Тебя ищу в своем проклятье.

Этот год пролетел так быстро, но он был, безусловно, самый запоминающийся. Чем старше ты становишься, тем чаще думаешь, что жизнь – череда кадров. Порой отдельные моменты ты хочешь сохранить, чтобы они вобрали в себя такую же силу, как винтаж вина. Это был хороший год. Счастливый год. Год с самыми большими сомнениями. Год с неугасающей надеждой. На свой день рождения я загадала, чтобы этот год никогда не заканчивался. Я знаю, что нельзя говорить, а то желание не сбудется, но мы же с вами понимаем, да, что ход времени неизбежен? И вот мы с вами плавно подошли к моменту, когда все покатилось к чертям. А этот Хэллоуин так славно начинался... – Влад, но мы же договорились! – По-детски хныча я почти что топнула ножкой, выказывая свое негодование. – Мы тянули жребий! – Мой протест против Влада и его нежелания участвовать в празднике подхватил Лео в образе оборотня. – Я что, над костюмами зря пыхтела три дня? – Сандра почти что оскалилась и подняла ладони вверх, демонстрируя их Дракуле. – Ты только посмотри на мои руки! – На поверхности нежной тонкой кожи виднелись следы от уколов швейной иглы и порез от лезвия, когда она работала с кожаным плащом. – Только ради этого ты бы мог переступить через себя и пойти на эту чёртову вечеринку! Про костюм оборотня я вообще молчу! – Моя подруга указала рукой на рыжего. – До сих пор нахожу шерсть в самых интересных местах! Мой удивленный взгляд тут же переместился на Лео, но тот, кажется, видел только разъяренную Сандру и, судя по всему, он получал от этой картины удовольствие. Узнаю этот взгляд. Когда-то он смотрел так на меня. Нет-нет, я не чувствую грусти, когда думаю об этом. Мне повезло, что нам удалось пройти тот неловкий и чуть не разрушивший наши дружеские отношения этап. Теперь я гадаю, когда же эти двое переспят, потому что все к этому и ведет. Ох, видели бы вы, как смотрит Лео на румынку, когда та, задумавшись, наматывает прядь волос на палец. Он не только раздевает ее взглядом, но и, кажется, ставит ее в самые откровенные позиции из великого трактата о любви. – Очень красивые костюмы, милая, – я протянула руку, чтобы поддержать подругу, и та сжала мои пальцы в ответ. – Спасибо, – румынка сменила гнев на милость и улыбнулась мне уголками губ, но через мгновение вновь зло зыркнула на Влада, который наотрез отказывался перевоплощаться в каноничного графа Дракулу, чей образ так четко сложился в представлении миллионов людей. Помните, я говорила, что Сандра будет отличной мамой? Так вот, я беру свои слова обратно. Она будет просто мега невероятной мамой, потому что кроме готовки, магии, и врачевания она талантлива ещё и в шитье. За неделю до Хэллоуина она смогла найти в богом забытых магазинах одежду и перешить ее так, как надо, чтобы поразить всех на сегодняшней вечеринке в честь Хэллоуина. Ладно, расскажу вкратце, потому что вы должны знать, как это было. У нас было много вариантов, в кого же перевоплотиться: от принцесс и костюма картошки фри, до сексуальных зомби-черлидерш и близняшек из фильма «Сияние». Последнее, кстати, предложил, Лео и, я вас удивлю, образ этот предназначался не нам с Сандрой. В итоге наша подруга остепенила нас всех и взяла все под контроль, заявив, что было бы неплохо сделать коллективной образ. И началось все по новой. Варианты были разные: от команды Скуби-Ду, но мы не знали, где взять чучело собаки, до супергероев из «Лиги Справедливости», но мы не вывезли бы количество персонажей. Да и последний вариант вызвал у Лео какой-то нездоровый диссонанс, потому что он не мог определиться, кем бы он хотел быть, всерьез примеряя на себя шкуру героев. О чем я говорю, спросите вы? А о том, что мой друг рассуждал о том, что Аквамен живёт там, где писают рыбы, а Бетмен не то, чтобы и супергерой. «Просто богатый мужик с травмой детства». И потом он вздыхал о состоянии своего счета. И даже тут Сандра все взяла в свои руки, предложив, чтобы мы как-нибудь обыграли тему с Дракулой. Банально, но, погодите! У нас ведь есть тот самый настоящий Дракула! Немного угрюмый, менее кровожадный, но по факту же – Дракула. Дамы и господа, в гостиной нашего дома вашему вниманию представлены: Сандра в костюме Ван Хельсинга, – надо сказать, что ей безумно идут шляпы; Лео в костюме оборотня, но он отнюдь не скрывает его могучее тело. Такой знаете, оборотень, но немного эксгибиционист. Я в костюме невесты Дракулы. Хочу заметить, что мы все тянули жребий, чтобы было честно. Но Сандра разрешила нам с Лео поменяться, потому что ему сперва выпала честь быть той самой невестой. Но а Влад вообще не принимал участия в наших дебатах, и уже на том этапе я должна была догадаться, что он не очень-то и рад нашей затее. Мы втроём перевоплотить в образы выбранных персонажей и стеной шли на Влада, что сидел спокойно в кресле и даже не смотрел в сторону чудесного костюма с плащом со стоячим воротником, над которым так долго корпела румынка. – Я знаю, что сейчас не до праздников, но мы то и дело, что постоянно бегаем, что-то ищем, тренируемся, читаем, но нам это нужно, иначе мы рискуем сойти с ума, – Лео довел убедительные доводы, но выражение лица Дракулы осталось неизменным. Боже, мы выглядели, как подростки, что отпрашиваются у родителя на вечеринку. Хотя мой подросток уже должен был во всю отдыхать с сестрой Лео и одноклассниками, оставшись у подруги с ночёвкой. После встречи с Ноэ наша жизнь превратилась в непрекращающуюся попытку подготовиться к неизвестному грядущему. Но это утомляло, потому что ключевое слово «неизвестное». Мы погрузились в атмосферу напряжённости и эмоционального дискомфорта. И лично я ещё после беседы с Асмодеем несла груз вины за недосказанность перед Владом. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мой мужчина стал подобно зверю: его слепые инстинкты заглушали мысли, парализовали его самообладание. Это проявлялось в его поведении. Дракула чаще срывался. Он мог нагрубить Лео или Сандре, когда те заговаривали о проклятье. Порой брюнет настолько глубоко уходил в себя, что мог больше часа просидеть, уставившись в одну точку, не моргая. Со мной Влад старался вести себя сдержанно, но я чувствовала, каких больших трудов ему это стоило. Может быть Демон после нашей встречи ведёт себя иначе в моем присутствии, – мне это неведомо, но я была непоколебима в своей уверенности, что причина такого поведения кроется глубоко внутри. Настолько глубоко, что сознательное не дотягивает до этой глубины. И опять же, я никак не могу помочь любимому человеку, и он вынужден проживать в одиночку каждый день в ожидании часа, на который назначила судьба свою расправу над нами. Поэтому я старалась как можно крепче обнимать его всякий раз, когда он попадал в мои руки, наивно полагая, что так могу облегчить тяжкую ношу. – Лео прав. Почему ты не хочешь расслабиться? На один вечер, – Сандра продолжала напирать, как прокурор, которому нужно было усадить преступника за решетку. Честно признаюсь, но в последние дни настроение в доме было, мягко говоря, паршивым. Я так вообще хотела найти незнакомца в интернете, вылить на него ушат моих проблем и сменить статус на «offline». Я хотела бы прокричаться в пустоту, но тут же появлялось желание, чтобы пустота ответила мне, но не моим же эхом. Я была не прочь даже поговорить с Асмодеем. Можно с вами поделиться секретом?.. Я звала Демона. Ночью я вглядывалась в лицо спящего Влада и нерешительно назвала вслух имя Зверя. Превозмогая страх того, что Влад проснется из-за моей выходки, и мне придется срочно придумывать логичную и безобидную версию произошедшего, я поняла, что хочу поговорить именно с Демоном. Не знаю, что должна была мне принести эта встреча, но мне думалось, что это хоть как-то поможет. Или не поможет. В общем, на месте я разобралась бы. Но он так и не откликнулся на мой зов, хоть и слышал его. Каждый раз он давал о себе знать яркими обжигающими вспышками под кожей Влада. И когда в ту ночь я позвала Демона, он вновь обжёг моего любимого, и тот во сне чуть встрепенулся, и я больше не пыталась вытащить Демона наружу. Мне нужно заключить контракт с моими мыслями, чтобы отвоевать независимость и быть полноправным владельцем этого бардака, дабы хоть как-то упорядочить их. Взять бы хлыст и как дрессировщик в цирке щёлкнуть им. «Дамы и господа, на арене нашего цирка вашему вниманию Тревога в паре с Паникой!», – вешала бы я громогласно, сопровождая свою речь хлестким звуком плети. Но зная себя, я уверена, что роль циркового дрессировщика мне не подошла бы, потому что я рискую стать закуской для своих же подопечных. – Ребята, мы поговорим наедине, ладно? – Я обратилась к своим друзьям и протянула руку Владу. Немного помедлив, брюнет переплел наши пальцы и поднялся с кресла. Мы прошли в кухню и, убедившись, что друзья заняты беседой, я взглянула на любимого. – Лео прав, нам нужно расслабиться на вечер, чтобы не свихнуться. Я вижу, что тебе это тоже нужно. Брюнет протянул руку и пальцами аккуратно убрал локон назад, открывая мои ключицы. – Я понимаю, родная, но мне это не нравится. Я взяла его руку в ладони и поднесла к губам. Прикрыв глаза, я оставила долгий, теплый поцелуй на костяшках и прижалась щекой к тыльной стороне ладони, словно кошка, что ластится к хозяину. Его руки – мое место силы. Порой они раздевали мое сознание так же, как и тело. Так же ловко они обрезают мои тормоза. – Асмодей? – Спросила я осторожно, пытаясь унять сердечный ритм при упоминании его имени. Когда я думала о Демоне в присутствии Влада я переполнялась чувством тревоги и вины за то, что утаила от Дракулы факт встречи с адским соседом. Я словно предала его, нашу любовь и доверие, но в то же время я не видела повода для таких чувств. Звучит странно, но, чем больше я размышляла об этом, тем больше мне казалась эта ситуация более или менее приемлемой. И вообще, я не обманывала, а просто не рассказывала, – это разные вещи, как по мне. О, кажется, я стала размышлять, как лгунья со стажем. – Он не сидит спокойно, – произнес он так обыденно, будто мы говорим о гиперактивном коте. Наверное, мы все уже привыкли воспринимать Асмодея в таком ключе. – Но, знаешь, ты права. Вам это нужно с ребятами. Идите, развлекайтесь. Почему он неспокоен? С чем это связано? Возможно ли узнать причину? Я этому причина? Боже, как глупо. Хотя, чего это я?.. В своей собственной голове я имею права рассуждать на эту тему, даже если это глупости чистой воды. И даже после того, как Влад согласился отпустить нас, – звучит-то как, да? – мне было некомфортно, потому что сам-то он, по всей видимости, собирался остаться дома. Хотя чего я ожидала от затворника, который жил психом-одиночкой несколько столетий? Возможно, для него будет лучший отдых, когда мы все уйдем, и в доме наступит тишина. Такой отдых идеален для мам в декрете и для Влада. – Иди ко мне, родной, – я состроила жалостливую рожицу и притянула Дракулу к себе, обняла его, поглаживая по спине. Он смешно уткнулся лицом мне в шею и крепко обнял в ответ. Я даже не сразу поняла, кто из нас двоих первый начал мягко покачиваться. Моих губ коснулась легкая улыбка. – Но может все-таки ещё подумаешь? Вообще-то мы рассчитывали на Вас, граф. Оборотень, фем-версия Ван Хельсинга и невеста Дракулы без