Тебя ищу в своем проклятье.

Неожиданно мой отпуск превратился в плохой сценарий от недоучки, который впервые взял в руки пишущую машинку. Эй, ты! Прекращай уже! Или хотя бы сделай так, чтобы я в конце твоего творческого фиаско стала богатой настолько, что смогу купить себе целый остров. Мне кажется, это будет честное вознаграждение за все. Не вижу никакого другого объяснения тому, что тут происходит. Утро началось с того, что меня растолкала Милли, сообщив, что прошлой ночью в деревню, где живут родные Сандры, пришел дикий зверь. Для меня, как для городского жителя, услышанное было столь странным, что я даже не сразу поняла, что за зверь, куда пришел и для чего. Пока Лео, моя младшая сестра и Сандра впопыхах собирались, я решила не задавать вопросы. Уже в машине наша новая подруга рассказала нам о прелести жизни в отдаленных поселениях Румынии. Я с удивлением и нескрываемым ужасом слушала, как все детство Сандры прошло в опасениях за жизнь родных, за сохранность скота и посевов из-за медведей и волков, которые в поисках пропитания были вынуждены выходить к людям. Она рассказала, как отец, когда они были детьми, отстреливался от стаи оголодавших волков, пока они с сестрой и мамой пытались загнать овец - этих не самых умных животных - в сарай. Девушка даже пустила слезу, когда вспомнила, что в одно лето они сменили трёх собак. С тех пор Сандра никогда не заводила себе никакую живность. – Хорошо, что никто не пострадал, – я пыталась сказать хоть что-нибудь, что могло бы успокоить румынку. – Если не считать весь скот, поля и пару домов, – глядя в окно, нервно произнесла девушка, теребя кулон на длинной цепочке. Я заметила, если человек хочет, чтобы его утешили, он успокоится даже после банальной фразы из серии «все будет хорошо». В противном случае, любые слова, как мёртвому припарки. Сандра не была настроена на утешение. За все утро она даже толком не говорила с нами, но при этом даже не воспротивилась, когда мы предложили поехать с ней. Мы, отъезжая от замка, по дороге увидели старенький пикап, который девчонки позаимствовали в деревне. Лео пообещал разобраться с машиной сразу же по возвращению из деревни. За первые тридцать минут поездки он раз десять сказал, что дико обрадовался, когда я сообщила об отъезде из дома Влада. Да-а-а-а... Как бы ему помягче сказать, что я передумала? Я подбирала различные варианты, но, что-то мне подсказывает – мой новый друг будет недоволен, как и моя сестра. Единственный человек, перед которым мне стыдно за свои переменчивые решения, – Милли. Привезла ее на отдых, а сама нашла себе работу, странного работодателя, жуткий замок вместо отеля и ещё вдобавок скидываю ее на людей, с которыми знакома неделю. Что, премия «Сестра года»? О, это мое. Заверните две. Кстати, о Владе. С ним я так и не увиделась, перед отъездом. Я постучала в дверь его комнаты, но в ответ тишина. Войти я так и не решилась. Возможно, не зря, потому что машина брюнета была припаркована у замка. Неужели хозяин дома решил выспаться, после наших поздних посиделок? Он не был похож на соню. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая прошлый вечер, его голос, прикосновение и ответ на мой вопрос. Этот мужчина в одночасье изменил мои правила, по которым я пыталась жить последние двадцать семь лет. Раньше я старалась держать людей на расстоянии, а теперь я сама несусь по дороге, сломя голову, не читая указателей, надеясь в конце пути найти то, пока сама не знаю что. – Ты чего? – Голос Лео грубо прервал мой полет среди облаков. Я моргнула и посмотрела на мужчину. – А ты чего? – Я ничего, а ты улыбаешься, – Лео все не унимался. Переведя взгляд на зеркало заднего вида, я встретилась глазами с Милли. Сандре было не до нас, она все это время смотрела отсутствующим взглядом в окно. Я вновь посмотрела на нашего водителя. – Тебе показалось. – Не показалось, – вмешалась в разговор сестра. Она посмотрела на меня с нескрываемым подозрением. Мне совсем не хотелось продолжать этот разговор, поэтому я решила прибегнуть к грязному приему. Надеюсь, Милли меня когда-нибудь за это простит. Обернувшись, я спросила: – А ты что, Милли, влюбилась в Лео? Поддакиваешь ему и... – Заткнись! – Она взвизгнула так громко, точно поросенок, что даже Сандра не смогла это игнорировать. Моя младшая сестра скрестила руки на груди, надулась и отвернулась к окну. Мы с Сандрой переглянулись, и она едва сдержала улыбку. Через несколько лет Милли поймет, что была глупой и наивной девочкой, и что я сделала так вовсе не со зла, а пока мне удалось развеселить Александру. Сев ровно в своем кресле, я поймала на себе заинтересованный взгляд Лео. Он улыбнулся, а я ответила тем же. Не знаю, что означала его улыбка, но, наверное, лучше было бы ее проигнорировать. Следующие сорок минут дороги прошли в тишине. Мы так и не смогли доехать до деревни Сандры. Лео остановил машину примерно за километр и сказал, что дальше мы не сможем проехать. Перспектива застрять в этом глухом месте мне не улыбалась. Если надо, я и пять километров пройду, чтобы потом только выбраться отсюда. Надо поставить себе задачу на следующий год – брать путевку к океану. Милли со мной так и не разговаривала, держала блокаду. Лео тоже был не в милости у юной леди. Она даже отказалась от его руки, когда тот ее любезно предоставил, чтобы сестрёнка смогла перепрыгнуть лужу. Гордая, независимая, она справилась сама. Единственный раз, когда девочка не сдержалась, когда я взяла Лео за руку, боясь потерять равновесие. – Все, держу, – мужчина подтянул меня к себе, перехватил мою ладонь в другую руку, обнял за талию и, прижав к своему боку, перенес меня через лужу. Но Лео не торопился меня отпускать. Задорная улыбка, как у мальчишки, что придумал новую шалость, осветило его лицо, а в зелени глаз бесились чертята. Ему ничего не стоило держать меня над землёй. Только сейчас я поняла, насколько он высокий и крепкий. – Лужу мы преодолели, можешь отпустить, – я попыталась высвободиться, но тот лишь сильнее впечатал мое тело в свое. – Точно надо? – Уж поверь. Ты воруешь воздух в моем личном пространстве. У этого парня проблемы с нарушением чужих границ. Когда он ввалился ко мне в комнату, застукав в одном полотенце, я разозлилась, но сейчас все его выпады в мою сторону кажутся мне не более, чем обычной жаждой внимания, как если бы мальчишка дёргал за косичку девочку. Мы рассмеялись, и наше веселье привлекло внимание Милли. Обида – отличный мотиватор и источник энергии, потому что она рванула вперёд со скоростью марафонца. Да, я понимаю, что я старшая сестра и должна беречь чувства родного человека, но... Я, видимо, ещё не доросла до осознания, что все люди рассуждают и мыслят по-разному. Даже на работе мне порой трудно принять, что мое мнение не единственное правильное. Иными словами, она не еще знала, как быть взрослой, а я забыла, каково быть ребенком. Мама всегда вздыхала с самым прискорбным лицом, причитая, что я вся в отца. Маленькая деревня на отшибе жизни изначально была непривлекательна: не было той атмосферной теплоты, которую воспевают поэты, да и люди здесь своим гостеприимством могли сравниться с гостеприимством медведя, к которому ворвались в берлогу. Может быть, Сандра нормальная только потому, что вовремя уехала? Знаю-знаю, нельзя судить людей, не зная их истории и трагедии, но местные меня пугали своей чудаковатостью. Или это национальный менталитет? Ну, как, например, неулыбчивые русские и американцы с верой в свою исключительность. Фишка румын – их странность? И замки. Очень много замков. Ладно, не важно. Вернёмся к деревне. Если бы я не знала, что здесь побывал медведь, то решила, что тут были боевые действия. Мне кажется, медведь, даже если это медведь-переросток, не в силах один натворить столько дел. Я бы ещё поверила, если сообщили об организованной группе карпатских косолапых, целью которых был грабеж, кутёж или мятеж. Мои познания в области зоологии поверхностны, но не думаю, что голодающий зверь выйдет в деревню, частично перебьет скот, не доев даже одной тушки, порушит ветхие здания, вытопчет посевы просто так, потому что ему велело настроение, и уйдет в закат. Судя по словам Сандры, в этих краях за последние годы расплодились медведи, их главные цели – пропитание и выживание. Животные повинуются инстинктам, а не душевным высоким или низменным порывам. В моей голове не складывались два и два. Нас встретил отец Сандры. В прошлый раз он даже не обнял дочь, хотя они не виделись несколько лет. И даже сейчас, когда она примчалась по первому звонку, мужчина не снизошёл до обычной отцовской ласки. Мне стало невероятно жаль свою новую знакомую. Я прекрасно знаю, каково это – не получать заботу отца. Милли в этом плане повезло гораздо больше, и я ей даже завидую, что она росла под крылышком своего родного папы. Я могу не знать языки, но я могу распознать по интонации, когда человек не доволен. Отец Сандры был в тихой ярости. Мы втроём переглянулись, не зная, как бы вмешаться и заступиться за подругу. Милли сжалась в комок, обхватив себя руками. Я обняла этого котенка, и она прижалась ко мне, позабыв о ссоре. Как и все дети, она остро чувствует эмоциональный фон. Лео отвёл нас в сторону. – А я думал, что у меня родители не сахар, – тихо подметил он, озираясь по сторонам. – Его можно понять. Он потерял половину скота. Думаю, это единственный вид заработка семьи, – я попыталась оправдать румына. – Но почему он кричит на Сандру? Она ведь не виновата, – возразила Милли, исподлобья глядя на мужчину. – Тоже верно, – кивнул Лео. От очаровательной улыбки зеленоглазого Милли растаяла и, кажется, уже позабыла об инциденте в машине. Раз уж мы сюда приехали, то можно попытаться быть полезными. Я огляделась, оценивая ещё раз последствия от прихода ночного гостя. Молодых людей здесь было не так много, старики пытались своими силами восстановить разрушенное. Не дай бог дожить до такой старости – в одиночестве. Мое внимание привлекла женщина, на вид ей было лет восемьдесят, не меньше. Она сидела на крыльце своего небольшого домика, а в ногах лежало что-то маленькое. Я пригляделась. Светлая шерстка была алой, пропитавшись кровью. Женщина плакала так же, как и все старики, – в голос, не стыдясь своих слез. – Милли, побудь с Лео. Я выпустила из своих рук сестру и направилась к старушке. Обернувшись, я убедилась, что они не пошли за мной. Лео обнял за плечи мою Ми, глядя мне в след, настороженно нахмурившись. Его от рождения доброе лицо не умело носить такую хмурую маску, она ему не шла, в отличие от Влада. Остановившись в метре от женщины, я посмотрела на маленький окровавленный комочек. На глаза навернулись слезы. Мне всегда жалко животных. Я даже не смотрю фильмы, где с ними что-то происходит, потому что мое сердце сжимается до невероятно крошечных размеров, что больно, и я не могу дышать. Так же произошло и сейчас, когда я смотрела на мертвого ягнёнка. Женщина подняла заплаканные глаза на меня, и я смогла рассмотреть ее исчерченное морщинами лицо. Говорят, прожитая жизнь отражается на лице старика. Кроме боли и страха я ничего не увидела. Я шагнула к ней и остановилась, решив, что она прогонит чужака, но мои опасения были лишние. Одинокий человек примет помощь даже от врага в моменты скорби. Я опустилась рядом с женщиной и протянула ладонь, та сразу ее сжала. Согреть сухие, дрожащие руки старой румынки, что доживает в одиночестве свои года, – это все, что я могу сделать сейчас. Она что-то говорила на своем, я не понимала, но нам и не нужно было. У слез универсальный язык. К нам подошла встревоженная Сандра, а за ней Лео. Моя сестра разговаривала с какой-то девушкой. Кажется, я ее уже видела. Да, точно! Сестра Сандры. Я с укором взглянула на зеленоглазого. Девушка опустилась на колени перед старушкой, обхватила ладонями ее лицо, смахивая слезы. Зашептав на своем родном языке, брюнетка смотрела ей прямо в глаза, будто гипнотизировала. Старушка кивала в ответ, когда Александра что-то спрашивала. Лео осматривал ягненка, присев перед ним. Я же не рискнула опустить ещё раз взгляд на кроху, а вот он был уж слишком заинтересован. Старушка успокоилась и выпустила мою руку, и я решила оставить их двоих. – Что ты рассматриваешь? – Спросила я, встав рядом с мужчиной. Я сфокусировала взгляд на нем. – Ты знаешь, как выглядят медвежьи следы? – Спросил он, не поднимая головы. – Я могу спросить у Google. Рыжеволосый поднял на меня чуть насмешливый, но в то же время встревоженный взгляд. Затем он указал на след возле маленького тельца, который заметен был лишь при близком рассмотрении. Я присела рядом и наклонила голову вправо. Чтобы убедиться в том, что мое зрение меня не обманывает, я несколько раз меняла угол обзора, но я все равно видела то, что с трудом можно было назвать следы медведя. Насколько я знаю, трехпалых медведей в природе не существует. Я посмотрела на Лео, и, наверное, у нас была одна мысль на двоих. Догадаетесь, какая? – Сандра, это точно был медведь? – Недоверчиво спросил мужчина, переведя взгляд зелёных глаз на румынку. Вместо нее ответила женщина, посмотрев на нас таким взглядом, от которого бежали мурашки. Меня вдруг переполнил страх. Его так много было в несчастной, что не умещался. – Fiara. Era o fiară blestemată. – Что это значит? – Я напряглась, как и Сандра. Она даже отпрянула от старушки. – Сандра? Молодая быстро зашептала, качая головой, но старушка вновь повторила свои слова. Я запомнила «fiara», потому что она произнесла это несколько раз, делая акцент именно на этом. – Н-ничего, – заикаясь, ответила брюнетка. – Надья просто перенервничала. Не берите в голову, – Сандра выпрямилась и обернулась к нам. – Я ей сказала, чтобы она пошла в дом и отдохнула, а я приберу здесь. Ой, девочка, врешь ты так же, как Милли флиртует. От ее слов несло вонью обмана и страха. Если у слез универсальный язык, то у страха интернациональное лицо. И пусть ее рот извергает какие угодно слова, а губы растягиваются в фальшивой улыбке, скрыть ужас, затаившийся в глазах, она не может. – В чем дело? – Лео покосился на старушку, затем снова на брюнетку. Сандра замялась, явно обдумывая, стоит говорить нам причину своих волнений, или нет. Она выдохнула, сдавшись под нашим натиском. Покосившись на Надью, румынка подошла ближе к нам и тихо, чтобы нас никто не услышал, зашептала: – Старики здесь живут легендами. Бабушка Надья говорит, что к ним пришел зверь. Мы с Лео переглянулись. Мы уже второй раз слышим эту версию о легендах. – Что за зверь? – Спросила я. Девушка пожала плечами. – Проклятый. Не знаю, что это значит. Так, очарование таких вот историй от старшего поколения имеет эффект только в кино или в книгах. В реальной жизни это звучит глупо. Но... Я ещё раз посмотрела на след, отпечатавшийся на земле, и погром в деревне... Звучит-то глупо, но в то же время жутко на фоне таких-то фактов. Вам знакомо ощущение, что за вами кто-то наблюдает? Я ощутила его так же остро, как если бы мне вонзили нож в спину. Обернувшись, я посмотрела в сторону леса, возвышающегося на высотах. До этого момента я даже не обращала внимания, что деревушка находится среди гор. У леса будто появились глаза, и они неустанно следили за мной. Всматриваясь в густую зелень, естественно, я ничего не увидела, но я знала о присутствии чего-то... Кого-то. И этот кто-то не желал мне добра. Чувство опасности нависло надо мной так, если бы подняли в воздух до последней капли океан и поместили меня под него. Я дернула Лео за руку, не отрывая взгляда от кромки леса. – Поехали отсюда, – сказала я, почти приказывая. Зеленоглазый переплел наши пальцы и огладил мою ладонь большим пальцем. По его выражению лица не трудно было догадаться, что мой испуг его умиляет, и он, как благородный рыцарь, должен меня утешить. – Брось, это же просто выдуманные истории, – он наклонился ко мне, пытаясь успокоить. Мне плевать на сказки и истории, сейчас я доверяю своим инстинктам. Они кричат, чтобы я бежала. Грань между страхом и чувством самосохранения – ничтожно мала, но об этом я хочу подумать там, где я буду чувствовать себя в безопасности. Я посмотрела на Сандру. Она выглядела, как человек, который сам себя лишил выбора, и я все поняла. На ее месте я бы поступила так же – не бросила семью в момент нужды, какими бы они не были. – Ты с нами не поедешь, да? – Моим родным нужна помощь... Отпустив руку Лео, я шагнула к девушке и заключила ее в крепкие объятия. Она обняла меня в ответ так сильно, как обнимают люди, не желая прощаться. Я не хотела оставлять здесь Сандру, но и силой не могла увести с собой. Взяв с нее обещание, что на ночь румынка здесь не останется, мы распрощались. Лео приедет за ней вечером, и только тогда я успокоюсь, когда они все будут рядом со мной. И мне вдруг подумалось. Слишком уж много странных, и даже опасных событий произошло за эти пару дней, и в центре событий – Влад, картины и меня смело той же волной. Может Милли и остальным будет лучше подальше от меня?

***

– Ты можешь повторить? Кажется, когда мы стремительно убегали из деревни, грязь попала мне в уши? Я замерла на полу движении, занеся над помидором кухонный нож, чтобы поднять глаза на Лео. Надеюсь, мое лицо достаточно красочно выражало, что я думаю о его язвительности. Все никак не находила подходящего момента, чтобы рассказать Лео об изменениях в моих планах. Да, знаю, я должна была сразу предупредить, чтобы он не строил никаких надежд, но когда я должна была это сделать? Когда Сандра была в ужасе, что на ее родных напал медведь? Хотя не могу сказать, что поверила в это. Или когда мы мчали к машине, чтобы поскорее убраться из деревни? Ни в том, ни в другом случае я не смогла бы лаконично вставить эту новость. И, если честно, я нарочно оттягивала момент. И, по всей видимости, не зря. Вернувшись в замок, я отправила Милли в бывшую конюшню, куда мы временно поселили раненную лань и ее малышей. Бедняжку нужно было напоить и накормить, и чуть позже я сама схожу и обработаю раны. За это время я хотела поговорить с Лео наедине, без любопытных глаз и ушей. Без Антона здесь было совсем пусто, и мы передвигались по замку, словно на ощупь. Меня хоть и наградили статусом хозяйки дома, но чувствовать себя здесь гостем я не перестала. С таким же успехом меня могут окрестить королевой звёздной пыли, и только самому богу будет известно, что это означает. И самого хозяина мы опять-таки не встретили. Я продолжила нарезать томат. – Тебе это не идет, – отметила я. – Что? – Лео чуть свёл вместе брови. – Язвительность. Он фыркнул, и это вызвало у меня улыбку. Мужчина был похож на большого рыжего кота, когда так делал. За время нашего непродолжительного знакомства, я примерно смогла составить личностный портрет нового знакомого. И, мне кажется, вся эта спесь улетучится сразу же, стоит только девушке похлопать себя по коленкам, как Лео сразу свернется калачиком и замурчит. Я мысленно сравнила его с Котом в сапогах из мультфильма про зеленого огра. – Почему ты передумала? Ну, как тебе сказать, чтобы ты не психанул? Или не подумал, что моя кукушка покинула гнездо? Хотя, порой я сама не уверена в трезвости своего ума и его здравии. Мне следовало бы рассказать Лео о картинах, об убийстве хозяина музея, что с ними связан, о видениях, и, что самое важное, что не даёт мне покоя, о схожести некоторых личностей в прошлом и настоящем. Чем больше я думаю об этом, тем яснее вижу, что это не сон и не выдумка моего воображения. Не помню, когда в последний раз мои сны подходили под понятие "логика". Я даже никогда не могла их истолковать, ища ответы во всех общедоступных сонниках. Ну, скажите, как можно истолковать сон, в котором я птица-мать и высиживаю в огромном гнезде шоколадные яйца Cadbury? Я отложила нож в сторону и потянулась за хлебом. – У меня есть обязательства по договору. Я надеюсь, что это прозвучало правдоподобно. Не стоит Лео знать о нашем с Владом разговоре прошлой ночью. – Да, кстати, давай поговорим о твоем умении читать контракты! – Вспылил он. – У меня есть одна подруга. Она хореограф. Подписала тоже, как и ты, не глядя, контракт с пятью танцорами… Я остановила Лео жестом руки, не дав закончить мысль. – Прошу, не надо рассказывать сюжет порно из твоей личной подборки на Pornhub! Мужчина откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, прожигая меня взглядом. Моя шутка ему, кажется, не показалась смешной. В последний раз я так облажалась... Да, никогда я так не лажала! Все равно, у меня нет причин, подходящие под те, что прописаны в нашем соглашении, для того, чтобы уйти, не выполнив свою работу. И я не хочу уходить, буду честной с вами. Безусловно, меня порой пугает происходящее, но мое нездоровое любопытство всегда берет верх. Я бы сказала, что это когда-нибудь сыграет со мной злую шутку, но, кажется, это «когда-нибудь» уже на пороге. – Об этом уже поздно говорить! – Парировала я, раскладывая на доске квадратные кусочки хлеба. – Если ты не готов помочь найти покупателя для моей почки, чтобы я выплатила неустойку, тогда разговор окончен. Осмотрев все, что я достала из холодильника, я потянулась за стеклянной высокой баночкой, на этикетке которой был изображён сыр. Очевидно, сырный соус. Шерлок бы мной гордился. – Я закончу свою работу, но, – я запыхтела, пытаясь открыть крышку, – я переживаю за Милли. – А за себя ты не переживаешь? Что на тебя нашло в деревне? Я так и не объяснила Лео, почему мы в спешке уехали из поселения. То ощущение чужих глаз на своем затылке оставило меня только когда мы оставили густой лес позади. Я теперь примерно понимаю, каково это, когда ты на мушке у снайпера. Мне повезет, если к концу отпуска у меня не разыграется паранойя. Когда это я стала такой впечатлительной?.. Мои попытки вскрыть сырный соус со стороны, наверняка, смотрелись нелепо. Лео отпружинил от стула и направился ко мне. Без лишних слов я протянула ему банку, и он с лёгкостью отвинтил крышку. Протянув мне обратно банку, он откровенно насмешливо смотрел на меня своими слишком огромными зелёными глазами. – Тебе просто повезло: я ослабила, – фыркнула я, выхватив банку из его рук. – Никто и не спорит, – подыграл мне Лео, улыбнувшись уголками губ, но в следующую секунду его лицо вновь сделалось серьезным. – Я волнуюсь за вас обеих. Его лицо заискрилось неподдельной теплотой. Вглядываясь в глубину его взгляда, я подумала, что зелень его глаз настолько же красивая, как и леса Румынии. Чем же интересно я заслужила такое отношение к себе незнакомого мне человека? И остались ли в этом мире бескорыстные люди, не ожидающие за свою заботу вознаграждения? Или может у него патологическое желание всех защищать? Он же работает в этой сфере. Столько вопросов. Поверьте, я тоже от них устала. Поддавшись порыву, я опустила взгляд на руки Лео, и моя ладонь скользнула в его широкую и теплую, переплетая наши пальцы. Мне хотелось отблагодарить за доброту и неоправданную заботу. – Я не в праве тебя просить... – Начала я, не поднимая глаз. – Не вправе, но для тебя я сделаю исключение, – Лео не дал мне закончить. Я почувствовала жар его дыхания на своей макушке. Только сейчас я поняла, насколько близко он стоит ко мне. Подними я голову, первое, что я увидела бы – губы. Я так и сделала. Мне бы хотелось почувствовать непреодолимую тягу к этим губам, желание попробовать их и узнать, как они могут меня целовать. Я подняла взгляд выше, к глазам. Теплая зелень могла бы нести меня в вечное лето, но... Эти губы не волновали мое воображение, и мне по душе был холод водной глади. Я не смогу ему дать то, чего ему хочется. Отпустив руку Лео, я отстранилась. Нависшую неловкость можно было скрасить только смертью одного из нас. Отказывать хорошим парням всегда сложнее, если ты знаешь, что потом ты об этом пожалеешь. А я точно пожалею, ведь все к этому и идет. Может быть при других обстоятельствах, или в другой жизни я бы не упустила этот момент с поцелуем. Что может быть романтичнее, чем отдаться на волю чувствам среди хлеба и сырного соуса? – Присмотришь за Милли? – Мой голос зазвучал робко, прося. – Забавно... – Лео попытался скрыть разочарование, отведя взгляд. Он криво усмехнулся, запустил пятерню в рыжие вьющиеся волосы, и, заметив мой немой вопрос в глазах, отрицательно качнул головой. – Да так, ничего. Конечно, присмотрю. – Спасибо, – искренне улыбнулась я и вернулась к сэндвичам, иначе голодная Милли съест меня на обед. Чтобы перевести тему и уйти от неловкости, я решила немного подшутить над мужчиной. – Тем более она без ума от тебя. Мужчина показушно закатил глаза, будто я сказала глупость. – Как и все девчонки, – ответил он так, будто это самая очевидная вещь на свете, как, например, утверждение, что небо голубого цвета. Я пихнула этого дурня локтем в бок, не сдерживая радостной улыбки. – Если бы твоя самоуверенность могла вырабатывать свет, мы бы все ослепли. Смех и улыбка Лео помогли скинуть с моего сердца тяжёлый груз вины за свой выбор не в его пользу. Хм... Так интересно: «не в его пользу». Это значит себе во вред?

***

1444 год. Османская империя.

Лале, придерживая подол своего дорогого с ручными вышивками платья, выбежала из дворца, игнорируя мелькающие лица, не заостряя внимания на отголоски фраз, летевших в ее адрес. Наставница, как могла, торопилась за своей подопечной, но ноги уже позабыли ту легкость, которой когда-то дышало тело Шахи-хатун. Пытаясь остановить юную красавицу от сплетен при дворе и позора, который может за этим последовать, женщина старалась не потерять Лале из виду. – Ох, да что мне это? – Причитала наставница, спотыкаясь. Преодолев красивейший двор, Лале почти задыхалась, и хрип вырвался из ее груди, когда внутри ее легкие запылали пламенем. Она была уже почти у центральных ворот, что ограждали султана и его придворных от внешнего мира, когда заметила охрану, сопровождающую чужеземных мальчиков к порту, чтобы посадить на османские корабли и отправить в Константинополь, где для детей вассалов была отстроена школа по указу султана Мехмеда. Стражники закрывали тяжелые врата, и Лале, не дав себе ни секунды на отдых, заставила свое тело превозмочь собственные силы и бежать, даже если будет не хватать воздуха, и ноги начнут отказывать, но она должна успеть… Должна! До этого момента девушка не знала, на что способно ее хрупкое тело, заточенное в узы красивого платья. – Лале-хатун! – Крик наставницы лишь коснулся кончиков волос девушки, так и не долетев до ее сознания. – Стой! – Крикнул один из стражников на воротах другому, увидев бегущую девушку. Для Лале время замедлилось, когда она боком скользнула в узкий проход между тяжелыми вратами, которые не успели остановить охранники, когда как для тех девушка показалась бешенной фурией, после себя оставлявшая только пыль. Мгновение, и девушка за пределами дворцовой территории. Она обернулась, не прекращая бег, когда за спиной услышала массивный звук закрывающихся врат. Стражи так и не успели их остановить, отрезав тем самым путь Шахи-хатун. Успела, - пронеслось в голове Лале-хатун. – Успела! Ее радость позволила непривыкшему к таким забегам телу выжать последние силы для рывка. Что-то примитивное и дикое не давало ногам остановиться. Мешали только слезы, застилавшие темные глаза пеленой. Девушка попыталась закричать, приказать страже остановиться, но крик затих где-то в горле, так и не вырвавшись наружу. Каждый вдох стягивал связки до боли. Даже увидев в толпе чужеземных мальчиков темную макушку Влада и рядом с ним огненно-рыжую Аслана, Лале-хатун не смогла закричать, чтобы они обернулись, увидели ее и взглянули в последний раз. Но ее заметил Али-бей – мужчина, что обучал здесь мальчиков искусству сражения на мечах. Огромный осман остановился, отстав от ровного строя своих учеников, которых он по приказу Мехмеда должен был сопроводить в Константинополь. – Лале-хатун! – Громко и удивленно произнес он, рассмотрев в лице бегущей из последних сил девушке одну из придворных. Ряды, что были ближе к Али-бею зашептались, и тихое волнение чужеземцев дошло до двух друзей. Влад обернулся первый, дернул Аслана за рукав и, не раздумывая, побежал обратно, расталкивая своих собратьев по несчастью. Зеленоглазый двинулся следом, пока толпа опять не затянулась за брюнетом. Стражи, заметившие столь дерзкое волнение в строю, попытались остановить детей вассалов, но Али-бей вступился за своих воспитанников. Чьи бы это дети не были, они, в первую очередь, дети, которых отобрали у родителей, устроили в новый дом и теперь отправляют в другой, где кроме страха перед неизвестностью их ничего не ждет. Лале боялась, что при дворце султана она останется одна, когда друзья уедут, и боялась, что же будет дальше, когда к власти пришел Мехмед. Она ощущала себя лишь маленькой незначительной точкой в центре темного безграничного пространства, и ее лишали тоненькой ниточки, по которой она может выйти на свет. – Ведите строй дальше, я пригляжу за учениками! – Крикнул осман. И в момент, когда Лале готова была упасть, ее подхватили руки друзей. В буквальном смысле девушка упала в эти объятия. Влад и Аслан обнимали юную красавицу, пока она, обхватив их плечи, висела над землей, не касаясь ее ногами. Именно этого она и хотела – они втроем на минутку, всего на минутку, застыли в прощальных объятиях, пока все вокруг смотрят, озираются и стыдливо отводят глаза. Благородных кровей девочка и два чужеземных мальчика в столь непристойном для других глаз проявлении чувств – об этом пойдет дурная слава, которая дойдет до султана. Девушка, давясь подступающими слезами, прижала к себе сильнее друзей так, чтобы они слышали то, что она произнесет. – Приглядывайте друг за другом, – с трудом произнесла Лале. – Чтобы не случилось, обещайте мне, что не дадите ничему плохому с вами случиться. – Обещаю, – тихо прошептал Аслан, прижимаясь щекой к щеке подруги. – Даю слово, – следом отозвался Влад. Как она и предполагала, второй будет держаться со всей холодностью, что живет в его сердце, подавив крик разрывающейся на части души. Аслан же едва не дал волю чувствам, увидев подругу. Слыша только свою тоску и печаль, все трое желали вернуть вчерашний день, когда они беззаботно гуляли по садам дворца, смеялись и подшучивали друг над другом. Вчера не было слез Лале, не было ноющих ступней, которые она стерла, пока бежала за друзьями, не было перешептываний за спинами и не было страха перед тем, что же будет завтра. – Лале-хатун! Что ты себе позволяешь?! Позади все же наставница догнала свою подопечную, и этот тон не предвещал ничего хорошего. Но, в любом случае, то, что сделает с ней женщина, это будет не так страшно, что может сделать Мехмед, узнав о выходке Лале. – Нам пора, – твердо, строго, но с окраской грусти произнес Али-бей, хлопнув Аслана по плечу. – Нет, нет, нет, - судорожно зашептала Лале, зная, что никакие уговоры, слезы и мольбы не смогут чудесным образом остановить отъезд друзей. Не помня себя от переполнявших ее чувств, девушка позволила еще одну дерзость, которую ей будут припоминать еще год. Брюнетка оставила поцелуй на мокрой от своих слез щеке Аслана и то же самое сделала, прижавшись губами к скуле Влада. Возмущенная поведением своей подопечной, Шахи-хатун вскинула руки к небу, упоминая бога, который обязательно за такое поведение должен послать Лале наказание. Первым отпустил подругу Аслан, не выдержав рыдания, которые она уже не сдерживала и даже не замечала своих всхлипов. Как только потеряв опору, она сильнее обхватила плечи Влада. Юноша наклонился, чтобы поставить Лале-хатун на ноги, но они отказались ее слушать, и ему пришлось опустить юную красавицу на землю. Она мягко опустилась на бедро, не отпуская друга. Девушка почувствовала, как кто-то пытается разжать ее крепко сцепленные руки на шее Влада. Подняв взгляд, Лале увидела наставницу, которая гнев сменила на ласку, в попытке увести девочку. – Мы еще обязательно встретимся, – вдруг среди всех звуков внешнего мира Лале услышала только голос Влада. Так ласково и нежно, как летний ветер на рассвете, он еще никогда не говорил с девушкой. Тихо, чтобы услышала только она. Сокровенно, чтобы постаралась как можно дольше не забывать. – Обещаю. Руки Лале ослабли, опустились обессилено по плечам Влада, но он перехватил ее ладонь. Последнее прикосновение друга скользнуло по тонким пальчикам девушки. Наставница держала Лале за плечи, уговаривая встать и вернуться во дворец, пока она сама смотрела в след уходящим друзьям. Аслан так не обернулся, ни разу. Но она не обижалась, она бы тоже не смогла видеть его лицо, преисполненное печалью. Зато Влад оборачивался почти каждую минуту, пока Лале силой не увели с городских улиц. Он запомнил каждую слезинку, что сбежала с ее щеки на его, когда они обнимались, и запомнил каждый всхлип, чтобы был стимул вернуться.

Наше время. Румыния.

Я несколько раз моргнула прежде, чем мое зрение смогло сфокусироваться. Было ощущение, что я смотрела в одну точку несколько часов. В груди сердце трепыхалось маленькой птичкой. Мне было страшно, но я не понимала, что меня напугало, пока я не подняла глаза к темному небу. Мое воображение четко воспроизвело юную Лале, что маленькой, почти невидимой песчинкой затерялась там, среди этого темного бескрайнего полотна. И я поняла… Поняла, что все, что чувствовала девочка, я проецирую на себя. Еще раз прокрутив в голове обрывки видения, мне хотелось плакать и кричать, но с губ срывался только всхлип. Прижав ладони к грудной клетке, я словно пыталась удержать свое сердце внутри, потому что оно так и норовило вырваться. Столько страха перед неизвестностью в этой юной девушке… Я хотела ее обнять, прижать к себе и не отпускать, пока она не выплачет всю свою тоску. Если бы я могла, посадила бы Лале, как котенка, к себе под крылышко, чтобы ни одна опасность не смогла к ней подобраться. Не знаю, чего же боялась эта пташка, но я боялась вместе с ней. До этого момента я еще ни разу не чувствовала эмоции Лале. Я была словно сторонним наблюдателем, но теперь я побывала в шкуре главной героини. Я огляделась. Стол, картина с изображение Хасана, мои инструменты для реставрации, и я на смотровой площадке. Задумавшись, я попыталась восстановить последовательность моих действий. Я помню, разговор с Лео на кухне, как мы втроем перекусили, и он отправился в город, чтобы найти тех, кто поможет ему вытащить пикап Сандры из грязи. Помню, как мы с Милли обрабатывали раны лани. Помню, что поклялась никогда не подходить к диким животным в моих любимых кроссовках. Погодите-ка… Я помню, как пришла сюда, но это было около часа дня, а сейчас было уже достаточно поздно. И картина… Картина полностью восстановлена. Этого не может быть. Я встряхнула головой, будто прогоняла плохой сон. Присмотревшись, я еще раз убедилась, что зрение меня не подводит. Разве я не отключилась во время очередного видения? Лето в Румынии встречало нас дождями, а сегодня вечером и ветер выказывал свое недовольство. Прохладный воздушный поток ударил мне в лицо, что у меня перехватило дыхание. Я поспешила собрать инструменты и восстановленную картину в художественную сумку. Мое тело отреагировало на присутствие другого человека быстрее, чем я сама. Я обернулась и встретилась взглядом с Владом, но мне пришлось быстро отвернуться, пряча свое лицо. Не уверенная, то смогла отделить себя от Лале, я не разобралась, кому из нас хочется разразиться слезами. – Лайя, что такое? – Голос брюнета прозвучал совсем близко, хотя я не слышала его шагов. Он был встревожен и попытался поймать мой взгляд. – Замерзла, – произнес он уверенно. Боковым зрением я увидела, как он расстегивает пиджак, я хотела возразить, но как только Влад накинул на меня вещь, делясь своим теплом, я с блаженством начала таять, как мороженое в летний зной. Взглянув в его обеспокоенное лицо, я видела лишь Влада из видения прошлого. Я не смогла выдержать такого прямого и пробирающего взора. Зажмурившись, я развернулась и уткнулась лбом в грудь брюнета, совсем как Лале. Только если тот мальчишка стоял неподвижно, то мужчина напротив замешкался лишь на секунду прежде, чем я почувствовала его руки на своей спине. Он касался меня аккуратно, осторожно, словно одними подушечками пальцев. Он был настолько горячий, хотя стоял на ветру в тонкой рубашке. Я потянулась к этому теплу, как мотылек к пламени. Лишь бы не опалить крылья. – Тебя что-то напугало? – Вдруг спросил он, что меня удивило. Но Влад поспешил объясниться. – Лео рассказал про вашу поездку. Я удивленно хмыкнула, не поднимая головы. – Вы разговаривали? По собственной воле? – Говорил больше он, чем я, – по голосу Влада я слышала, что он улыбался. Я даже могла нарисовать себе в воображении его выражения лица сейчас. – Он хороший друг, заботится о тебе. – Ты знаешь его не больше моего. Откуда тебе знать? – Предчувствие, – уверенно ответил Влад. Я бы настаивала на ответах и дальше, но руки брюнета скользнули к моим лопаткам, прижав меня крепко к себе. Он обнимал так, как я больше всего любила – прижимаясь щекой к макушке, баюкая, словно ребенка. Такое объятие понятно без слов, и оно такое же нежное, как ночь у Фицджеральда. Этот момент я бы навсегда сохранила в памяти, как музейную ценность – под стеклянным колпаком. Не открывая глаз, я парила в непостижимой новой реальности, и мне это нравилось. Прижми меня еще сильнее, и я растаю. Я ушла в себя, но мне дышалось легко. Едва ли, я бы смогла придумать другое место, где было бы так хорошо, как в руках этого мужчины. Даже лети мы сейчас с обрыва, я бы не сопротивлялась. Зря я покинула кольцо это объятий, потому что то, что произошло после, я бы хотела пережить в безопасном месте – в его руках.