Loving you is a losing game

Человек не может жить без воздуха. В среднем люди могут не дышать 3 минуты, а после этого начинаются конвульсии, и наступает смерть. И кто придумал эту херню? Драко жил без своего воздуха уже два месяца. Два чертовых месяца он не видел Грейнджер. Хотя, возможно, Малфой и вправду умер, потому что сложно назвать это долгое время без гриффиндорки жизнью. Скорее — бессмысленным существованием наедине со своим раненным зверем внутри, ведь Драко давно понял, что его воздух пахнет корицей, с нотками благородной, львиной гордости. Драко много пил, пытаясь заглушить боль алкоголем и заполнить им пустоту хотя бы на время. Огневиски, словно старый друг, оказывал парню услугу и подмывал его разум, затуманивая опьяняющим чувством безмятежности. Это быстро проходило, Драко откупоривал новую бутылку и так по кругу. Блейз пытался говорить с Малфоем, образумить, что ли, но в ответ получал лишь порцию оскорблений и сломанный нос. Вскоре Драко вообще перестал разговаривать с кем-либо, коротая дни в Выручай-комнате в компании огневиски и собственных загонов. Еще одной проблемой парня был сон. Он принимал зелья без сновидений, дабы не видеть в них карие глаза и нежную улыбку с ямочками. В своих снах Драко целовал Грейнджер, ласкал ее податливое тело, а она мягко улыбалась ему и прижимала к своей груди. Парень наслаждался ее близостью до тех пор, пока не просыпался. Реальность окатывала его ледяной водой, и тогда пустота с одиночеством чувствовались еще острее. Его разум насмехался! Давал призрачную надежду на то, что это по-настоящему и Грейнджер реальна, и тут же оставлял Драко ни с чем. Блейз назвал состояние друга «стремительным самоуничтожением». И он прав. О, гляньте на меня, я погибаю А тогда произошло то, что подкосило Драко окончательно. Эгоистичная сторона Драко ликовала, что, наконец, смогла глотнуть воздуха, словно утопающий, но другая — рвала и метала, захлёбываясь в панике. В тот вечер Драко налил себе очередной стакан огневиски, как фамильный филин сел на подоконник и доставил письмо со склепа с дома. Драко нужно было срочно в мэнор. Он выпил флакончик зелья, который помог парню отрезвиться, и направился в кабинет Снейпа, с которого по камину переместился прямо в Малфой-мэнор. Нарцисса встретила сына в холле и в спешке повела его в главный зал. Войдя туда, Драко вмиг замер, заметив Поттера на коленях перед Беллатрисой с изуродованным лицом, а сбоку — избитого Уизли. Тетка просила опознать Золотого мальчика. Отец что-то шептал Драко на ухо про вознаграждение Лорда, если семья Малфоев передаст самого Гарри Поттера ему в руки, но парень не слушал. Все его внимание было направленно на Поттера, а серые глаза смотрели на школьного врага в немом вопросе. Драко молил всех Мерлинов, Салазаров и, раз уж на то пошло, даже Годриков, чтобы эти два идиота не умудрились притащить с собой Грейнджер. Но удача давно отвернулась от Драко. Буквально через секунду с коридора послышались шаги и громкая ругань. — Убери от меня свои грязные лапы! — В этом диком рычании озлобленной львицы, Драко всегда узнает Грейнджер. — Закрой рот! — Звук хлесткой пощечины разлетелся по помещению, когда в зал вошел Струпьяр, волочащий за собой гриффиндорку, а за ним еще один егерь, имя которого Драко не помнил. Малфой чувствовал, как злость разливается по его телу, словно раскаленный металл. Егерь так бесцеремонно держал девушку за шею и за предплечье, пока она другой рукой ухватилась за щеку, на которую пришлась пощечина. Драко сжал кулаки. Он должен был выждать наиболее подходящего момента, чтобы помочь Грейнджер. Честно говоря, он бы даже не посмотрел на Поттера и Уизли, но в пророчестве говорилось, что только шрамированный победит Волдеморта, да и Грейнджер не уйдет без своих оболтусов, поэтому Драко должен придумать, как вытащить их всех. — С ними еще была