самого Дракулы смотрятся, мягко говоря, странно. – Прости, моя девочка, – его тихий смех щекотнул кожу на шее, и я немного поежилась от приятных мурашек. Давно не слышала его смех. Влад отстранился, продолжая держать меня в объятиях. – Не хочу портить вам настроение. – Знаю я один способ поднять тебе настроение, – я улыбнулась и кокетливо прикусила нижнюю губу. И поймала себя на мысли – в какой момент люди поняли, что сексуально будет закусывать нижнюю губу, а не верхнюю? – Какой же? – Поинтересовался Дракула, явно не понимая, к чему я клоню. – Для этого мне придется опуститься на колени и расстегнуть тебе ширинку, но у меня чудесный грим, и я уже в образе, так что... – Я три раза быстро чмокнула Влада в кончик носа и выскользнула из его объятий, не дав шанса развить эту тему. – Да и не подобает невесте Дракулы вставать на колени не перед своим графом. Я демонстративно покружилась, красуясь в белом платье перед любимым и кокетливо поигрывая бровью, но со стороны это выглядело сплошным дурачеством, а не заигрыванием. Сандра бы меня убила за испорченный грим, а я ее иногда боюсь. – Люблю тебя, – изучая меня, как мне показалось, совсем невеселым взглядом, Влад улыбался грустной улыбкой. Наверное, переживал, что согласился нас отпустить или вертел в голове другие мысли, что заставляли его расстраиваться. У этого парня много тараканов, которым требуется помощь, но каждого из них я по-своему люблю и не думаю, что кого-нибудь когда-нибудь захотела изгнать из этого милого сообщества. – И я тебя, – произнесла я, уже выходя в гостиную. – Ребята, – обратилась я к друзьям, что ждали вердикта, – мы сегодня без Дракулы. Во всех смыслах, – Сандра и Лео расстроено загудели, но не стали спорить. Сандра немного нервно зашагала к дверям, а Лео выглядел грустным, словно его друг отказался играть с ним в новую видеоигру. Почти, кстати, так и случилось. Бедняга. Я повернулась к Владу, что вышел проводить нас. – Я приеду пьяная, готовься, – бросила я перед тем, как закрыть дверь. Но в тот вечер я домой не вернулась.

***

Может быть слова Влада меня напрягли, а может вечеринка оказалась паршивой, но мне совсем не хотелось веселиться и напиваться. В посещении, полном народа, меня не затягивала музыка в танец, не привлекали люди, с которыми можно завязать беседу, и алкоголь казался почему-то противным. В духоте, в темноте я не знала, куда себя деть, когда все вокруг непонятно отчего веселые. Уже много раз пожалела, что не осталась дома. Вот бы сейчас уместиться головой на груди Влада и залипнуть в какой-нибудь фильм. Представляете, за столь продолжительную жизнь, этот мужчина не смотрел такие культовые фильмы как, например, «Зеленая миля», «Бойцовский клуб», «Список Шиндлера», и многое другое. Для меня было сплошным удовольствием взять на себя обязанности по просвещению этого пещерного человека. Я нашла Сандру в толпе, но не стала отвлекать. Не знаю, как бы вам объяснить, потому что увиденное мной не поддается никаким описаниям. Она была похожа на змею в ловких руках заклинателя. Мягкие плавные движения манили и призывали, заставляли смотреть, не моргая, в то время как руки Лео послушно следовали за каждым ее маневром. Я бы присвистнула, если бы умела. Замерев в предвкушении поцелуя, я была похожа на сумасшедшую фанатку. Вот бы ничего не испортить, начав выкрикивать подбадривающие кричалки, как на спортивном матче. Господи, да напейтесь и переспите друг с другом! Если они этого не сделают, то их нерастраченная энергия, не найдя выхода, перейдет на всех присутствующих, и тогда вечеринка рискует обратиться в секс-оргию. Как Сандра двигалась… Ух… Даже не знала, что эта девочка так умеет. Она, определенно, затмила каждую девушку, что заявилась в сексуальном маленьком костюмчике. Еще раз убеждаюсь, что сексуальность идет изнутри, и не важно, какая на тебе одежда. Большие ладони Лео жадно исследовали изгибы моей подруги, а она была не против, судя по улыбке. Девушка двигала бедрами, прижавшись спиной к груди рыжеволосого, но вдруг он резко развернул ее к себе, уместив ручища на бедрах. Я едва не запищала от радости, но решила, что оставить их наедине, даже если они среди других танцующих, – будет самым правильным. Покинув вечеринку, которая мне не пришлась по душе, я оказалась на улице. Осень в Чикаго не баловала своей теплотой, но и не оставляла никого равнодушным. Даже этим поздним вечером, прикрыв глаза, я могла вспомнить тропинки и тротуары, усыпанные золотом опавших листьев. В воздухе пахло приятной горечью сезона, и я грустно улыбнулась уголками губ. Невольно я вспомнила прошлый год и задумалась о том, что же будет в этот день через год. Я подняла голову вверх, к небу, чтобы не дать подневольным слезам скатиться по идеально нанесенному гриму. Как же я устала от неопределенности своего будущего. Да, я сама выбрала этот путь, не воспротивившись любви. Грех жаловаться. Наша любовь требует расплаты. Я даже не успела предаться полноценно унынью, потому что оказалась, что я не одна решила, что вечеринка не удалась. Вздрогнув от неприятного скрежета тяжёлой двери за спиной, я инстинктивно обернулась. Мое относительное спокойствие этим вечером нарушил мужчина. Единственное, что я заметила, когда мельком взглянула на него, – это неуместная гавайская рубашка под кожаным плащом. Хотя, сегодня же Хэллоуин. Кто знает, кем он нарядился? Пошатываясь, мужчина поравнялся со мной, но держался на расстоянии пары метров и рыскал по карманам своего отвратительного плаща, место которому на самой грязной свалке. Серьезно, что это за образ? Этот ночной гость победно хохотнул, когда нашел сигареты