Тебя ищу в своем проклятье.

Скучали по мне? Когда картина была закончена, на меня с полотна смотрела я, держащая руку на плече Влада, а на коленях мужчины сидел мальчик – точь-в-точь, как из моих видений. Все ещё испытывая отголоски страха моей пташки за жизнь Михаила, я упала перед мольбертом на колени, задевая открытую бутылку виски у ног, и жидкий янтарь рекой раскинулся по старинным половицам. Я помню, как протянула руку и кончиками ногтей коснулась портрета: глаз мальчишки, как те, перед которыми мы с Лале бессильны, шрама на губе Басараба и шеи, что была как у меня, но не моя... Перед глазами в тот момент вновь возникли образы, и боль тупым жгучим воспоминанием вновь отозвалась там, куда вонзались клыки Демона. Мое тело содрогнулось, а желудок свело кошмарным спазмом неподконтрольными мне эмоциями – ненавижу, когда такое случается, потому что тогда мне хочется свернуться калачиком на полу в ванной комнате и, уставившись в одну точку, заставить весь мир замолчать, так как это единственное, что я могла сделать, растеряв остатки сил. Мне впервые довелось увидеть Лале. Она выглядела в точности, как я, но другая, такая... Даже слов не могу подобрать. Невероятная. Да, она была невероятная. И дело даже не во внешности, вы не подумайте. Дело было во взгляде, в выражении ее лица. Моя пташка изобразила себя и свою семью такими, какими они были на самом деле – счастливыми, пока в их жизни не ворвались чужие демоны. Я опять чувствовала себя бесполезным подобием человека, когда она умирала в руках ее любимого. Не знаю, что бы я сделала, оказавшись рядом, но… Но я очень хотела быть там, чтобы последнее, что она увидела – это лицо человека, который успел полюбить ее и которому было невероятно больно, что Лале так мало в этой жизни познала счастья. Мне так жаль, моя пташка. И мне бы хотелось, чтобы ты знала, как непомерно сильно я горжусь нашей с тобой связью. Ты, моя Лале, бесстрашнее всех демонов и смелее всех драконов. И… И спасибо за твою беспредельную, исцеляющую любовь, которую не смог разрушить даже сам Ад, что выпустил из своих пучин Демона, чтобы тот завладел Владом. Спасибо, что показала вашу любовь. Это было прекрасно, словно ваши выжившие души кружили в белом танце, не зная усталости, сочиняя свой ритм и слушая собственный такт. Спасибо, что показала, как можно любить своего ребенка. Теперь я знаю, какой матерью и женщиной я хотела бы стать. В этот момент в комнату ворвался, как всегда, без стука Лео, и я, вздрогнув, приняла его за Аслана, и на глазах навернулись слезы, но я порой до сих пор не понимаю, чьи это слезы и эмоции – Лале или мои. Да плевать! Ощутив острую необходимость почувствовать его бьющееся сердце и шумное, теплое дыхание, я неуклюже поднялась с пола, задев стакан и свои инструменты, подбежала к Лео, чтобы он заключил меня в медвежьи объятия. Я подпрыгнула в последний момент, мужчина подхватил меня, и я смогла обвить руками его шею, оказавшись на высоте его роста, пока мои ноги болтались в воздухе. Я коснулась пальцами шеи рыжеволосого под затылком, и только это прикосновение дало мне полную уверенность, что увиденное в моих видениях случилось не с моим другом, а Асланом, но даже после этого принятия факта мне не стало лучше, ведь на глазах пташки и ее сына был убит ее друг. «До последнего вздоха», – голос прошлого отозвался в моих воспоминаниях, и я шумно, прерывисто выдохнула, крепко жмурясь. Благодарность – опять же моя или Лале – длинной в несколько сотен лет, переполнила меня и хлестнула через край. Я прижалась губами к щеке человека, что был точной копией защитника семьи Влада. Мои поцелуи беспорядочно, хаотично оставляли незримые следы на виске, скуле и внешнем уголке глаз Лео, и я не собираюсь извиняться за свою такую нежную несдержанность. Прижимая к себе, мужчина держал меня так сильно, будто ему тоже была необходима эта близость. Мы простояли так несколько минут, не произнося ни слова, но нам и не нужно было. Мне казалось, что думаем мы об одном и том же, и я была права, когда, отпустив меня, Лео кивнул на дверь. Я быстро собрала в сумку необходимые на первые пару дней вещи и вложила свою руку в протянутую ладонь друга, оставляя комнату замка, в котором жила, любила и растила сына та, чьей реинкарнацией стала я. Пока Лео вел меня по коридорам дома Лале и Влада, я постоянно оборачивалась, кожей чувствуя взгляд цвета аквамарина и размеренное дыхание. За окном молодела безветренная ночь, когда мы с зеленоглазым сели в машину, оставляя в зеркале заднего вида отражение замка Дракулы и, как выяснилось, самого Дракулу... Боже, даже не верится, что это происходит со мной, с нами. Даже не верится, что я это говорю на полном серьезе, будучи трезвой! Проехав несколько метров, я обернулась, и увидела до бешеного стука сердца застывший у ворот знакомый силуэт с горделивой, широкоплечей осанкой. Я знала, если бы Влад захотел нас остановить, он сделал бы это, не применяя особых усилий, но Дракула просто смотрел, провожал нас взглядом, и я не знала, что он этим хотел сказать. Лео, когда я на него взглянула, тоже заметил в зеркале заднего вида хозяина замка. Он вжал педаль газа, и стрелка на спидометре резво поползла вверх, пересекая отметку в сто километров в час. – Не так быстро! – Мой голос зазвучал громче рычащего двигателя, но мужчина не отреагировал. Я протянула руку и сжала его запястье, привлекая к себе внимание. – Сбавь скорость! Мужчина дернул рукой, скидывая мою ладонь, и продолжал гнать так сильно, что мой желудок ухнул вниз и резко взмыл вверх, как на американских горках, которые я просто ненавижу. Я судорожно нащупала ремень безопасности и с дрожью в пальцах попыталась попасть в пазы, чтобы пристегнуться, не желая в случае аварии вылететь в лобовое стекло. Рыжеволосый даже не смотрел на меня, его взгляд метался от зеркала заднего вида к дороге. Обернувшись, я ничего не видела, кроме пропадающего вдалеке замка и темноты, что поглощала пейзаж позади нас, но Лео выжимал из машины все возможное так, будто за нами кто-то гонится. Может он видел то, что было скрыто от моих глаз? – Аслан! – Я закричала, вжимаясь в кресло. Скрип тормозов новой машины был такой же противный, как если бы ногтем провели по меловой доске. Я резко подалась вперед, и ремень перетянул грудную клетку. На живот легла широкая ладонь моего лихача, припечатывая мое тело в кресло. Но скорость, которую мы смогли набрать, была так резко сброшена, что машина не смогла сразу остановиться, и руки с силой оперлись в панель, но – я не уверена – машина дернулась назад, и этот рывок был такой короткий, но при этом сильный. Открыв глаза, когда мы окончательно остановились, в свете фар мне удалось рассмотреть кювет, в который мы чуть не ушли с не заасфальтированной дороги, что вела от замка в город. Взглянув назад, я никого и ничего не увидела. Я перевела взгляд на Лео, тот обескуражено и ошеломленно смотрел перед собой, не отнимая от меня руки. Грудная клетка мужчины тяжело и высоко вздымалась, а ладонь до белых костяшек сжимала руль. – Как ты меня назвала? – Прохрипел он, поднимая, наконец, на меня взгляд потускневших зеленых глаз. Но он показался мне настолько бледным, что даже тусклые глаза все равно были очень яркими, по сравнению с кожей. – Что? – Мой голос неприятно для слуха дрожал. – Ты назвала меня Асланом. Зеленоглазый убрал руку с моего вздрагивающего живота, продолжая смотреть на меня так, как еще никогда за время нашего короткого знакомства не смотрел. Такой спектр эмоций на лице одного человека я никогда не видела. Мне казалось, что он вот-вот воспламенится от гнева, или зарыдает навзрыд, как ребенок, сам еще не понимая, что возьмет верх. И я поняла, что он тоже… Тоже видел, знает. – Аслан… – Повторила я уже едва слышно, прикрыв пальцами рот. – Так это правда? – Он шумно выдохнул и, скрестив руки на руле, опустил голову. – Я просто взял старинный меч и… – Зеленоглазый затих, бодаясь лбом в сложенные руки. – Что ты видел? ¬– Тихо спросила я. – Кровь, ¬– так же тихо ответил мне друг. – Много крови и Влада. И ты. Ты тоже там была, – Лео посмотрел на меня уже спокойнее, но взгляд все равно отдавал такой горечью, что я могла чувствовать ее на языке. – До последнего вздоха, – голос Лео снизился до едва уловимого шепота. Я торопливо отстегнулась и протянула руки, пальцами цепляясь за рубашку мужчины. – Иди ко мне, – мой тон содержал в себе приказ. Лео наклонился, и мне удалось обнять его. Нос моего друга уткнулся в шею, а руки сомкнулись в замок на пояснице. И гадать не нужно, что мог показать меч Аслана, который прошел через битвы бок о бок с Владом Колосажателем, который в отличие от нас, был не реинкарнацией, а подлинником, если можно так сказать. Но, если я смогла свыкнуться с мыслью, что творится что-то необъяснимое с моими картинами, то на Лео же это все свалилось в один день, как снежная лавина. Тут любой бы не выдержал, увидев, что вытворял Колосажатель по приказу Мехмеда с врагами империи, а ты, как оказалось, помогал ему в этом, опять же не по своей воле. Я сама вновь ощутила то, что испытывала моя пташка в последние минуты своей жизни, и мне стало жаль своего друга. Покрепче сжав его плечи, я запустила ладонь в беспорядочные рыжие вихри на затылке. Неудивительно, почему он захотел убраться отсюда поскорее. Но знаете… Мне не было страшно. Может быть, Лале именно поэтому и показала мне свою историю, чтобы и я не боялась? Если это и был ее замысел, то он удался. Лео поднял голову и прижался лбом к моему лбу, прижав ладонь к щеке. Длинные черные ресницы были опущены вниз, и я не поднимала глаз. Мне вдруг стало неловко от этой близости и мне она казалось противоестественной и неправильной, но я не отстранилась, но и не отвечала. – Не хотел тебя пугать, – произнес рыжеволосый, обжигая мои влажные губы своим признанием, пока его большой палец скользил по коже на моей скуле. – Переночуем сегодня в гостинице, а утром будет видно. Согласившись, я коротко кивнула. Хоть мне и не было страшно оставаться рядом с Владом, но мне хотелось бы провести время наедине с собой и понять, что мне делать дальше, как себя вести и для чего, собственно, нас всех свела судьба уже в наше время. Но, скорее всего, на последний вопрос мне поможет ответить сам Дракула. Даже не верится, что я теперь думаю о нем именно так – Дракула. Влад Дракула. Влад, твою мать, Дракула! И он – демон или вампир – держал меня в своих объятиях, читал мне и, я уверена, был рядом, когда я отдыхала после кошмарного марафона по лесу. Вы скажете, мол, конечно, ведь ты – копия его жены, которую он так сильно любил, как никому из нас и не снилось, поэтому, грея воспоминания о своей любви, он был с тобой так… Так нежен, наверное. И я отвечу, что вы абсолютно правы. Эта мысль меня отрезвляет от Влада, и я самой себе кажусь глупой. А еще я кажусь себе глупой, потому что напоминаю себе Беллу Свон из саги «Сумерки». Понимаете, почему, да? Дорога до нашего нового ночлега прошла без происшествий, но в полной тишине. Лео весь путь держал мою руку, переплетая наши пальцы в замок и уместив у себя на колене. Он, конечно, парнишка с полным отсутствием ощущений чужих границ, но в этот момент я закрыла на это глаза, потому что в этом жесте не было ни похоти, ни намека, а только требование и нужда поддержки, когда шаткая реальность вот-вот ускользнет из его привычного ритма жизни. Признаться честно, я была рада, что появился еще один человек, с которым я могу поговорить о том, что происходит. Осталось только дождаться, когда Лео первый решится заговорить, переварив стремительно свалившиеся на голову события. Вы, ребята, конечно, компания отличная, но очень молчаливая. Простите. У меня появилось столько вопросов, и мне пора заводить блокнот, чтобы все записывать. На многие и них мог ответить Влад, но, прокрутив опять воспоминания Лале, я думаю, что не смогла бы сейчас взглянуть на него. Меня распирает от злости и обиды: как он посмел допустить, чтобы она умерла? Как он посмел не сберечь женщину, что любила такой любовью, что я, когда думаю об этом, начинаю задыхаться? Вы задыхались когда-нибудь от любви, от нежности? Я да, но это не моя любовь и не моя нежность. Как нормальный человек, у которого есть инстинкт самосохранения, я должна бежать со всех ног, но, мы понимаем, что я сошла с дистанции нормальности уже некоторое время назад, поэтому я была зла на Влада. Когда мы подъехали к первой гостинице, что встретилась нам в городе, Лео припарковался, забрал мою сумку и, когда я вышла на улицу, я обошла машину, и мой взгляд зацепился за поврежденный бампер. – Лео, в тебя кто-то врезался? – Мой голос звучал неуверенно. Обернувшись, мужчина вопросительно вскинул бровь и проследил за моим взглядом. В два шага он оказался рядом и, присев перед машиной, нахмурился. Его пальцы скользнули по вмятине, провели по очертанию, и я, неотрывно следя, смогла увидеть отпечаток огромной руки или, скорее даже, лапы. – Я думал, мне показалось, – едва слышно произнес Лео. Я посмотрела на друга. – Что машину что-то дернуло назад? Но я уже и так знала ответ на мой вопрос. И не «что-то», а Влад в облике Демона. Значит, он последовал за нами и смог предотвратить аварию. Стал бы делать это Асмодей, если для него все люди лишь источник, чтобы утолить свою кровавую жажду? Или все же Влад смог подчинить себе зверя? А может Дракула так долго идет рука об руку с Демоном, что он уже и сам стал Демоном? Так, выдох-вдох. Со всем разберемся утром. В маленьком отеле, куда мы приехали, был лишь один свободный номер с двуспальной кроватью, но мы все равно заселились, потому что каждому из нас хотелось поскорее, чтобы этот день закончился. Да и мне было жаль друга, чтобы его еще куда-то тащить в поисках свободных номеров или номера с двумя раздельными кроватями. Как только мы оказались в номере, он тут же нырнул в мини-бар, а я в душ, и хорошо, что я вовремя успела вернуться, потому что Лео уже тянулся к третьей бутылочке. – Я не собираюсь ложиться с тобой в одну постель, если от тебя будет нести, как от студенческой общаги, – я вырвала из рук мужчины склянку с виски и поставила обратно в маленький холодильник. – Я лягу на полу, – бесцветно произнес друг, не меняя своего опустошенного выражения на лице. Игнорируя даже мою пижаму, коленки и оголенные ключицы, мужчина потянулся за алкоголем, но я преградила ему дорогу. Я не на шутку насторожилась и обеспокоилась. Обычно, зеленоглазый не упускает шанса пробежаться по мне взглядом, изучив каждую впадинку и родинку. Я даже думала, что так коты не смотрят на миску жирных сливок, как Лео смотрит на меня. И не то, чтобы я скучала по этим сальностям, наоборот. Когда что-то, пусть даже не самое приятное для тебя, становится привычным, ты начинаешь паниковать, когда обстоятельства меняют ваш привычный уклад. – Мне нужно, чтобы ты лег со мной, – без тени улыбки, устало, ответила я, желая поскорее закончить этот спор и проверить, насколько удобна единственная кровать в этом номере. Таким же бесцветным взглядом, как и его голос, мужчина посмотрел на меня и несколько секунд молча изучал мое лицо в полумраке комнаты, не опуская взгляда ниже подбородка. Он вздохнул. – Ладно, – Лео буркнул себе под нос и поплелся в ванную комнату, на ходу расстегивая рубашку. Вот и славненько. И никто не будет дышать на меня алкогольными парами. Я подошла к кровати и, откинув покрывало, провела пальцами по свежим наволочкам и простыне. Под шум воды из ванной, я улеглась под одеяло и повернулась на бок к окну. Мне нравилось, что здесь ночью город тоже погружался в сон, и все стихало и уличное освещение такое теплое и ненавязчивое, не так, как дома, в Америке. Вспомнив о доме, мое воображение показало Милли. Я так и не позвонила, не написала сестре. Ну ты и мерзость, Лайя. И я даже не знаю, где мой телефон. Мне бы найти его в сумке, но шум воды за закрытой дверью прекратился, и я осталась лежать под одеялом, согревшись. Лео показался почти сразу же, отбрасывая скомканную одежду на пол. Жаль, что я не умею громко закатывать глаза, иначе он бы оглох. Наверное, мужчина подумал, что я уже сплю, поэтому тихо сел на кровать и так же тихо опустился на подушку рядом со мной. Я обернулась к нему через плечо. – Лео, – Мой голос был едва громче, чем его дыхание в повисшей тишине. Перевернувшись на другой бок, я накинула край одеяла на мужчину, прикрыв его бедра. – Завтра будет лучше. Обещаю. – Почему ты сразу не сказала, что у тебя видения? – Продолжая смотреть в одной точку на потолке, спросил друг. Я была уверена, что этот вопрос назрел у рыжеволосого давно. – А ты бы поверил? – Я выдохнула, он промолчал. – Лале умерла? – Задал он вопрос тихо, немного погодя. – Мехмед пронзил Лале мечом Аслана, и, умирая, она заставила Влада выпить ее кровь, – в отличие от голоса Лео, мой звучал ровно, без ноток нервозности и непонимания происходящего. По его виду я догадалась, что мой ответ был вполне ожидаемым, и Лео нисколько не казался удивленным. – А Михаил? ¬– Произнес он на выдохе. – Не знаю, – так же, вздыхая, ответила я. Меня саму беспокоила судьба мальчика, но, если я правильно помню, сын Влада Цепеша, когда пришел к власти, нажил себе много недоброжелателей и казался полной противоположностью своего предшественника. Это все последствия стычки с Демонами? Если бы Лео и дальше продолжал смотреть в потолок, я уверена, на нас обрушился верхний этаж, не выдержав этой разрушительной мощи его мыслей. Моя рука коснулась плеча мужчины, и он, моргнув, повернул голову, обращая наконец-то свой взор на меня. Лео повернулся на бок, оказавшись ко мне лицом. Взглядом я скользнула вниз, по его шее, к дрогнувшему кадыку, еще ниже к ложбинке, что делила грудную клетку и его торс на красивый рельеф, что в тусклом свете казался каким-то богоподобным. Я едва слышно усмехнулась, когда смогла разглядеть на груди мужчины неяркие веснушки, с которых можно составить тысячи созвездий, как известных человечеству, так и открыть новые. Со стороны, наверное, в этот момент я выглядела, как кот перед тарелкой жирных сливок – не хватало только облизнуться. Никогда, кстати, не понимала, как персонажи книг и фильмов могут думать о возбуждении и сексе, в принципе, когда только что они избежали опасности, вырвались из рук злодеев и вообще предотвратили Армагеддон. Конечно, до конца света нам далеко, но я теперь поняла – это лишь порыв, когда хочется доказать самому себе, что живешь, а не просто существуешь, будто оргазм, достигнутый на пике выброса эндорфина и адреналина закрепит твою позицию в этом мире. Может, в этом что-то есть? Я подняла глаза, поймав прямой, немигающий взгляд вечной зелени на себе, будто самый густой и непроходимый лес вглядывался в меня – такого маленького и ничтожного человечка, выступившего против его величия. Пожалуйста, пусть во мне что-нибудь екнет. Может сейчас, когда я коснусь Лео? Под подушечками заскользила кожа с узором из веснушек, отбил ритм пульс на шее, и ладонь кольнула легкая щетина на щеке. Не екнуло. Даже, если он обнимет меня, тоже ничего не произойдет? Я придвинулась ближе, чтобы проверить, и тут же оказалась в руках друга, но ничего… Пусто. Мне бы хотелось верить, что Лео сможет заполнить своим дарованным при рождении светом мое нутро, между беспокойным сердцем и тугими ребрами. Хотя «вытеснить» – это то самое, верное слово, что подходит больше всего. Для чего я это делаю? Что я хочу доказать, и кому? Глупые вопросы, на которые мы с вами знаем ответы. *** Мы провели несколько дней в этом отеле. Когда на следующее утро мы проснулись, я так и не смогла подняться с кровати. Будто я нахожусь в какой-то глупой мелодраме, лежала, уставившись в окно, за которым царствовала серая панорама, что таким изяществом легла на город. И, чем дольше я всматривалась в окно, тем сильнее от моего взгляда ускользал пейзаж Бухареста, и теперь я видела просто унылый, мирный пейзаж; пейзаж, чтобы заглушить мою тоску; пейзаж, чтобы заглушить мою сквозную рану; пейзаж ленивого текущего времени, а порой и вообще обернувшегося вспять; пейзаж моих нервов, что превратились в лохмотья; пейзаж, чтобы уйти под одеяло с головой; пейзаж, чтобы внутри разлилось грязное болото бездонной печали; пейзаж, чтобы захлебнуться мыслями о нем. Так я и сделала. И я даже не заметила, как на следующую ночь Лео не вернулся в номер. Я осталась наедине с собой. За те дни я поняла, что я с собой не в ладах, я с собой на ножах, особенно, когда мне паршиво, холодно и обидно. У меня не получалось выжать из себя и слезинки, потому что я знала, что этого будет мало. Вот, если бы у меня получилось обернуться тучей, то я бы разрыдалась затяжным грозовым дождем, что начался летом, а закончился бы глубокой осенью. Найдется хоть кто-нибудь, кто станет метеозависимым? Думаю, только тогда бы я все выплакала, а так, даже и начинать не буду – это не имеет смысла. Мне удалось посреди шума создать собственную область тишины. Мое молчание, конечно, хотело прокричаться, высказаться, но здесь, на территории тишины, у нас другие правила. Я стала мэром города Безмолвия, монархом страны Беззвучия. Нужно найти врачей и палачей. Самый сильный экстрасенс заглянул бы ко мне в мысли и в миг сошел бы с ума. У меня была непоколебимая уверенность, что в юности человек испытывает самые сильные эмоции, и с годами они постепенно стираются, поэтому нужно все испытывать в том прекрасном, нежном возрасте. Но, как оказалось, неверно, и вот почему. С годами человек учится управлять чувствами, подавлять их, но от этого они не становятся слабее. То, что ты однажды попробовал задушить, на самом деле ловко и умело прячется, концентрируется в одном месте, а потом ты становишься похож на карту, где крестиком отмечены спрятанные клады. В минуты отчаяния, самокопания и грусти, когда ты решишь побродить по этой карте, натыкаешься на такой тайничок и все – ты летишь в пропасть, где в конце тебя ждет нешуточная боль. На своей карте я, кажется, открыла почти все эти сундуки. Лучше чувствовать изначально на всю мощь и громкость, сильно или вообще никак. Мне бы в еще один отпуск, потому что чувствовать – это тоже работа, и я уже устала. Я не прекращала думать о последних воспоминаниях Лале, и моя агония бушевала ледяным океаном, а тоска пронеслась по всем возможным галактикам, ища себе пристанище, потому что я уже не могла уместить ее в себе. Затем вспомнила жизнь пташки, когда Влад забрал ее. Мой здравый смысл твердил мне, что мои эмоции должны быть постоянными. Я же злюсь. Тогда почему, вспоминая счастливое лицо Влада, когда он увидел Лале у алтаря, я улыбаюсь? Мой здравый смысл, что, ошибается? Хотя, чему я удивляюсь? Я радуюсь, что он вообще еще существует, а то в последнее время он казался мне Лох-несским чудовищем – все о нем говорят, но никто никогда не сталкивался. Мне кажется, что чувства неизменны, когда поддельны. И вот вам секрет: не поддавайтесь чувству, когда оно неуместно. Я узнала слишком поздно. Через день я вспомнила, что нужно почистить зубы. В зеркале в ванной я встретилась с чьими-то темными глазами, что хотели, но не могли зареветь, рассмотрела истощенное нервами и покалеченное ветвями леса тело. Я представила, что творится в душе этой бедняжки, и мне стало страшно. Казалось, она когда-то очень давно заблудилась и долго бродила под дождем, что смыл с нее все краски: внешне и внутренне вылинявший человек. Человек напротив был пуст, будто сейф после ограбления, разорен на эмоции. Ах, да. Это же я смотрю в свое отражение. Я отвела взгляд, не выдержав собственных грусти и печали. Ну, и зрелище. Еще через день вспомнила, что мне нужно позвонить сестре и поесть, а потом объявился Лео. Я рылась в сумке, ища свой телефон, когда он ввалился в номер. Увидев его, я сразу подумала, что и сестра я паршивая, и друг. Когда со мной что-то случается, я выключаю в своем мире свет и брожу в темноте, натыкаясь на углы и запинаясь о трещины в полу. Зеленоглазый где-то пропадал полтора суток, а я даже не подняла тревогу. Я вдруг представила, что он мог вытворить, но тут же успокоилась, когда поняла, что все это время он пил. – На твоей голове промчалось стадо бизонов? – Спросила я с неприкрытой беззлобной усмешкой, когда Лео упал спиной поперек на заправленную мною кровать. – Что? – Он устало прикрыл глаза. Оставив поиски своего телефона, я подошла к кровати с противоположной стороны и, опершись на руки, нависла над Лео. Мужчина скривил нос, и его лицо дрогнуло, когда кончики моих распущенных, еще чуть влажных после душа волос, коснулись его скул и лба. Распахнув глаза, Лео сдул локон, что щекотал его нос, а я смогла составить узоры из лопнувших сосудов в белках. – Ты себя в зеркало видел? – Я приподняла бровь и чуть наклонила голову вправо. Протянув к моему лицу руки, я ощутила шероховатость его пальцев на скулах, и в нос ударил едкий табачный дым. Лео убрал пряди у лица, заправив их за ухо, и с томным прищуром посмотрел на мои губы. – А ты себя видела? – Ответил он вопросом на вопрос дразнящим шепотом с ароматом виски и сигарет. Не знаю, чего его напитанное алкоголем сознание и самомнение ожидало, вряд ли, что я цыкну и закачу глаза. Мягко высвободившись из рук Лео, я опустила на кровать все с той же противоположной стороны, опершись на согнутый локоть, а зеленоглазый перелег поближе ко мне так, что макушкой упирался мне в живот. Желая пригладить хоть немного его волосы, я запустила пальцы в рыжую беспорядочную копну, и почти физически ощутила сигаретный дым, что затерялся среди огненных вихрей. – Не знала, что ты куришь, – я чуть скривилась, когда запах стал сильнее. – Бросил несколько лет назад, – прикрыв глаза, признался выпивоха. – Ты куда-то собралась? Мне больше нравилось, когда ты в пижаме. Если бы при этом Лео не был пьян в хлам, я бы даже обрадовалась, решив, что моему другу стало лучше, раз он начал сально шутить. Но, если я глушила печаль тишиной, то он для этого выбрал алкоголь, как это сделало бы большинство из нас, ведь это самый простой способ. И за шуточками скрывалось нечто, с чем зеленоглазый с трудом мог разобраться, как мне кажется. Хотела бы я знать, как можно помочь. Но, я знаю точно, что мои планы не поспособствуют его душевному равновесию. – Я хочу поехать в замок. Клянусь, эта фраза отрезвила Лео лучше, чем здоровый восьмичасовой сон, холодный душ и галлон кофе. Его резко распахнутый взгляд стал в момент осмысленным и прожигал во мне дыру размером с космос. Мужчина сел на кровати и развернулся ко мне в пол оборота. – Ты медосмотр давно проходила? – На полном серьезе спросил друг, чем меня вогнал в ступор. – Голову давно проверяла? Остроумно. Поднявшись, я проигнорировала высказывание рыжеволосого и опять попыталась найти свой телефон, но шансов оставалось мало, и я была почти уверена, что он остался в моей комнате в замке Дракулы. Черт, как произношу подобные фразы, так в дрожь бросает, бр-р-р-р. Лео не мог усидеть, буквально подпрыгивая от своего негодования. Обойдя кровать, он попытался меня остановить, забирая из рук сумку с вещами. – А что ты предлагаешь? – Нервно бросила я. – Ты будешь пить до цирроза печени, а я лежать в кровати, пока пролежни не появятся? – Если бы я сейчас не пришел, ты бы одна поехала? – В тон мне спросил Лео, откидывая сумку на кровать. Черты чуть смуглого лица заметно очерствели, когда с губ зеленоглазого слетала эта фраза. Мне хватило ума промолчать и не усугублять ситуацию. Даже не знаю, что на меня нашло. Рыжеволосый выдохнул и несколько раз быстро провел ладонями по лицу, чтобы взбодриться. Вновь взглянув на меня, уже смягчившись, он достал телефон и набрал номер, смотря на меня сверху вниз. – Кому ты звонишь? – Спросила я, слыша через динамик гудки, но они были непродолжительными. Услышав на том конце знакомые вибрации, я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть, когда по спине пробежала волна колючих мурашек. Бесплотный образ будто из другой вселенной, эпохи и мира хранил в себе дыхание холодного горного ветра. Летом на меня обрушилась зима, пробежалась по проводам, по радиоволнам и прямиком ко мне под кожу. Еще чуть-чуть, и я запою: «Холод всегда был мне по душе…». – Надо встретиться, – коротко, без приветствий и прочих вежливостей, начал мужчина, обратившись к Владу на том конце провода.

***

*** Я вновь ощутила себя героиней паршивой мелодрамы. На фоне моих мыслей играла заунывная музыка, дополненная мелодичным, приглушенным позвякиванием стаканов и стопок. Я окинула взглядом бар, в котором Лео назначил встречу Владу. Повсюду смех и разговоры за распитием алкогольных под фоновую мелодию в ожидании, когда же выйдет певичка, что не дотянула до профессиональной сцены. Я хмыкнула. Вас всех, что, пугает тишина? Для таких, как вы, есть определение? Звукоголики или тишинафобы? Я не из тех, кто любит пить в барах. Наверное, потому, что я не умею пить в таких заведениях, так как на меня здесь накатывает грусть и во всем, что меня окружает, я начинаю видеть отблески своей хандры. Даже в музыке. Нет, не так. Особенно в музыке. Вот, к примеру, сейчас, я уверена, выйдет на маленькую сцену в углу заведения девушка или даже парень и затянет кавер на популярную в этом сезоне песню, и там будет хотя бы одна строчка, за которую я могу зацепиться и все – можно смело заказывать такси обратно в апатию. Будто по взмаху волшебной палочки на сцену вышла девушка, что за несколько баксов в час будет развлекать нас, туристов. Я даже, знаете, не запомнила ее лица – такой неприметной она была, но стоило ей только взять первую ноту… Какую песню она запела – не помню, но пела она так, будто это важнее дыхания, смерти и воспоминаний. Наверняка, так поют, когда хотят обратиться к кому-то, кто способен обновить твое существование, превратить течение времени, что тебя несет, в жизнь и вдохнуть в тебя новый ритм и пульс. Я напрочь лишена музыкального слуха, но компенсирую это громкостью, чувством исполнения и абсолютно наплевательским отношением к чувствам другим, когда я уже представила себя в роли всемирно известной певицы. Меня можно в таком случае остановить, расстреляв из огнемета. Но эта девочка пела так, что вот-вот залетит в этот бар одна синичка, затем вторая, а потом подтянутся все лесные обитатели, а я буду только рада. Если бы моя опустошенность могла сочинять песни, то это была бы самая красивая и самая грустная на свете песне, исполненная голосом этой малышки. Давай, девочка, спой еще. Ты звучишь, как моя хрустальная душа. Лео не был восхищен талантом юной певицы, его привлекал только бар. Он не захотел ехать обратно в замок, и я его понимала, но считала, что это глупо, и вот почему: – Ты же понимаешь, что если бы он хотел нас убить, давно бы это сделал? – Я отвела взгляд от сцены, когда девушка закончила, и смерила своего друга, уставившегося в дно широкого бокала для виски. – И не думаю, что ему помешает толпа пьяниц, если у Влада в планах расправиться с нами. А что, по-моему вполне логично. Или мама не говорила, что с едой играть нельзя, даже если ты Демон из глубин Ада? Я и правда думаю, что за мотивами, о которых говорил Влад, скрывается что-то еще, помимо желания сделать из нас ужин с ароматом пряных трав с порцией кромешного ужаса, который Демон может пробудить в нас по щелчку пальцев. Может, даже сегодня мы узнаем об этом. – Мне так спокойнее, – осушив стакан, произнес Лео и кивнул бармену. – Когда вокруг люди. – Как скажешь, – я пожала плечом и обхватила губами трубочку и втянула напиток из высокого стакана, что заказал для меня мой спутник. – Что это за коктейль? – Поинтересовалась я, когда распробовала вкус лайма, малины и, кажется, рома. Боковым зрением я заметила, что все это время Лео смотрел на меня, неотрывно следя за каждым моим движением, будто охотник за добычей. Мне кажется, что ко всем девушкам он относится именно так – эдакий любитель игры в кошки-мышки, где он, естественно, лев. – Кажется, называется «Юркий сосок», – без тени улыбки на красивом, веснушчатом лице произнес мужчина, опустив взгляд на мои губы, что я только что облизнула, собирая послевкусие любимой малины. И как он только узнал, что мне нравится малина? И, погодите, что? Какой еще сосок? Мне не послышалось, Лео и правда что-то сказал вслух о сосках? И тут он, опустив голову, тихо рассмеялся себе под нос. Скорее всего, мое лицо красочно показало мое замешательство. Я легонько тыкнула пальцами рыжеволосого в бок в наказание, сдерживая улыбку. Ну, такой дурак, боже. – А вообще, – все еще смеясь, Лео потянулся за обновленным напитком от подошедшего к нам бармена, – нужно было давно пригласить тебя куда-нибудь. – Зачем? – Неподдельно удивилась я и встретилась с чуть насмешливым ярко-зеленым взглядом друга. Наклонившись ко мне, Лео оставил горячий поцелуй на моей щеке, носом едва щекотнув мочку уха. Ах, вот, зачем. Я поняла. Это было так мило, ненавязчиво, и я мысленно перенеслась в подростковые годы, когда мальчишка из класса постарше неловко просил пойти с ним на игру по школьному футболу. Я даже невольно улыбнулась, согреваясь ромом из моего коктейля, воспоминаниями из прошлого и прикосновением своего друга. Я поймала себя на мысли, что часто стала допускать такие вот моменты по отношению к себе и почувствовала приступ вины. Надо, наверное, уже сжигать мосты, которые возвел Лео, и для которых я ненароком создала основание. Даже, когда его губы коснулись моего лица, не екнуло. Совсем. Зато, знаете, когда мое сердце совершило кульбит, икнуло, екнуло и ухнуло? Когда обернувшись, интуитивно зная, что за мной кто-то смотрит, я увидела океан в разгар января. Я – утес, и на меня налетела волна, обдав волнами, брызгами и меня пробрало до костей. Изморозь вместо крови побежала по венам, превращая меня в немую копию самой себя. Лео обернулся, когда выражение моего лица изменилось, и я замерла. Мужчина тут же встал, закрывая меня спиной от Влада, что даже не моргнул, когда зеленоглазый вырос перед ним стеной. Продолжая смотреть на меня, он будто изучал, проникал в мой код ДНК, сканируя и анализируя. От моего внимания не ускользнуло то, как едва заметно вздрогнули чуть раздутые ноздри брюнета, и мне показалось, что он смотрит так, будто я убила его кота. Передо мной стоял человек, чье лицо я знаю настолько точно, что могу в темноте с закрытыми глазами нарисовать до мельчайшей детали, но его взгляд меня пугал. Дракула вглядывался не в мое лицо, а в глаза, словно они – и есть мое лицо. И это было страшно, не знаю, почему. Просто внутри все внутри попало в ураган и завертелось в вихрях сильного потока, и я никак не могу поймать свою внутреннюю я, что барахтается там между спиралей ветряной воронки. Без крика и ярости я сжалась в комок, но не отвела глаза. Я ощутила себя неживой куклой, которую ребенок разобрал, чтобы узнать, что у меня там внутри. Только что тебе интересно, Дракула, мои сухожилия и мышцы или то, что не подвластно нашему взгляду, то, что может распознать твой Демон по запаху? – Может пересядем за столик? – Брюнет, сменив выражение лица с мрачного на сосредоточенное, наконец-то посмотрел на Лео, и я смогла отвести глаза, выдохнув. Представьте себе битый лед в металлическом ведерке. А теперь добавьте туда осколки льда. Представили? Вот так же звучал его голос сейчас – слишком остро и очень холодно. Как всегда с иголочки. Как всегда красив. Я не чувствую дна. Я задыхаюсь. – Мне и здесь хорошо, – резко с пренебрежением бросил Лео, скрестив руки на груди. В мыслях самое настоящее варьете. В сознании театр абсурда. В подсознании целый бордель. Не думала, что увидев снова Влада, я разлечусь в клочья. Не помня себя, не слыша ничего вокруг, я на ватных ногах спустилась с высокого стула у барной стойки и поплелась в уборную. Мне в спину прилетел звук моего имени, что донес голос моего друга, но я даже не обернулась. Оставляя за границей своего королевства Беззвучия Влада, Лео и каждого из присутствующих, я оказалась за закрытой дверью дамской комнаты, где даже интерьер и его незначительные детали напоминали мне о моей половой принадлежности. Нет, здесь не было изображение вагины, зато были стены оттенка ситцевой розы и вазы с цветами, будто в туалет мы ходим, чтоб цветочки нюхать. Я подошла к раковине и, опершись на нее ладонями, взглянула в свое отражение. В голове наступила замогильная тишина. Отлично. Я выдохнула. Наконец-то мои мысли вернусь туда, откуда им проще по одиночке выходить ко мне – из жуткого места, тихого места. Может, я даже научусь, чтобы они превращались в вакуум и поглощали все сторонние внешние звуки. Было бы здорово. Мне нужно было настроиться на разговор, взять под контроль все эмоции со знаками «плюс» и «минус», разделив их между собой. Я смочила ладони и прижала к щекам, размеренно и спокойно дыша. Повторила. Вернувшись в зал через какое-то время, я посмотрела туда, где мы сидели с Лео, но наши места уже заняли незнакомцы. Повертев головой, среди присутствующих разглядела два силуэта за столиком в углу, подальше от посторонних глаз, хотя никому ни до кого не было здесь дела, если уж быть честными. В бары люди ходят не для того, чтобы поглядеть на других. Я поправила сумку на плече и уверенным шагом направилась через весь зал к Дракуле, сидевшему за столом напротив Лео. Мне показалось, что брюнет здесь не к месту. Наверное, дело в его одежде. Никто из гостей бара не был одет так, будто имел власть и авторитет местного бомонда. А еще я пожалела, что пропустила момент, когда они договаривались, какой стол выбрать. Когда я приблизилась, брюнет, что сидел ко мне спиной, едва повернул голову в мою сторону. Сев на диванчик рядом с Лео, я взяла из его рук бокал, с которым он не расставался, и сделала один небольшой глоток и вздрогнула от крепости напитка. Какой вообще смысл был приводить себя в порядок, отсыпаться? Чтобы протрезветь и вновь напиться? Когда мимо прошла официантка, я поставила стакан на ее поднос. – Ему, – я кивнула на друга, – кофе. Когда девушка оставила нас, уточнив у нас с Владом, что будем заказывать и, получив отрицательный ответ, Лео с укором посмотрел на меня, но, поняв, что все равно этим ничего не добьется, он откинулся на спинку диванчика. – Я так полагаю, у вас много вопросов, – Влад первый нарушил тяжелое молчание между нами. Мне показалось, что он мастерски умеет носить маски, чтобы скрывать своего истинные эмоции. Смотря перед собой, я прятала свое лицо от его отведенных глаз. Я подумала, что ему даже не нужно смотреть на меня, чтобы увидеть мои чувства, пока с ним его вечный сосед – Асмодей. Интересно, какой на вкус мой стыд, который я испытываю перед Владом, когда вспоминаю их с Лале в их первую ночь и во все остальные, что она обрывками показывала мне? Я ощущала себя вуайеристом, когда эти обрывки возникают в памяти. Неприятно, знаете ли. А на что похоже мое разочарование, когда я вспомнила, что он не спас ее? Уже не робея, будто бросая вызов, я перевела взгляд от пустоты перед собой на Влада, и мужчина будто ждал. По выражению его глаз я увидела, что он прочувствовал меня и понял. Мне показалось, Дракула, или ты сожалеешь? На мгновение мрачные черты красивого лица смягчились. – Михаил... – Прервал нашу перестрелку взглядов Лео, и я, услышав имя сына моей пташки, напряглась. Я, если честно, не ожидала, что первый вопрос Лео будет о мальчике. Но, если бы вы его видели, не остались бы равнодушными, как, собственно, и мы. – Я спас его от Мехмеда, но мой сын так и не смог оправиться. Влад ничуть не изменился в лице, и голос был таким же, будто его ветром принесло с самого холодного места на этой планете. Словно Дракула говорил не о родном сыне. Можете не верить, но я слышала в своей голове плач Лале в этот момент, когда даже ни одна искорка не зажглась в небосводе его светлых глаз. Передо мной действительно тот человек, который ради спасения своей семьи пошел на сделку с Демоном? Или время действительно лечит? Оно зашило твои раны толстыми ворсистыми нитками, затянуло тугие узелки, а сверху еще наложило гипс? Так, Влад? Ты, Дракон моей пташки, сделал вид, что всего этого не было? Тебе так легче, думать, что все случившееся было страшным сном? Твое право. Только не удивляйся, когда гипс даст трещину, и случится катастрофа. Мы с Лео переглянулись, и мужчина был так же удивлен хладнокровным Владом, не меньше моего. – Я все равно не видела его лица, – неожиданно для себя я вдруг вспомнила эту маленькую смущающую меня деталь, и меня согрела мысль, что я могу ее обсудить с таким же бедолагой, как и я. – А ты? – Я положила руку на запястье Лео, взбудораженная своим собственным вопросом. – Ты видел лицо Мехмеда? Рыжеволосый задумался на пару коротких мгновений, и, нахмурившись, от того, что не смог из своей памяти выудить образ султана, покачал отрицательно головой. – Что с ним стало? – Лео перевел взгляд на Дракулу, а я смогла уловить момент, когда тот отвел взгляд от моей руки на запястье моего друга. Не знаю, почему, но я разжала пальцы, и моя рука скатилась вдоль тела и плюхнулась на диван рядом. – Я его остановил, – Сухо произнес Влад, не смотря на меня. Было ощущение, если он опять взглянет на меня, то разобьется на тысячи мелких осколков, как ледяная фигура. От его бездушия я хотела отплеваться, будто на язык мне попалась какая-то гадость. Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку диванчика, отведя взгляд в сторону. Бездушие или все же равнодушие? Второе – это холодное чувство ума, а в первом случае… Не знаю даже. Наверное, это когда твоя душа никому не нужна. А в случае Влада, когда душа нужна только Демону, но Дракула с ней уже попрощался еще несколько веков назад. Я хотела спросить про Лале, как он ее похоронил, похоронил ли, и сможет ли показать мне место, где я могу оказаться хотя бы так в одном временном промежутке с моей пташкой, с его Сердцем, но Лео опередил меня с вопросом. Надо было сразу обговорить правила этого вечера, потому, чует мое сердце, что мы многое упустим такими темпами. – Почему картины и меч показывают нам прошлое? – Лео покрутил в руках чашечку кофе, которую принесла ему официантка только сейчас, но так и не сделал глоток, а меня манил аромат обжаренных кофейных зерен. – Скорее всего, они тоже прокляты, – буднично, скучающим тоном произнес Влад, поправляя манжет на правом рукаве. – Только спустя триста пятьдесят лет меч оказался у меня совершенно случайно. Картины нашлись сейчас. – И то, не все, – тихо, себе под нос произнесла я, не пересекаясь взглядом с Владом. – Ты знаешь, что на других полотнах? – Как это «совершенно случайно»? – Тут же вклинился Лео. Я даже так с ходу не могу сказать, кто из этих двоих меня больше раздражает: Влад, что всем своим видом показывает свою безучастность, или же Лео, который не дает мне и слова вставить. Хотелось обоим дать в нос. Влад едва заметно дернул щекой, мне даже показалось, что немного раздраженно. Хотя, если Асмодей может распознавать людские эмоции, то от нас двоих Дракулу неплохо так шарахнуло. Ну и пусть, это вполне заслуженно. – Я тогда жил во Франции и, вернувшись из поездки, обнаружил посылку без имени и адреса отправителя. И нет, – мужчина замер и посмотрел на меня, а мои глаза магнитом потянулись к его, будто он хотел, чтобы я увидела, с каким трепетом и волнением брюнет может произносить мое имя, – Лайя, – я снова в клочья, – я, к сожалению, не знаю, что на других полотнах. Влад, ты настоящий кубик Рубика для тех, кто хочет красиво и ярко сойти с ума. Вроде бы только что картинка, все цвета сошлись, переворачиваешь другую грань и бац! Все по новой. «Другие мотивы», – вновь пронеслось у меня в голове слова Басараба, но голосом моего здравого смысла, будто напоминание в телефоне сработало и говорило оно о том, что меня используют, и настойчиво требовало помнить об этом. Ну, вот, хоть какая-то логика ко мне вернулась. Все же, проведя вне общества Влада несколько дней, мои мозги встали на место. Токсичный. – Как тебя убить? Осиновый кол в сердце? Чеснок? Святая вода? – Без особых прелюдий, на сухую, так сказать, вопрос Лео выстрелил за нашим столиком. Недолго я радовалась своей рассудительности, как мой друг решил перейти, как мужчине показалось, к самому важному вопросу. Потрясающе, просто великолепно. А главное, как незаметно и тактично. Хоть бы приличия ради завуалировал свой вопрос, выбрал нужный момент. Например, узнать, как Влад относится к чесночному соусу? Ну, что за манеры. Тебя, что, волки воспитывали? Мне кажется, что я полна яда и ликования в своих размышлениях. Мне так проще переносить всю эту дичь, происходящую вокруг и внутри меня. – Лео! – Я шикнула на друга и ущипнула его под столом за бедро, отчего тот немного дернулся и перехватил мою руку. – Что? – Его лицо на полном серьезе выражало недоумение. – Это все выдумки, – одной резко брошенной фразой Влад прекратил нашу еще не начавшуюся перепалку. Я высвободилась из хватки Лео. – Но откуда-то же они взялись, – мой друг все не унимался. – Старина Брэм справился с этим куда лучше, чем его предшественники, – брюнет напротив чуть склонил голову на бок, а невидящий взгляд завис на одной точке в пространстве, будто Влад провалился в свои мысли. Кстати, в воспоминаниях Лале он именно так и выглядел, когда Демон с ним перешептывался. Может быть, и сейчас там ведется светская беседа? Боже, это похоже на дурдом, а я тут заведующая. Так же неожиданно Басараб вновь вернулся к нам и взглянул сначала на Лео мельком, а потом остановил свой взгляд на мне. – Байрон и тот итальянский врач Полидори немного не дотянули. Некоторое мгновения я пыталась связать имена, произнесенные Владом с теми, что я знаю из истории о Дракуле. С Байроном у меня не возникло проблем, Байрона каждая собака знает. Имя врача я впервые слышу, а вот Брэм… Брэм. Тот самый?.. – Погоди-ка... – Я придвинулась ближе и чуть наклонилась через стол, что разделял нас, решившись озвучивать ход своих мыслей. – Старина Брэм? Брэм Стокер? Тот, что написал роман «Дракула»? – Как бы мне не хотелось, но мой вкрадчивый шепот с каждым произнесенным словом переходил в восторженный, и я не могла уже сдержать подрагивающие в улыбке уголки губ. Темная бровь Влада дрогнула, и он чуть пожал плечом, копируя мою сдержанную, восторженную, как у ребенка в предвкушении праздника, улыбку. – Да ты шутишь, – я выдохнула и прикрыла рукой рот. Вы же знаете, что первый популярный и известный роман, где раскрыта тема вампиризма, был написал Брэмом Стокером? По сути, он дал миру знания о Дракуле, как об образе, о вампирах и всей этой готической атмосфере. Все, что мы знаем сейчас, его рук дело. Конечно, я еще не стала экспертом и не могу писать диссертацию на тему: «Вампиры и их психологические особенности переживания вечности», но, чтобы вы знали, идея, что вампир блестит на солнце, как стразы на лифчике стриптизерши, – это за гранью добра, зла и здравого смысла, даже если это всего лишь выдумка Стефани Майер. И, хоть я испытывала по отношению к Владу все то, что я описывала выше, я не могла потушить в себе тот восторг, который я испытывала, когда человек передо мной говорил о романисте Брэме Стокере, как о приятеле и друге, будто он лично его знает. И, выходит, что и правда знал. Простите, но мой внутренний ботаник упал на пол и бьется в экстазе с блаженной улыбкой на губах. Но среди нас был присутствующий, который не очень знаком с историей создания этого романа, и мне пришлось в двух словах рассказать. Иногда я бросала на Влада короткие, мимолетные взгляды, а в глазах моих читался немой вопрос, мол, все ли я правильно рассказываю, ведь тебе лучше знать, ты там был? Брюнет меня ни разу не остановил, не перебил. Мне кажется, даже если я сморозила бы несусветную чушь, он ни за что бы не прервал мой рассказ, потому что вид у него был такой, будто он любуется концертом, мюзиклом или оперой. – От скромности ты не умрешь, верно? – Фыркнул Лео, когда я закончила. В моем горле пересохло, и я забрала у друга чашку с кофе, который он так и не выпил. – Но там же все неправда. Я имею в виду боязнь солнечного света и вообще... – Произнесла я немного нервно, но это было приятное волнение. Я будто дотронулась до очень важного артефакта и стала свидетелем исторически важного события. – А я не хотел людям давать в руки методичку с полным описанием, как меня вычислить, – улыбка Влада, которой он меня одарил, так и застыла на его губах, а голос зазвучал мягче. Неужели ты пошутил, Влад? Поймав себя на мысли, что продолжаю улыбаться, я тут же осеклась. Удивительное дело – я думала, что у меня не найдется для Басараба ни одной улыбки. Но мое выражение лица не скрылось и от Лео, и он, по всей видимости, был не очень доволен моим поведением. Я думаю, что он надеялся, мы выступим единым фронтом против Дракулы, а тут стоило второму заговорить о книгах и давно умерших авторах, так все, я поплыла. Тут к гадалке не ходи, и так видно, что он зол и разочарован. Кстати, о гадалках и цыганках! Что стало с Надьей в прошлом? Это совпадение, что я знаю еще одну бабушку Надью, которая говорила о проклятом звере? Он узнал значение карт, которые Влад вытащил из колоды? Я должна знать! – А было бы неплохо. Так все же. Как тебя убить? – Лео, недовольный мною, опять оказался шустрее меня, или это я двигаюсь и думаю слишком медленно. Черт, ты серьезно? – Демона может убить только демон, – отзеркалив, скорее всего, мои эмоции, Влад снова помрачнел и отвел от меня взгляд. – К сожалению, это не значит, что демон может нанести сам себе вред. Я пытался. Какого черта ты заставляешь меня кидаться из крайности в крайность моих полюсов эмоций?! Запретив себе даже вздыхать в этот момент, обескураженная его признанием, я спряталась лицом в маленькую кофейную чашку, отхлебывая крепко сваренный ароматный напиток. Мне было буквально стыдно за себя и за свои чувства: за свое беспокойное сердце, что в момент инерции признания Басараба сжалось до размеров зернышка, а ведь он – Демон, хищник, монстр. Я никогда не была той, что сострадает психопатам-убийцам, которых мамы не долюбили в детстве. Я всегда старалась в таких людях видеть лишь их темные стороны, за которые они были осуждены или приговорены к заключению. Передо мной сейчас, по своей сути, такой вот преступник, что убивал, пусть и по приказу сначала одного монстра, а затем, я уверена, по требованию другого. У меня обостренное чувство справедливости, и я ликую, когда такие мерзавцы получают по заслугам, но с Дракулой, чье имя только может вселить страх, все иначе. Наверное, это все же влияние Лале и того, что она показала. Но это ведь тот Влад, ее Дракон, – его больше не существует, он умер вместе с ней, когда осушил свою жену до последней капли крови. Мужчину, что сейчас я вижу, я не знаю, и не понимаю, почему и к нему я должна испытывать такие эмоции, на которые толкает меня Лале, пусть даже и в моих догадках. Я уже как-то говорила, и повторюсь: передо мной монстр, одетый в человека. И я не должна об этом забывать, как бы он не пытался заговорить мне зубы. – Погоди! – Я неожиданно для всех стукнула раскрытой ладонью по столу и свела брови вместе, почти оскалившись от неожиданно обуявшей меня злости. – А Милли? Она видела тебя! Ты хотел... – Я не трогаю людей, – его океан в момент мог потушить мой пожар. Влад не был груб или резок, только спокойствие и холодность стали. – Я охотился, Милли показалась не в том месте и не в том месте, – он невесело усмехнулся. – Или как раз там, где нужно было. – И для чего мы здесь? – Пусть и без прежней агрессии, но все в том же возмущенном тоне я продолжила. – Я ещё с этим разбираюсь, – теперь, когда я знаю секрет Влада, я понимаю, что он испытывает, тоже могу время от времени считывать его эмоции, потому что они – мои. Выступившие желваки на челюсти Басараба тому доказательства. Он злился, как и я. Не думаю, что на меня или из-за меня, а потому что эту эмоцию испытываю в данный момент я. – Отлично, как разберёшься, не смей нас в это впутывать, – Лео взял меня за руку и мягко увлек за собой, поднимаясь с диванчика. – Пойдем, – приказал он так, будто я солдат, а он старший по званию. Мне это не нравится, ты с этим завязывай. – Проклятья, особенно, цыганские так не работают, – Влад отвечал Лео, но продолжал следить за мной. Его ноздри слегка раздулись, когда Лео меня схватил и потащил. Мне не было больно. Скорее, это было похоже на то, как ребенок тащит за собой любимого плюшевого медведя, ухватив его за лапку. Я подумала, что он вот-вот кинется, как злобный доберман, защищая своего человека. – Это твое проклятье, но страдают из-за него другие люди. Тебе, верно, плевать, но я не хочу, чтобы Лайя закончила так же, как и твоя жена! – Хватит! – Я резко вырвалась, с силой отдернув свою руку. Я подняла указательный палец, пригрозив Лео, но, поджав губы, затихла и лишь смотрела так, что передо мной, ниже на полторы головы девушки, застыл рыжий великан, боясь пошевелиться. – Ни слова больше, – тихо, почти прорычала я, немигающим взглядом уставившись в лицо Лео. Я не защищала Влада, который, к слову, даже в этот момент не отреагировал на выпад мужчины. Я защищала Лале и ее память, потому что она – единственное светлое пятно, что есть сейчас в нашей общей беспросветной, бездонной тьме, в которой мы все барахтаемся. И, когда Лео произнес эти слова, я была готова разбить о его голову кофейную чашку. Не позволю говорить в таком тоне о Лале, если человек, которого она так сумасшедшее любила, не может заступиться. – Мы уходим. Попроси бармена, чтобы он заказал нам такси. – Я тебя не оставлю с ним, – уже без той надменности и нервозности, что были пару минут назад, произнес Лео. Я казалась себе дрессировщиком, что щелкнула льва по носу