девчонка, — проинформировал Струпьяр, сильнее прижимая Грейнджер к себе. — Мне та что?! — Рявкнула Белла. — Тогда мы можем забрать ее с собой, миссис Лейстрендж? — Егерь плотоядно оскалился, проведя большим пальцем по скуле Грейнджер. Девушка дернулась от его прикосновения, испепеляя взглядом из-под насупленных бровей. Только попробуй, Струпьяр! От тебя и мокрого места не останется! Беллатриса обвела взглядом Гермиону, на секунду задумавшись, но потом ее глаза пали на меч в руках другого егеря. Она, словно ошпаренная, подлетела к нему и выхватила вещь. — Где ты это взял?! — Прокричала она. — Б…было у д…девчонки, — промямлил егерь. Драко никогда не видел тетку такой злой! Она схватила испуганную Гермиону и поволокла за собой. Белла приказала отвести «этих двоих» (Поттера и Уизли) в подвал и закрыть там. А потом, кажется, прошла целая вечность, вся жизнь пролетела перед глазами Драко, когда Белла принялась пытать Грейнджер. Тетка кричала что-то про меч и хранилище, пока Гермиона извивалась от непереносимой боли на холодном полу мэнора. Последней каплей стало то, что в одном из воплей Грейнджер, Драко услышал свое имя. Или ему показалось, что не было бы удивительно, ведь подсознание парня частенько играет на его нервах. «Ты обещал, что с ней ничего не случится! И полюбуйся! Сейчас она мучается от не прекращаемого Круцио на полу ТВОЕГО дома!» — кричало подсознание. — Белла! — Тетка обернулась к Драко. На ее лице был запечатлен звериный, сумасшедший оскал. — Могу я? — Малфой кивнул на тело Грейнджер. Беллатриса слегка наклонила голову в сторону и оценивающе пробежала глазами по племяннику. Через секунду она одобрительно усмехнулась краешком губ. — Ну конечно, дорогой племянник! — Белла! — Прошипела Нарцисса. До этого она все еще цеплялась за руку Люциуса, но как только дело доходило до любимого сына, в женщине просыпалась стальная отвага. — Он уже не ребенок, Цисси! Драко служит Лорду! — Белла снова посмотрела на Малфоя-младшего. — Я очень рада, что ты сам проявил инициативу. Узнай, как он проникла в мое хранилище. — Она быстро расколется, — заверил ее Драко. — Не сомневаюсь! Люциус, Цисси, предлагаю что-нибудь выпить. От ее криков у меня разболелась голова. Беллатриса быстрым шагом покинула зал. Люциус взял жену под руку и тоже повел в сторону выхода. И прежде чем полностью скрыться за дверным проемом, Нарцисса повернулась к сыну. Она мельком взглянула на Гермиону и ее глаза засветились пониманием, что Драко не причинит девушке вреда. Нарцисса засияла, словно начищенный галлеон, и отрывисто кивнула сыну в знак поддержки. Как только Драко остался наедине с Грейнджер, он рухнул рядом с ней на колени, укладывая на них ослабшее тело. — Грейнджер, — парень слабо позвал гриффиндорку. — Грейнджер, ты должна прийти в себя! Девушка молчала. Ее ресницы трепетали от того, что веки наливались свинцом, и время от времени закрывались. Тело Гермионы содрогалось в мелких конвульсиях, в последствии перенесенного Круциатуса. Дыхание было настолько тихим, что Драко даже сомневался, есть ли оно, но приподнимавшаяся грудная клетка заверяла, что девушка жива. — Давай же, Грейнджер! — Я так устала, Драко, — Гермиона сказала это настолько тихо, что ее голос растворился в завывающем ветре за окном. — Я хочу сдаться. Просто у меня больше не осталось сил бороться. — Что ты говоришь, Грейнджер! Ты не можешь сдаться. Ты нужна своим Поттеру и Уизелу, друзьям, да всему гребанному миру, в конце концов! Так что, не смей сдаваться! Гермиона зашлась кашлем, сплевывая на пол алую кровь. Тут взгляд Драко переметнулся на пятно у нее на руке. Приглядевшись, парень ужаснулся, ведь это было вовсе не пятно. На бледной коже Грейнджер Беллатриса вырезала слово «грязнокровка». И как он раньше не заметил? Перед Драко пронеслись все годы обучения в Хогвартсе, а в особенности тот момент, когда парень впервые обозвал Гермиону грязнокровкой. И что теперь? Ее жизнь менее важна, нежели его? Определенно нет. Драко стало так противно от самого себя, будто именно он выводил кинжалом эти буквы на предплечье девушки. И где эта грязь в ее крови, о которой ему твердили с пеленок? Ее нет! Драко убедился в этом на своей шкуре, когда в порывах страсти кусал гриффиндорку до крови и испивал ее, словно голодающий вампир. Слаще крови Грейнджер была, разве что, сама Грейнджер. Никакого вкуса дерьма и запаха грязи, только удовольствие и блаженство. — Забавно, — прохрипела Гермиона, и Драко оторвался от лицезрения ужасной метки на ее руке. — Я нужна всему миру, но тот, в ком нуждаюсь я, уничтожил меня. События, что произошли далее, Драко помнит очень смутно, настолько его задели слова Грейнджер. Парень кое-как смог собрать самообладание в кулак и вызвать Добби. Этот эльф точно не откажется помочь любимому Гарри Поттеру и его друзьям. Когда пленники сбежали, Драко наложил на себя Петрификус, чтобы все выглядело так, будто его оглушили. Эта встреча с Грейнджер стала для него глотком свежего воздуха. Таким быстрым, что не хватило и на день, но все же Драко нашел в себе силы, прожил так еще один долгий месяц и теперь он тут, снова в школе. И причина тому — начало битвы за Хогвартс. Сегодня должна решиться судьба многих людей. Да что там людей, судьба всего Магического Мира находится в руках Гарри Поттера! Очкарик не может облажаться, иначе Драко самолично найдет его на том свете и убьет во второй раз. Малфой шел быстрым шагом меж развалин замка. Крики, взрывы и вспышки заклятий проносились повсюду, смертельно раненные угасали прямо на полу, затухал и огонек жизни в их глазах. Что должно случиться в этом мире, чтобы, наконец, все поняли, война — не решение проблем?! Она уносит с собой столько невинных душ, оставляет тысячи людей одинокими, убивает в нас остатки человечности. В чем они, дети, блять, провинились, что на их спину легла эта ноша? Никому из них не нужна была эта война! Почему именно они должны разгребать это дерьмо, что принес в их мир Волдеморт? Драко крепче сжал в руках палочку. Его целью было найти Грейнджер. Два придурка по любому взяли ее с собой, ведь, как ни крути, в Золотом Трио главная Грейнджер, а Поттер и Уизли у нее на побегушках. Будь бы с ними Драко, Грейнджер не вышла бы из укрытия до конца битвы, он бы запер ее. Конечно, она бы кричала, проклинала и ненавидела Драко, но его это мало волновало, если цена этому — ее безопасность. Малфой на ходу отбивался от летящих в него заклинаний, пока искал глазами кучерявую макушку. Он обошел весь Хогвартс, а Грейнджер нигде не видно, как и Поттера, а вот Уизел бежал куда-то вместе с Лавгуд. Вокруг царил хаос: кровь смешивалась с грязью, крики становились все громче, рыдания и взрывы объединились в попытке свести с ума каждого, кто услышит этот кошмар. Но все это было «вокруг», Драко же смотрел только перед собой с четкой целью отыскать Гермиону. Где же тебя носит, Грейнджер? Незнание, что с тобой, разрывает меня на части…. Малфой уже и забыл, что одет в пожирательскую мантию, пока какой-то пуффендуец не запустил в него заклятием. Драко быстро отбился и ответил обычным Петрификусом, он не собирался убивать однокурсников. Слизеринец сверкнул глазами в сторону свалившегося тела пуффендуйца, который посмел отвлечь Драко от поисков Грейнджер, но стоило ему повернуть голову, как тут взгляд парня наткнулся на копну волос. В груди знакомо екнуло, и у Малфоя не осталось сомнений, что это именно ОНА. Драко сорвался с места и со всех ног помчался за Грейнджер. Он миновал двери в Большой зал, несколько аудиторий, пересек коридор и только потом увидел Гермиону…. Зажатую в тисках рук Монтегю…. — Я так долго этого ждал, грязнокровка, — противно облизнувшись, Грэхэм провел костяшками пальцев по ее подбородку. Грейнджер не издала ни звука, видимо на нее наложили Империус. — Мы с тобой славно повеселимся у меня в поместье. Не хочу откладывать ни на минуту наш праздник. Монтегю схватил девушку за предплечье и сосредоточился, чтобы аппарировать, но попытки перенести их отсюда не увенчались успехом. Грэхэм раздраженно рыкнул, прежде чем услышал холодный смешок, льющийся из самых недр его ненависти. — Далеко собрался? — Малфой стоял в абсолютно расслабленной позе, скрестив руки на груди и подняв острый подбородок. Драко снял пожирательскую маску, так что сомнений, что это он, не было. Грэхэм быстро среагировал и встал за Гермионой, используя девушку, как живой щит. Монтегю знает, что Драко никогда не тронет ее. — Антиаппарационное заклинание? — спросил Грэхэм, буравя своего лидера гневным взглядом. — Сам догадался или Грейнджер нашептала? — самодовольно хмыкнул Драко. — Она под Империо, так что вряд ли смогла бы что-то сказать. А теперь, дай пройти! — Я отпущу тебя Мотегю, только когда отдашь мне Грейнджер, — Драко готов был взорваться от переизбытка негативных эмоций в сторону Грэхэма. Как эта тварь посмела наложить на Гермиону Империус, тем самым подчинив ее себе? — Отдать тебе? — Лицо черноволосого слизеринца исказила безумная ухмылка. — Я никогда ее не отпущу, Малфой! НИКОГДА! Монтегю наклонился к макушке девушки и шумно вдохнул ее аромат, блаженно прикрыв глаза. Драко содрогнулся от накатывающей злости, он уже представлял, какими изощрёнными пытками наградит одноклассника. Никто не имеет право вдыхать ее запах, кроме меня! Только мне, Драко Люциусу Малфою, положено касаться Грейнджер! Видеть ее веснушки так близко, прижимать ее к своей груди, гладить мягкие локоны…. Мне, Монтегю, мне! Не тебе! — Она и вправду такая сладкая, Драко, — продолжал Грэхэм, с нездоровой одержимостью сжимая тело девушки цепкими руками. — Я понимаю, почему ты хочешь ее. Таких сладких нужно валить и трахать, трахать, трахать и трахать… День и ночь…. Знаешь, я даже завидую, что именно ты был у нее первым, но ничего, мы наверстаем упущенное, — он обратился к Гермионе. — Правда, Грейнджер? — Запомни раз и навсегда, Мотегю, — притворно спокойно сказал Драко, обдавая одноклассника ледяным ураганом мести. — Я у Грейнджер первый и единственный был, есть и буду! Она навсегда только МОЯ! Драко послал Круцио в осколок зеркала на полу. Заклинание отбилось и попало прямо в спину Монтегю, заставив того извиваться от непереносимой боли Круциатуса Малфоя. Драко рывком схватил Грейнджер за руку и снял с нее Империус. В глазах девушки отобразились все эмоции, все ее возмущение и гнев от данной ситуации. Ее взгляд стал полностью осознанным, когда она подняла голову на Драко. — Грейнджер… — хотел сказать парень, но Гермиона резко вырвала свою руку из его и отскочила на пару шагов. — Это ничего не меняет, Малфой! Ничего! Все, что ты говоришь — это чистой воды ложь, и я не собираюсь снова грязнуть в твоих манипуляциях! — Ее тело неистово дрожало то ли от холода, то ли от злости или страха, но девушка воинственно вскинула подбородок, стараясь не показывать Драко свою слабость. — Грейнджер…. — Я не хочу и не желаю тебя слушать! Если хочешь, можешь пульнуть мне Аваду в спину, мы же все-таки Пожиратель смерти и грязнокровка! Девушка развернулась, чтобы уйти, но вопрос Драко заставил ее замереть на месте. — Ты все еще….? Он недоговорил, но Гермиона все поняла. Она всегда его понимает, даже без слов…. Девушка быстро смахнула подступившие слезы краем рукава и, не оборачиваясь, ответила: — Всегда. Гермиона убежала, оставляя Драко позади. Слезы предательски наворачивались на глаза, не давая видеть четко, пока девушка захлебывалась в немых рыданиях. Конечно, она все еще его любит! Это чувство сильнее ее ненависти, сильнее обиды и поломанной гордости. Гермиона не знает, как разбитое сердце способно любить, но это так.

***

На улице стояли дети. Дети, в которых кипела горячая кровь бойцов, воинов, героев…. Им с самого рождения была предначертана судьба спасителей волшебного мира. И вот, стоя перед главными воротами Хогвартса, они, грязные, искалеченные и вымотанные, с замиранием сердца наблюдают за существом, когда-то называемого человеком. Волдеморт раскидывает руки и со всей торжественностью в голосе объявляет: — Гарри Поттер мертв! Смех Пожирателей Надрывный крик Джинни Застывший испуг на лицах Гермиона не может, не выдерживает…. Дышать тяжело, практически невозможно, будто с нее выкачали весь воздух и оставили задыхаться. Она ищет на другой стороне баррикады, среди врагов, те единственные глаза, которые могут ее успокоить. Девушка быстро натыкается на серый омут. Драко тоже на нее смотрит. Она видит в его взгляде уверенность и поддержку, такую необходимую ей сейчас. Волдеморт говорит что-то про воссоединение с Пожирателями, про новую жизнь, но Гермиона не слышит, она сосредоточена только на глазах Драко. Ей кажется, если он отведет взгляд, то она упадет на землю от бессилия. Так просто и так мучительно умрет от недостатка серых глаз. — Люди умирают каждый день! — Гермиона вообще не улавливала сути происходящего, поэтому сейчас недоумевает, почему говорит Невилл. — Друзья, родные. Да, сегодня погиб Гарри, но он все ещё с нами! Вот здесь… Как и Фред, Римус, Тонкс. Они погибли не зря! В отличие от тебя, потому что ты ошибаешься! Сердце Гарри билось ради нас, ради всех нас! Ничего еще не кончено! Долгопупс выставляет перед собой меч Гриффиндора, враждебно взирая на Волдеморта. В этот момент, кажется, планета остановилась, как и ликующие сердца светлой стороны, ведь Мальчик-Который-Умер ожил. Снова Волдеморту не удалось уничтожить непобедимого Гарри Поттера. Он вскочил с рук Хагрида и…. Черт, Поттер! Какой же ты идиот! У тебя нет палочки, кретин ты отважный! Драко, будто по инерции кинулся вперед, вырывая свое предплечье из цепких пальчиков матери. Секунда, и палочка Малфоя летит прямо в руки Гарри с криком «Поттер!», давая всему волшебному миру очередной шанс. Но Драко было плевать на этот убогий и полный ненависти мир, он сделал это ради НЕЕ. Однажды Грейнджер сказала ему, как мечтает путешествовать по миру, увидеть новые края, хочет заниматься благотворительностью и открыть собственный книжный магазин с лучшими литературными произведениями. И Драко дал ей этот шанс, шанс на жизнь, о которой она мечтает. Пожиратели начали аппарировать с поля битвы. Они понимали, что если не уйдут сейчас, потом будет уже поздно. Мало кто верил в победу Темного Лорда, Поттер слишком живучий, не будь он на Гриффиндоре, можно было даже сказать — скользкий. И только самые фанатичные последователи Волдеморта остались сражаться с Орденом. — Сынок, — Нарцисса настойчиво потянула Драко за руку. — Нам нужно уходить…. Малфой взглянул матери в глаза: такие же ласковые и теплые, как и всегда. Единственный человек, который любил Драко с самого рождения, принимал все его недостатки и смерился с клеймом Пожирателя. Малфой всегда оберегал Нарциссу, делал ради нее все, что прикажет Лорд, убивал в себе и до того шаткие принципы. Но именно сейчас Драко должен найти совершенно другую женщину…. — Я не могу, мама, — слизеринец крепче сжал ладонь Нарциссы. Женщина подняла на сына глаза полные слез и погладила его ладошкой по щеке: — Я понимаю…. Ты стал таким взрослым. Я очень горжусь тобой, сынок, — с материнских синих глаз полились крупные слезы. — Я люблю тебя, мама, — Драко оставил легкий поцелуй на щеке Нарциссы и, крутанувшись на пятках, побежал в самый эпицентр боевых действий. Почему ему показалось, что это прощание? Гермиона судорожно бегала глазами по толпе, стараясь отыскать белую макушку. Сейчас нет места для гордости и обид. Вселенная подарила им всем еще один шанс, и Гермиона окажется полнейшей дурой, если не воспользуется им. Она увидела Драко на другой стороне дворика и в ту же секунду кинулась к парню. — Драко! Драко! — Слизеринец повернул голову в ее сторону и после секундного ступора, также побежал навстречу к девушке. Между ними оставался один шаг. Один крошечный шаг и их тела соприкоснулись бы, даря друг другу родное тепло, но мощная вспышка заклинания отбросила пару назад, припечатав к взорванной «Бомбардой» стене. Гермиона зажмурилась от резкой боли, пронзившую голову. Девушка не могла подняться с пола, ощущая, как струйка крови полилась из затылка. Она вцепилась ногтями в каменную кладку и постаралась поднять голову, чтобы посмотреть на напавшего. — Так-так, — протянул противный голос, в котором Гермиона с легкостью узнала Долохова. — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Какой интересный дуэт. В предатели крови записался, Малфой? И кого мне сначала убить: тебя или твою личную шлюшку? А, мальчишка?! — Взревел Пожиратель, наставляя на Драко свою палочку. — Я говорил, что Лорд сделал ошибку, довершившись тебе! Ты гнусный предатель! Трус, как и твой отец! Гермиона, превозмогая резкую боль в затылке, еле смогла повернуть голову в сторону Драко. Слизеринцу досталось намного больше, нежели ей: его лоб был полностью разбит, отчего лицо залилось кровью, пачкая платиновые пряди, рука неестественно выгнулась, и Гермиона сделала вывод, что она сломана. Все тело Драко было напряжено, челюсти стиснуты до предела от боли, ноздри широко раздувались, стараясь ухватить как можно больше воздуха, пока здоровая рука нащупывала палочку возле себя. Гермиона постаралась подползти к Малфою, ей так хотелось просто обнять его и сказать, что все будет хорошо, она с ним, и она его любит. — Что, грязнокровка, жалко женишка? — Ухмыльнулся Долохов. — Посмотри, как он жалок и ничтожен, труслив и…. — он сделал драматичную паузу. — Мертв. АВАДА КЕДАВРА! Что в жизни может быть хуже, чем потеря любимого человека? Того, кого любишь до замирания сердца, до порхающих бабочек в животе, до помутнения сознания. Ничего. Со всем остальным можно свыкнуться, да и собственная смерть не так пугает: ты просто умираешь и все, ничего не чувствуешь, ничего не хочешь…. У влюбленных одно сердце на двоих и, если погибает кто-то один, другой тоже идет за ним в могилу, ложиться рядом в гроб и покрывается толстым слоем земли. И вроде бы ты еще живешь, занимаешься какими-то делами, разговариваешь, но это лишь пустая оболочка, почему-то существующая в мире живых людей. Душа же давно покоится с телом того, кого забрала земля. Остатки Хогвартса содрогаются от безумного крика банши, он проникает в нутро любого, кто находился там, забирается в голову, раскалывая ее на части. Ее облик знает каждый, и никто не видит в ведьме знакомые черты, лишь отталкивающие и пугающие, прямо, как в страшных сказках: длинные кофейные волосы с проблесками золота, бледная кожа и захлестывающая боль в красных глазах. Она оплакивает смерть, кричит о ней, разрывает гланды…. Она хотела хоть раз захлебнуться в любви, а получила лишь мертвое тело и стеклянные глаза. Гермиона Грейнджер не помнила, сколько прошло времени, прежде чем она прекратила кричать. Ее не волновал всплеск собственной магии, из-за которого в прямом смысле взорвалась голова Долохова, девушка кинулась к Драко, позабыв о разбитой голове. — Нет…. — прошептала она охрипшим голосом. Гермиона поднесла дрожащие руки к лицу Драко, осторожно обхватив еще теплые щеки. — Ты не можешь, не можешь умереть…. Драко, пожалуйста, открой глаза, прошу тебя…. — Слезы девушки капали слизеринцу на лицо, и она сама же вытирала их пальчиками. — Не оставляй меня одну, ты же обещал, что не оставишь. Обещал, что не бросишь! Ты соврал мне! Снова соврал! Зачем ты это делаешь — даешь надежду, а потом исчезаешь? — Гермиона сорвалась на крик. — Дыши, Драко, открой глаза! Посмотри на меня, прошу…. Не оставляй меня одну. Мне так больно…. Гермиона зашлась в рыданиях, склонившись к телу мертвого возлюбленного. Она взывала к нему множество раз, но Драко не отвечал. Его кожа казалась еще бледнее, чем обычно, весь в крови и грязи, он, будто падший ангел, расплачивался за свои грехи, был перепачкан в собственных ошибках, но оставался все таким же прекрасным. Гермиона прижимала безжизненное тело к себе, словно пыталась согреть его своим теплом, будто Драко вот-вот откроет глаза…. Но его веки больше не зашевелились. Мёртв. Девушка не видела и не чувствовала, как кто-то оттащил ее ослабшее тело от Драко. Кажется, Гермиона вообще потеряла способность чувствовать. Девушка не пыталась вырваться или кричать, а лишь повторяла слова «Не оставляй меня одну», словно мантру. Гермиона не знала, кто ее несет на руках, где она окажется и что с ней сделают, ей было плевать на исход войны и на собственную жизнь. Она уже умерла. Там, на холодной каменной кладке, между развалин замка, возле парня с платиновыми волосами, умерла Гермиона Джин Грейнджер.