и зажигалку. Зажав между зубами то, что обязательно отразится на состоянии его лёгких, мужчина вдруг повернулся ко мне и в безмолвном жесте предложил мне закурить. Так же без слов, натянув вежливую полуулыбку, я отрицательно качнула головой и уже собралась уходить, как вдруг... – Даже не составишь мне компанию, татли? Общий шум, наполнявший ночь, в миг утих, когда до меня донеслись первые нотки густого баритона. Хрустящий, страшный, низкий и... И такой узнаваемый. Таким голосом говорил ночной кошмар Лале, что являлся к ней среди белого дня наяву. Я обернулась. Яд в этом голосе уже проник в вены, и парализовал меня от ужаса и смятения. Это ведь тот, о ком, я думаю? У меня не хватило сил, чтобы пошевелиться, пока я всматривалась в его профиль. Огонь от зажигалки дал возможно мне хоть немного рассмотреть его лицо. Брюнет сделал глубокую затяжку и перевел взгляд нам меня, склонив голову вбок так, словно он оценщик на аукционе перед лотом. Жиреющее злорадство на этой физиономии вызывало неподдельный ужас. На лице мужчины была отпечатана та самая низость мыслей, которая заставляет в душе скривиться при встрече с такой персоной. Наверняка, вы таких встречали. При одном только взгляде на такого человека думаешь, как же ему не стыдно выходить на улицу с такой-то ограниченностью рассудка. Страшное впечатление оставляет лицо, на котором отразилась вся скверна зла. От границы волос до бровей вроде бы ничего, – лоб был исчерчен несколькими складками, но не думаю, что от умственной деятельности, а потом начинается нечто неприятное. Сердитые брови будто приготовились мне вскрыть горло, а маленькие темные глаза были такими же, как у Асмодея при нашей встрече. Я подумала в тот момент, что глаза Мехмеда стали такие от того, что он прописался демонской сущностью. Под его ресницами я отчётливо видела, как пляшут бесы всех пороков на костях убитых жертв. И хоть я никогда в видениях Лале не видела лица ее убийцы, но я знала, что сейчас передо мной стоит тот, кого мы пытались найти последние пару месяцев. Я судорожно выдохнула, выпуская изо рта пар в промозглый вечер. В миг все видения пронеслись перед глазами, но теперь в них у Мехмеда было лицо. – Ты похожа на нее, как две капли воды, – держа между пальцев тлеющую сигарету, брюнет указал на меня и плотоядно оскалился. – Визжишь ты так же, интересно? Новый, неведомый ещё мне ужас подкрадывался ко мне в темноте. Я сорвалась с места, не раздумывая. Наконец-то мозг смог послать сигнал о бегстве, и я почти добежала до двери, за которой были люди и мои друзья. Я верила, что на глазах у посторонних он ничего мне не сделает. Как только моя рука коснулась дверной ручки, в тот же миг ладонь Мехмеда с грохотом впечаталась в поверхность двери. Оставляя на ней вмятину. Я чуть вскрикнула от страха и неожиданности. – Такой же страх в глазах, как у Лале, – он жадно втянул носом воздух и едва не заурчал от удовольствия. – Понимаю, почему Колосажатель от тебя без ума. Даже затуманенный страхом мозг успел оценить ситуацию и дал мне четкую картинку моего недалёкого будущего, когда Мехмед преградил мне путь. Одна, в темноте, без помощи, – мне не уйти от него. И, если я обречена, это не означает, что я не попытаюсь. Я бросилась в сторону оживленной улицы, где были круглосуточные заведения. Стук каблуков по тротуару раздражал, а в ушах настолько сильно звучало мое сердцебиение, что я боялась оглохнуть. Я хотела закричать, но с губ срывался только всхлип и тяжёлое дыхание. Впереди показались люди, и я почти ликовала. Моя ошибка, наверное, была в том, что я обернулась и никого за спиной не обнаружила. На том месте, где были мы с Мехмедом, теперь было пусто, и я наивно полагала, что мне удастся добраться до людей, среди которых я в костюме невесты Дракулы смогу затеряться. Моя радость иллюзорного спасения длилась так же недолго. На пути к спасению из ниоткуда возник враг моего любимого, преградив мне дорогу. Я врезалась в грудь Мехмеда и подняла глаза. Он сжал ладонями мои плечи и жадно, противной сальной улыбкой исказил свое лицо. Улыбка всегда украшает человека, но она не способна украсить того, в ком от природы не было ничего красивого. Так скалятся нездоровые люди, преисполненные насмешкой над этим миром. Я безуспешно барахталась в его цепких руках, не в силах закричать. В следующую секунду Мехмед впился в мои губы, но я их успела сжать в последнее мгновение, но этого было недостаточно. Мое горло сковала невидимая рука, но я знала, какому существу принадлежала эта самая рука. Самайн намного сильнее Асмодея, и даже я, обычный человек, смогла это понять при первом столкновении с Мехмедом. Физически ощущая, как демон захватывает над моим сознанием власть, я едва не задохнулась. Его мощь, сила и власть волной накрыли меня с головой, и я шла ко дну. Густая темная щетина мужчины царапала мой подбородок, пока его влажные губы терзали мои плотно сжатые. Я упиралась ладонями в грудь Мехмеда, но с таким же успехом я могла противостоять пожару с пульверизатором. Он прервал этот поцелуй спустя несколько мгновений, но мне они показались непостижимо долгими. – Ты такая же сладкая, как Лале, – громоподобный бас тихим рыком завибрировал у моих губ. Имя моей пташки из его уст и его голосом, которого она боялась до самой ее смерти, отозвалось в моем подсознании болью, скорбью и злостью: он не имеет права произносить это имя. Меня злило даже не прикосновение ко мне и не этот поцелуй, хотя, признаюсь, я бы промыла рот с хозяйственным мылом, а то, с каким самодовольством, манией собственной важности он произнес имя женщины, которую убил на глазах у ее