки самый большой осколок. В его отражении Малфой не увидел человека. Он увидел лишь безумца, со злыми и измученными глазами, красными белками, что так выделялись на фоне его мертвенно-серых радужек, и дрожащими, обескровленными губами. Таким только гнить в Азкабане! И все из-за нее! Драко перевел взгляд на уродливую змею, выползающую из черепа, которая злорадно скалилась с его предплечья. Клеймо убийцы. Его главный порок, из всех, что покоятся в душе Драко. Ненавижу! Одно резкое движение, и вот уже острый конец стекла торчит с черного черепа, скользит внутри руки, почти что, доставая до кости, разрезая уродливую метку пополам. Алая жидкость заполняет все предплечье и стекает вниз по локтям. Кровавый осколок падает на пол. Рука порезана, но метке все равно. Она заживет, срастется, и снова будет отравлять своим существованием жизнь Драко. И раз он не может убрать метку, он сделает так, чтобы она не контролировала его. Драко сделал большой глоток огневиски и на шатающихся ногах подошел к перилам. Вот оно, его освобождение, стоит лишь перелезть и сделать шаг. Миг, и Драко уже по ту сторону. Перед ним лишь бездна, темное небо, и никакой опоры.

***

— Профессор, поймите, это срочно! — Гермиона сделала еще одну попытку достучаться до Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, я верю вам, но ничем не могу помочь, как бы сильно не хотела, — преподаватель Трансфигурации с сожалением посмотрела на свою ученицу и вымученно вздохнула. — Всего лишь одно письмо, профессор! Мы кое-что нашли, но понятия не имеем, что с этим делать, а Гарри должен знать! — Я все сказала, мисс Грейнжер! — строго оборвала Макгонагалл. — Идите в постель, уже очень поздно. Доброй ночи! — Доброй, — девушка развернулась и, как можно спокойней, чтобы не показаться грубой, вышла из кабинета. Гермиона не хотела идти в Башню Гриффиндора. В такой поздний час уже никто не патрулирует Хогвартс, а ей нужно подумать. Столько всего происходит сейчас в ее жизни. Война, диадема, помощь Гарри, Пожиратели, Малфой, который сейчас далеко в маггловском городе убивает невинных людей. Или все же нет? Может, он всего лишь следит за этим, но сам руки не пятнает? Гермиона весь сегодняшний день думала о словах слизеринца. Он не может оказаться прав, просто не может! Ей не нравится это все, Гермиона ненавидит Малфоя! Но никто не отменял того, что, иногда, этот подонок мог доставить ей удовольствие. Истинное… Такое, что ей приходилось собирать все свое самообладание в кулак, лишь бы не застонать. Конечно, она после такого предательница! Пока Гарри и Рон пытаются найти выход, как бы победить на войне, она плавиться от рук их врага! Гермиона сама не заметила, как ноги привели ее на Астрономическую башню. Свежий ветерок обдул ее щеки, от чего те порозовели. Гриффиндорка улыбнулась, вспоминая, как они с Гарри могли часами стоять, смотреть вдаль, и говорить по душам. Прямо здесь, возле этого…. Бортика. Улыбка вмиг спала с лица девушки. Она увидела, как Малфой, чья рука была вся в крови, стоял на самом краю, держась лишь одной рукой за перила. Она кинулась к нему, остановившись в пару шагов, боясь, что он от неожиданности случайно отпустит руку. — Малфой! Малфой! — никакой реакции. Тогда девушка крикнула громче. — Малфой! Он услышал и неспешно повернул к ней голову. Гермиона протянула ему раскрытую ладошку. — Малфой, дай мне руку!