Loving you is a losing game

— Зачем ты пришел, Драко? — Снейп сидел в расслабленной позе за столом в кабинете директора, сложив руки в замок перед собой. Он подорвался с постели двадцать минут назад, как только услышал настойчивый стук в свою дверь. Честно говоря, бывший профессор Зельеварения не особо удивился, увидев крестника на пороге. Почему-то, Северус предполагал, что тот к нему заявится. Он провел Драко в кабинет и усадил напротив себя. Слизеринец долго молчал, не в силах подобрать нужные слова, мысли в его голове путались и шли одна вперед другой. Драко сделал пару глубоких вдохов и попытался вложить всю свою природную сталь в голос, чтобы его фраза не прозвучала жалко. — Я хочу попросить об одолжении, крестный. Брови Северуса удивленно взлетели вверх. Чтобы сын своего отца, Драко Люциус Малфой, просил у кого-то помощи — это было сродни концу света. — И что же тебе надо? — С опасением спросил Снейп, прищурив черные глаза. — Спрячьте ее, — выдал Драко без ненужных предисловий, зная, что крестный его поймет. Северус тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Его догадки подтвердились. Снейп давно приметил связь между крестником и гриффиндорской девушкой. Да еще и какой! Гермионой Грейнджер! Магглорожденной подружкой Гарри Поттера! Снейп посмотрел на крестника. Драко старался ничем не выдать своего беспокойства, но напряженная шея и желваки этому явно препятствовали. Вечно холодный взгляд серых глаз, в котором Северус давно не видел ничего живого, ровно, как и в своем, сейчас искрились надеждой и верой в, если не счастливый, то хотя-бы не летальный исход. — Почему ты думаешь, что я могу тебе помочь? — Ты обещал моей матери оберегать меня! — Драко вскочил со стула, стукнув кулаками по столешнице. — Ты дал Непреложный обет! — Именно! Я поклялся Нарциссе беречь твою жизнь, а не жизнь мисс Грейнджер. — Ты не понимаешь! — закричал Малфой, еще яростней прожигая дыру в лице крестного. — Если ее не станет, то моя жизнь станет бесполезной, а я — просто куском никому ненужного дерьма! Я не боюсь смерти, Северус, не боюсь, ведь большая потеря — это то, что умирает в нас при жизни. Но в моем случае, если погибнет Грейнджер, то с ней умрет и моя душа. Драко зарылся в волосы руками и зажмурил глаза, стараясь хоть немного абстрагироваться от навязчивой паники, которая потихоньку заполняет его. Его душевные терзания были слишком сильными, такими, что ни один Круциатус и рядом не стоял. Уже во второй раз ему приходится переживать за жизнь Грейнджер. Тогда, в кабинете отца, Драко точно чувствовал крах своего сердца, больше он не вынесет. Малфой перевел дыхание, медленно сосчитав до десяти и, взглянув прямо в глаза Снейпа, добавил оглушающим шепотом, льющимся с недр его душонки. — Я сделаю все, что ты захочешь, только, прошу, спрячь ее. Спаси ее, прошу тебя…. Снейп ошеломлённо смотрел на Драко, сглатывая жгучий комок в горле. Будто глубочайшая рана, вечно ноющая и истекающая кровью, эта ситуация вызывала в нем горькое чувство дежавю. То, что Снейп не забудет никогда, то, ради чего он готов был умереть и то, для чего он живет до сих пор…. — Не убивайте меня!  — Я и не собирался. — Дамблдор появился внезапно — шум ветра заглушил звук трансгрессии. Он стоял перед Снейпом в развевающейся мантии. Его лицо было освещено снизу светом волшебной палочки.  — Итак, Северус, что за весть шлет мне Лорд Волдеморт? — Нет… никакой вести… Я пришел по собственному почину! — Снейп заламывал руки. Черные волосы развевались на ветру вокруг его головы, и вид у него был немного безумный. — Я пришел с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста… Дамблдор взмахнул палочкой. Листья по-прежнему летели по ветру, но там, где стояли они со Снейпом, стало совсем тихо.  — Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти?  — Пророчество… предсказание Трелони…  — Ах да, — откликнулся Дамблдор. — И что из этого вы доложили Лорду Волдеморту? — Все… все, что слышал! — ответил Снейп. — И поэтому… из-за этого… он думает, что пророчество относится к Лили Эванс! — В пророчестве ничего не сказано о женщине, — сказал Дамблдор. — Речь там шла о мальчике, который родился в конце июля… — Вы понимаете, о чем я говорю! Он думает, что речь идет о ее сыне… Он собирается отправиться к ней… убить их всех… — Если она так много для вас значит, — сказал Дамблдор, — то Лорд Волдеморт, несомненно, пощадит ее. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына? — Я… я просил… — Вы мне отвратительны, — сказал Дамблдор. — Значит, вам плевать, что ее муж и сын погибнут? Пусть гибнут, лишь бы вы получили то, что хотите? Снейп молчал, не спуская глаз с Дамблдора. — Ну так спрячьте их всех, — прохрипел он. — Спасите ее… их. Прошу вас. — А что я получу взамен, Северус? — Взамен? — Снейп ошеломленно глядел на Дамблдора. — Все что угодно.