маленького сына. Никогда подобного я еще в своей жизни не делала, но, не раздумывая, я плюнула Мехмеду в лицо, с отвращением и ненавистью, но не без удовольствия наблюдать, как моя слюна стекает по его щеке на бороду. В следующий момент я только поняла, что ожидать мне ничего хорошего не стоит, но я не отвела взгляда от его темных глаз, и, вы знаете, я смотрела в глаза демона – Самайна, я уверена. Я видела в них сам Ад: его пламя, крики душ, которые терзают демоны за их смертные грехи и небо, которое видят живущие там. Небо в Аду черное с кровавой Луной. И это все я смогла рассмотреть лишь при одном взгляде в глаза сосуда, который носил в себе уже не одно столетие существо из глубин преисподней. Но в ответ на мою выходку мужчина засмеялся. Ох, боже, этот смех я узнаю из всех существующих звуков в этом мире. Именно он снился моей Лале каждую ночь на протяжении нескольких первых лет в гареме Мехмеда, и именно с таким смехом он убил Аслана. – Какая строптивая тигрица. Мне нравится. Будет весело тебя усмирять. Стоит ли вам говорить, как сильно я пожалела, что не послушалась Влада и пошла на эту треклятую вечеринку? Вглядываясь в лицо моего, очевидно же, мучителя, я понимала, что хоть я и не видела до этого момента его очертаний, но была уверена, что знаю его ровно столько же, сколько и сам Влад. Только сейчас я поняла, как сильно я боюсь, оказавшись в руках Мехмеда. Тот непроходящий ужас из видений Лале ничто по сравнению с моей реальностью. Осознав, что я чувствовала эмоции пташки через искаженную призму восприятия, мне все больше казалось, что каждый мой последующий вздох может оказаться последним. Такого ужаса я не испытывала даже тогда, когда Асмодей решил явить себя. Тогда кто на самом деле настоящее зло, задумайтесь? Может быть, Асмодей даже по сравнению с Мехмедом ручной зверёк? Очень надеюсь, что нет, иначе нам всем крышка. Я попыталась высвободиться, когда услышала шум приближающейся компании, но брюнет лишь сильнее сжал мои плечи, не прилагая особых усилий. Я выглянула из-за плеча мужчины и увидела, что к нам идёт ряженая толпа народа, и я наивно полагала, что это и есть мой шанс. – Вякнешь, и я перегрызу им глотки прямо у тебя на глазах, поняла? – Мужчина наклонился настолько близко к моему лицу, что я смогла учуять не только запах сигаретного смрада, но и пары алкоголя, которым он закинулся некоторое время назад. Меня тошнило от этого запаха. От него веяло смертью и болью, моей болью. Как только молодые люди подошли ближе, Мехмед прижал меня к себе, схватив грубо за талию, когда заметил, что один из парней с настороженностью смотрит на меня. – Привет, ребята. У нас все хорошо, просто моя крошка немного расстроилась, потому что я пришел не в костюме. В кого ты хотела меня нарядить, сладкая? В графа Дракулу, да? Как банально, скажите, да? – Произнес так, словно и не психопат вовсе, а обычный весёлый мужчина, что рад Хэллоуину. Ряженные расхохотались вместе с ним, а я металась взглядом от одного лица к другому, судорожно обдумывая такую мысль: моя жизнь ценней жизней этих юношей? Пока шла баталия на предмет моральных устоев, веселая компания ушла вперёд, забрав с собой мою эфемерную надежду на спасение. Брюнет махнул им вслед. – Отличного вечера! – Он найдет тебя, – прошипела я, пытаясь увеличить расстояние между нами, потому что Мехмед продолжал сжимать меня в тисках своих лапищ. Какая же глупая фраза. А что мне ещё нужно было сказать? Угрожать, что если он не уберет руки, я расцарапаю его лицо? Мы всё понимаем, что я и мизинцем не успею тронуть его. И, наверное, я больше успокаивала себя этой фразой. Пожалуйста, Влад... – Мысленно взмолилась я, но тут же мысль, как звонкая пощёчина, отрезвила меня. – Асмодей! – Я закричала в своей голове так сильно, что, кажется, внутренний голос осип. Он говорил, что Ольга взывала к его Отцу, чтобы тот помог ей. Если сам Дьявол услышал, то почему Демон не сможет? – Асмодей... Если ты слышишь меня... – Я запнулась, не веря, что даже мысленно произношу это. – Я умоляю, найди меня. Асмодей, пожалуйста... Ты нужен мне. В конце концов, если мне это не поможет, то эта глупость останется в секрете между мной и вами. Но я должна была попытаться докричаться хоть до кого-нибудь, когда мне закрыли рот. – Этого я и хочу, зая, – прохрипел он, смеясь, и дёрнул меня на себя, прекращая все попытки высвободиться. Только смех этот не предвещал ничего веселого. – Я давно не видел своего друга, а Самайн не видел братца. Мы отлично проведем время, пока Басараб будет искать нас, – когда в следующую минуту его взгляд переменился, я почувствовала себя голой на столе, в ожидании, когда же Мехмед коснется занесённым скальпом моей груди. – Если тебя привлекают бессмертные, то может и я смогу показать, на что способен, – произнес он таким же мерзким тоном, каков был и запах из его пасти. Я скривилась, не скрывая отвращения. – Ты такой дерзкий всегда, или только когда Дракулы нет рядом? – Как оказалось, мой страх ничто перед омерзением, что я испытываю глядя в эти темные небольшие глаза и бороду, по своему виду которая напоминала задницу бобра. Чокнутый, наихудший и безумный хохот внезапно обрушился на меня, содрагая улицу. Раскатистый смех был похож на порыв ледяного ветра, и я покрылась слоем кристально чистого льда. – Как же ты мне нравишься, – заключил он, все ещё смеясь. – Но тебя слишком много. Зая, будь котиком, постарайся уснуть, – он с силой развернул меня к себе, и его ладонь сжалась вокруг моей шеи, словно самое убийственное колье. Уже падаю во тьму и оставляя силы бороться, я услышала его слова. – Сладких снов, татли.

