Тебя ищу в своем проклятье.

«Я держу тебя, держу». Блуждая по темным коридорам моих пустых сновидений, я слышала эту фразу и неустанно следовала за ней. Иногда она звучала будто бы совсем рядом, шепотом возле моего уха. В иной раз уже так далеко, что едва я могла уловить ее окончание. Несколько раз я выбиралась из тьмы на доли секунды и ощущала тяжёлое, обжигающе прикосновение к своему телу. Я будто боролась с жаром лихорадки. Но причиной тому был Влад и его руки. Мне до сих пор кажется, что для человеческого тела у него слишком высокая температура. Открывая глаза на мгновение, я ныряла в глаза цвета холодных озёр Норвегии и вновь проваливалась во тьму, не выдерживав такого контраста температур. Мне ничего не снилось, и я была этому беспредельно рада. Где-то там, на поверхности реальности мне вдруг стало нечем дышать. Жизнь в момент озадачила меня, не дав отдышаться. Мне хотелось задохнуться раньше времени, попасть в забвение и небытие, но, как оказалось, нырнув глубже, можно перевести дух. Но проснулась я от холода, а не от страха темноты. В отличие от той тьмы, в которую меня завело что-то неведомое, это было благословением. Знаете, такой противный мороз по коже ощущаете, когда высокая температура, с которой борется иммунитет во время болезни, отступает, и промокшая насквозь от пота одежда холодит спину. Открыв глаза, я наткнулась на уже ставший привычный интерьер моей комнаты в замке Влада. Рядом со мной никого не было, равно как и в самой комнате. Мои ноги гудели так, будто по суставам и мышцам пустили поезда, и их пути не имели ни начала, ни конца. Скривившись, я попыталась облокотиться на локоть, но и тут меня ожидала подстава – он отозвался воющей болью. Откинувшись на подушку, я прикрыла глаза и перевела дыхание. Ноющий локоть был аккуратно заклеен лейкопластырем телесного цвета. Мои ладони были обработаны какой-то мазью или раствором – это было заметно по тонкому слою на коже. Я откинула от себя одеяло и посмотрела на исполосованные царапинами ноги, окрашенные в палитру синяков. Правая коленка была так же заклеена пластырем. Можно ли сказать, взглянув на меня, что мой отпуск прошел исключительно в музеях и экскурсиях по замкам Румынии? Хотя, можно сказать, что я упала, гуляя по лесу, и это почти правда. Осторожно отлепив заботливо наклеенные пластыри, я спустилась с кровати и, когда я встала на ноги, едва не завопила. По ощущениям было, словно я долго сидела, и моя нога затекла. Только сейчас у меня затекло все тело. Потихоньку двинувшись в сторону ванной, я снимала с себя грязные топ и шорты. Пока ванная заполнялась водой, я осмотрела себя в зеркало. Мои мысли были такие же непричесанные, как и мои волосы. Я даже нашла какой-то засохший листик в прядях. Ну, отлично. Положу его к остальным сувенирам. Опустив свое тело в горячую воду, я испытала что-то типа маленького оргазма. Без преувеличений. Боль выходила из тела по мере моего погружения, и, когда мои плечи оказались под водой, я откинула голову и закрыла глаза. Мои уставшие мышцы, что до этого момента словно прачка выкручивала руками, размякли. В этот момент мне показалось, что нет такой проблемы, которую не сможет решить горячая ванная. Я медленно сползла по бортику, с головой погружаясь в воду. К сожалению, если тело вода смогла очистить, то мысли нет. Они так же бились в агонии, беспорядочно, подобно мухам, мечась в вакууме. Я не дышала под водой до тех пор, пока мои лёгкие не показались мне двумя отбивными, что кинули на раскаленную сковородку. С громким и жадным вздохом я вынырнула, убирая пальцами с лица мокрые налипшие пряди. Меня вдруг обуяла злость, как тогда, после того случая, когда нас с Антоном связали. Пора пойти и задать вопросы некоторым обитателям этого замка. Мне нужно убедиться, что я не схожу с ума. Приведя себя в порядок, я спустилась вниз, чеканя каждый шаг. Стук моих каблуков гулким эхом разносился в старинных стенах, оповещая всех о женщине в ярости, а это страшнее адской фурии. Внизу меня никто не встретил, кроме тишины, чье спокойствие я нарушила своим появлением. Заглянув в несколько комнат и никого там не обнаружив, я зло рыкнула. – Влад! Лео! – Во всеуслышание закричала я, обращаясь куда-то в пространство. – Вы где? Тащите сюда свои задницы! Позади меня раздался кашель – тот самый, которым люди привлекают к себе внимание. Я резко обернулась, открыв было рот, чтобы разразиться словесной тирадой в адрес, желательно, хозяина замка, но передо мной стоял лишь его многострадальный дворецкий. – Добрый день, мисс Бернелл, – произнес он со всей учтивостью, что присуща, пожалуй, всем дворецким. – К сожалению, господа вынуждены были уехать. – Уехать? Вместе? Куда? Каждый из последующих моих вопросов вводил меня в ступор сильнее предыдущего. В старшей школе я дружила с одной девчонкой – Эллис, и у нас был с ней, как я думала, крепкий союз, против Катрин Купер – самой популярной девочки в школе. Однажды Эллис просто взяла и перестала со мной общаться, а через неделю я узнала, что моя подруга переметнулась к ее же врагу, и теперь они вдвоем дружили против меня. Так вот, мне кажется, что ситуация повторяется. Какого, спрашивается, черта? Все с тем же лицом, не знающим эмоции, Антон смотрел на меня взглядом, содержащим немой вопрос: «Откуда мне знать?». И действительно, откуда? Мне вдруг стало неловко за свою опрометчивость в словах. – Они хотя бы сказали, когда вернутся? Антон покачал отрицательно головой. – Но мне были даны указания касательно Вас, мисс Бернелл, – под мой изумлённый взгляд он продолжил. – Я накрою на стол в саду, если Вы не против. – Накормить? – С нескрываемым скепсисом в голосе протянула я. – Вам дали указание меня накормить? – Да, – коротко, но веско ответил дворецкий, не обращая внимания на мои выпады. Серьезно? Эти двое спелись ни с того, ни с сего, уехали куда-то вместе, а Антону приказали дать мне поесть. Я задумалась... Это... Это просто чудесное решение! – В саду так в саду, – кивнула я, дав добро Антону. Мой желудок жалобно свернулся в узел, представив я еду перед собой. Порой, я могу держаться без еды по два дня, обманывая свой голод водой. Это случается, когда я увлечена чем-то настолько, что даже не хочется тратить время на сторонние занятия. Так было, когда я восстанавливала картину, помните? Но за преступление против любви к своему телу приходит расплата, и несёт ее огромный страшный монстр, сметающий на своем пути города и еду до самой последней крошки, и имя ему – Жор. Ещё он накатывал на меня с перепугу или от сильного стресса. Психологи, кажется, называют это эмоциональным заеданием. Пусть так, зато мне вкусно. Я вышла в сад, где мне уже не раз приходилось трапезничать. Сев по левой стороне от хозяйского места, я взглянула на стул с высокой спинкой, что по праву стоял во главе стола. В памяти вспыхнули воспоминания нашего первого ужина. «Другие мотивы». В голове заезженной пластинкой звучал голос Влада громче моего собственного внутреннего. Ещё немного, и я начну вести монологи в своей голове голосом брюнета. Я буду считать, что это мой голос, и я слышала его всегда, когда размышляла. Не думаю, что даже буду противиться этому. Скорее всего, мне будет комфортно, как дома в любимой пижаме и хорошо, как когда Влад обнимал меня, стоя на смотровой площадке. Но о каких мотивах брюнет тогда говорил? Пока я размышляла, совсем не заметила, как рядом со мной оказался поднос, с которого Антон выставлял передо мной обед. Мужчина старался казаться незаметным, чтобы не потревожить меня. Совестливое чувство вины кольнуло меня в ребра, вспомнив, что именно он стал моим другом по несчастью некоторое время назад. – Я так и не спросила, как Ваши дела? – Извиняющимся тоном обратилась я к дворецкому. – Простите. Ставя передо мной чашечку, дребезжащую на блюдце из старинного фарфора, мужчина с проседью в волосах замер на короткое мгновение. По его лицу я видела, как под маской его беспристрастности мелькнуло удивление. – Вы и не обязаны, мисс, – его голос вдруг потеплел, и Антон все же поставил чайную пару на стол. – Вы работали. – Это не повод, – в укор самой себе сказала я, выдохнув. – Но все же, как у Вас дела? – Все хорошо, благодарю, – дворецкий улыбнулся уголками губ. – У Вас слишком доброе сердце. После случившегося в лесу, Вы еще справляетесь о здоровье другого человека. Ох, этот славный звук, струящийся из носика чайника... Я неотрывно следила, как Антон наполняет ароматным травяным напитком чашку, представляя одновременно и сразу все то, с чем у меня ассоциировался чай: бабушка и ее персиковый пирог, книжные стеллажи в библиотеке университета, мед и лимон, термос на заднем сидении машины, чтобы передохнуть во время путешествия. Мой нос приятно защекотал аромат мяты, смешавшийся с запахом кустовых цветов, что росли в саду. – Вы знаете? – Я была удивлена и хотела конкретно знать, что ему известно. Я потянулась за чашкой чая. – Разумеется, – сдержанно кивнул дворецкий, убрав руки в замок за спину. – Я обрабатывал Ваши раны. Хозяин сказал, что Вы едва смогли убежать от медведя. В последнее время их популяция возросла. Мне жаль, что такое случилось. – Мне тоже, – буркнула я неразборчиво, а затем добавила: – Спасибо за помощь. – Я всегда к услугам хозяйки дома, – произнес Антон прежде, чем уйти. И мне показалось, что это было сказано искренне. Оставшись одна, я вновь погрузилась в воспоминания о прошлом вечере. Или о позапрошлом. Сколько я, кстати, проспала? Ладно, это не так важно, как то, что я видела и слышала в том лесу. Первое, с чем я точно определилась, – мне ничего не привиделось. Как бы я не пыталась найти всему этому логического объяснения, я видела то, что видела. Я бы ещё поспорила, не будь у меня видений из-за картин. И смогла дать объяснение, если бы вместо румынки меня вела Лале. Всё-таки в ее обществе, так сказать, я провела несколько дней. Так что один из вопросов на повестке дня: кто такая бабушка Надья? Второй момент. Что она там говорила?.. Мне кажется, там было что-то про момент. Если так, момент для чего? Третье по счету, но, отнюдь, не по важности, – что я слышала? Чего испугалась стая волков настолько, что даже человек на их пути не стал помехой к бегству? Что за зверь может повалить деревья? Мой бывший любил комментировать фильмы. Небольшое такое отступление, да. Так вот. Брайан комментировал все, что шло вразрез с реальными фактами. На экране героя пытаются вырубить салфеткой, смоченной в клофелине, за секунды – неправда, на это требуется почти пять минут. Хакер взламывает систему за тридцать секунд – чушь, потому что на это уходят месяца. В жертву стреляют из пистолета с глушителем, и все происходит бесшумно – враньё, потому что даже с глушителем звук выстрела приравнивается к уровню звука отбойного молотка. Ну, вы поняли, да? С ним я смотрела только мультфильмы или новости. Я не помню, что мы тогда смотрели, но помню, что там волки окружили человека и напали на него. Минутная встреча с хищником – и нет человечка. Брайан тогда распинался минут пятнадцать об этом неправдоподобном клише кинематографа. Оказывается, волки очень трусливые животные, и эту трусость не исправить, даже если скрестить волка и собаку. Имея чуткий слух и нюх, которым собакам даже и не снились, волки сторонятся людей и, соответственно, хищников крупнее них. Похоже, мне пора изучать флору и фауну Румынии, если так дела дальше пойдут. Из всего этого вывод: кого они встретили, что не побоялись выйти к человеку, чтобы спастись? И ещё одно, связанное с моим прыжком. Не берусь утверждать, какая там была высота, но, если Влад меня так легко поймал, то, скорее всего, небольшая. Если так, то почему стая резко прервала свою траекторию побега? Неужели четвероногие не осилили бы прыжок? И Влад даже не взглянул на волчонка, который упал, тот же заскулил от испуга или же от боли – не знаю. Влад точно что-то знает и скрывает. Пора выкладывать карты на стол, пока игроки ещё есть. Осталось только дождаться этих дружных ребят. Я усмехнулась, вспомнив, как назвала про себя Влада, когда мы сидели у камина – Жулик. Теперь у нас есть и Башмачок. Я сделала глоток чая, задумчиво уставившись в одну точку. Даже с остывшим чаем легче глотать все свои размышления. К еде я так и не прикоснулась, настолько сильно увлеклась своими сомнениями. Чем больше я думала, тем больше появлялись новые вопросы. Я как плохой иллюзионист, который вместо платочков из своего цилиндра доставал все новые загадки. У меня укрепилась вера в то, что я лишь пешка в чьей-то игре, и я нужна как разменная монета. Когда игра будет окончена, в моих услугах не будут нуждаться. Глупая, что ты там себе напридумывала? Захотела сказку? Для этого есть книги или, на крайний случай, Дисней. Надо спрятать свое сердце на десять замков – так надёжнее. То, что я чувствовала, глядя на Влада, оказалось не более чем суеверием, фантазией или выдумкой. Возможно, и сам Влад окажется эфемерным, случайным. Я снова подошла к грани отчаяния, листая воспоминания. Вот бы мне выработать иммунитет от него... Мой вам совет: не откладывайте чувства на потом. Влюбляйтесь подростками, юными девушками и парнями, лажайте, ошибайтесь, бомбочкой в омут до полного погружения ныряйте. Хлебните этого по полной, когда все просто и легко, когда раны затягиваются, как на кошке, а прыжок с крыши на рядом стоящую высотку кажется шуткой. Иначе будете, как я: из крайности в крайность, боясь дышать полной грудью, как того требует все мое естество. Я разочарование, противна себе от корней волос до кончиков души. Я уже собиралась вернуться в замок и дожидаться мужчин там, но мои планы порушил один очень высокий и зеленоглазый товарищ. Лео вышел ко мне на террасу, и, увидев его, я не смогла сдержать улыбку. Поднявшись из-за стола, я поспешила к нему. Рыжеволосый неуверенно и немного неловко протянул руки, а я не колебалась ни мгновения. Обхватив рукам торс мужчины, я щекой прижалась к груди, крепко зажмурившись. Ладонь Лео блуждала по моей спине, поглаживая. До меня только сейчас дошло, что произошло накануне, и каковы могли быть последствия. Мне представилось, что я больше не увижу Лео: ни озорной улыбки, ни россыпь его веснушек, ни красивых зелёных глаз, ни волос, в которых, кажется, поселилось солнце. Это меня напугало гораздо больше, нежели моя собственная смерть. Эта и ещё пару сотен других мыслей, которые я обсуждала с моим внутренним голосом, накрыли меня, подобно цунами, и я ушла с головой. Вместо бетона – эмоции, и я закатала в них себя и теперь лечу на дно. – О-о-о, – протянул Лео, пытаясь предать своему голосу веселую окраску, – это ещё что за водопад? Я даже не знала, что плачу. Да и плевать, лишь сильнее вжалась в грудь зеленоглазого, и его футболка впитала мои слезы. – Не такого водопада я ожидаю от девушек, когда обнимаю их, – негромкие вибрации его голоса щекотнули мне щеку, которой я прижималась к груди. Не поняв сразу шутки, я продолжала лишь ронять слезы на его светлую футболку, но я не сдержалась, когда до меня дошло, о каком водопаде он говорит. – Ой, дурак, – сквозь всхлипывая я негромко рассмеялась, бодаясь лбом в грудь, как бродячая кошка в поисках ласки. Лео рассмеялся вместе со мной и прижал покрепче к себе, будто мы не виделись целую вечность после разлуки. Кто знает, чудо это или случай, но мы могли, и правда, больше не увидеться. А ещё я обязательно должна позвонить Милли, поговорить с ней и извиниться, сказать, что я ее так сильно люблю, что одна только мысль, что она зла на меня, заставляет мое сердце разрываться на куски. Как бы мне хотелось сейчас прижать свою сестрёнку и объясниться с ней, рассказать, почему я себя так веду. И я обязательно так сделаю, когда разберусь со всем. Расцепив руки на пояснице Лео, я отстранилась и, не поднимая головы, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мужчина оставил поцелуй на моей макушке, так легко и просто, по родному. Я так целую Милли, выпуская из объятий. – Успокоилась? – Он заглянул мне в глаза. – Да, – я кивнула. – Мы должны поговорить. – О, нет! – Лео, словно кисейная барышня, прижал ладонь ко рту, в притворном испуге уставившись на меня. – Только не говори, что нам нужно расстаться! А как же наши не рожденные дети? Я закатила глаза, улыбаясь, и шлепнула его по плечу. Ему проще переживать такие моменты шутками, и это даже имеет свое очарование. – Я хотела поговорить с вами двумя. Кстати, а где, – я замешкалась прежде, чем произнести его имя, – где Влад? И куда вы вместе уезжали? Ключевое слово, если ты не понял, – «вместе». – Сначала ты расскажешь, что произошло с тобой, – зелень его больших глаз заискрилась неподдельной тревогой. Мы оба не заметили, что Влад стоит позади, в нескольких метрах от нас. Мне даже показалось, что его губы слегка растянулись в улыбке. Такая улыбка появляется, когда мы вспоминаем что-то очень приятное и нужное нашему сердцу. Например, первый раз, когда увидели океан или объятия матери после долгой разлуки. Не знаю, сколько времени он наблюдает за нами, но я благодарна ему за то, что не прерывал нас. Тем более находиться рядом с Владом сейчас мне не просто. Эти несколько минут с Лео для меня как глоток свежего воздуха. Возможно, это последние моменты, когда вокруг нас витает едва уловимое ощущение нормальности бытия. Я не знаю, что будет потом. Я словно добровольно иду на казнь, сообщая всему Салему, что я ведьма, разрешая им сжечь меня в огне.

***

Я ходила взад-вперед по террасе, от куста к кусту, пока мужчины ждали хоть звука от меня. Мне трудно было подобрать слова, с которых стоило начать этот разговор. Лео следил за мной, как за аквариумной рыбкой, облокотившись на стол, а Влад, откинувшись на спинку стула, закинул лодыжку на колено в стиле «я здесь босс», смотрел на сцепленные в замок пальцы. Я была уверена, он знал все, что я хочу сказать, и просто ждал, когда правда, которую он утаил, всплывёт. Моя вера в то, что я лишь средство для достижения цели, крепла с каждой секундой, видя выражение лица Влада. Ну же! Разозлись! Ты имеешь на это полное право! За его тайны и объятия, за свою невнимательность и наивность, за то, что давала почву для своих фантазий. Разозлись так, чтобы по твоим венам бежала раскалённая лава! Разозлись, иначе так и будешь продолжать лежать лапками вверх и барахтаться в болоте, в котором оказалась по вине Влада! Разозлись, потому что это единственно верный способ перестать бояться! Я резко остановилась и, подойдя к столу, оперлась на столешницу ладонями, прожигая брюнета взглядом своих темных глаз. Влад поднял лицо, но в том выражении вины я не видела. Только смирение. Мне казалось, разбери я его на части, сними кожу и раскромсай все внутренности, он не будет сопротивляться, как бы ни было больно. Он с покорностью раба ждал бы, пока я довела дело до конца. На меня по-прежнему взирал норвежский холод его глаз, но мое пламя уже напиталось соломой, и его не затушить. – Ты знаешь про картины? – Начала я, не колеблясь. – Да, – коротко ответил Влад. – И знаешь, что я вижу? – Не уверен. – Тебе о чем-нибудь говорит имя Лале? – Да. Я спрашивала первое, что приходило мне в голову, потому что вопросов у меня скопился вагон и маленькая тележка, а выстраивать их в бесконечную очередь – у меня не было времени. Лео, следящий, как мы ведем игру в пинг-понг, но без мячика и ракеток, заметно напрягся, не понимая в чем дело. Добро пожаловать в мой мир с недавнего времени. – Лайя, что с картинами? – Спросил зеленоглазый, быстро переводя взгляд от меня к Владу и обратно. Продолжая смотреть на хозяина замка, я ответила: – Рассказывай, – приказала я. – Нельзя устроить хаос, а потом пожать плечами, мол, ты здесь не причем. – Я не могу. Влад по-прежнему не выдавал ничего, кроме холодности каменной статуи. Обычно, как мне казалось, я понимала его, даже когда он ничего не говорил, но сейчас я не хотела додумывать, а увидеть картинку такой, какая она есть на самом деле, без прикрас. Мы же – женщины – любим все додумывать за мужчин и видеть то, чего на самом деле нет. Мне нужно было убедиться, что увиденное во Владе лишь фикция моего наивного сознания. Или нет... Пожалуйста, хоть бы нет... Так, стоп! Отставить эти мысли! Никаких сомнений! – Или не хочешь?! – Едва сорвавшись на крик, я хлопнула ладонью по столу. Ни один мускул на лице Влада не дрогнул, но Лео все же поднялся со своего места и протянул руку, будто отгораживал меня от брюнета. За кого он боялся, интересно? – Я. Не. Могу, – чеканя каждое слово, произнес хозяин замка. – Потому что, боюсь, вы не поверите. – А ты попробуй, – с нескрываемым вызовом бросила я. Я сама удивилась, как легко я заткнула ту дурочку, что млела от объятий Влада. Она есть, она никуда не ушла, но ей сейчас лучше посидеть в углу, возможно, поплакать и заткнуться. Если даже брюнет удивлен такой смены парадигм, то он ничего не показывал. Хотела бы я от него реакцию? Конечно! Хочу, чтобы он стер со своего идеально красивого лица отстранённость и дал мне хоть что-нибудь: чувство вины, угрызения совести, сожаление, раскаяние... Почему ты такой, Влад?.. Я действительно все выдумала в своей голове, да? Бах! Внутри меня вдребезги разбилась розовая призма. Я стою посреди осколков, испачкав их кровью от босых ступней. Поделом мне. Зеленоглазому надоела, видимо, наша перепалка и быть сторонним непонимающим наблюдателем. – Стоп! – Лео вклинился между нами. – Может мне кто-нибудь объяснит? Такое ощущение, что я переключал каналы и начал смотреть фильм с середины. Какое точное определение, пожалуй, всему. Браво, Лео! Я отвела взгляд от Влада, но он продолжал смотреть на меня. Я кожей чувствовала его взгляд на себе. И я была уверена, что мне не стоит оборачиваться. Я запрещаю оборачиваться, чтобы его взгляд не проник так глубоко, что смог бы достать до дурочки в углу. Я бы хотела проверить, сейчас, пока не вижу, смотрит ли он на меня так же по-особенному, что мне захочется остаться навсегда в лучах его глаз, но мне нельзя. Ну, может хоть мгновение... Нет! Даже, если во взгляде Влада этого ничего нет, это не отменят того, что я смотрю на него так, будто он святой Грааль. Он не заслужил, чтобы я так смотрела. Свой рассказ я начала с момента, как заполучила картины. О видениях, в которых были трое друзей, признаюсь, я говорила с теплотой. Слова потоком лились из меня, иногда я задыхалась, забывая делать передышку. Так много информации, которой хотелось поделиться, и я боялась что-нибудь упустить. Я подробно описала Аслана, его разговоры с Лале, описала первую встречу с Владом. О дружбе ребят. В этот момент Лео взглянул на мужчину, сидящего за столом. Мне вдруг подумалось, что, человек, который нервничает, не может усидеть на месте. Мы, например, с Лео истоптали на террасе всю территорию, пока разговаривали, а брюнет не двигался с места. Даже в затылке не почесал за все это время. Из-за чужого спокойствия, когда у нас с Лео мозги вскипают, я ещё сильнее разозлилась. В своем рассказе я упомянула даже Мехмеда, прощание с мальчишками, обещание прошлого Влада. Замешкавшись, я решила, стоит ли говорить про Лале и ее заточение в гареме. С одной стороны, в тех видениях нет упоминаний ни Влада, ни Аслана, и оно не несет никакой смысловой нагрузки для них, но мне было интересно, отреагирует ли хозяин замка, расскажи я о том, что пережила пташка. Но ничего... На его лице абсолютная, совершенная пустота. Ледяная пустыня могла бы иметь такое выражение лица, если бы имела человеческий облик. Когда я закончила, повисла тишина. Бедный Лео, которому только рассказали, что точная его копия, подростком, существовала во времена Османской империи, не мог определиться, что ему сделать или как встать. Он то и дело, что усаживался обратно за стол, то подскакивал и измерял шагами террасу, то останавливался и смотрел перед собой невидящим взором. Если бы он разлегся на земле, чтобы принять эту информацию, я бы даже не сочла это дуростью. Единственное, я не рассказала о том, что видела в лесу. На сегодняшний день и той информации, что я предоставила, будет предостаточно. И я хотела бы убедиться, вернуться при свете дня на то место, где Влад меня нашел. Ещё не уверена, смогу ли я это сделать одна. – Вы разыгрываете меня! – Вдруг зеленоглазый выдал с коротким смешком. Я скрестила руки на груди и вопросительно изогнула бровь. – А по моему лицу видно, что я шучу? – Но это же чушь! Но я его не виню. На его месте, я отреагировала так же. Наш мир, реальный мир, прагматичен и до остервенения прост. Здесь разговоры о мистическом и таинственном расцениваются как отклонение от нормы, а общественность нарекает человека сумасшедшим. И логично, когда ты приближаешься к чему-то неизведанному, ты уходишь в отрицание, боясь пересечь грань. Тайна мистического мира любезно приоткрывает завесу, а мы морозимся, упираемся, но это нормально. Мы просто защищается. Неожиданно мне на помощь пришел Влад. Он поднялся со своего места, оттянув вниз полы пиджака. Надо же. Я мысленно усмехнулась. – Лайя говорит правду. И все. Все! Понимаете? «Лайя говорит правду». Вот это поддержка! Когда человеку в ярости говорят: «Успокойся», больше проку. Я вздохнула и закатила глаза. Лучше бы уж сидел и молчал, изображая статую. Даже когда его замысел вскрылся, Влад не собирался помогать. Толку с него, как с козла молока. – Это все, что ты можешь сказать? – Спросила я, выплескивая свое раздражение. Я все ещё не решалась взглянуть на мужчину, обращаясь к нему, я говорила в пустоту. – Ты сама должна увидеть. Почему именно это важно? Что я должна такого увидеть, по мнению Влада, что сможет расставить все точки над «i»? Но я понимала, что ничего не добьюсь от хозяина замка, и ответ на все мои вопросы один. Но я хочу попробовать. Было то, что меня сильно тревожило, но спросить было не у кого. – Я никогда не видела Лале в прошлом. Все события я вижу от первого лица, с недавнего времени даже чувствую... Мой пыл поутих, и голос снова зазвучал нежнее, но растерянно. Но это было не из-за Влада, а скорее потому, что я робела перед своей тревогой. Конечно, я догадывалась, что, скорее всего, Лале – моя точная копия, как и мальчишки являются копиями Лео и Влада. Мне было не по себе от мысли, что на земле уже был человек с точно таким же лицом, как у меня, и теперь я будто украла чужой облик. В любую минуту мне могут приказать отдать мой лик, и я тогда останусь просто набором неполноценных чувств и любимых книг. Боковым зрением я заметила, как Влад сделал ко мне шаг, я осталась стоять на месте. Каюсь, дала слабину. – Ты ее реинкарнация. У вас одно лицо, один голос, но ты – это ты, Лайя. Его голос заметно смягчился. Ласковыми вибрациями он пробежался по моим растрепанным нервам. Я снова вернулась в тот вечер, когда он читал мне у камина. Нужно было остаться там навсегда. Я лишь на секундочку перенесусь в тот миг и обратно в реальность, обещаю. Хорошо? Спасибо за ответ, конечно, но мне не стало легче. Судьба, пожалуйста, выбирай удары полегче. Лео скрестил руки на груди, но тут же их расцепил, запустил в волосы пятерню и пригладил яркие пряди. Ему будто пришили руки чужого человека, и он теперь не знал, что с ними делать. – Я... Я тоже, ну, это... – Неразборчиво и нервно попытался мужчина озвучить вопрос, но буквы тяжело складывались в слоги, слоги в слова, а слова в предложения. – Реинкарнация, да, – уверенно ответил Влад, переведя взгляд на Лео. – А ты?.. Я даже не успела подумать прежде, чем спросить. И даже не успела запретить себе взглянуть на мужчину. Хочу взять фонарь и посвятить ему в лицо, чтобы увидеть, что он чувствует. Хочу взять факел и поджечь его, чтобы Влад понял, что чувствую я. – Тебе нужно восстановить картину. Если это та самая, то ты все узнаешь, – Влад ответил не сразу и не глядя на меня, – вы оба. Хорошо! Я восстановлю эту треклятую картину, потому что я устала от загадок. Быстрым шагом я направилась обратно в замок, оставляя мужчин, чтобы приступить к работе. Я ее ещё не осматривала и не знаю, сколько там работы, но, если надо, буду работать без сна и отдыха. На ходу я затягивала волосы в хвост, направляясь в свою комнату. Меня пробрало до дрожи, вспомнив предыдущую работу. Надеюсь, хоть что-то изменилось в жизни пташки и нам с ней не придется переживать ничего подобного. – Лайя, стой! – Лео окликнул меня, когда я почти пересекла холл, направляясь к лестнице. – У меня нет времени! – Не останавливаясь, бросила я через плечо. – Но это все по-прежнему звучит бредово. – Я не знаю, как тебе доказать! Я развела руками, повернувшись вокруг своей оси. Да, мне его было жаль, но я не могла себе позволить потратить ещё хоть немного времени на разговоры. Там наверху, в холсте хранится тайна, которую я почему-то должна, цитирую, увидеть сама. О, если бы вы слышали мой тон, то захлебнулись бы в моем яде. Бесшумно за спиной Лео появился Влад – хоть колокольчик вешай. – Думаю, я могу попробовать. Лео обернулся, едва заметно вздрогнув от неожиданности. Зеленоглазый почти сразу обратил свой взор обратно ко мне, будто без слов спрашивая моего совета. Может быть, я поступаю, как эгоистка, но я хотела, чтобы Лео увидел то, что видела я. Мне не очень хочется одной тонуть в этом болоте, и мне не помешала бы рука помощи. Будь я хорошим человеком, сказала, чтобы он уезжал, пока не поздно, но, видимо, человек и друг из меня – сплошное разочарование. – Тогда вперёд! – Я всплеснула руками. Прежде, чем подняться в комнату, я заглянула в кухню. Я вспомнила слова моего одногруппника – они сейчас ой как кстати. Кроме дворецкого здесь была женщина, она работает по кухне. Слуги разговаривали на своем родном языке, когда я зашла, но, увидев меня, сразу же затихли. Уверена, что они обсуждали нас. Я бегло смерила их взглядом. – Есть что выпить? – Я обратилась к Антону. Не произнося ни звука, он открыл один из шкафчиков и достал бутылку бренди. Я не особо разбираюсь в алкоголе, но мне сейчас и водка сойдёт. Поняв без слов, что мне требуется, дворецкий подал коньячный бокал, откупорил бутылку. Прервав его попытку наполнить для меня сниффтер, я перехватила бутылку бренди на высокое горлышко в одну руку и бокал в другую. Прошу прощения, но эта девушка отправляется в путешествие по закоулкам памяти своего двойника из прошлого, поэтому мне полагается двойная, а то и тройная порция. Под тихое недоумение румын я вышла в холл, где меня поджидал Влад. Лео в этот момент был в гостиной, сидя на диване, держа на коленях какой-то длинный футляр. Я едва не врезалась Владу в грудь, не заметив его из-за поворота. Резко затормозив, я отступила сначала назад, а затем в сторону, чтобы обогнуть мужчину и пройти к лестнице, ведущей на второй этаж. – Лайя... – Тихий, теплый шепот с хрипотцой догнал меня на лестнице, коснулся моей спины, скользнул по шее, вызывая мурашки. Не смотри на него! Я остановилась лишь на мгновение, успокаивая внутри свое бушующее море, которое он смог взволновать одним лишь звуком моего имени. Выдохнув, я едва обернулась, но наши взгляды так и не встретились. Брюнет поднялся на пару ступеней, приблизившись ко мне. Прошу, не надо ближе, пожалей меня. Мне нужны срочно внутривенные инъекции, чтобы вывести интоксикацию Владом. – Не говори со мной, – ответила я голосом, холода которого хватит на три Южных полюса. Если Ад когда-нибудь и замёрзнет, то только от холода в голосе обиженной женщины. Это была моя маленькая победа над дурочкой. Я словно хвастаюсь самой себе, мол, смотри, как мы умеем, а ты сопли мотаешь на кулак, плачешь в углу. Поднимаясь по лестнице, я не обернулась, чувствуя взгляд брюнета на себе. Как только я перешагнула порог комнаты, я скинула свои туфли, поставила бокал с бутылкой на прикроватную тумбочку и вытянула из художественной сумки третий холст. Я быстро, немного небрежно подготовила рабочее место, поставила картину на мольберт и, отойдя к тумбе, где я оставила выпивку, наполнила себе бокал. Делая небольшие глотки крепкого напитка, я смотрела на картину, оценивая фронт работы профессиональным глазом. Я мысленно гадала, что меня ждёт, что же Лале хочет мне показать. Мои мысли упорно твердили мне, что с пташкой случилось что-то плохое, и я не хотела быть тому свидетелем и чувствовать все, не имея возможности исправить все. Приятное тепло обожгло грудь, и я отставила бренди. Моя храбрость хранилась в дубовых бочках и имела послевкусие черешни. Мне хватило двадцати секунд, чтобы моя смелость подошла к грани безумия. Не знаю, как вы, а я устала бояться. Я взяла со стола свою шкатулку с инструментами. Ну, понеслась...