Тебя ищу в своем проклятье.

Тишина всегда предвещает угрозу. Когда свирепый хищник заходит на территорию леса, все остальные – маленькие, слабые, трусливые, – затихают и прячутся по норам, прижав уши и хвосты. Они понимают, что, как только тишина будет прервана, они обречены. Смерть беззвучия означала их смерть. Иногда тишина бывает немым криком – отчаяния или мольбы о спасении. А порой люди находят тот самый покой, о котором мечтали их измученные души. Но эта мертвая зыбь безмолвия, витавшая в малой обеденной замка Дракулы, заставляла сердца трёх присутствующих здесь людей неметь, и никто из них не смел поднять лица. Такая тишина, доведённая до отчаяния, была до краев наполнена желанием, чтобы ее нарушил хоть один незначительный звук. Аслан, не спавший больше суток, прибыл в замок друга на рассвете, оставшись незамеченным для большинства обитателей этих стен. С тех пор, как Басараб покинул службу у султана, мужчина надеялся, что ему никогда не придется побывать на родине Влада. Зеленоглазому хотелось верить, что Дракуле удалось сбежать от воспоминаний войны, а Аслан является прямым напоминанием об их общем прошлом, поэтому уже около пяти лет он не давал о себе знать исключительно ради блага Влада, ставшего ему ближе брата. Он решился нарушить данное самому себе обещание опять же ради благих намерений, пытаясь защитить своего лучшего друга и его семью, которую он создал, к его удивлению, с ещё одним человеком, что жила вечным и прекрасным воспоминанием в сердце рыжеволосого красавца. Слухи о щедрости султана, что отдал своему лучшему воину девственницу из своего гарема, разлетелась далеко за пределы Эдирне и смаковалась всеми, кому не лень было ворочать языками. Не обошли сплетни стороной и Аслана, но никто не называл имени этой девушки, да и мужчине было все равно, главное, что его друг получил то, ради чего опустился на самое дно – свободу. Но, встретившись с Владом, воин был удивлен, что мягко сказано, кого Басараб со всепоглощающей нежностью называет своей женой. Даже спустя столько лет, Аслан узнал в молодой женщине, ставшей ещё пущей красавицей, ту девчонку, с которой они провели несколько лет при дворе султана, называя нежно друг друга друзьями. Воин подумал, что раз она в юности была красавицей, то сейчас было бы глупо с ее стороны подурнеть, но оставил свои мысли при себе. Слишком долгое общение с солдатней сказалось на манерах при общении с представительницами прекрасной стороны человечества. Как и полагается, зеленоглазый хотел поклониться в знак приветствия и уважения княжне Валахии, но та, не сдержавшись, прильнула всем телом к Аслану, крепко-крепко обнимая, от волнения шепча то на турецком, то неожиданно переходя на валашский, как же она счастлива его видеть. Растерявшись в тот момент, мужчина взглянул на своего друга, но тот лишь тепло улыбался – чуть насмешливо, но по доброму из-за выражения лица своего названного брата. Не встретив во взгляде Дракулы протеста или испепеляющей ревности, Аслан поднял над полом шатенку, крепко обнимая за талию, и под звуки ее восторженного писка кружил на высоте своего роста, громко смеясь вместе с ней, будто они снова подростки. Прежде, чем нарушить спокойный уклад их жизни, молодой воин позволил себе несколько беззлобных колкостей в адрес друга, например: «Она выбрала тебя, потому что я тогда тебе поддался во время урока Али-бея, и Лале увидела мой позор» или «Лале стало жаль нашего менее эффектного друга, поэтому и согласилась стать твоей женой». Зная Аслана не первый день, Басараб не разозлился из-за этих шуток, а даже наоборот, но с одной фразой зеленоглазого Дракула был полностью согласен: «Она слишком хороша, чтобы быть твоей женой». Но, если бы Аслан приехал к Басарабу, чтобы подтрунивать над ним, то мужчина никогда бы не прекратил, но, увы... Ему пришлось признаться об истинной причине своего вынужденного приезда. Слова «Мехмед на пути в Валахию» погрузили это осеннее утро в кромешную тьму, но вынуждены в ней были блуждать только Лале и Влад, пока их княжество купалось в пока ещё теплых ласковых деньках и золотом листопаде. Воину стало известно, что султан собрал армию и движется во владения друга, хотя он уже несколько лет не покидал пределы империи. Ходили слухи, что Мехмед болен, поэтому вынужден оставаться во дворце, а, когда ему становилось лучше, он путешествовал и показывался на глаза своих подданных, чтобы они видели – он до сих пор у власти. Аслан, как и Влад, уверен, что именно из-за любви к власти Мехмед, даже если слухи правдивы, ещё жив. Однако, о природе недуга нет единого мнения: кто-то утверждает, что тело стало подводить, а кто-то верит, что разум. Поэтому, когда большая часть войск была вынуждена вернуться со своих позиций обратно в Эдирне и отправиться во главе со своим султаном в Валахию, Аслан, что в это время был в двух неделях пути, не задумываясь, отправился к другу, чтобы предупредить. Зная, что везде есть лазутчик и шпионы Мехмеда, тот решил, что доставить такие новости лично будет самым надёжным способом. – Извините, что после долгих лет разлуки, я приехал с плохими новостями, – наконец-то первый нарушил громкую тишину рыжеволосый, переводя взгляд от Басараба к его жене, чувствуя себя гонцом, которому за плохие вести не снесли голову. Лале стояла чуть поодаль, отвернувшись от мужчин к окну и обхватив себя руками. Ее тело оцепенело от ужаса, и она не могла пошевелиться. Шатенке казалось, что так даже правильно, будто вместе с ней замерла и земля, а значит и Мехмед со своей армией, что с каждым ее вздохом становится ближе к их семье. Мужчинам не нужно было видеть выражение лица Лале или слышать ее мысли в тот момент: за нее говорил язык тела. Жена Влада обхватывала себя руками так, будто пыталась удержать внутри себя рвущуюся наружу душу, что хотела выть волком, даже если на небе сейчас не было Луны. Ей приходилось держать саму себя, потому что слова ее давнего друга сбили с толку, подобно волне в шторм, и ей нужны все силы, чтобы устоять и не потонуть в разбушевавшемся море самых страшных кошмаров материнского сердца. Молчавший вот уже долгое время Влад чувствовал себя виноватым перед Лале. Он обещал, давал слово, что ничему не позволит случиться ни с ней, ни с их ребенком, и, хоть ничего ещё не произошло, Дракула ощущал, как земля, на которой крепко обосновалась его любимая семья, уходит из-под ног. Собрав все остатки хладнокровности, Влад, подобно воину, коим он уже давно не является, попытался оценить сложившуюся ситуацию, но человеческий разум меркнет в своих возможностях, когда на сцену выходит шестое чувство – интуиция. Дракула всегда знал, что придет день, когда его счастью и родным будет угрожать что-то из вне их отдельно стоящего, отдельно возвышающегося, отдельно существующего мира, как расплата за содеянное им. Кровавое прошлое всегда было угрозой для настоящего и будущего его семьи, и только хотя бы за это брюнет чувствовал себя виноватым перед любимой женщиной, обещания которой он мог не выполнить даже, если на кону встанет цена его жизни. Но это не значит, что Басараб не оплатит, если ему вдруг предъявят счёт. – Мы не знаем, что именно Мехмеду понадобилось в наших краях, может это ничего не значит, – надрывным тихим шепотом отозвалась жена Дракулы, не оборачиваясь к мужчинам. – Он ведёт армию, Лале, – в тоне Аслана зазвучала добродушная снисходительность, а глаза, наполненные сожалением и вечной зеленью всех лесов этого мира, всматривались в спину молодой женщины, ища ее внимания или хотя бы короткого мгновения ее взора. – Но он идёт мимо мирного населения... Будто Мехмед ищет что-то, – произнес Влад, взглянув на друга. Эта мысль пришла так неожиданно, что казалась самой верной. Когда Дракула закончил свое внутреннее самоуничтожение, интуиция подсказала верный путь, а о нужном решении им ещё придется подумать. Мужчины так долго воевали бок о бок, прикрывая спины друг друга, что Аслан мог лишь по одному взгляду Влада понять, что ему нужно сделать в следующий момент, когда на них наступают с двух сторон. Они знали не только друг друга, но и стиль ведения боя, ход мыслей и логику, которой каждый пользовался, выстраивая в голове стратегии. Такое случается, когда свою жизнь доверяешь другому человеку. Если твоя цель – выживание, ты впустишь в свою голову и в свою сущность друга, чтобы он знал все твои страхи, боли и радости, дабы понять, как ты мыслишь и предугадывать все твои действия ещё до того, как ты сам их совершишь. Когда эти двое выходили на поле боя, это было похоже на танец Дракона и Пламени, когда без одного не существует другого, и, если поодиночке они рушили города, то вместе могли спалить все дотла. И за прошедшие годы эта связь никуда не делась. Басарабу не нужно было говорить дальше о своих предположениях, чтобы друг его понял. Им обоим неизвестно, но иногда в своих рассуждениях, когда они не могли найти ответы на свои вопросы, они спрашивали у самих себя, что бы сделал друг на их месте? И тогда решения приходили сами собой. – Ждём? – Спросил Аслан, но уже и так знал ответ. – Ждём, – кивнул Влад. Не сговариваясь, мужчины знали, что без информации бесполезно что-то делать, а, чтобы добыть сведения, им нужно было время. Порой, это решающий фактор, который играет далеко не последнюю роль, а порой может сыграть против тебя, если ты не воспользуется им прямо сейчас. Главное найти грань, по которой Влад и Аслан ступали неуверенно, но осторожно и вдумчиво. Это умение даётся тебе либо от рождения, либо приходит с опытом на войне. – Чего ждать?! – Голос Лале нервным криком разлился в малой обеденной, в которой этим утром никто даже и не думал прикасаться к еде. Молодая женщина резко обернулась и в два быстрых шага преодолела расстояние от окна до стола, за которым сидели мужчины. – Пока мы ждём, Мехмед все ближе! Нужно что-то делать! – Крик шатенки сорвался на хрип, а слезы бесконтрольно большими каплями очерчивали кривые влажные дорожки на щеках, что за одно утро утратили свой природный румянец. И вдруг что-то крепкое и сильное сжало дрожащее тело Лале в крепкие тиски, подавляя начинающую истерику молодой матери. Подняв глаза, полные солёной влаги, она размытым пятном увидела светлые глаза мужа и зажмурилась, прячась у него на груди, выдыхая, пока его руки усмиряли хотя бы немного ее тревожность. Цепляясь пальцами, шатенка комкала плотную ткань на спине Басараба, пока он, прижавшись щекой к ее макушке, качал, баюкал в руках мать своего сына. Руки Влада всегда были самым надёжным способом почувствовать себя лучше. Все ещё прерывисто дыша и подрагивая, Лале озвучила свой самый большой страх. – Вдруг он решил опять забирать детей на обучение?.. Как только Мехмеду сообщили, что у князя родился первенец, спустя какое-то время султан, воспользовался мудрыми советами приближенных, решил отменить указ, которому не один десяток лет, и прекратил забирать детей вассалов в школу янычар, не забыв при этом ещё раз упомянуть о своей благосклонности к Дракону и о его собственной добродетели. Средства на содержание армии и учеников за годы правления заметно истощились, да и уже не было такой нужды в новых воинах, поэтому Мехмед повысил налоги, но это было меньшее из двух зол. Тогда все княжество, как и господарь с женой, праздновало новость, что дети теперь будут с родителями. Влад ничего не ответил шатенке, но взглянул на друга. Они оба понимали, что ради детей и налогов Мехмед не отправился бы сам, ведя многочисленных воинов. Смотря на супругов, Аслан все никак не мог поверить в то, что Влад, которого он знает, – воин, Колосажатель, сын Дьявола, – теперь муж и отец, а та, что успокаивается в его руках, – девчонка из воспоминаний юности, за внимание которой они с Басарабом между собой соревновались. Их союз казался зеленоглазому нереальным, выдумкой на грани сказок. Почему? Потому что та Лале, которую он помнил, никогда бы не приблизилась к тому Владу, который на глазах Аслана, не моргнув глазом, оставлял после себя кровавый пейзаж из кольев с людьми, нанизанных на них. Но в то же время мужчина не мог понять, насколько должна быть сильной любовь, чтобы чудовище стало вновь человеком? Если у Аслана спросят когда-нибудь, существует ли любовь, он ответит «да», потому что стал этому свидетелем. Если спросят, может ли любовь исцелить, он вновь ответит «да». Спросят, как измерить силу этого чувства, он ответит, что даже если мы попробуем сложить все известные человеку единицы измерения, то этого будет все равно недостаточно – две спасённые человеческие души никак не измерить.

***

Аслан покинул замок вместе с Владом в тот же день, чтобы попытаться узнать, зачем здесь Мехмед, но после того, как познакомился с Михаилом – сыном своих друзей. Смышлёный и смешливый мальчишка взял от отца проникновенно голубые глаза и скулы, а от матери волосы цвета каштана и кожу цвета бронзы. Ребенок был любознательный и шустрый, а в совокупности это была та самая жгучая смесь, от которой волосы на голове дымились. Так Аслан не заметил, как его оставленный без присмотра меч заинтересовал мальца своим навершием, и Михаил уже почти достал его из ножен, но выронил из рук, не выдержав веса. Чтобы утолить любопытство ребенка, рыжеволосому воину пришлось рассказывать, а точнее выдумывать, но не без удовольствия, как он один сражался против тысячи противников и, конечно же, победил их всех с помощью своего меча, у которого даже есть имя, потому что «у каждого особенного меча есть дух, а имя придаст ему ещё больше силы, чтобы он смог защитить своего хозяина». Свое оружие, напившееся кровью врагов, Аслан ласково называл «Пламя битвы». Когда же маленький сын Дракулы спросил, что же воин сделал с лошадьми, на которых верхом были враги, то зеленоглазый посмотрел на Влада с откровенным непониманием сути этого вопроса. Басараб объяснил, что Михаил очень любит лошадей, собственно, как и его мать, поэтому Аслан на ходу придумал новую историю, в которой он, самый отважный из героев, собрал всех лошадок от малых до великих, накормил вкусным сеном и отпустил на свободу, чтобы они больше никогда не попались плохим людям. Довольный ребенок, которому на ближайшие пару недель обеспечены интересные сны и игры, взял с отца обещание, что однажды и у него будет свой собственный меч, чтобы будущий воин смог путешествовать по миру и освобождать лошадей из рук мерзких врагов. В глазах Аслана Влад в качестве мужа Лале – это само по себе странно, а, когда он увидел, как легко и просто он справляется с сыном, не уставая отвечать на самые нелепые вопросы и бесконечное количество «почему?», то он понял, что, как бы Аслану не хотелось быть на месте друга, он бы ни за что так хорошо не справился. Им понадобилось полтора суток, чтобы найти поселение, где армия султана разбила лагерь. Влад, зная эту местность, показал Аслану, с какой точки лучше вести наблюдение. За годы вне войны Дракула к удивлению не растерял своей сноровки все из-за того, что постоянно ожидал удара судьбы, которая богата на воображение. Аслан, оставив лошадь другу, отправился в лагерь солдат, чтобы незаметно разузнать хоть что-нибудь, но отказался брать с собой Дракулу, потому что он не знал, как объяснить присутствие князя, а он все ещё действующий «верный» воин Мехмеда. Согласившись с другом, Басараб остался. Высматривая поселение, брюнет заметил, что местных жителей почти не осталось, их посадки были вытоптаны, а домашний скот почти весь, скорее всего, съеден многочисленной армией султана. Влад думал, чем же это селение привлекло внимание Мехмеда, потому что, судя по шатрам, что раскинулись на территории, это была их окончательная точка похода. Но, размышляя, мужчине ничего не приходило в голову. Но ждал в укрытии господарь не долго, так как Аслан приволок из деревни молодого солдата, что был чуть старше, чем они, когда закончили свое обучение. – Расскажи, что ты видел, – приказал Аслан на правах старшего по званию мальчишке в доспехах турецкой армии. Молодой грек искоса посмотрел на брюнета, но в нем грек не узнал Колосажателя, да парнишке и так хватало одного тяжёлого мрачного взгляда князя, чтобы понять – перед ним необычный человек и такой скрытой внутренней силы Демид ещё не встречал. Возможно, будь Влад в своих драконьих доспехах, увидел бы в глазах мальчишки ужас узнавания. Но, как только он вернулся в Валахию, бывший воин спрятал и запер свою броню в одну из комнат в оружейной и, спускаясь туда время от времени проверить ход дел, бросал короткий взгляд на дверь, за которой был спрятан его личный монстр. – Ну же! – Аслан, стоя позади солдата, пальцами обхватил шею и несильно подтолкнул юнца, а Влад, чтобы быстрее разговорить парня, положил руку на рукоять меча с высеченной в навершии головой дракона. Конечно, они не собирались его убивать или даже калечить, но и времени уговаривать поделиться информацией у мужчин не было. И рассказ солдата полился не хуже, чем слова песни из уст талантливой певицы. Грек поведал, как султан приказывал в каждом поселении искать цыган и с каждым, кого удавалось найти, Мехмед говорил лично, наедине, но, не получив нужных ему ответов, требовал убивать одного из семьи – самого молодого, и армия уходила. Это первая деревня, в которой армия задержалась больше, чем на сутки. Всех остальных местных они выгнали из своих домов, и в поселении осталась одна цыганка. Влад и Аслан переглянулись, мол, что же такого в этой женщине, что пришлось вести сюда целую армию. В этих краях цыгане – коренные жители, но князь никогда близко не имел с ними дел. – Султан зашёл в дом цыганки прошлым вечером и его до сих пор никто не видел, – продолжил парнишка, нервно поглядывая то на мужчин, то на их мечи, когда сам он стоял безоружный . – Я не знаю, что они делали, нам было велено разойтись по постам. Я заступил ночью, когда уже даже звери в лесах уснули, – солдат затих, поджав губы, словно запрещал себе говорить то, что было дальше, и по его серым блеклым глазам было видно, что он жутко напуган. – Продолжай, – требовательно произнес Дракула, сведя вместе брови. – Мы все видели, – неуверенно, оправдываясь, продолжил мальчишка, немного замявшись. И не зря в его голосе было это смятение, потому что никто бы не поверил тому, что он рассказал дальше. Рассказ о том, как из густого леса, что только-только начал сбрасывать свое убранство, вышло белое марево и, подобно охотничьей собаке, шло по какому-то только ей известному следу, звучал, мягко говоря, безумно. Так же безумно звучало и то, что оживший туман оглушил все живое тысячью голосов птиц и животных, слившись в один первобытный, совершенный крик ужаса и боли. Когда парнишка заявил об озере, что находится неподалеку, как оно затряслось, то Аслан его остановил. – Я думал, ты мне скажешь что-то полезное, а такие сказки могу и я сочинять, – процедил раздражённо зеленоглазый сквозь зубы, а затем командирским тоном приказал, обнажив меч, чтобы припугнуть: – На колени! – Нет, прошу! Я говорю правду! – Затараторил парнишка, попятившись в испуге назад. – Некоторые из наших сбежали, испугавшись. Утром мы нашли их тела. – Мехмед велел их казнить? – С нескрываемым презрением к султану спросил Влад. Солдат активно закачал головой, не в силах справиться с маской ужаса, отразившейся на его не очень симпатичном лице. – У нас нет никого, кто бы мог вырвать глотки с таким ужасающим зверством, – появившаяся дрожь в голосе юнца лишь только приукрашала степень его ужаса. Старые друзья переглянулись, понимая без слов друг друга, и Аслан убрал меч. Солдат облегчённо выдохнул. Но мальчишка подумал на миг, что лучше смерть от меча, чем та, которая настигла дезертиров. – Вы их похоронили? – Спросил Аслан. – Было велено подвесить тела в назидание другим. – Покажи, – коротко бросил Влад. Демид согласился при одном условии, что сразу после эти двое помогут мальчишке покинуть это место. Просьба друзьям не показалась странной, ведь у них у самих не раз появлялись такие мысли, когда они, будучи мальчишками, только вступили в ряды армии Мехмеда. Оставив лошадей, все трое спустились к поселению, скрываясь в гуще деревьев, чтобы остаться незамеченными. Был самый разгар дня, и многие из солдат отдыхали после обеда, пока их главнокомандующие не видели и были заняты тем, что решали, что же делать дальше, ведь султана они так и не видели со вчерашнего дня, а им велено не заходить в дом цыганки ни при каких обстоятельствах. Общее настроение было нервным и взвинченным, и, судя по крикам, что рождались в споре старших по званию, ещё и напуганное. Влад, что не позабыл турецкий, смог разобрать речи военных, которые говорили о ведьме и монстре. Контекста Дракула не разобрал из-за перелива нескольких грубых голосов, и, возможно, это было просто ругательства в чей-то адрес. Юный проводник пошел первый, чтобы отвлечь своих сослуживцев, пока его будущие спасители будут искать у мертвых ответы на свои вопросы. Как и говорил грек, беглецы, потерпевшие неудачу, были подвешены на сооруженной наспех опоре. Мужчины смогли подобраться ближе, обходя шатры и повозки, но самое сложное было не испугать лошадей, чтобы они не привлекли к чужакам лишнего внимания. Тела уже начали разлагаться, о чем свидетельствовал запах, что разносился осенним юрким ветерком по всему селению. Пара воронов с удовольствием подлетали к бедолагам, клевали уши и уголки губ, перекаркиваясь друг с другом, словно злорадствовали над тремя мертвецам . Аслану и Владу удалось подойти близко и остаться незамеченными, и они убедились в том, что парнишка говорил правду. Головы мертвых солдат держались едва-едва, потому что шеи их были выгрызены до кости. Влад подумал, что даже когда звери охотятся, они вцепляются в шею и душат, но не вырывают такими кусками плоть. Рты несчастных были раскрыты, и сразу понятно, что смерть нашла их так быстро, что они не успели закричать. Мужчины рассмотрели куда больше, если бы не кровь, которая уже застыла на броне солдат. – Что думаешь? – Шепотом спросил Влад, бегло переводя взгляд от одного подвешенного на другого. – Это точно не зверь... – Таким же шепотом ответил Аслан, рассматривая убитых. Зелёные глаза с ужасом уставились на мертвецов. Он видел жестокость, хотя бы потому, что сражался рядом с Владом, но такого зверства – никогда. Даже среди животных он не мог вспомнить ни одного хищника, который способен на такое. – Или зверь, которого ещё мы не встречали, – высказал свое предположение брюнет. Рядом послышались приближающиеся голоса, и мужчины бесшумно скрылись за одним из шатров. Возвращаясь теми же путями, по каким они добрались до места подвешивания мертвецов, друзья увидели своего юного информатора, и Влад кивком указал, чтобы он следовал за ними, оставшись незамеченным для других солдат. Покинув импровизированный лагерь турецкой армии, Аслан и Дракула остановились только в лесу, убедившись, что их здесь никто не увидит. – Ты слышал, что говорили командиры? – Спросил Аслан, сложив руки на груди. Басараб, молча, вопросительно поднял бровь, смотря на друга, но ему уже в тот момент показалось, что он слышал то же самое, что и Аслан. – Мехмед искал ведьму, и она натравила монстра, – рыжеволосый дословно перевел фразу одного из военных. – Ты так смотришь на меня, будто мне это должно о чем-то говорить, – без капли сарказма произнес князь. Аслан хмыкнул и посмотрел на землю под ногами в тот момент, когда сделал шаг в сторону, чтобы сойти с корня, на который наткнулся, и увидел капли темной запекшейся крови. Обычный человек вряд ли заметил, но человек с навыками Аслана, которому приходилось выслеживать людей, даже при мимолётном рассмотрении, понял, что это кровь. Присев на колени, рыжеволосый взял за стебелёк упавший лист, орошенный кровью, и поднял на уровень своих глаз, рассматривая в лучах закатного солнца. – Может зверь? – Следящий за своим другом Влад время от времени оглядывался, высматривая молодого солдата, который должен был вернуться в лес и встретиться с ними, чтобы Дракула смог выполнить данное ему обещание и помочь скрыться. Не произнося ни звука, зеленоглазый посмотрел на землю и заметил ещё следы, что рваной дорожкой вели вглубь леса. На полусогнутых воин сорвался с места, идя по кровавому следу, как натасканный на дичь пес, и Влад, не теряя времени, двинулся следом. Кровь, следов которой становилось все больше, вывела мужчин к поляне в самом лесу. Они замерли, в ужасе уставившись на место, где произошла даже не стычка и битва, а самая настоящая бойня, судя по количеству крови, часть которую уже впитала земля. Шорох позади заставил Влада схватиться за рукоять меча и, резко обернувшись, обнажив орудие, он представил острие к горлу подкравшегося со спины человека, но остановился в нескольких сантиметрах от тонкой кожи, под слоем которой пульсировала артерия. – Это я, это я! – затараторил мальчишка, не шевелясь, чтобы не нарваться на свою смерть. – Почему так долго? – Зло спросил Басараб, опустив меч. – Я услышал, что наши собираются отправить гонца с приказом султана – собрать к завтрашнему закату со всех деревень пятьсот девочек и столько же мальчиков от четырех до четырнадцати лет, – промолвил паренёк, иногда отводя глаза от лица Влада, не выдерживая обжигающего льда его взгляда. То, чего так сильно боялись молодые родители, вдруг стало кошмаром наяву. Их реальность грозилась стать едва ли лучше самых страшных снов, если маленький сынишка попадет в тот же ад, в котором побывал Дракула под надзором тюремщика Лале. Холодный липкий страх разорвал все мысли брюнета в клочья, заполз в уши, застрял в глотке и сковал тело господаря. Аслан поднялся и посмотрел на друга, что в этот момент стал бледнее самой смерти, у которой они невольно были на службе в качестве сподручных несколько лет. Казалось, даже цвет глаз Басараба потускнел, когда он услышал эту новость, наперед зная, кто из мальчишек пойдет в первых рядах. – Ты видел султана? – Спросил зеленоглазый, посмотрев на дезертира. – Его никто не видел, – мальчишка покачал головой. – Об этом указе командиры знали ещё до того, как мы дошли до этого поселения. – Тогда почему сейчас? И почему забирают совсем ещё малышей? И девочки зачем?– Абсолютное непонимание отразилось на красивом лице Аслана. – Потому что он нашел то, что искал, – вдруг отозвался Басараб. – Нам осталось узнать, что именно. Воин перевел взгляд на друга и мысленно перенёсся в прошлое. Перед ним сейчас стоят не Басараб, господарь Валахии, муж и отец, а сын Дьявола, Колосажатель. Он знает этот уничтожающий взгляд человека, с которым бок о бок сражался и творил все те зверства, о которых они оба стараются не вспоминать. Басараб так долго не обращался к этой своей темной стороне, но ему хватило мгновения, чтобы поступиться своими обещаниями. Дракула всегда считал, что он запер монстра вместе с его доспехами, но, правда в том, что монстр дремал все эти годы внутри, а броня лишь его одеяния, чтобы враги, взглянув на чешую Дракона, поняли, какую ошибку они совершили, потревожив зверя. Влад кивнул на запекшиеся лужи крови. – Здесь нашли тела? Парнишка, все ещё бледный, кивнул. – Мы слышали их крики. – А рычание зверя? – Спросил Аслан, не глядя на мальца, опускаясь вновь на корточки, чтобы рассмотреть то, что может им помочь. – Только крики, – покачал головой грек. Влад, все ещё не убрав свой меч в ножны, осмотрелся, думая, что это был дикий зверь, и сейчас он где-то рядом. В это легче поверить, нежели в монстра. – Какой хищник мог это сделать? – Спросил он вслух то, о чем думали все трое. – Тот, – Аслан убрал несколько окровавленных листьев и указал на четкий трехпалый отпечаток размером как две ладони взрослого мужчины, – у кого вот такие странные следы. – Ο διάβολος περπατά τη γη, – заговорил на родном греческом паренёк и перекрестился, едва взглянув на след. – Дьявол не ходит по земле, – Аслан, зная перевод сказанного, выпрямился и посмотрел на Влада, – он предпочитает жить в человеческих душах.

***

Когда у армии, которая не верит в своего предводителя и вообще в цель, за которую их вынудили отдавать свои жизни, то они исполняют свои обязанности так же, как и собака, которая знает, что за выполненную команду не получит угощения. Поэтому Влад не удивился, когда он смог без особого труда пробраться к дому цыганки, миновав патрульных, что мирно спали, соорудив себе под открытым небом что-то вроде лежака. В голове сразу вспылили воспоминания, как их, таких же юнцов, наказывали за любую малейшую провинность. Если бы они с Асланом позволили себе уснуть в то время, пока они должны были заступить на пост, то последствия могли быть весьма печальными. Дракула отправил Аслана и Демида, отдав ему свою лошадь, в замок, а сам принял решение остаться и дождаться ночи, чтобы пробраться к цыганке, которая даже не показывалась из своей хижины. Своей жене Влад просил передать, что вернётся на рассвете и попросил друга успокоить Лале, зная, как Его Сердце может сейчас не на шутку испугаться. Не будь здесь Аслана, мужчина бы ни за что не оставил в такие странные и опасные дни свою семью. Человеку, которого он знает даже лучше, чем самого себя, Влад со спокойным сердцем мог доверить безопасность ребенка и любимой женщины. «До последнего моего вздоха», – слова друга, как клятва, произнесенные прежде, чем уехать в замок, когда Влад попросил присмотреть за близкими. Осторожно ступая, Басараб подобрался ближе к дому цыганки, держа наготове меч. Мужчина не успел коснуться пальцами двери, как она вдруг распахнулась, будто его прикосновение приравнивалось к несильному удару кулака. Влад покрепче сжал рукоять меча и приготовился атаковать, думая, что по ту сторону двери его ожидали, но его встретила лишь безмолвная пустующая темнота ветхого дома, который не выдержит грядущих сильных ветров зимы. Ветер, – подумал мужчина, пройдя внутрь, убедившись, что его никто не видит. Самое логичное было решить, что виноват сквозняк и не выдержавшая его напора хлипкая старая дверь. Зайдя внутрь, князь втянул носом застоявшийся тяжёлый воздух, в котором витали ароматы и зловония, смешавшиеся в один неприятный ансамбль, от которого сводило спазмами желудок. Брюнет прошел вглубь хижины, пригнув голову, чтобы не задеть амулеты и обереги, свисающие с потолка. Под ногами Басараба раздался хруст, он поднял ногу и в тусклом свете Луны, пробирающегося из окна напротив, смог рассмотреть птичьи кости. – Я думала, когда в дом приходит Дракон, все сгорает в его пламени, – неожиданно женский старческий голос раздался из глубины дома. – Я ждала тебя, князь. Проходи. Мужчина перестал осторожничать и пошел на голос, не боясь наделать шуму. В единственной комнате кроме цыганки никого не было. Влад надеялся встретить в этих стенах Мехмеда, но о его присутствии здесь ничего не говорило. – Ждала? – Нахмурившись, удивился князь, когда осмотрелся. – Твое появление было предсказано уже очень и очень давно, – не смотря на своего, как оказывается, ожидаемого гостя, цыганка раскладывала на небольшом столе травы и свечи. – О чем ты говоришь, цыганка? – Процедил сквозь зубы мужчина, не понимая, в чем подвох. – Давай я лучше расскажу, о чем ты хочешь знать? – Наконец-то женщина прервала свои приготовления и подняла взгляд на Дракулу. Ее лицо в тусклом свете напомнило Владу одну из страшилок, что он рассказывал в детстве своёму младшему брату. В той истории на болотах жила ведьма, старая, как самое первое дерево в этих лесах и злая, как сам Дьявол. В своем воображении Басараб именно так и представлял ведьму: морщинистая, землистая, рыхлая кожа, волосы цвета лунного серебра, пальцы рук сухие, как ветви деревьев холодной зимой, а глаза белые, как молоко, что даже зрачков не было видно, и казались пустыми. – Ты хочешь знать, как тебе защитить свою семью от своего бывшего хозяина. Я права? – Не дожидаясь ответа, женщина скрипуче засмеялась в пол силы, кивая головой. – Бабушка Надья всегда права. Она улыбалась жуткой улыбкой трупа или призрака, вызывая воспоминания из детства уже взрослого мужчины, прошедшего войну и реки крови, что разлились из-за его меча. Как же всё-таки просто в человеке пробудить ребенка, стоит только напомнить о тех страхах и кошмарах, которые однажды привиделись живому воображению в темноте детской комнаты. Басарабу казалось, что он уже видел эту женщину, но не мог вспомнить, где и когда: наяву или в одном из своих детских снов? Брюнет повел плечами, будто скинул с себя невидимые руки, которые так и норовили утащить его в вязкое болото странного наваждения. – Зачем он приходил? – Зло прорычал мужчина, подходя к грани, где заканчивается его терпение и начинается та ярость, которую он контролировал все эти годы. Женщина, казалось, совсем не замечала свирепства князя, и продолжала вести себя, как безумица, что можно описать двумя словами – как обычно. Бабушка Надья была местной деревенской сумасшедшей, которая любила пугать детей, а всем остальным вслед кричать проклятия, которые больше походили на шалости очень жестоких шутников. Неделю назад она пожелала своему соседу, который, якобы, обворовал ее посевы, чтобы его «конец иссох до размера детского мизинца», а после долго хохотала. С ней здесь мало кто желал связываться, потому местные удивились, когда ее старую хижину почти на отшибе окружили турецкие войска и поспешили покинуть свои дома, предчувствуя беду, не сопротивляясь. Старуха двигалась в знакомом ей пространстве свободно, зная, где какое препятствие и с лёгкостью их обходила, когда ей потребовалось достать из небольшого сундучка в углу комнаты кристаллы. Подойдя обратно к столу, где определенно велись приготовления к языческому ритуалу. – Чтобы узнать о своей судьбе. Ты же хочешь знать, что ждёт тебя? – То, чем ты занимаешь богохульство, – не скрывая своего презрения, Влад, как человек верующий, никогда не связывался ни с язычниками, ни с подобными им, разделяя мнение своей церкви на их счёт. – Не думаю, что это хуже твоих поступков, Дракон! – Фыркнула она, ничуть не оскорбившись словами господаря. Ее это даже развеселило. – Или тебе больше нравится имя «Колосажатель», м? – Влад решил изначально, что она слепая, впервые увидев ее глаза, но то, как она в следующую секунду начала вертеть головой, явно ища что-то, ввело князя в ступор не меньше, чем ее слова. Женщина вдруг спросила: – Ты не видел перо, господарь? – Она занесла руку за голову. – Все время забываю. Дурацкая привычка, – из седых волос Надья вытянула чёрное длинное воронье перо и, хохотнув над самой собой, положила его на стол между кристаллов и кинжала, а потом указала на другой стол, застреленный темной тканью, стоявший у противоположной стены. В комнате было так темно, что глаза князя только сейчас смогли привыкнуть и увидеть очертания предметов. – Присядь, Дракон, мои карты расскажут все, о чем ты хочешь знать. – Мне нужно лишь, чтобы ты ответила, для чего здесь султан, – резко и раздражённо бросил брюнет, понимая, что у этой безумной в голове свои собственные черти пляшут адские пляски. Не замечая выпады мужчины в свой адрес, Надья медленно доковыляла до стола, где лежала колода карт и ничего больше и опустилась на стул, вытянув от усталости ноги. – Мои карты ответят тебе и даже расскажут, как уберечь твоего сына, – ловко спекулируя молодым отцом, женщина в приглашающем жесте протянула руку, указывая на стул напротив. – У нас есть ещё немного времени, присядь. Имея такие навыки и способности, как у Дракулы, можно с лёгкостью выудить любую информацию, но он, сам не зная почему, вдруг послушно поплелся к столу и грузно опустился напротив цыганки, словно тело было под контролем ее белых затянутых пеленой глаз. Женщина взяла колоду, перетасовала три раза и, положив рубашкой вверх, лёгким движением сухой кисти растянула из них линию на столе перед князем. – Тяни четыре карты, – велела цыганка. До этих краев ещё не дошла мода из домов итальянских владык, которые вот уже несколько лет развлекали себя азартными играми, но лишь единицы знали, что карты можно использовать для чтения посланий судьбы. Те, что были перед Дракулой, выглядели чуть потрепанными, имели какие-то пятна, которые мужчина не мог разглядеть при тусклом освещении. На этом столе не было ни одной свечи, но женщину это не смущало, когда Басараб по ее приказу вытянул четыре карты, и она, взяв первую, подняла на уровень своих безжизненных глаз и начала рассматривать, будто зрячая при свете дня. – Ой, какая хорошая карта, – старуха цокнула языком, словно ей в рот попала сладость, и она растягивает ее послевкусие, разделяя его на составляющие. – Как и полагается, сначала идёт то, без чего человек не может жить – без сердца, – она взяла карту с изображением Королевы пентаклей и одобрительно улыбнулась уголками губ, любуясь, словно через эту небольшую картинку она видела в отражении Лале, которой тоже невозможно не залюбоваться. Отложив ее почти сразу, она потянулась за второй картой, что вытащил из общей колоды князь. – Смотри-ка, – охнула цыганка и медленно расплылась в улыбке, – обычно первая карта символизирует самого человека, но у тебя на первом месте далеко не ты сам... Это так... – Женщина поджала губы и поднесла к ним палец, пытаясь подобрать правильное слово. – По-драконьи! – Вдруг выпалила она, и ее лицо засияло, как у ребенка, что нашел утром под подушкой спелое сладкое яблоко, которое оставила мама, собрав урожай ещё до пробуждения крохи, сказав, что феи сна приходили и оставили подарок. – Ты знаешь легенду о влюбленном драконе? Я обязательно тебе потом расскажу, – странная женщина вела себя так, будто они старые приятели и встретились поболтать о скучных буднях, нежели о том, что за чертовщина сейчас творится за стенами этого дома. Впрочем, и здесь было достаточно странностей. Но Влад, сидя напротив своей новой знакомой, не мог заставить себя остановить весь этот поток слов от цыганки и не мог заставить свое тело повиноваться воле разума. Не понимая почему, но Дракула был уверен, что он там, где должен быть в данный момент. И брюнет знал, уйди он сейчас, другого шанса заполучить некое знание, у него может не быть. Тем более Басараб начал верить этой безумной старухе после слов о Его Сердце. – Я думала, ты у нас будешь Королем мечей или на крайний случай Королем пентаклей, но ты-ы-ы, – цыганка положила перед князем карту, – Рыцарь. Скажи это тем, кого ты посадил на кол, – седовласая расхохоталась, и смех этот был ещё хуже, чем то скрипучее хихиканье. Влад не чувствовал злости за упоминания его прошлого, лишь только непонимание, как она узнала. Тем временем Надья принялась рассматривать следующую карту, лежащую на столе. – Ой, ещё одна из моих любимых. Какой удачный день! Паж жезлов, – старуха захлопала в ладоши, словно девчонка. – Танцор огненной стихии, м-м-м, – пропела нескладно женщина о том, что имеет смысл только для неё, и ласково огладила край карты. – Жаль, его танец слишком короткий, – с сожалением вздохнула женщина. С интересом схватив следующую, она словно потускнела. – А тут даже не удивлена. Перевернутый Король жезлов. Эту карту я видела недавно, – вернув ее на место, она взяла последнюю и вновь