***

Представьте болото. Болото, где топкая почва, гнилая трясина, сорняки и тростники. Вокруг такого болота гниль, разложенье. В его трясине весело и беспрестанно роятся гады, кружатся стаи мух и даже лепестки прекрасных цветков, что не боятся здесь расти, однажды станут гнилью. Представили, да? А теперь представьте, что я настолько дезориентирована, что не могу понять – я нахожусь в этом болоте, или оно все же во мне? Я содрогнулась от отвращения к самой себе. Я чужая для себя, лишённая чувства безопасности, защищённости. Коснувшись кожи, во мне появилось желание раздавить, истребить и уничтожить всю себя. Я подняла глаза и изучила отражение в зеркале. Передо мной стояла девушка с моим лицом, но я с трудом могла узнать в ней себя. Вспышки воспоминаний или иллюзорных образов, что на меня наслал Мехмед заставили меня задаться вопросом: ненавижу ли я ту, что вижу в зеркале? Не знаю. Где этот некий рубеж между ненавистью и отвращением? Мне просто хотелось отмыть каждый сантиметр кожи, отскоблить каждое упоминание, оттереть то нечто маленькое, грязное и злобное, что смотрело на меня из мира зазеркалья. Я рассматривала свое отражение в надежде найти в нем то, что даст мне уверенность, которой я могла бы подкрепить свои же воспоминания. Вот Мехмед, что прикинулся моим мужем, целует меня перед сном, а через секунду я вижу его искаженным звериным оскалом физиономию, когда я огрела его статуэткой. Через мгновение я вижу наши обнаженные тела меж одеялом и простыней, схваченные страстью, а после страсть сменяется огнем в глазах Мехмеда, когда тот душит меня. Мое собственное отражение служит мне картой ложных и реальных воспоминаний, и я не вижу четко очерченных границ между ними, отчего мне невыносимо противно смотреть на себя. Словно змея в период линьки, я осталась в мире, что никак не изменился, когда я же сама избавилась от старой кожи. Конечно, я понимала, что испытываемое мной отвращение прикрывается страхом. Первичные чувства самые простые, а мы, люди, приукрашиваем их, добавляем окраса. Страх как дикий зверь ползал внутри меня, царапал внутренности когтями, терзал мускулы, играет в дурную игру с моими кишками. Он хочет, чтобы я упала на плитку в ванной комнате, корчилась и плакала. Если я пойду у него на поводу, то прирасту к полу навечно и растекусь, подобно луже, поэтому я должна призвать на помощь всю оставшуюся во мне силу, и тогда мне поможет свирепство. Горячие упругие струи забили по телу, и я, взяв мочалку, предприняла попытку оттереть невидимую моему глазу грязь, но мне казалось, что под слоем грязи лишь ещё один слой, а под ним ещё и ещё. Мой разум запутался ложными воспоминаниями. Покажись хоть один чистый, не замутненный кадр моей настоящей жизни, и он сможет запросто ранить меня своей невинностью. Вот бы отдать всю меня вместе с душой в химчистку, чтобы отпарили, отгладили, отстирали и принесли обратно. С каждым прикосновением мочалки к моей коже, я все больше терзала мозг, врезая в него тупые ножницы неприятных воспоминаний, благодаря Мехмеду, которые теперь со мной надолго. Перед моими глазами на коже рук прорисовывается улыбка убийцы Лале, и я с ещё большим усердием попыталась очиститься. Как же я хочу... Нет! Мне жизненно необходимо, катастрофически важно отдохнуть от себя, выдохнуть от себя. Я настолько переполнилась своими страхами и сомнениями, что это грозит мне самоуничтожением. Мне нужно выйти из своей головы. Мне нужно избавиться от своего общества. Мехмед выбрал самое опасное оружие, что есть у человека, – это его память, и подсадил в нее гнилое семя сомнений. И без того взрывоопасная штука ведёт меня туда, куда мне совсем не хочется, туда, где холодно и темно, туда, где я рискую заблудиться и больше никогда не вернуться. Под мочалкой моя кожа горела, пылала огнем, а слезы смешались с водой. Мне казалось, что я плакала, но, признаюсь, я не чувствовала этого. Клянусь, в этот момент я словно шагнула за пределы самой себя, обернулась и увидела свои тщетные попытки исправить случившееся. Не рискну предполагать, но мне кажется, что именно так чувствуют себя жертвы изнасилования. Тошно и тоскливо. Ещё никогда обступающая действительность не казалась мне такой ненавистной: давила до обморока. Бедняги те, кто испытал на себе эту физическую немощность перед тем, кто решил, что вправе совершать такое злодеяние на потеху себе. Как они живут с этим червивым шевеление в душе? Какая ещё существует защита от невозможности принятия ситуации, кроме как отвращение? Невольно я снова углубилась в воспоминания, которые я едва могу отличить фальшивые от настоящих, и они вызвали во мне нервные судороги. Только когда мое тело пронзили тысячи мелких иголочек, и кожа запульсировала от вспышек пощипывающей боли, я выдохнула, потому что смогла хоть немного очиститься. Но мне не позволили довести дело до конца. Дверь душевой кабины плавно с шуршащим звуком откатилась в сторону, и я обернулась, встретившись с глазами цвета льда. Влад, оказавшись рядом, понял все сразу. Он одним быстрым движением выключил воду и забрал из рук мое личное орудие пыток. – Прекрати, – произнес он тоном, не терпящим пререканий. Он дёрнул за край полотенце с держателя и замешкался, не зная как поступить. Мои любимые глаза пробежалась по телу, которое он уже не раз видел и знал так же хорошо, как и я, но в этот раз этот взгляд был совсем иным: грустным, виноватым и молящим о прощении. Я сделала шаг к Дракуле, и он аккуратно прижал край полотенца к моей шее, промачивая, а затем взял правую руку застыл в нерешительности. – Почти до крови разодрала, – сказал он на выдохе, не скрывая горечи в голосе. Пальцы Влада скользнули вдоль по руке, но он так и не коснулся раскрасневшийся кожи, поднимая ворох мурашек. По сравнению с его, моя кожа была ледяной. Меня всегда увлекал такой контраст наших тел, но не сегодня. Мне вдруг показалось неправильным, что он касается меня, - может заразиться моей грязью. Я моргнула и, когда открыла глаза, я видела руки Мехмеда на своей коже. Его пальцы были грубее, крупнее, чем у Влада. Про такие руки обычно говорят «руки лесоруба», но что-то мне подсказывает, что он ни разу не утруждал себя тяжелой работой. До последнего заусенца я помню руки того ублюдка, что мне вновь стало не по себе. Он вложил в мою голову мысль о любви к нему, и даже не сфальшивил на моих чувствах: я помню, как любила его прикосновения, но помнить и чувствовать разные вещи. Я помню ту ненастоящую любовь, но чувствую только одно отвращение. Я вновь моргнула и отняла свою руку от руки Влада. Дракула отступил на полшага от меня и поднял руки в жесте поражения, словно всем своим видом хотел показать: «Посмотри, я не причиню тебе вреда. Я безопасен». Ох, я знаю, любовь моя, знаю. Как только я вернула себе право руководить своим сознанием, первое место, куда я хотела попасть, - это твои руки. Только теперь мне кажется, что я запятнала мое место силы чернильными пятнами, которые не отмоются, не отстираются. Как грешница я боялась зайти в храм, чтобы ее не поразила молния за свои деяния. Да, я знаю, что не виновата и тот незаслуженный стыд, что я испытываю, - возможно, преувеличено. Но, только вдумайтесь: я была в собственном теле, но сознание похитил другой человек и подстроил его так, как ему нужно. Я словно была в глубоком сне, и за время моего сна меня касался тот, кого я ненавижу. Что он делал? Касался ли он просто моей руки? Целовал меня? Или дотрагивался там, где касался Влад? Если он не изнасиловал мое тело, то Мехмед это сделал с моим подсознанием. Он проник туда, куда позволено ходить только мне, - мои мысли и воспоминания. Он осквернил то, что я так долго собирала и хранила. Прошелся катком по всему, что мне так ценно. Могу ли я сравнивать эти вещи, не испытывая на себе одну из них? Могу ли я заявить, что тело восстановится, а твое психическое здоровье пройдет через не одну реабилитацию, чтобы ты смогла вновь быть в ладах с головой? Я могу случившееся со мной считать насилием, пусть и без сексуального аспекта? – Я чувствую на себе его запах. Я кажусь себе грязной, мне не нравится, – дрожащие звуки, срывавшиеся с моих губ, раздались слезливым шепотом в ванной комнате. Как только я произнесла это вслух, мне вновь захотелось оказаться под струями воды, вооружившись мочалкой. Противно до тошноты, – мой желудок свернулся в неприятный тугой узел может от голода, а может от отвращения к себе, правда. Мне пока сложно понять, чего на самом деле мне хочется. Я обхватила себя руками, все еще голая и мокрая, не смущаясь того, что на меня смотрит Влад. С ним я всегда уверена, что он смотрит в глаза, изучает лицо. Да и странное ощущение у меня складывалось сейчас: я чувствовала свою уязвленность и обнаженность не только в прямом смысле этого слова, но я не боялась этого показывать при Владе. Мне не хотелось от него закрываться, и я пылала желанием сказать ему, мол, посмотри на меня, мне нечего от тебя скрывать, я чиста перед тобой, но загвоздка в том, что я не уверенна. Я хотела закричать, словно криком я смогла бы добиться ответа на мой вопрос. ¬– Ты со мной. Я рядом, и ты в безопасности, – произнес Влад. Я так и не подняла взгляда, и вовсе не потому, что я не верила ему. Я знаю, послушай я его тогда, то этого всего можно было избежать, потому что когда он рядом, со мной ничего не может случиться, и я в этом уже не раз убедилась. Вот потом и спорьте со мной, что самое безопасное место не руки Влада. Я не подняла взгляда, потому что не хотела видеть вину в глазах любимого. Но еще я боялась, что он будет смотреть на меня как-то иначе. Не думаю, что смогу вынести его взгляда, полным отвращением. Вдруг он именно так и смотрит на меня сейчас, прикрываясь сладкими речами? Вдруг он думает на самом деле то же, что и я? Мне так страшно поднимать глаза. Подневольно я провела ладонями по тем участкам кожи, что подверглись нападкам мочалки и на мгновение скривилась. – Посмотри, как ты стёрла кожу на руках, – Дракула, видимо, хотел перехватить мои руки, но остановился. Послышалось мягкое шуршание одежды, и я подняла глаза. Влад через голову снял кофту и, вывернув, протянул мне. – Надень. Я любила присваивать себе футболки и рубашки Влада, но только обязательно те, которые он уже носил. Я нормальная, честно. Было в его запахе чувство уюта, любви и дома. Когда был плохой день, непогода или мне приходилось спать одной, - бывали дни, когла Владу приходилось уезжать, я надевала его вещи. Для меня всегда была отложена футболка, на которую было нанесено доброе