***

— Я думал… вы… спасете ее… — Они с Джеймсом доверились не тому человеку, — сказал Дамблдор. — Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что Лорд Волдеморт ее пощадит? Снейп задыхался. — Ее сын выжил. Ее сын жив. У него ее глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? — ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул Снейп. — Умерла… навсегда… — Вас мучает совесть, Северус? — Лучше бы я… лучше бы умер… — Крестный, — будто из-под воды услышал Снейп тихий оклик Драко. Директор Хогвартса потупил взгляд, возвращаясь из своих воспоминаний и отгоняя душераздирающий образ мертвой Лили. Северус, как никто другой, понимал чувства Драко. Мальчик потеряет единственный луч света, что есть в его жизни, свою любовь и утешение. В свое время, Снейп упустил свой шанс, но у Драко, может быть, еще не все потеряно. Возможно, ему не придется вечно смотреть на мальчишку, так похожего на своего отца и довольствоваться лишь его взглядом материнских зеленых глаз. Возможно, Драко еще успеет спасти свою Лили…. — Я помогу, — тихо вымолвил Северус, не поднимая взора со столешницы.

***

— Мисс Грейнджер! — Гермиона услышала тихий шепот прямо возле уха и легкое прикосновение к своему плечу. Девушка открыла глаза, мигом достала из-под подушки волшебную палочку и, соскочив с кровати, наставила древко перед собой. Голова слегка закружилась от столь резкого подъёма, а глаза еще не разбирали в темноте даже очертания предметов. — Мисс Грейнджер, успокойтесь! Это я. — Профессор Макгонагалл? — Гермиона прищурилась. — Да, мисс Грейнджер, — рука преподавателя аккуратно легла девушке на плече. — Что-то случилось? — Спохватилась Гермиона. Она даже не могла предположить, что могло произойти, если Минерва пришла посреди ночи в комнату для девочек. — Да, случилось, но времени объяснять нет. Скорее собирайте все вещи! И, — остановила Гермиону профессор Трансфигурации прежде, чем та успела открыть рот, — заранее отвечая на возможные вопросы: с вашими друзьями все хорошо. Грейнджер шумно выдохнула, приложив руку к сердцу. — Поспешите, мисс Грейнджер! — Напомнила Макгонагалл. — Я жду вас в гостиной. Миневра торопливыми шагами направилась на выход из спальни, оставляя Гермиону в полном недоумении. Девушка еще даже не отошла ото сна, а ей уже говорят что-то про сборку вещей. Гермиона встряхнула головой в попытке привести себя в чувство. Гриффиндорка всегда доверяла своему декану. Больше того — еще с самого приезда в Хогвартс Гермиона брала с нее пример и старалась подражать этой статной, умной, строгой, но справедливой женщине. Гермиона сорвалась с места и, прошептав «Люмос», взялась складывать все самые необходимые вещи в сумку, на которую предварительно наложила заклинание невидимого расширения. Девушка переоделась в более теплую одежду, взяла несколько флакончиков с зельями, которые у нее остались, и мешочек галлеонов. Гермиона бросила взгляд на спящую Джинни. Она гадала, увидит ли когда-нибудь еще свою подругу или это последний раз. Гермиона сморгнула подступившие слезы и направилась к Макгонагалл. Минерва сидела в кресле и смотрела перед собой невидящим взглядом, теребя край своей мантии. Декан Гриффиндора выглядела обеспокоенной и напуганной, что Гермиона подумала, что еще ни разу не видела Миневру в таком состоянии. Девушка слегка кашлянула, привлекая к себе внимание. Макгонагалл потупила взгляд и устремила его в ученицу. Женщина оценивающе пробежала глазами по Гермионе, отметив, что она тепло оделась. — Отлично, мисс Грейнджер! Скорее пойдемте! — Макгонагалл встала с кресла и жестом показала на выход. Гермиона засеменила за своим деканом. — Профессор, — начала гриффиндорка, когда они вышли из гостиной, — вы объясните мне, что происходит? — Пожиратели снова в Хогвартсе, — бесцветным голосом сказала Миневра, опасливо осматриваясь по сторонам. — У них сейчас собрание в Большом Зале. Сами-Знаете-Кто хочет, чтобы вас доставили к ним. Сердце девушки забилось, как бешеное. Ледяной страх подступал к ней, сковывая Гермиону в цепкие оковы. Она прекрасно понимала, для чего нужна Пожирателям. Им нужно было, если и не узнать, где Гарри, то с помощью Гермионы выманить его. — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, я вас выведу со школы, — заверила Миневра. Они свернули направо и прошли к лестнице, которая ведет на третий этаж замка. — Откуда вы узнали, профессор, что я им нужна? Минерва заметно замялась, прежде чем ответить: — У Ордена свои источники. Гермиона понимающе кивнула, но решила промолчать. Если у Ордена имеется такая подробная информация собраний, то это значит лишь то, что среди армии Волдеморта есть шпион светлой стороны. Гермиона сразу подумала о Драко, но быстро отогнала эту мысль, напомнив себе, что слизеринец просто использовал ее и вряд ли стал бы спасать. Минерва остановилась в начале длинного коридора. Гермиона узнала его — именно с этого коридора скрылись мальчики еще в начале года, когда Малфой впустил Пожирателей в Хогвартс. Обычно, эту часть теперь охраняют несколько ПСов, но сейчас они все на собрании. Они простояли пару минут, прежде чем другого конца коридора послышались медленные шаги. Вероятно, их хозяин старался идти бесшумно, но получалось у него не очень. Гермиона взяла Макгонагалл за предплечье, пытаясь увести за статую, но профессор осталась твёрдо стоять на месте. Шаги приближались, и девушка со страхом вглядывалась в темноту. С пучины мрака коридора вышел мужчина достаточно крупного телосложения. Его не особо чистая одежда местами была порвана и неумело залатана, сальные волосы свисали на лоб, а густая щетина перекрывала большую часть лица. И только по ужасно уставшим, но все таким же добрым и открытым голубым глазам, под которыми залегли темные круги, Гермиона узнала в этом коренастом мужчине своего милого мальчишку Рона. По щекам девушки вмиг потекли слезы, и она закрыла рот ладошкой, чтобы не зарыдать в голос. Гермиона сорвалась с места и кинулась к Рону, который расставил руки в стороны, принимая подругу в свои объятия. Девушка обхватила его шею, ближе прижимая парня к себе. Она уткнулась носом в плечо друга и несдержанно плакала, пропитывая свитер Рона слезами. — Гермиона, — сказал парень, рукой поглаживая подругу по спине. — Все хорошо, хорошо…. — Мисс Грейнджер, — мягко сказала Минерва, все еще стоявшая сзади. — Я знаю, что вы очень тосковали за мистером Уизли, и вам предстоит многое наверстать, но сейчас нужно поторопиться. Гермиона нехотя высвободилась из объятий Рона и вытерла ладошкой слезы. — Конечно… — тихо ответила девушка. — Профессор Макгонагалл, а если Пожиратели… — О нас не переживайте, мисс Грейнджер, — прервала свою ученицу Миневра, прекрасно зная, что Гермиона хочет спросить. — Пожиратели ничего не сделают ни мне, ни мисс Уизли или мистеру Долгопупсу. В ином случае, это бросит тень на новый порядок Реддла, в котором не трогают чистокровных волшебников. А теперь скорее уходите! Гермиона энергично закивала. Рон взял подругу за руку и повел вглубь коридора, именно к тому тайному проходу, где они с Гарри скрылись в начале года. — Рон… — начала девушка, но друг ее перебил. — Гермиона, мы с Гарри обязательно тебе все расскажем в мельчайших подробностях, но сейчас нужно убираться отсюда. — Ладно. Только вы расскажите мне абсолютно все! — Узнаю нашу Гермиону по вечно приказному тону, — усмехнулся Рон и завел их в туннель, который должен вывести их в Хогсмид. Минут через двадцать Гермиона и Рон уже стояли в каком-то заброшенном доме. Они вышли на улицу и трансгрессировали.

***

Драко осматривался в поиске Снейпа. Первое время он старался это делать незаметно, но теперь он откровенно рыскал глазами по всему Большому Залу. Слизеринец должен срочно удостовериться, что крестный сдержал обещание, и Грейнджер в безопасности. — Кого ты ищешь? — Спросил ужасно раздражающим голосом Пьюси. Сегодня Волдеморт хочет поставить ему и Монтегю Темную метку, поэтому Драко привел их на собрание. Малфой стрельнул в Пьюси леденящим взглядом и слизеринец сразу же съежился под ним. Наконец в зал вошел Снейп. Драко уже сделал шаг навстречу крестному, но за Северусом показалась Нагайна вместе с Волдемортом, и Драко, сжав кулаки, отдернул себя. Пожиратели принялись расходиться по местам за учительским столом. Пьюси и Монтегю остались стоять, ведь без метки они не имели права садиться за один стол с Пожирателями. Такой «чести» удостоилась только Нарцисса. — Приветствую вас, друзья! — Прошипел Волдеморт, и Пожиратели склонили головы. — Сегодня мы примем в наши ряды двух молодых темных магов, отпрысков благородных семей с чистейшей кровью! Если только благородство заключается в изнасиловании девушек — Эдриан, Грэхэм, подойдите! Пьюси и Монтегю по очереди подходили к Лорду. Их тело трясло от страха перед Волдемортом. Они одновременно хотели стать солдатами темной армии, и так же боялись Реддла до дрожи в ногах. Волдеморт ставил им свои метки, с наслаждением наблюдая, как парни корчатся от боли в момент образования уродливого черепа на руке. Не сказать, что Драко был недоволен их муками. Но даже этого им мало после того, что Грэхэм сделал с помощью Пьюси с Грейнджер. Закончив со слизеринцами, Волдеморт обвел змеиными глазами всех присутствующих. Его лицо вмиг исказила гримаса злости, и Реддл поджал обескровленные губы. — Где Амикус и девчонка? — Обратился он к Алекто. У Пожирательницы затряслась губа от гнева Волдеморта, направленного на нее. — Он п…пошел за ней еще час н…назад, м…мой Лорд, — заикаясь, проговорила Алекто. — Неужели так сложно за час найти одну грязнокровку! — Взревел Том, отчего Кэрроу зажмурилась еще больше. Сердце Драко билось с неимоверной скоростью. Он несколько раз бросал в сторону Снейпа короткие взгляды в надежде, что он хоть как-то намекнет на то, что Грейнджер в безопасности, но Северус так и не взглянул на крестника. Драко терял терпение. Ему казалось, что он сейчас сойдет с ума от неизвестности. Дверь с громким шумом распахнулась, и в Большой Зал влетел запыхавшийся Амикус. В его глазах плескался животный страх, а зубы мелко стучали друг об друга. Алекто тоже заметила состояние брата, поэтому еще больше напряглась, почти до хруста сжимая челюсти. — Мой Лорд…. — тихо начал Амикус. — Прошу извинить меня…. Девчонка…. Она…. — Что ты мямлишь, Амикус! — Рыкнул на него Реддл. — Где грязнокровка? — Я не знаю, — еще тише. — Ты не знаешь? — Вкрадчиво переспросил Волдеморт, находясь на грани терпения. — Ее нигде нет, мой Лорд…. Грейнджер сбежала. — КРУЦИО! — Миг, и Амикус извивается от невыносимой боли на полу зала. Его крики заполняют помещение, будто вода — сосуд. Он кричит надрывно, царапая пол и ломая ногти до основания. Его лицо — белое полотно с красными разводами, что символизируют ужас и апатию. И только теперь Драко может спокойно выдохнуть.

***

Через пару секунд Гермиона стояла на поляне посреди темного леса. Рон все еще крепко сжимал ее руку. Он повел ее куда-то сторону. Только когда по телу девушки прошла странная волна, Гермиона поняла, что на каком-то участке поляны стояли маскирующие чары. Они защищали палатку мальчиков, в которой они расположились, от нежелательных глаз. — Гарри! — крикнул Рон. — Мы вернулись! В эту же секунду из палатки показалась лохматая макушка. Гарри выглядел не лучше Рона, только его зеленые глаза искрились непобежденным, бунтарским огнем. Поттер не мог сойти с места, казалось, его ступни намертво приклеились к земле. Гарри зачаровано смотрел на Гермиону, не в силах отвести глаз. Он с такой нежностью вглядывался в девушку, словно увидел ангела, сошедшего на землю и разлившего на нее благоговейный белый свет. Гарри буквально подлетел к Гермионе и заключил ее в объятия. Девушка зарылась носом в грудь друга, обвив руками его исхудавшее тело. — Я скучал, — прошептал Гарри ей в волосы. — Ты даже не представляешь, как я скучала… — Гермиона почувствовала, как сзади подошел Рон и обнял их с Гарри. — Я безумно скучала по вас, мальчики! — Мы тоже, Герм, — ответил Рон. Они простояли так еще долгое время. Лучшие друзья навек, чью практически родственную связь не разорвешь ничем. Узы их дружбы настолько сильны, что вся армия Волдеморта перед ними бессильна. Гарри, Рон и Гермиона вместе пройдут через огонь и лед, осилят любое препятствие. Каждый из них знает, что может доверять другому, как себе. Их дружба — это лучшее, что случилось с ними за всю жизнь. Они — опора и надежда друг друга. Они — бесконечный кладезь энергии, жизни и веры. Они — семья. — Ребят, я, в отличии от вас, никого не эксплуатирую в качестве пледа, если вы не заметили, — с усмешкой сказал Рон, чье тело и вправду грело Гарри Гермиону. — Пойдемте в палатку! Друзья засмеялись и укрылись от пронизывающего ночного ветра в палатке. Гарри с Роном сидели за небольшим столиком, пока Гермиона без помощи магии делала им чай. Поставив перед мальчиками три кружки с ароматным напитком, девушка подсела к ним. Она все еще не могла смотреть на мальчишек без наступающих слез. Сколько времени утекло, сколько им еще придется наверстать! — Я жду рассказ о вашем задании, со всеми мельчайшими подробностями! — Сказала девушка, делая глоток чая. — Я уже скучал по твоей интонации «а-ля Макгонагалл», — добродушно улыбнулся Гарри. — И вовсе у меня не такая интонация! — Именно такая, — кивнул Рон в подтверждение словам друга.  — Я все еще жду, — с нажимом сказала девушка. Мальчики поведали ей обо всем: суть задания Дамблдора, про сами крестражи, которые они нашли, их влияние на людей, погони, оборотные зелья и проникновение в Министерство. Также, они рассказали, что некоторые крестражи все еще ищут, и поделились теорией, что в Нагайне тоже заключена частичка души Реддла. Гермиона внимательно слушала лучших друзей, впитывая каждое их слово и переваривая его в своей голове. Она правильно предположила, что диадема Кандиды Когтевран тоже крестраж, и мальчики пообещали на рассвете уничтожить ее. Хорошо, что Гермиона догадалась ее взять с собой. — Как обстановка в Хогвартсе? — с заметной грустью в голосе спросил Гарри. Гермиона знала, как для него важна школа, ведь она — дом Гарри. У Дурслей Золотому мальчику всегда жилось плохо, даже отвратительно, а Хогвартс — это именно то место, где Гарри чувствует себя в своей тарелке, чувствует себя нужным. Но при упоминании Хогвартса, Гермиона не могла не вспомнить про еще одного человека, навсегда разбившего ей сердце и втоптав осколки в грязь. Девушка поежилась и крепче обхватила свою кружку. Тепло от чая грело ей руки, и как бы Гермиона хотела, чтобы оно проникло ей в душу. Но, к сожалению, там царил холод с завывающей метелью. Она опустила глаза, тяжело вздохнув. Непрошеные слезы так и норовили выплеснуться наружу, но Гермиона не может расклеиться. Только не сейчас, когда она так нужна Гарри и Рону. — Гермиона? — На руку девушки опустилась большая ладонь Гарри. Друг наклонился и с беспокойством заглянул ей в глаза. — Все в порядке, Гарри, — попыталась улыбнуться Гермиона. Она прокашлялась и слегка осипшим голосом продолжила. — Было нелегко. Пожиратели чувствовали себя, как дома, делали все, что хотели: пытали Круциатусом, били, запирали в подвале, демонстрировали боевые заклинания на учениках. Они не жалели даже первокурсников, если только те не чистокровные. — Сволочи, — прорычал Гарри, злобно нахмурив брови. — Когда мы победим, они ответят за каждый свой поступок! — Камер в Азкабане хватит на всех, — в тон другу сказал Рон. — Будут тухнуть семьями со своими Пожирателями-младшими! Семейная идиллия! — Малфой в начале списка, — вдруг изрек Гарри. — Это из-за него все началось! По телу Гермионы пробежал холодок. Если Когда они выиграют, Драко действительно ждет Азкабан, хотя бы за убийство Дамблдора. Гарри по любому будет свидетельствовать против Малфоя в суде. Золотой мальчик никогда не простит ему смерть наставника и друга. Драко обидел Гермиону, но девушка ни в коем случае не желает видеть Малфоя в Азкабане. Только при мысли о неподвижном теле Драко, над которым парит дементор, «даря» парню свой поцелуй, гриффиндорку захлестывает черная и тягучая, словно смола, паника. Малфой разбил Гермиону, разбил ее сердце. И она ненавидит его, потому что все еще любит. Непоколебимо, наивно и слепо любит. — Уверен, он еще и возглавлял банду змей в Хогвартсе по типу инспекционной дружины во времена Амбридж, — продолжал Гарри. — Ведь так, Гермиона? О, Гарри… Он не только в школе возглавлял банду. Но тебе об этом знать не следует — Нет, — покачала головой Гермиона, после чего сразу же поймала на себе удивленные взгляды парней. — Он ни разу никого не пытал. — Даже, если и так, то это все равно не оправдывает его! Он убил Дамблдора! — Раздраженно шипел Гарри, он был в бешенстве. — У него не было выбора! — Крикнула Гермиона. Парни ошеломленно глядели на свою подругу с открытыми ртами. — Гермиона…. Что ты такое говоришь? — Еле вымолвил Рон. — Ему всего семнадцать, Рон, и вся его семья поддерживает Реддла! Вы никогда не думали, что бы случилось с Малфоем, не покорись он Тому? — Он враг, Гермиона! — Повышенным тоном напомнил Гарри. — А ты его защищаешь! — Я его не защищаю, — отчеканила девушка. — Просто я мыслю рационально, взвешивая факты и учитываю обстоятельства. — Ты оправдываешь Малфоя! Вот, что ты делаешь! — Взревел Гарри. — Может, вы успели еще и закадычными друзьями стать? Гермиона возмущенно открывала рот, придумывая наименее грубый ответ для лучшего друга. Впрочем, ей ли оправдываться? Гарри даже не представляет, какими «закадычными друзьями» они успели стать, и спали чисто по-дружески. Скорее, по-вражески. «Гарри с Роном не должны узнать» — словно мантру, повторяла Гермиона эти слова каждый мерлиновый день с начала года. Новость о том, что их лучшая подруга неоднократно ложилась под Пожирателя смерти, окончательно и бесповоротно отвернет мальчишек от нее. Гермиона не может потерять еще и их. Гермиона встала из-за стола и пошла к отдельной комнате с кроватями, оставляя все еще разгоряченного гневом Гарри и виноватого Рона за спиной. Прежде, чем скрыться в проеме, она повернулась к друзьям вполоборота и сказала: — У каждой медали есть две стороны.