хлыстом, когда тот неверно выполнил трюк. – Все нормально, – я опустила напряженные руки вдоль тела. – Иди, заодно подышишь свежим воздухом. Тебе не помешает. Скорее всего, я была похожа на разъяренную росомаху, раз Лео не стал со мной спорить. И правильно. Не прощаясь с Владом, молча, без лишних телодвижений, зеленоглазый протиснулся через шумную компанию немцев и послушно проследовал к барной стойке. Влад поднялся бесшумно за моей спиной, но я ощущала каждой клеточкой своего тела, будто меня магнитом тянуло. И я позволила себе обернуться и поднять глаза. Я едва слышно, но для вампира ощутимо, выдохнула. Я поняла это по тому, как брюнет прикрыл глаза, втягивая воздух. Обычно так делают, когда, например, прогуливаясь по набережной улавливаешь аромат свежей выпечки. Вот… Вот, передо мной стоял тот Влад, что прижимал меня к своей груди, и в чьих руках было мое самое безопасное место. У меня получилось осознать каждую частичку своего тела, когда Дракула так смотрел на меня. Из глубин его равнодушия, что он нам здесь демонстрировал, в голубых глазах поднялся огонек мерцающей звезды. Эти глаза манили, доверяли и доверялись, молили и отдавались. Я еле устояла, когда тонкий огонь пробежал по моему позвоночнику жгучими иглами. И, если бы меня ждала смертная казнь за взгляд на Влада в этот момент, я бы все равно продолжала смотреть. Считается, что голубые глаза приносят несчастья, потому что за ними прячет свою истинную личину Дьявол. И знаете такой оберег в виде маленького стеклянного синего шарика – «голубой глаз»? Многие верят, что он может защитить человека от зла, рикошетом отправив недобрый взгляд обратно к отправителю. А еще есть поверье, что этот талисман может загнать демонов обратно в их убежище. Интересная информация, не так ли? – Он до сих пор под впечатлением, – уже беззлобно произнесла я, извиняясь за слова друга. Вот опять эти эмоциональные качели. Как же надоело! – Я не виню его, и он прав, – мужчина понимающе кивнул, провожая взглядом Лео, что двигался уже в сторону выхода из бара. – Страдают другие люди, поэтому я и хотел, чтобы ты была рядом, чтобы я мог защитить тебя. – Влад, я не Лале, и ты не сможешь искупить вину перед ней, защищая меня, – довольно резко ответила я. От напряжения язык развязывается, а нервы начинают сдавать. – Со мной Лео. Он позаботится обо мне. – Лео едва справился с управлением, и вы чуть не погибли, – но Влад не хотел мне уступать и парировал таким же тоном. В полумраке бара его глаза сверкнули подобно зверю, и мне на доли секунды показалось, что я увидела в них отражение Асмодея, хотя даже понятия не имела, каков Демон на самом деле. Я фыркнула и, опустив лицо, покачала головой. Я так и знала, так и думала. Он был там, и Асмодей остановил машину. Не знаю, радоваться мне, что адское существо спасло, возможно, мне жизнь, или же напугаться, что Влад нас преследовал? – Я не Лале. Мне не нужен Дракон. И не надо исправлять ошибки прошлого, используя меня, как замену твоей жены, – плохо контролируя себя от усталости, я нервно и подрагивающе улыбалась, хотя в этой улыбке не было ни веселья, ни радости. Это была улыбка человека, добровольно шагнувшего в самую глубокую пропасть, и я лечу, повинуясь гравитации, раскинув руки, подобно крыльям. – Ты совсем другая, Лайя, – Дракула сделал шаг навстречу мне, и мне бы стоило отступить назад на два шага, но я осталась стоять на месте. Глупая. В голосе мужчины уже не было холода и льда. Снова мягкий бархат обволок мои плечи, в моих распущенных волосах гулял шелест травы и дыхание ветра, когда я услышала, как по-особенному Дракула произносит мое имя. Я вдруг забыла о собственных несовершенствах, утонув в нежнейших волнах и заполняясь до краев, как сосуд. Его безмерная глубина и волнующее звучание хлынули через край. – Вы одинаково, совершенно невероятно красивы, но ты не она. Ты даже улыбаешься по-другому, – мужчина поднял руку и большим пальцем аккуратно провел по ямочке под нижней губой. Так нежно-нежно, будто я могу от одного его прикосновения растаять. А я могла, но не стала. – Я могу наизусть перечислить все твои улыбки, – брюнет произнес это так, словно самое волнующее откровение. Мне вдруг стало тошно. Я прикрыла глаза, чтобы не видеть отражение в глазах Влада, потому что передо мной возникал образ Лале в объятиях Влада. Как он целует ее, а не меня. Как он говорит, что она его Сердце, как клянется защищать ее, как отдает жизнь за нее и их сына. Черт, как же прекрасно они любили! И я лишь ее копия, которую, я уверена, он хочет иметь возле себя, чтобы хотя бы время от времени любоваться, вспоминать. Прости, пташка, но я на один вечер заберу свои слова обратно, и попытаюсь как-нибудь по-своему пережить наше с тобой сходство. Я грубо дернула подбородком, скидывая пальцы Влада. – Меня ждёт Лео, – конец едкой фразы я договаривала на ходу, направляясь к выходу из бара. Я почти выбежала из заведения, накручивая мысли в спирали в моей голове так, как если бы я накручивала пряди своих локонов. Как молодая газель, что вырвалась из капкана охотника, как птица, выпутавшаяся из силков птицелова – мне нужно было самой освободиться. Влад не хотел меня отпускать, мне было это известно, и я тоже, но, дело в том, что я уже ушла не только в буквальном смысле. Считается, что остаться и бороться – это самое сложное, что может случиться на перепутье в подобных ситуациях. Но почему никто не говорит о сложности принятия решений, принятия ответственности за разорванный круг, о сохранности суверенности собственных чувств? Пустота, иллюзия, лицемерие – ради этого я должна предпринимать жалкие попытки удержать воду в решете? Нет, спасибо. Я потребовала слишком многого, и теперь иду по трупам несбывшихся надежд и ожиданий. Если Влад нашел меня лишь для того, чтобы соединиться с Лале, то, увы. Их связь не склеить, но ее осколки, к сожалению, во мне дробью свинца в мягких тканях или даже глубже. Наивно полагала, что нас что-то связывает, а теперь поняла, что эта связь ничто иное, как наркотическое опьянение. Глупая дуреха думала, что необязательно спать с человеком, чтобы почувствовать родство, которое роднит гораздо больше иных видов связи. Может, все это чушь? Я хочу это проверить. И кто меня может осудить, м? Добравшись до своего отеля в тишине, каждый из нас переваривал события затянувшегося вечера. И, когда мы вошли в номер, я не позволила Лео включить свет, остановив его руку. В темноте мои руки скользнули по груди мужчины вверх, очерчивая пальцами рельеф мускул и, как только кожа на моих ладонях коснулась его шеи, Лео, шумно сглотнул и перехватил мои руки. Даже не видя лица зеленоглазого, я знала, чувствовала, как он смотрит. За него многое говорило прерывистое жаркое дыхание, что потеряло свой ровный ритм. Не освобождая своих рук из его, я приподнялась на носочках и губами коснулась дрогнувшего кадыка мужчины. Пальцы на моих запястьях до боли сжались в кольцо, но тут же расслабились, и мои руки были освобождены из импровизированных оков. Почувствовав, что между нами еще слишком много расстояния, я решительно преодолела все эти сантиметры. Мой укус на его линии подбородка. Его ладонь на моих бедрах. Мой язык по нижней губе. Его пальцы, оттягивающие волосы у затылка. Глаза привыкли к темноте, и, отстранившись, я взглянула на мужчину. Он ответно бегло блуждал затянутыми паволокой глазами по моему лицу, ища молчаливые ответы на его немые вопросы. Зеленые глаза были яркими даже сейчас, метнувшись от губ к моим глазам, задержавшись на них на мгновение – такое короткое, как стук сердца. Нам не нужен был свет, чтобы наши губы нашли друг друга. Прошу, не осуждайте меня… Пожалуйста…