количество парфюма. Как-то Дракула признался, что начал пользоваться парфюмом тогда, когда почувствовал, как я безуспешно пытаюсь вобрать в себя аромат тела и одежды во время наших объятий. И, правда, Лео для меня пахнет загорелыми плечами, цитрусом с приятной горчинкой и мятной жвачкой. Но не после тренировки: после тренировки он просто ужасен. Сандру я узнаю по аромату ванили, пряных трав и шампуню с запахом кокоса. А когда она печет, от нее волшебно пахнет корицей, словно она сладкая булочка синнабон. Запах Влада никогда не отпечатывался в моих воспоминаниях. Это было бы странно, если бы он был обычным человеком. Приняв из рук любимого его одежду, я поспешила окунуться в ее теплый и ароматный плен. – А запах... – Он выдохнул едва слышно, когда я оделась. - Я буду обнимать тебя так крепко и так долго, чтобы ты чувствовала только меня. Если ты позволишь. «Если ты позволишь...». Мы будто вернулись на начало наших отношений, когда боялись коснуться друг друга, будто это может причинить боль. Сама по себе безобидная формулировка оставила после себя послевкусие горечи. Я взглянула ему в глаза, где хранился самый печальный из миров. Физически ощущая на себе взгляд Дракулы, я представила, как легко он может проникнуть в мои мысли и вычленить главные, будто заглавие книг на библиотечных полках. Больше не раздумывая, я кинулась брюнету в объятия и вжалась так крепко, сжала так сильно руки вокруг него, что будь он нормальным человеком, с трудом дышал бы в моих тисках. Я вдруг осознала, что нежность – это порой самая простая вещь, которая может спасти человека. Мне сейчас ее хватило, чтобы оттаять и вернуть себе отголоски здравого смысла. Я в руках Дракулы, и ощущаю этот мир немного иначе, и пока он есть в этом мире, даже самую большую беду он сможет исправить. Я знаю, потому что проявление ласки, доброты и нежности, – это настоящая внутренняя сила, и пусть она была спрятана веками под личиной безразличия. – Мои воспоминания, где есть он... – Я рыдала, как плачут дети: беззастенчиво, в голос, всхлипывая и вскрикивая. Тычась носом в грудь Дракулы, я размазывала слезы по его коже, самозабвенно изливая душу и выплакивая все страхи. Пару раз через закрытые веки мне показалось, что рядом с моими глазами была вспышка, – как одна из тех, которая появляется на коже Влада в порыве гнева. Такими вспышками было усеяно тело любимого, когда Асмодей говорил со мной. Я подняла глаза, заикаясь, пытаясь рассказать свои тревоги. – Я не понимаю, что реальность, а что иллюзия. – Я рядом и держу тебя, – произнес Дракула тихо, но этого было достаточно, чтобы заглушить мои рыдания. – Сейчас важно только это. Здесь и сейчас. Ты со мной. Я часто закивала и снова прижалась всем телом к Дракуле. – Как вы узнали, что меня забрал Мехмед? – Асмодей, – Влад промедлил некоторое время прежде, чем ответить. Что?.. – Он что-то сказал? – спросила я, едва дыша от волнения. – Ему и не нужно было, – бесцветно ответил Влад. – Он просто почувствовал. Этого было достаточно. Означает ли это, что Асмодей услышал мой зов? Или это просто совпадение? Я не знаю, и, наверное, поэтому ещё сильнее разрыдалась. Мне нужно было выплакать то, чему я не давала выхода весь этот год. И вот меня дрожащую от нервного потрясения Влад подхватил на руки и вынес из просторной ванной комнаты. В комнате, что была вдвое больше той, в которой мы с Владом прожили этот год, было пустовато: большая кровать, кресло, пара прикроватный тумб, но эту пустоту компенсирует огромное окно вместо четвертой стены. Я будто была у всего города на виду со своими печалями и тревогами. Влад поставил меня на пол, и я, всхлипывая без слез, смотрела на то, как город погрузился в осеннюю ночь, но не прекратил своего движения. Вместе с порывами ветра я, кажется, могла слышать его дыхание, которое не могло пробиться через стеклопакет. Я даже нее слышала его шума, но знала, что город говорит голосами тысячи не спящих. Дракула включил свет, и я резко зажмурилась и прикрыла глаза. – Выключи, пожалуйста, – едва слышно произнесла я. Мне нравился слух Влада тем, что я могла разговаривать с любимым шепотом, и он обязательно услышит. Дважды просить мне не пришлось. Погасив свет, Дракула подошёл ко мне и провел рукой по спине. – Тебе что-нибудь принести? – Хочу поговорить с Милли, – выпалила я невпопад. Я уже знаю, что Мехмед держал меня в заложниках своей жуткой выдумки пару дней, и знаю, что для Милли ребята сочинили сказку о том, что мне срочно потребовалось уехать по работе. После праздника моя сестра осталась у семьи Лео, так как очевидно же, что вся остальная моя семья поехала на миссию по спасению меня. В груди разлилось приятное тепло. Моя семья. Влад кивнул и без слов протянул свой телефон. Я покрутила его в руках, разблокировка и набрала номер сестры, зная его наизусть. – Оставлю тебя, – Влад коснулся губами макушки. - Можно мне что-нибудь выпить? – Сегодня я мастер по вопросам невпопад. - Есть чай и… - Алкоголь? – Прервала я, и Влад понимающе кивнул. Оставшись одна в комнате, я набрала сестру. Когда я услышала голосок Милли, я прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать свои тихие рыдания. Я вдруг представила, что этого звонка могло не быть, и я бы осталась в памяти Милли... Какой? