Loving you is a losing game

В Большом Зале было тихо, как и всегда с того дня, как Хогвартс захватили Пожиратели. Лишь иногда можно было услышать тихий шепот переговаривающихся учеников, и более шумные разговоры слизеринцев. Гермиона, стараясь не привлекать к себе внимание, тихо вошла в Большой Зал. Взгляд девушки непроизвольно прошелся по столу Слизерина и нашел светлую макушку в рядах представителей змеиного факультета. Малфой слушал Блейза Забини, прокручивая на пальце фамильный перстень. Драко, почувствовав на себе чей-то взгляд, поднял голову и посмотрел прямо на Гермиону. Его глаза быстро пробежались по девушке и вернулись к созерцанию украшения на пальце. Гермиона сделала глубокий вдох и прошла к своему столу. Девушка заметила, как закопошились ребята, когда увидели ее, а Невилл что-то спрятал под столом. — Доброе утро, — подозрительно осматривая друзей, поздоровалась Гермиона и села на свое место между Джинни и Симусом. — Что случилось? Гриффиндорцы долгое время молчали и неловко переглядывались между собой. Наконец голос подал Дин Томас: — Что за детский сад, ребят? Она все равно увидит. — Увижу что? — сказала Гермиона и беспокойно посмотрела на гриффиндорцев, которые не спешили соглашаться с Дином. — Джинни, хотя бы ты скажи! — воскликнул Томас. — Без меня, — как-то отстраненно и враждебно отрезала Уизли и продолжила ковырять свой завтрак. Гермиона недоуменно покосилась на подругу, пытаясь понять причину ее плохого настроения. — Невилл, отдай ей! — скомандовал темнокожий гриффиндорец. Невилл несколько секунд помедлил, прежде чем достать из-под стола сложенную вчетверо газету «Ежедневный Пророк». Рита Скиттер сейчас была главным громовещателем Волдеморта, рассказывающая всей стране о методах его правления, планах на будущее и штурмах Пожирателей. Вездесущая Скиттер знала все и про всех, она была очень полезна Лорду и важна для публичного продвижения его целей. Гермиона развернула газету. На первой же странице располагалась колдография большого заведения. Черные стены из кирпича и железные витиеватые двери создавали ощущение дискомфорта и холода, а от вида больших окон с портьерами мурашки пробежали по телу. Заголовок гласил: «Открытие первого публичного заведения за правления Темного Лорда». Холодок прошел по позвоночнику девушки. Она сильнее сжала тонкую бумагу в руках и забегала глазами по строчкам. «22 февраля отпраздновал свое открытие бордель «Темная роза». Качественное обслуживание и хороший товар — вот что обещает владелец заведения мистер Гойл. В бордель были доставлены грязнокровки, взятые во время штурма 5 февраля. «Темная роза» — отличное место отдыха для чистокровных волшебников, в котором им позволено делать все, что они пожелают. Мистер Гойл приглашает всех желающих посетить его бордель и насладится непередаваемыми ощущениями. P.S. Большинство городов уже были очищены от отребья грязных кровей. Остаётся только дождаться чистки Хогвартса. Всегда готова верно служить Лорду и Англии, ваша Рита Скиттер» Гермиона оторвалась от газеты и отложила ее на край стола. Противный комок встал в горле девушки, а дрожь проняла все тело. Гермиона помнила слова Монтегю про бордели, но всегда думала, что это всего лишь пустые угрозы. Девушка и не предполагала, что Волдеморт продвинулся так далеко. Он уже может открывать подобные заведения без всяких проблем и вмешательства Министерства. Теперь оно полностью подчиняется Реддлу. Гермиона резко встала из-за стола и убежала прочь из Большого Зала. Она слышала, как звали ее друзья, но гриффиндорке нужно было побыть одной и немного отдышаться.

***

Впервые за многие годы по пути в Большой Зал Драко не чувствовал раздражение ко всему вокруг. Он разговаривал с Блейзом и Пэнси, улыбался на шутки Забини и отвешивал саркастичные комментарии в сторону мулата. — Знаешь, дружище, — сказал Блейз, когда они уже сидели за слизеринским столом в Большом Зале, — я не знаю кто она, но никогда ее не теряй. Еще никогда я не видел тебя таким счастливым. — Что ты несешь, Блейз? — безразлично фыркнул Драко. — Я серьезно говорю. Ты сегодня прямо светишься. — Может, у меня просто настроение хорошее? — Нет, — улыбнулся Забини. — Такими счастливыми людей делают только другие люди. Драко задумчиво покрутил перстень на своем пальце. Он не стал отвечать на реплику друга, да и Блейз не ждал этого. Мулат вернулся к трапезе, продолжая накладывать в свою тарелку овощной салат. Малфой прокручивал в голове слова Забини, пока он не почувствовал на себе чей-то взгляд. Драко знал его. Единственное, что могло заставить его себя так чувствовать, взгляд шоколадных глаз кудрявой гриффиндорки. Парень поднял голову. Грейнджер смотрела прямо на него. И опять! Опять он погружался с головой в ее карий омут, в пучину золотых вкраплений в радужках ее глаз. Драко прошелся по ней взглядом и отвернулся. Не хватало еще кому-нибудь заметить, как он пялится на Грейнджер. — Эй, Гойл! — окликнул Грегори Пьюси. — Почему ты не сказал, что твой старик будет владельцем «Темной розы»? — Я и сам только вчера узнал, — пожал плечами Грегори. — «Темной розы»? — не смог сдержать смешок Блейз. — Ты не читал, Забини? — удивленно вскинул брови Пьюси, протягивая мулату газету «Ежедневного пророка». Блейз прошелся глазами по строчкам и взглянул на Малфоя, который тоже заглядывал в газету. — Не ты ли руководил тем штурмом, в котором взяли грязнокровок для этого борделя. Драко, не отрываясь от «Пророка», медленно кивнул. Он дошел до строчки, где Скиттер написала про возможную «чистку» в Хогвартсе. Нет…. Слизеринец сразу же подумал о Грейнджер и надеялся всей душой, что она не прочитает этого. Грейнджер испугается и начнет себя накручивать. Парень помнил, как девушка тряслась, когда Монтегю пытался изнасиловать ее, как ручьями текли кристальные слезы гриффиндорки, пока ублюдок лапал ее. Драко перевел взгляд на стол под бордово-золотым флагом, но было уже поздно. Грейнджер держала в руках газету, беспокойно бегая глазами по написанному. Девушка прикусила губу и неровно дышала, пока ее руки сжимали бумагу. Она дрожала. Драко заметил, что Грейнджер всегда сжимала руки в кулачки, когда пыталась унять дрожь. Парень внимательно наблюдал, как страх отображается на прекрасном лице гриффиндорки. Девушка отложила газету и с отстраненным видом выбежала из Большого Зала. Недолго думая, Драко кинулся за ней. Благо, многие уже начали расходиться, и он ушел незамеченным. Но, по правде говоря, даже если бы кто-то увидел, что он пошел следом за Грейнджер, то слизеринца это мало волновало. Единственное что сейчас было важно — это найти гриффиндорку и успокоить ее. Драко пробирался сквозь толпу, пытаясь найти глазами кудрявую макушку. Наконец его взгляд зацепился за копну волос, скрывающуюся за дверями туалета плаксы Миртл. Слизеринец расталкивал всех на своем пути, зная, что никто ему и слова не посмеет сказать. Правую руку Лорда Волдеморта боятся и презирают, но Драко было плевать. Он видел такие же эмоции в глазах матери, так что это для него не новость. Лишь бы ОНА не презирала его, не смотрела так же как остальные — как на убийцу и мучителя. Драко готов быть кем угодно в глазах других, но не был готов видеть ненависть со стороны гриффиндорки. Слизеринец залетел в туалет. Грейнджер стояла, склонившись над раковиной, и рвано дышала, вцепившись руками в холодный камень. Она услышала звук открывающейся двери и резко повернулась. — Что ты тут делаешь? — спросила девушка и неловко опустила голову, пряча красные глаза от Малфоя. — Грейнджер, — вздохнул Драко, не желая отвечать на бессмысленный вопрос. — Не нужно переживать из-за той статьи, — девушка молчала. — Тебя никто не тронет, ясно? — Почему ты мне не сказал? — тихо спросила Гермиона. — Вы ведь брали в плен магглорожденных именно в тот день: перед происшествием на Астрономической Башне. — Теперь настала очередь Драко молчать. — Что тогда случилось? — Гермиона посмотрела прямо в глаза Малфоя, пробираясь через них в его душу, заглядывая в самое сердце парня. — Ничего, — резко отрезал Драко. Он снова принял непроницаемый вид каменной статуи с холодными, как две глыбы льда, глазами. — Такое «ничего», что ты пытался спрыгнуть с Башни?! — ядовито напомнила девушка. Она знала, что это разозлит Драко, но ее очень бесило, что он постоянно от нее закрывается. Стоит ей немного перешагнуть черту, как он тут же становился отстраненным и будто чужим для нее. — Не смей, — угрожающе прошипел Малфой. — Почему ты просто не можешь хоть раз открыться мне? — нотки обиды были слышны в словах Гермионы. — Нечего рассказывать. Если я расскажу, ты возненавидишь меня — Неужели? Тогда почему ты бесишься, когда я спрашиваю тебя о том дне? — Не унималась девушка. — Ты меня достаешь. Я просто боюсь, что потеряю тебя — Что ж, простите, пожалуйста! — всплеснула руками Гермиона и подняла свою сумку с пола. Девушка демонстративно поправила волосы и быстрым шагом направилась к выходу. — Куда ты собралась? — перехватил ее Драко, грубо дернув за предплечье. — Подальше отсюда, чтобы лишний раз не доставать Ваше Величество! — иронично выплюнула девушка, пытаясь вырваться из цепкого захвата слизеринца. — Перестань вести себя как стерва, — прошипел Драко, сильнее сжимая руку Гермионы. — Так ты определись, я стервозная или приставучая! — все так же ядовито отвечала Гермиона. — Ты ничего не понимаешь, Грейнджер. — О, теперь я еще и тупая! — еще больше возмутилась Гермиона. Она понимала, что своими фразами специально злила его, но уже не могла остановиться. Ей нужно было выплеснуть все свои эмоции, которые накопились в ней. На этот раз Драко не выдержал. Он старался быть спокойным, он всегда сохранял маску безразличия на своем лице, но с Грейнджер это делать просто невозможно. Она и мертвого выведет из себя! Малфой с такой силой отбросил от себя гриффиндорку, что она отлетела к противоположной стене и, не удержавшись на ногах, упала на каменный пол. — Заткнись! Ты хоть иногда можешь держать свой длинный язык за зубами?! — закричал Драко, приближаясь к девушке. Нездоровый блеск в его глазах не предвещал ничего хорошего, а ходившие желваки показывали, насколько разъярен слизеринец. — Хочешь узнать, что случилось пятого февраля? Гермиона приподнялась на руках, глядя на подходящего к ней парня. Именно сейчас: в туалете плаксы Миртл, не было Драко. Не было того, кто целовал ее в библиотеке после отбоя, зарывался носом в ее волосы или покупал для нее вкусности в «Сладком королевстве». Перед Гермионой был молодой лорд Драко Люциус Малфой — беспощадный Пожиратель смерти, правая рука Волдеморта, истинный потомок благородного рода Малфоев, копия своего отца… И Гермиона его боялась. Девушка не успела и глазом моргнуть, как слизеринец рывком поднял ее с пола и припечатал к стене, больно сжимая горло гриффиндорки. Девушка сдавленно пискнула, почувствовав резкую боль на затылке, вызванную ударом о плитку. — Так слушай! — Драко наклонился так близко к Гермионе, что она могла видеть его безумно расширенные зрачки: опасно черные и ледяные. — Я убил стольких людей, Грейнджер, — вкрадчивым голосом начал Малфой. — Уничтожил целое поселение. Это я захватил тех грязнокровок и приказал доставить в тот ужасный бордель, — Малфой надавил на горло Гермионы так, что девушка начала барахтаться, цепляясь за руку слизеринца, и хрипеть от недостатка кислорода. — Ты бы видела сколько крови там было, слыша крики людей, пока им вспарывали кожу и калечили органы. А детей…. Сколько там было детей, Грейнджер, но Пожиратели не щадили никого. Видишь, кого ты спасла тогда на Астрономической Башне! Надо было позволить мне спрыгнуть. А каково теперь тебе жить с осознанием того, какому бездушному монстру ты не дала умереть? К горлу Гермионы подступила тошнота. Ее глаза закатывались, а кожа на шее под рукой слизеринца горела. Но главной проблемой был кислород который в легкие больше не поступал. Девушка предприняла слабую попытку ударить Малфоя по руке, но собственное тело отказывалось ее слушать. Сознание покидало Гермиону. Драко наблюдал, как тело девушки обмякло и повисло на его руке, сжатой вокруг ее горла. Блять… Малфой быстро отпустил Гермиону и подхватил ее на руки, опускаясь с девушкой на пол. Гриффиндорка резко отрыла глаза и, положив руку себе на грудь, начала судорожно дышать. Что же ты наделал, кретин?! Когда дышать стало легче, а разум снова вернул контроль над ее телом, Гермиона вскочила с колен Малфоя. Её глаза были полны ужаса, когда она попятилась от него. Драко тоже поднялся с пола. Он с беспокойством и, как показалось Гермионе, раскаянием оглядел гриффиндорку с ног до головы. — Грейнджер…. — слизеринец предпринял попытку приблизиться к Гермионе, но девушка отскочила от него и дрожащим голосом предупредила. — Не подходи ко мне, — боевая гриффиндорка сейчас была похожа на загнанного котенка, которого здорово потрепали дворовые собаки. В уголках ее глаз блестели слезы, готовые политься по фарфоровым щекам девушки. — Прости… — на выдохе произнес Драко, поражаясь, до какого состояния довел Грейнджер. Он сделал небольшой шаг навстречу к гриффиндорке, но девушка вжалась в стенку, не прекращая дрожать. Она не знала, что еще можно ожидать от Малфоя, когда он взбеситься в следующий раз и доставит ей новую порцию боли. Гермиона так устала от этого. Девушка не забыла, как унижал ее этот человек, принуждая заниматься с ним сексом, но так же, она помнила, как хорошо ей было вместе с ним. Гермиона надеялась, что ей больше не доведется познать агрессию Малфоя на себе. Видимо, она ошибалась. Слизеринец всегда держал свои эмоции в себе, закрытыми на сотни замков, но почему-то всегда именно на нее он выплескивал весь свой гнев и злобу. Гермиона не знала почему ей выпала такая честь. Она не заслужила этого! Она не заслужила всех этих унижений и насилия, не заслужила быть игрушкой в руках безжалостного аристократа, который делает все, что ему захочется. Пожелает — будет насиловать и душить, а будет настроение — по головке погладит, и обнимет, и сладости подарит. Драко сделал еще пару быстрых шагов, оказавшись совсем близко к Гермионе. Я так ненавижу себя, Грейнджер…. Даже ты не способна так меня ненавидеть, как ненавижу я сам себя Малфой протянул руку к Гермионе, намереваясь заправить выбившуюся прядку ее кофейных волос. Но стоило ему поднять ладонь, как девушка зажмурила глаза и закрылась руками от Драко, спрятав голову. Гермиона испугалась, что Малфой снова начнет ее душить или, что еще хуже, бить. Девушка приготовилась к новой порции боли, но вместо этого почувствовала тепло, окутывающие ее тело. Девушка оказалась в объятьях Драко, крепко прижимающего к себе гриффиндорку. Это были объятья дракона. Он защищает Гермиону от всего мира, но при этом убивая собственными острыми когтями. — Отпусти меня, — попросила гриффиндорка слабым голосом. — Тшшш, — Драко мягко провел рукой по волосам Гермионы. — Прости меня. Сладкая моя, прости. — Малфой, отпусти, — всхлипнула девушка. Слезы, которые так и не получилось сдержать, покатились по щекам девушки, впитываясь в рубашку парня. Она не хотела этого слышать, ей не нужны были его извинения. Сейчас Драко просит прощения, а через миг снова делает больно. — Отпусти меня, отпусти! — громче просила Гермиона, стуча кулачками по груди парня. — Я пытался, Грейнджер, — вдруг шепотом начал Малфой. Его голос был будто неживым и звучал измучено. Гермиона вмиг перестала дергаться, слушая слизеринца. Она первый раз услышала нотки глубокой горечи в речи Малфоя. — Пытался спасти того ребенка, — девушка замерла, прислушиваясь к словам Драко. — Я хотел вытащить его из горящего дома. Но когда я пришел, было поздно. Он был еще жив, но на его теле не оставалось живого места. Этот ребенок просто корчился от боли. — Малфой на пару секунд замолчал, а потом отступил от Гермионы, хмуро уставившись на пол. — Я ничего не мог сделать. Ничего, кроме одного… Гермиона подняла на Драко глаза полные слез. Гриффиндорке не нужны были последние слова Малфоя, чтобы понять смысл последней фразы. Вот почему Драко было так плохо в тот день. Малфой убил ребенка, пытаясь спасти его от мучительной смерти в языках пламени. Девушку мутило от этого. Ей было сложно осознавать, что Драко лишает жизни невинных людей, но это не его выбор, и винить его Гермиона за это не собиралась. Просто не может…. Девушка медленно приблизилась к слизеринцу. Она взяла его лицо в свои руки и подняла, заставив смотреть на себя. В сером омуте плескалась такая боль, что могла бы поглотить весь мир и погрузить его в вечные страдания, а Малфой носит все это в себе. Драко не знал, чего сейчас ожидать от Грейнджер. Он рассказал ей о самом ужасном поступке, который когда-либо совершал. Грейнджер никогда не примет этого. Скорее всего, она даже рядом не захочет с ним стоять, отвернется и оставит его как все остальные. Как мама. Ну, давай же, Грейнджер. Ударь, наори. Скажи, что ненавидишь меня всеми фибрами своей чистейшей души Гермиона встала на носочки, приблизившись к лицу Драко и нежно коснулась своими губами его. Гриффиндорка не спеша целовала слизеринца, прижимая его к себе. Она постаралась вложить в этот поцелуй все свое понимание и поддержку. Гермиона мягко гладила Драко по щеке, очерчивая пальчиками линию его скул и подбородка. Девушка ничего не хотела говорить. Она знала, как Малфой ненавидит жалость, поэтому бессмысленные слова тут не нужны. Гермиона провела языком по нижней губе слизеринца и медленно отстранилась. Драко недоверчиво посмотрел на нее. Наверное, он ожидал, что Гермиона поступит как-то иначе, но как она могла бросить его в таком состоянии? Здравый смысл Гермионы Грейнджер кричал о неправильности ее поступков и предательстве собственных принципов. Но что может сделать голова, когда сердце разрывается от вида Драко, и молит гриффиндорку не оставлять его. Малфой, ничего больше не сказав, развернулся и вышел из туалета, оставляя девушку наедине со своими мыслями.

***

Потрет Полной Дамы отъехал в сторону, и Гермиона вошла в гостиную Гриффиндора. Сейчас она была полна людей. Все расселись небольшими группками: кто-то делал домашнее задание, кто-то играл в шахматы или просто болтал. Гермионе всегда нравилась их гостиная: большая, теплая и уютная, наполненная теплом от камина и дружеской атмосферой. А после прихода Пожирателей, общая гостиная стала единственным местом для гриффиндорцев, где они могли чувствовать себя спокойно и расслабленно. Это — их прайд, семья и дом. Гермиона пробежалась глазами по гостиной, пока не наткнулась на своих однокурсников, которые расположились на самом большом диване возле камина. Парвати и Лаванда занимали кресло, хихикая над очередными сплетнями, Невилл что-то бурно обсуждал с Симусом и Дином, успевая при этом писать доклад по Травологии. Лишь Джинни сидела как-то в стороне, вглядываясь в камин. Гермиона еще с утра заметила ее плохое настроение, поэтому сейчас решила узнать что случилось. Гриффиндорка пошла в сторону друзей. — Привет всем еще раз, — поздоровалась девушка. Все подняли головы на нее и через секунду замерли, а их взгляды наполнились ужасом. — Гермиона, что это? — обескураженным голосом спросила Лаванда, положив руку себе на шею. И тут до Гермионы дошло! Она совсем забыла замаскировать след от руки Малфоя. Наверное, сейчас кожа набухла и посинела, представляя собой ужасное зрелище. — Тебя кто-то пытался задушить? — осторожно поинтересовался Невилл. — Кто это был? — резко воскликнул Симус, чьи глаза уже горели нескрываемой враждебностью. — Никто, — быстро ответила Гермиона. — То есть, меня никто не душил. Это просто… — Что «просто»? — перебил Невилл, таращась на шею подруги. — Как по мне, это похоже на след руки. — Все в порядке, честно, — неубедительно улыбнулась гриффиндорка. Джинни резко поднялась с дивана и, приблизившись к подруге, схватила ее за руку. Взгляд у рыжей был злым, губы поджаты, а челюсти плотно сжаты. — Пойдем, — кинула она и потащила Гермиону в пустующую спальню для девочек. Запечатав заклинанием дверь, Джинни поставила заглушающие чары и повернулась к Гермионе. — Что ты творишь, Гермиона?! — закричала Уизли. — Что ты позволяешь ему с собой делать? — Кому? — Малфою! — Громче крикнула Джинни. Гермиона не стала ничего говорить. Ее подруга не дура, она наблюдательна и достаточно умна, чтобы понять что к чему. Оправдываться и отнекиваться перед Джинни — бесполезно, ведь Уизли хорошо разбирается в людях и отлично знает свою лучшую подругу. — Не сложно сложить два и два. С кем ты была всю прошлую ночь и вернулась под утро? Что ты делала перед единственным уроком на который опоздала? Ты тогда пришла растрёпанной и так «вкусно» пахла мужским одеколоном! — прищурилась Джинни, скрестив руки на груди. — И это, — рыжая показала на шею Гермионы, — в прямом смысле, дело рук Малфоя. Уверена, что он единственный, кого ты стала бы прикрывать. Грейнджер таращилась на стену за спиной Джинни, не находя в себе силы посмотреть подруге в глаза. Ведь кроме осуждения и презрения она там больше ничего не увидит. — Как ты могла, Гермиона? — продолжала свою тираду подруга. — Он тебя чем-то запугал? Я не понимаю, что должно было случиться, чтобы ты так к нему относилась? Мало того, что ты прикрываешь его, так ты ещё и спишь с ним. Напомню тебе, что именно Малфой убил Дамблдора и, я уверена, это не единственное убийство, которое он совершил. Он пытал учеников этой школы. Мерлин, да он унижал тебя всю школьную жизнь. Он — Пожиратель смерти, а ты…. — Я люблю его!— резко сказала Гермиона, прервав Джинни. От такого признания Уизли замерла на месте. Она смотрела на Гермиону как на сумасшедшую, не в силах ничего ответить. Гермиона сама не ожидала, что произнесёт эти слова. Возможно, она еще не готова сказать их Малфою, но «любовь» — это именно то, что она чувствует по отношению к нему. Как еще объяснить то, что Гермиона закрывает глаза на поступки слизеринца, прощает каждый раз его ужасное отношение к себе и, как сказал когда-то Драко, все равно остается с ним. — Нет, — шепотом сказала Джинни, покачав головой. — Ты не можешь его любить. То засосы, то синяки — это не любовь, Гермиона. Такова ЕГО любовь, Джинни…. — Нездоровая привязанность, зависимость, страсть или похоть — называй это как хочешь, но только не любовью, — продолжала Уизли. — Джинни, пожалуйста…. — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Ты думаешь, мне легко? Я не знаю, как это получилось. Я понимаю, кем стала в твоих глазах. Поверь, в своих я не лучше, но я не могу игнорировать те чувства, которые мне приносит Драко. — Единственное, что Малфой тебе приносит — это боль, — грубо отрезала Джинни и, не став ждать ответа подруги, вышла из спальни.

***

Марианна неотрывно наблюдала за Драко. Сегодня он снова пришел в общую гостиную Слизерина, где его уже давно не было видно. В последние дни Драко часто пропадал в Башне Старост. Болгарка вернулась в школу с четко поставленной целью: заполучить Малфоя и убрать с дороги, как минимум, младшую Гринграсс. Драко сидел в кресле напротив Блейза, закинув ногу на ногу. Настроение у Малфоя было не очень, но Марианна решила испытать удачу. Девушка приблизилась к Драко и аккуратно опустилась на подлокотник кресла, положив руки на плечи слизеринцу. Блейз удивленно вскинул брови, глядя на подобную картину. Даже Астория не приставала к Малфою так, как Анна. Драко лишь закатил глаза. — Привет, — промурлыкала Марианна и склонилась, чтобы поцеловать Малфоя, но тот резко скинул ее руки и поднялся на ноги. Он брезгливо отряхнул свой пиджак и пренебрежительно осмотрел девушку. — Никогда не смей ко мне лезть, — прошипел слизеринец. — А что не так, Драко? — надула губки Анна. — Я думала, мы… — Мы? — насмешливо переспросил парень. — То, что я засадил тебе по пьяни в туалете, не значит, ровным счетом, ничего. Как и ты, — к глазам Марианны подступили слезы. Каждое слово Драко было для нее было ударом ножом в сердце. — А если тебе не на кого вешаться, то это не мои проблемы. Девушка, не в силах сдержать слезы, убежала в свою комнату, где еще долго плакала. Слова Малфоя очень ранили ее, она чувствовала себя ненужной. Драко ее просто использовал, но Марианна испытывала к нему небывалые чувства. Даже после сегодняшнего унижения Анна все еще хотела быть с бессердечным слизеринцем. Хотя нет, сердце у него есть, вот только дарит он его совсем не ей. А Марианна так хотела, чтобы Драко полностью принадлежал её, чтобы любил ее и обожал. Девушка не знала, сколько просидела в комнате, но когда она взяла себя в руки, то уже был вечер. Она пошла в ванную комнату, умылась холодной водой и убрала заклинанием следы слёз на лице. Болгарка заплела волосы в тугую косу и вернулась к своей кровати. Кое-что привлекло внимание девушки. На прикроватной тумбочке лежал небольшой конверт. На нем не было печати, а лишь написано имя Марианны. Девушка открыла конверт и достала оттуда клочок пергамента. На нем размашистым почерком было выведено послание: «Тебе нужен Малфой. Я могу тебе помочь. Приходи на Астрономическую Башню сегодня в час ночи» Анна покрутила в руках письмо, осматривая его со всех сторон, но никаких подписей или инициалов она не нашла. Девушка еще пару раз перечитала написанное и сложила письмо в свой сундук. Некоторые подозрения закрались в голову болгарки, но, с другой стороны, это — ее шанс, и она просто не может не воспользоваться им. Когда до часа ночи оставалось десять минут, Марианна накинула слизеринскую мантию и отправилась на место встречи с незнакомцем. Коридоры Хогвартса ночью устрашали, особенно подземелья. Девушка освещала себе дорогу палочкой, осматриваясь вокруг себя. Мало ли кто или что может попасться ей на пути. Дойдя до Астрономической Башни, Марианна плотнее закуталась в мантию. Спиной к ней стоял человек, его черные густые волосы освещала луна, а мантия развевалась на ветру. Это был парень. Марианна сделала небольшой шаг навстречу незнакомцу. — Ты предлагал помощь, — болгарка попыталась придать голосу твердости, но нотки страха все равно сумели проскользнуть. — Я пришла. Кто ты и что тебе нужно взамен? Марианна услышала, как ухмыльнулся незнакомец. Он медленно повернулся лицом к девушке и, когда его лицо осветила луна, брови Марианны поползли вверх от удивления и неожиданности. — Ты?