Тебя ищу в своем проклятье.

Прошлым летом моя жизнь настолько круто переменилась, что я с трудом смогла бы сейчас найти тот путь, с которого я свернула. Я боялась, что это лето сулит мне тоже большие изменения, и меня охватило чувство тревоги, когда же наступит время перевернуть страничку календаря. Прошлогоднее лето мне подарило самую большую, безумную и трудно понимаемую любовь, и теперь мне было до одури страшно, что новое время года отберёт у меня частичку меня. Лето было за моим окном, но внутри я осталась до сих пор в весне, в нашей весне. Время неумолимо стремилось вперёд, приближая нас к назначенному пророчеству сроку, но когда придет этот срок, – нам было неведомо. Мне бы хотелось, чтобы я запомнила все летние вечера, каждое утро с оттенком персика и золота, каждую нотку птичьего джаза и каждый теплый дождь, под который попадаешь после изнурительной жары, но, боюсь, я запомню лишь скорбь по весне, в которой мы были счастливы. Это лето окажется подделкой. Из окна нашей с Владом комнаты я смотрела вниз, на задний двор, где частенько после встречи с Ноэ, мужчины тренировались. Лео, узнав, что он встретится в схватке с Мехмедом, которого Влад считал мертвым уже несколько столетий, он стал тренироваться. И тренировки эти проходили у нас во дворе, потому что, наверное, в Чикаго нет преподавателя, что смог бы научить моего друга сражаться с мечом, который когда-то принадлежал сильному и отважному воину. Аслан... Я вспоминаю его образ, что видела Лале, каждый раз, когда Лео берет в руки меч. Прошел почти год, а те видения, дарованные картинами, не покидают мою память. Чаще всего я вспоминаю его тихое «прости» перед тем, как Мехмед убил Аслана, и взгляд бесконечно зелёных и тоскливых глаз. Друг Влада не смог защитить его семью, и за это просил прощение. Я помню, как крик Лале наполнил осенний лес болью и страхом. Боль и страх – вот, что я чувствую, когда вижу в руке Лео меч Аслана. Что чувствует Влад, глядя на точную копию своего погибшего друга, я только могу представить и то представленное мне стоит умножить на сто. Но, глядя в глаза любимого, мне кажется, что я никогда не познаю глубину его горечи. Уже ставшей привычной картина тренирующихся друзей хоть и подогревала во мне мысли о надвигающемся, но в то же время она завораживала, как танец, в котором время от времени менялась роль ведущего. У Лео был хороший учитель, и это я говорю не только потому, что я сплю с этим учителем, а потому что он прошел достаточно войн и битв, чтобы поделиться своими знаниями. Хотя, кого я обманываю? От части я это говорю потому, что я сплю с ним, и это восхитительно. Но, кроме шуток, Влад действительно хорош и в этом. Я склонила голову набок, наблюдая за тем, как Дракула, сложив руки за спиной, уходил от атаки острого старинного меча. Он не щадил своего спарринг-партнера в каждой тренировке, движимый желанием сделать все, чтобы защитить своего друга в схватке, что предначертана ему пророчеством. Открыв окно, я упустила в комнату летний зной и звуки тренировочной борьбы. Лео уже был на последнем издыхании, но тренер не отпускал его. Даже я понимала, что отсутствие поблажек, возможно, спасут жизнь Лео при встрече с Мехмедом. Заметив меня, Влад поднял голову и улыбнулся уголком губ, одновременно с этим маневрируя от атаки меча. Кажется, мой друг уже порядком устал и махал остриём из стороны в сторону, положившись на удачу. Может быть, Влад понабрался не самого лучшего от рыжего, но, думается, что он красуется передо мной. Плавно двигаясь, брюнет избегал встречи с клинком, создавая собственную траекторию тренировочного боя. Когда он вновь поднял на меня глаза, я коснулась шеи пальцами, проведя вниз к ключице. – Ты слышишь меня? – Прошептала я одними губами, но уже и так знала ответ. Влад коротко кивнул, внимательно следя за каждым моим движением. Мои пальцы опустились вниз к краю декольте. – Если ты сейчас же не прикоснешься ко мне, то тогда придется самой, – проговорила я негромко, будто мы находились с ним в одной комнате. Я едва смогла успокоить сердце в груди. Мое желание так сильно заныло, что я почти свела колени вместе, чтобы унять пульсацию, но причина моего возбуждения уже открывал дверь нашей комнаты. Обожаю его сверхъскорость. На пороге показался Влад, и я, не сдерживаясь в своем предвкушении, быстрыми шагами сократила между нами расстояние и, когда он захлопнул за собой дверь, я прижалась к любимому всем телом и потянулась к губам, но он отпрянул от меня. Я удивлённо взглянула на него, и Влад демонстративно поднял руки. Его усмешка была такой манящей и притягательной, что я не смогла отказаться от своих слов, когда поняла, в чем же подвох. Отняв руки от груди любимого, я пристально всматривались в лицо брюнета, делая шаги назад. Внимательные глубокие глаза Влада не отпускали меня, следили за каждым движением и, кажется, я видела одобрение, когда я коснулась своей груди, которая была стеснена бельем. Дракула сделал ко мне несколько шагов, но не торопился вновь заключать меня в объятия. Я поняла, в какую игру мы начали играть, и правила я поняла сразу. Мужчина опустился в кресло с высокой фигурной спинкой и по-хозяйски расположился в нем, удерживая меня взглядом. – Раздевайся, любовь моя, – приказал мой любимый голос, и я безропотно повиновалась. Дрожащими от возбуждения пальцами я подцепила бретельки платья , скинув их с плеч, я чувствовала себя грешницей, повинной в похоти. Возможно, меня ждал второй круг ада за мои деяния, но я не могу иначе, когда он смотрит на меня, как на божество, что ему удалось покорить, и в благодарность за это сердце его с каждым стуком отзывается любовью. Ох, как же я была невероятно горда собой, потому что вся его любовь только моя, только для меня. Он смотрел на меня, пока я раздевалась, так, как ценители смотрят на полотна в Лувре. Взгляд Влада блуждал по моему телу так же, как если бы скульптор изучал тело натурщицы, чтобы бездушную субстанцию превратить в произведение искусства. Он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц, и я, стоя перед ним абсолютно нагая, громко и прерывисто выдохнула, и, казалось, это было сигналом. Мой мужчина склонил голову в бок. – Покажи, как ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе, – севшим голосом проговорил Влад, опустив взгляд ниже груди. Под пристальным взглядом Дракулы я шагнула назад и опустилась на кровать. Мое тело вопреки всему беспомощно отдалось новой волне желания. Пальцы жалко касались кожи, опускаясь вниз. С каждым прикосновением уже знакомая мне раскованность расцветала во мне пышным садом. Вот он мой смысл, – отдавать себя. Забери мои губы и язык, и я стану немой ради тебя. Забери мои глаза, и я стану слепой ради тебя. Забери всю меня до последней косточки, до последней крохи души, пока не останется одна сумасшедшая, бьющаяся в конвульсиях жажда быть вместе. Я. Создана. Быть. Твоей. Я коснулась себя, раздвинув колени. Тихо застонав, я откинула голову назад, едва удерживая себя в рамках нашей комнаты. – Ты очень красивая, – бархатистый голос вызвал мурашки по позвоночнику, выводил меня из равновесия и я не желала преодолевать его гипнотическое обаяние. В нем было столько желания. Распахнув глаза, я увидела перед собой только Влада, игнорируя пространство вокруг, потому что только он остался в моем фокусе. Под внимательным взглядом любимого я словно заново изучала себя. Пьянящая смесь страсти и эмоций: я в хлам. Мои движения стали не такими плавными, и стон грозился вырваться из груди. Без тайны и секретов я открывалась ему и была в полном удивлении от этой новой для меня стороны своей личности. Я сновно обнулилась и теперь наружу вылезли инстинкты, и они взяли надо мной власть. В постели с ним я чувствую себя восхитительно уязвимой. Вглядываясь в разгоряченные глаза любимого, я признавала его превосходство, потому что хотела доставить ему удовольствие этой игрой. Пальцы погрузились глубже, и я содрогнулась в мучительной сладкой истоме. Я жалобно застонала, представляя то, чего мне так сильно не хватало сейчас: его языка на моей груди, его пальцев вместо моих во влажных складках, его рук в моих волосах. – Влад... Ледяные, наполненные страстью глаза прищурились, а губах мелькнула улыбка хищника при виде жертвы. В одно движение он поднялся с кресла, от куда наблюдал мое представление и навис надо мной. Лёгкое прикосновение пальцев к моему виску, и я опустилась ещё глубже в пучину охватившей меня похоти. Его прикосновения очертили путь к груди, пальцы нарочно задели сосок и вот уже моя рука, которой я ласкала себя, в его руке. Прикрыв глаза, он обхватил губами пальцы, пробуя мой вкус. Я улыбнулась, наслаждаясь внезапно появившемся голодом на его лице. Свободная рука легла на пах Дракулы, и через ткань мягких спортивных штанов я сжала его эрекцию, и кажется она билась со своим собственным пульсом. Уже представив, как мой рот будет ласкать член моего мужчины, я лишь сильнее отдавалась нашему пожару. Я представила, как буду проводить языком по напряжённой головке, кончиком задевая пульсирую венку, двигаться по всей длине, но Влад даже в фантазиях не дал мне насладиться им. – Встань, – требовательно прошептал он, отпустив мою руку. Мне даже не хотелось изображать мнимое сопротивление. – Спроси меня, что я собираюсь с тобой делать? – Что ты собираешься со мной делать? – Повинуясь его воле, я выпрямилась перед брюнетом, дрожа от поступающего в скором времени оргазма. А он скоро наступит даже если он не прикоснется ко мне. Даже если будет просто говорить со мной так, Господи, я кончу. – Я собираюсь, – он наклонился ближе, обжёг дыханием пересохшие губы и, обхватив меня, одним резким движением развернул к себе спиной и прижал так крепко, что я ягодицами почувствовала его выпирающий через штаны член. Я тихо охнула от неожиданности. – Я собираюсь, – повторил он мне над ухом и прикусил мочку несильно, но мне хватило, чтобы эта вспышка боли смешалась с удовольствием, – опуститься вниз, пока ты будешь стоять на коленях на кровати. Теперь спроси, что будет потом? Не знаю, что будет потом, но сейчас я точно опять начну мастурбировать в твоих руках, чтобы уже наконец-то получить желаемую разрядку. Я хотела повернуть голову, чтобы поцеловать манящие своим жаром губы, но рука Дракулы переместилась с моего живота на горло и ощутимо сжала его, так и не дав мне встретиться с Владом в поцелуе. Полностью дезоориентированная, умирающая от желания, я вжалась бедрами в пах Дракулы и потерлась, как кошка. Только руки Влада удерживали меня от падения, и я не испытывала потребность в освобождении. – Что будет потом? – Я почти что всхлипывала. Влад наклонил голову и зубами прикусил кожу на моем плече. Из ниоткуда меня постепенно начал накрывать оргазм. Не думала, что такое возможно. – Потом, – он сжал сильнее горло, когда я открыла рот и из него вырвался стон, – я сожму твои бедра руками. В нетерпении я судорожно искала заведенными назад руками пояс его спортивных брюк, чтобы нырнуть под него ладонями и поскорее коснуться его возбуждения. – Не торопись, – он провел влажную дорожку от плеча до ключицы. Все в нем излучало секс. Каждое его движение, каждый звук, сорвавшийся с губ, его запах, – он как тихая и внезапная угроза, последствия которой я хочу познать. – А что потом? – Я все не могла выдержать это напряжение. В горле пересохло. – Потом я буду ласкать тебя языком до тех пор, пока ты не начнёшь меня умолять остановиться, – голос любимого чуть задрожал, но сохранял властный тон. О. Мой. Бог. Захныкав, я выгнулась так, что моя поясница отозвалась ноющей болью. Я предлагала свое тело, испепеленная желанием узнать, до каких граней он ещё может довести меня своими прикосновениями. И Влад сделал со мной все то, что и обещал. Он мягко, но требовательно подтолкнул меня к кровати и заставил прогнуться в пояснице. Стоя на коленях, я сжимала пальцами стеганное покрывало, потому что мне нужно было за что-то держаться, иначе меня унесет вихрь. И без прелюдий, без промедления он завладел мной, заскользив языком по влажным складкам и проникая внутрь. Издав хриплый стон, я подалась бедрами навстречу его горячему рту, и Влад сильнее сжал бедра пальцами. Я с упоением поняла, что не осознаю, где его язык, а где губы. Ко мне пришло между опустошающими вспышками оргазмов, что накатывали на меня, его всеобъемлющее господство надо мной. И я начала умолять Дракулу остановиться, как он и предсказывал. Звук спадающей с Влада одежды был громче, чем мое сбившееся дыхание. Головка члена идеально скользнула в меня и одним движением произошло наше слияние. Гортанный стон вырвался из груди Дракулы, и я сжала зубами покрывало, не в силах пошевелиться, потому что руки любимого мужчины так крепко удерживали меня, насаживая на бедра. До упора он прижался к моим ягодицам, и я приняла его. Безостоновочно мы двигались навстречу друг другу, не чувствуя усталости в мышцах. Волосы спадали на лицо, голова металась из стороны в сторону, и я снова кончала. Ещё один оргазм, и я потеряю сознание. Удовольствие в миллионной степени. Движение, ритм и давление – все определял Влад. Бедра взмокли от пота и каждый последующий звонкий шлепок мог оказаться последним перед тем, как брюнет изольется в меня оргазмом. Ритм стал безумнее и вот... Вот... Вот... Брюнет опустил руку вниз под мой живот и... С последним толчком внутри моего влажного естества Влад с хриплым глухим рыком кончил, и я импульсивно сжималась на нем, уже не в силах выдать ни одного стона. Любимый отстранился от меня, я растянулась на кровати и почти закатила глаза от блаженства. Он лег рядом и отвёл руку в сторону, чтобы я улеглась ему на плечо, что я и сделала. И только теперь, когда мы оба разгоряченные, удовлетворённые и уставшие, он наконец-то поцеловал меня. Такой длинный, ленивый и долгий поцелуй. Мягкое и естественное слияние наших энергий, будто электрический ток, что так долго таилось где-то в потаённых глубинах. Мы потерялись в этом поцелуе, как в песне: просто навсегда, просто навсегда любимые.

***

Глупо признаваться вам, но с тех пор, как мы с Владом стали делить постель, я отвыкла засыпать и просыпаться одна. Для меня стала неестественной мысль, что рядом со мной не будет Дракулы, когда я открою глаза с первыми лучами солнца. Его мирно вздымающаяся грудь была мне лучшей подушкой, а дыхание, что щекотало мою кожу, было колыбельной. И я была права, когда думала, что в его руках мне будут видеться красивые сны. Порой я видела откровенный бред про то, как я являюсь героиней индийского фильма, и ухожу от погони на слоне, но в целом картинка была красивой. Я чудесно смотрелась на слоне. Мне нравилось, когда я неожиданно просыпаюсь посреди ночи, когда все тело затекло от долгого нахождения в одной позе, переворачиваться на другой бок, и Влад тут же прижимался ко мне со спины, переплетал пальцы на руке и утыкался носом между моих лопаток. Накрывая своим телом, он заставлял меня поверить в то, что мне вовсе не нужны одеяла и пледы, когда он рядом. Но в эту июльскую неделю я была лишена этих приятностей. Вот уже третью ночь я просыпаюсь одна. Я шарю по пустой постели и в панике обвожу глазами комнату, но я одна. Здесь, где я уже привыкла видеть Влада, я уже которую ночь просыпаюсь без него. Мой мужчина приходит только утром и по его глазам я вижу, что не стоит спрашивать, где он был. Он как путник, что искал свой путь домой, молил о приюте в моих объятиях, и я не смела отказать ему. Я прижимала любимого к себе, баюкала в своих руках, как он делал всегда, когда мне было страшно, грустно или когда день на работе не задался. Когда он понял в первый раз, что я качаюсь с ним, Дракула по-доброму усмехнулся мне в шею и крепче сжал меня в тиски, не сопротивляясь. Мне казалось, что теперь моя очередь быть ему опорой и стеной от невзгод, что обрушились на него. – Дурной сон, – бормотал он неопределенно всякий раз, когда я пыталась узнать, что случилось. Не думаю, что он лгал. Думаю, не договаривал. У нас у всех есть такое право. Я поднялась с кровати и накинула на себя халатик. Подойдя к окну, что открывал вид на задний двор, я обратила свой взор вниз. Неожиданно, но Влад оказался внизу, на нашей зелёной лужайке, но при этом абсолютно нагой, что стало для меня ещё большей неожиданностью. Я бегло глазами оглядела комнату и, не найдя ничего подходящего, достала из небольшого комода чистое полотенце, поспешила вниз. Открыв створку прозрачной двери, я поежилась от ночного летнего воздуха. Земля уже остыл от жаркого солнца и теперь неприятно холодила босые ступни. Утопая в невысокой стриженой травке, я поспешила к любимому и, подойдя со спины, раскрыла полотенце, запахнула его бедрах, закрепив край сбоку. Задница у него шикарная, но не обязательно нужно всем ее показывать. – Родной, почему ты здесь? – Я провела ладонью между лопаток и обожглась от кожи Влада. Он всегда был горячим, но сейчас я будто поднесла руку открытому огню, и языки его пламени оказались плотоядными. Мой мужчина повернул ко мне голову, и я поняла, что передо мной не тот, кого я люблю, а тот, кого мой мужчина так тщательно скрывал от меня и от всего мира. Я отшатнулась назад и резко отняла руки от чужака в теле Влада. – Асмодей... – Едва смогла я вымолвить, всматриваясь в глаза без зрачков, затянутые тьмой. Я много раз задумывалась над обликом Демона, но всегда была уверена в том, что в глазах его отражается сам Ад. Узнаваемые глаза Влада теперь не принадлежали ему. Мой океан погрузился в бездну тьмы, и я словно корабль блуждала вслепую по волнам, вглядываясь в глаза напротив. Изменились только глаза, но и этого было вполне достаточно, чтобы меня охватил страх от мысли, что я могу упустить своего любимого. Бескрайняя темная пустота всматривалась в меня, и я не понимала, чего ожидать через секунду. Влад или Асмодей, – я пока не поняла, – стоял неподвижно и, если я дальше продолжу всматриваться в глаза Демона, то решу, что меня засасывает воронка боли и отчаяния. Наверное, это то, что царит в загробном мире. Мои мысли бились в судорогах, пытаясь обрисовать картину дальнейших действий. Я вспомнила, что в кухне из убийственного есть нож, который я уже опробовала в деле. Если кратко, то я случайно задела Влада лезвием, когда он подкрался ко мне сзади в момент, пока в наушниках играла музыка. Рана была глубокая, и меня даже стошнило от увиденного. Учтите, что этот момент я рассказала вам только потому, что вы все мне нравитесь. Но ещё я вспомнила, какой силой обладает Влад в своем привычном для меня облике, и поэтому вывод был очевиден, – я не успею и пальцем дёрнуть перед тем, как мне вскроют горло. Почему в эту минуту я подумала о бутылке шампанского и эффектном ее откупоривании? Я слегка тронулась умом, вам не кажется? Встав как вкопанная, я уже даже представила, что будет с Владом, когда он придет в себя, – если придёт, конечно, – и увидит мое тело. Боже, я королева драмы. Мой страх так очевидно отразился на лице, по всей видимости, что это развеселило Демона. Он усмехнулся и улыбнулся уголком губ. И хоть он и был в теле моего любимого, но даже эта улыбка вышла другой. Я обожала, когда Влад так улыбался мне, но в этот раз моя любимая улыбка вышла похожей на оскал. Звериный оскал. – Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва, – с моих любимых губ сорвался полурык, но не голосом моего мужчины. Позвоночник задрожал от мурашек, что табуном пронеслись по нему. Облик Влада с каждой секундой становился размытым, уступая место образу Асмодея. Он произнес это так высокомерно, насмешливо, не забыв о горделивости. Даже будучи запертым в теле человека Демон не терял своей уверенности в превосходстве над смертными. Сколько раз он мог убить меня за прошедшую минуту? И почему не сделал этого? Выходец из Ада ещё раз ухмыльнулся и отвёл взгляд, устремив его куда-то между горизонтом и кромками деревьев. – А Влад?.. – Хрипло, дрожащим голосом смогла вымолвить я. – С ним все в порядке? – Наверное, мой страх веселил Демона, потому что уголки губ его дрогнули, но я все никак не могла оценить его эмоции, потому что не могла совладать со своими. Хоть он и признался, что не хочет меня убивать, но я мало в это верю. Хотя, чего он хочет, стоя ночью голым на нашем заднем дворе? Я несмело поднял глаза, и, кажется, Демон прочувствовал кожей на себе мой взгляд, потому что куда бы я не взглянула, на теле появлялись вспышки, повторяющие узоры вен и сосудов. Тело моего Влада стало похоже на карту рек и морей под моим взглядом. Асмодей все молчал, не удостоив меня ответом, и я почти взмолилась ему, как если бы молила Бога о чуде. – Пожалуйста, ответь. – В порядке, – прорычал он почти сразу же. – Он не будет знать, что я был здесь. Адреналин все ещё держал мое тело и сознание в крепких цепях напряжения, и я смутно понимала,что делать. Бежать? Есть ли смысл? На много километров от нас здесь нет ни души, да и никто бы все равно не смог меня укрыть или справить с Демоном. Сердце заколотилось, как у кролика, понимая, что я попала в такую ситуацию, когда любое мое движение или неаккуратно брошенное слово приведет к катастрофе. Можно ли сказать, что я обречена? – Почему ты здесь? – Смирившись со своей участью, которую я придумала от этой минуты до момента моих похорон, где будет подборка из бродвейских мюзиклов и на каждом углу будут белые пионы. – Не боишься говорить со мной? – Поинтересовался Демон, продолжая глядеть вдаль за ночное небо. Конечно, боюсь. Но я постаралась собрать крупицы нерастраченной смелости и огрызки логики, чтобы дать свой ответ. – Ты ведь сам сказал... – В горле пересохло, а мои колени могли запросто быть вместо маракас у задорных музыкантов. – Если хотел, убил бы меня. Я поежилась то ли от страха, то ли от ветерка, но даже не рискнула поднять руки, чтобы обхватить плечи, боясь расправы. Но я не знаю, что творится в голове Адского создания: может у него хорошее настроение, может наоборот нет настроения, чтобы убивать. Во всяком случае моя голова пока на плечах, и я могу поговорить с тем, кто был заперт в клетке. Вам никогда не хотелось поговорить с представителем власти загробного мира, м? – Скоро все случится, и князь это чувствует. Он слабеет. Что это значит? Как это понимать? Мне нужно больше конкретики, но как мне потребовать ее от Демона, чтобы он не разозлился? Ещё никогда я не подбирала так тщательно слова прежде, чем их озвучить. Я наконец-то осмелилась поднять руки и скрестить их на груди, прячась от прохлады ночи. – Что мне сделать, чтобы помочь ему? – Осторожничая, я пыталась хоть что-то узнать. От смеха Асмодея я вздрогнула как от звука внезапных выстрелов. Кажется, у меня появилось пару седых волос. Мне хотелось плакать. Влад, пожалуйста, вернись ко мне. От своего Демона защитить меня сможешь только ты. – Глупая женщина, – резюмировал свой смех Асмодей. – Или влюбленная. Хотя, для меня это равнозначные понятия, – уже без насмешки произнес он. – Твое желание вмешаться в дела, что непостижимы твоему сознанию, меня веселит. Влад не баловал меня рассказами об Асмодее, лишь изредка упоминал о нем, и из этих редких моментов я уяснила одно, что он подобен королям, что пытаются удержать власть в своих руках, и, даже если былой хватки уже нет, он создаёт видимость. Бедный-бедный Демон... Как гордый лев, сидя в клетке, он все ещё не забыл, что он царь зверей. Эта мысль придала мне уверенности. – Разве? – Короткая фраза прозвучала, как вызов. – Разве такой демон, как ты, стал бы говорить с глупой женщиной? Моя попытка подогреть в нем чувство собственной важности возымело эффект. Я была словно на переговорах со психом и оттягивала время, поддакивая, что он владыка этого мира, пока санитары готовили укол. – Женщины... Я не считаю, что глупость – это плохо. Это человечность,– я ожидала услышать очередной выстрел смеха, но Асмодей вместо этого выдохнул и посмотрел на меня. Глаза, в которых не было отражения, утягивали меня в бездну. Слезы почти подступили, и крик застрял в горле. Все, о чем я могла думать, это о том, как же мне вызволить Влада на поверхность. Слышит ли он нас? Видит ли меня глазами Демона и пытается ли он вырваться ко мне? – Глупость это не ваш порок. Порой это ваша слабость, а порой и дар. Вы воплощение святого начала, вы – дочери Евы, – произнес он уже таким тоном, что я даже успокоилась. Он вновь отвёл от меня взгляд и продолжил. – Церковь убедила мир, что вы грешны за первородный грех. Сколько же твоих сестер было сожжено в период охоты за ведьмами. Сколько было убит повитух, травниц, женщин, что увлеклись знаниями. Ева пришла в этот мир такой, какой создал бы ее мой отец, – настоящей, человечной. Бог не стал этого терпеть. Попав в мужской мир, вас заставили думать, что вы пособницы Сатаны. И вы стали, – Демон оскалился в улыбке и вновь взглянул на меня. – В конце концов, если воробью постоянно говорить, что он орёл, то он рано или поздно в это поверит. Ты знаешь, как появилась первая ведьма... Лайя? – Он сделал паузу и произнес мое имя так, как если бы ребенок впервые выговоривал труднопроизносимое слово. Неторопливо и вдумчиво, контролируя каждый звук. Он произнес его так, словно оно впервые слетело у него с уст, и оно приносило ему дискомфорт одним только переливом звуков, но, кажется, ему нравилось. Я поняла это по ухмылке. Я не хотела перебивать рассказ Демона и даже ответом на вопрос было мое отрицательное безмолвное покачивание головы, чтобы не перебивать даже эту паузу. Я словно была на увлекательной лекции. – Ее звали Ольга. Княгиня, – продолжил он, отвернувшись к горизонту. – Ее муж был убит древлянами, и она мстила за его смерть. Я помню ее. Она была прекрасна в ярости, прося у моего отца справедливости. Не у бога, а у самого Дьявола она просила воздать убийцам ее мужа, – он прикрыл глаза, будто наслаждаясь воспоминаниями. – Незримо, аккуратно он помогал ей свершить торжество справедливости. Женщина, что приняла бога, заставила страдать мужчин. Ее скорбь переросла во всепоглощающую убийственную волну океана боли и злости. Отец полюбил ее, как нас, своих детей, и он явился к ней, предложил силу, досиле невиданную ни одной женщине. И она не отвергла его. Откровение от Демона. Как вам? Я была по истине благодарным слушателем, потому что даже не дышала в этот момент, как мне казалось. Он раскрыл мне то, чего другие, возможно, не знают. Но почему? Чем я заслужила такую... Честь? Да, определенно. Никак иначе не назовешь этот порыв поведать мне тайны Ада. – Она долго служила ему? – Спросила я, уже не страшась расправы. – Когда я покинул дом, она была подле него, – проговорил Демон без надменности и горделивости. Возможно, он хотел показаться мне беспристрастным, но слова о доме показались мне пропитаны тоской. Тот, кто шел по пути крови, причинял боль и обрекал на отчаяние... Готов выть от одиночества. Мне стало его жалко. Неожиданно, да? Это существо обречено на вечные страдания, и ему незнакома даже самая малая частичка счастья. Он создан, чтобы нести боль и, возможно, даже самому себе. Тело Влада его смирительная рубашка, и она едва не трещит по швам, не выдерживая пламени Демона. Теперь, с этим осознанием, я смотрела открыто с широко распахнутыми глазами, изучая уже и без того знакомые и любимые мне черты. – Это похоже на мой дом, – вдруг признался Асмодей, и я перевела взгляд на небо. Оно был темным, но при этом каждое мерцание звезд было сродни блику тысячи кристаллов. – Напоминает реку Стикс. Блудный сын мечтает попасть домой. Мое сердце разбито от жалости к Демону. Спасите. – Я всегда думала, что наша встреча с тобой закончилась бы моей смертью, – проговорила я задумчиво, продолжая преследовать взглядом блики на глади неба. – Есть мелкий демонский сброд, что убивает людей ради забавы. Это неприемлемо. За это следует жестокое наказание. Мне не нравится твой род, но ты вызываешь во мне ненависть меньше всех остальных. – Почему? Теперь мы поменялись местами, и его очередь взглядываться в меня. Под взглядом Асмодея мне едва хватало воздуха. Это изучение глазами длилось недолго, но для меня прошли часы. Под взглядом Асмодея мне стало жарко, хотя моя кожа по прежнему покрывалась мурашками от холода ночи. Мне казалось, если я встречусь с его бескрайней бездной в глазах, этот миг испарится, а я почему-то хотела узнать, что последует после. И он заговорил. Тихо, без надрыва, но голос его заглушал ночь, ветер и шелест листвы. – Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих! Тебе принес я в умиленье Молитву тихую любви, Земное первое мученье И слезы первые мои.** С его уст срывались слова на чужом для меня языке. Я не обратила внимания, как сама стала взглядываться во тьму, и теперь я смотрела на него с самой первой строчки, а он на меня. Дивной песней лился голос Демона, увлекая меня в свои пучины. Рифма складно ложилась на шум ветра и шепот листвы деревьев, и мне только от его слов стало жарко. Я не знала, в чем же кроется смысл, и что это за язык, но интонация говорила больше рифмованных строк. – На каком это языке? – Спросила я робко, когда его голос стих. Демон отвёл от меня взгляд и уже через короткое мгновение из его груди вырвался хриплый вздох, плечи опустились и мне казалось, что он вот-вот упадет, и я, позабыв о страхах и о мысли, перед кем я нахожусь, приобняла тело любимого, чьим сознанием управлял Демон. Я сама едва не повалилась назад под весом Влада, но он вновь нащупал опору под ногами. Часто моргая, Дракула смотрел перед собой, и, когда я заглянула в его лицо, то увидела своего Влада. Моя улыбка, что коснулась губ, получилась немного нервной, но счастливой. Я подняла руку и прижала ее к щеке любимого. – Родной, ты ходил во сне. Знаю, соврала. Но о встречи с Асмодеем мне не хочется говорить, чтобы не подкидывать в озеро раздумий и мучений ещё один камень. Дракула обнял меня за плечи и выпрямился, отходя от затуманенности сознания. Я держала его за талию, а второй рукой нежно провела по лицу, смахивая крупицы его сна, если это можно назвать сном. И как только рука брюнета сильнее прижала меня к телу, я поняла, что наш с Асмодеем обман остался незамеченным. Я выдохнула и лбом прижалась к его щеке. – Я не напугал тебя? – Спросил Влад ласково и, довернув голову ко мне, прижался лбом к моему. Он не напугал, а вот Асмодей... По началу. Что стало происходить дальше трудно понять и трудно объяснить. И если я сама ещё не поняла, как мне воспринимать произошедшее, то и Владу незачем это знать. Можно ли это назвать ложью или опять же недомолвки? – Все хорошо, – соврала я снова и отстранилась, не смея заглянуть в глаза из-за жгучего стыда. – Тебе что-то снилось? Влад уверенно отрицательно покачал головой, и его руки окружили меня теплотой, которой мне так не хватало за время разговора с Демоном. Я едва слышно выдохнула, благодарная Асмодею, что и он скрыл свое ночное похождение от Влада. Мой холодный нос прижался к ямочке под ключицей, и я сжалась до маленьких размеров, уместившись в объятиях любимого. Ещё мгновение, и я на его руках. Только сейчас я осознала, как сильно промерзло мое тело. Как показала практика, ничего не происходит случайно. Мой приезд в Румынию не случайность. Встреча с Лео, с Сандрой, с Владом... Каждый миг нашей жизни наполнен случайностями. Все случайности неслучайны, – говорила одна мудрая черепаха из мультфильма про толстую панду с пристрастием к кунг-фу и пельмешкам. Может эта случайность была неизбежной? И эта неизбежная случайность спутала все карты, нарушила все планы. Хотя, подождите... Разве к нам четверым это относится? Мы ведь были созданы для того, чтобы повстречаться друг с другом. Как никак, Влад мое предназначение. И даже его Демон – это тоже мое предназначение. В комнату я так и не поднялась. Пока Влад одевался, я забралась на диван с ногами и мне вспомнились слова Ноэ про Демона и любовь. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Дракулой, что уже спускался ко мне, сменив полотенце на бедрах на штаны. Я не знаю, что конкретно имел ввиду славянский бог, но сейчас я по-своему расценила те слова. – Ты же знаешь, что я тебя люблю? – Тихо произнесла я, когда Влад сел рядом. Несколько мгновений он безмолвно всматривался в мое лицо, не скрывая встревоженности. Я протянула ему ладонь, и он тут же перехватил своей, переплетая пальцы. – Знаю, – кивнул он сдержанно и задумчиво, глядя на наши руки. Дракула гладил пальцем тыльную сторону моей ладони. – Я люблю тебя так сильно, что добровольно решилась на боль, которую может принести мне эта любовь. – Лайя... Мое имя сорвалось с губ Влада, но я не дала ему продолжить. Прижав ладонь к его щеке, я заставила взглянуть на меня. – И моя любовь так сильна, что я вынуждена вместе с тобой любить мир, всех людей и жизнь. Я люблю тебя так неосторожно. Безрассудно. Бессрочно, – я подсела ближе и забралась к Дракуле на колени. Мои руки сжимали плечи Влада, и я всматривалась в бездонную глубину его океана, – как и полагалось. – Я люблю тебя так, как только можно. Но, если подумать, так любить невозможно. Я люблю в тебе все: от цвета глаз до крепких объятий. Я люблю все твои мысли, каждую твою грусть, тоску и переживание. Я люблю твоих внутренний демонов, – с каждым словом на глаза наворачивались слезы. Я уже несчётное количество раз признавалась в любви Владу, но сейчас это было по-особенному важно. Мое признание было не только для Дракулы. Не знаю, зачем я это делала, но я чувствовала, что это нужно сделать. Врала ли я в этот момент? Абсолютно точно нет. Я взяла его в лицо в ладони. – Слышишь меня? Я люблю, потому что без... Них, не было бы того, что мы сейчас имеем. Я хотела достучаться до Асмодея ,но напрямую я говорить не могла. Вглядываясь в глаза Дракулы, я искала отблеск Демона. Где-то в глубине, в подкорке, в клетке, где он все эти века просидел, он слышал меня. Я все время ощущаю его присутствие, когда Влад целует меня, обнимает или доводит до исступления. Наверное, я чокнулачь со своей любовью, но я благодарна за то, что Асмодей появился хотя бы за то, что сейчас передо мной человек, которого я люблю самой глубокой и бескрайней любовью. Он мой не только благодаря Лале, но и благодаря Асмодею. Мои слова сейчас прозвучали так, словно я передознулась оптимизмом. – Почему ты говоришь это так? – Дрогнувшим голосом спросил Дракула, замерев. – Чтобы ты знал, – ответила я и легко коснулась губами его губ. Ты мой, Влад. И твой Демон тоже.