расхохоталась, когда поняла, что господарь вытянул из колоды две карты, не заметив. Не спеша, растягивая удовольствие, Надья перевернула их рубашками вниз, закусив губу оставшимися от былой молодости зубами. – Самое интересное. Ещё никто не вытягивал случайно две карты, предсказывающие будущее, да ещё и такие... Она наконец-то утихла, но по ее лицу не было видно, что она сомневается или что она удивлена. Скорее, эта ситуация безумицу забавляла, восхищала и радовала. Владу же ни о чем эти карты не говорили, но название последних двух отчётливо звучали в его голове, как приговор его будущей судьбы. Перед князем на столе лежали карты с названием Смерть и Страшный суд. Для любого человека, что смерть, что страшный божий суд были не лучшими предсказаниями. – Что это все значит? – В бесконечном изумлении шепотом спросил князь, всматриваясь в карты, что некоторое время назад были для него не больше, чем богохульством. – Тебе известно, что такое пророчество? – Спросила цыганка, поднимая белые глаза, игнорируя прямой его вопрос. Мужчина уже и позабыл, что они такие, и ему казалось, что она слепая, но как тогда она рассматривала карты, – задавался вопросом князь. – Ты хочешь что-то мне сказать? – Брюнет свёл брови вместе, понимая, что этот разговор подошёл у тому моменту, ради которого он здесь. – А ты хочешь что-то услышать? – Улыбающийся почти беззубый рот старухи пугал так же, как и ее призрачные глаза. Уловив в тоне цыганки насмешку и озорство, которое сейчас было явно не к месту и вообще не шло старухе, Басараб, не сдерживая пламя ярости, которое уже несколько лет копило свои силы и все ждало момента, чтобы вырваться в этот мир всепоглощающим пламенем, поднялся и, схватив за край старый хромоногий стол, швырнул его в сторону, но Надья даже не вздрогнула и ни одна мышца не дрогнула на ее морщинистом сухом лице, когда карты, словно опавшая листва взмыли вверх, а стол разлетелся на куски. – Почему здесь Мехмед? – Прорыкивая каждое слово, задал вновь свой вопрос Влад, не в силах терпеть больше эти игры, что отнимают у него время. Будто перед цыганкой был не разъяренный Дракон, а мелкая безобидная ящерица, женщина поднялась со стула и медленно прошла к тому небольшому столику, где она готовила до этого травы и свечи, оставляя за спиной разгневанного господаря Валахии. – Он пробудил демона из глубин Ада. Демона, что питается кровью живых, – уже без былого пыла начала цыганка, принявшись смешивать в чаше деревянной ступой сушеные травы. – Это древнее пророчество старше, чем само время. Когда Полумесяцем завладеет кровавая жажда, восстанет Дракон из многолетнего сна, – и с первой жертвой начнется бой, длинною в вечность, – с каждым произнесенным словом женщина пыталась скрыть свой восторг, но получалось плохо, ведь на ее глазах вот-вот свершится история, об исходе которой она знает. Это могло показаться полным бредом, если это было бы другое время и эпоха, но, когда все, во что ты веришь – это Рай, Ад, Бог и Дьявол, ты не можешь даже позволить допустить мысли, что все услышанное сейчас может оказаться выдумкой, поэтому и Влад ни на секунду не задумывался о правдивости этого пророчества, когда в голове прокручивал каждое слово. Но пророчество это не то, что должно приниматься без доказательств, имея лишь один верный смысл. Одно известно точно – они всегда сбываются, но смысл их становится понятен только после того, как они воплотились в жизнь. – Как изгнать этого демона? – Спросил Басараб, все ещё тяжело дыша, но уже не из-за ярости. Пламя утихло, уступая место несокрушимой вере. – Демона сможет одолеть только подобный ему, – отложив ступу, старуха взяла один из флакончиков с жидкостью и добавила ровно три капли в перемолотые травы. – Готов ли ты стать демоном, чтобы спасти семью? – Разве ты не знаешь, кто перед тобой? – Без горделивости и самовосхваления, а скорее даже наоборот, произнес Влад, след за действиями цыганки. Теперь он понимал, что она ждала и готовилась к его приходу и к тому, что будет дальше. – У тебя много имён, Дракула, – ответила женщина, выделяя тоном своего скрипучего голоса имя гостя. Она подняла жуткие белые глаза на Влада, и мужчина смог впервые рассмотреть ее лицо, когда оно сохраняет холодное спокойствие. – Но готов ли ты стать для мира настоящим монстром, тем, перед чьим именем будут трепетать ещё много и много веков, слагать легенды и истории, позабыв о других твоих личинах, позабыв о тебе настоящем? Готов ли ты быть единственным, кто помнит? – Это спасет моего сына? – Брюнет шагнул к цыганке. – Да, – уверенно и без колебаний ответила женщина. – Тогда какой тебе ответ ещё нужен? – Парировал ей в тон господарь, ощутив, что нашел способ защитить сына. Ради этого он готов не только стать частью пророчества, но и пылью в лабиринтах Ада, если это потребуется, чтобы его мальчик никогда не узнал такой же судьбы, которую вынужден был прожить его отец. Как только Влад осознал свою любовь к ребенку, что сильно отличалась от материнской – первобытной и щедрой, он вдруг понял, что отец, его родной отец, никогда не любил своих детей по-настоящему. Самое главное в любви отца – это ничего не желать взамен; это благословение и напутствие; это безопасность для своего чада. Это то, что никогда не довелось узнать Владу от его отца, но он исправил ошибки своего родителя, когда сам стал папой. – Всего один, – женщина вновь улыбнулась, не глядя, взяла кинжал со стола, занесла над своей ладонью и резко полоснула вдоль. Надья сжала кулак, чтобы кровь из раны быстрее стекла в чашу с травами. – Готов ли ты сегодня умереть?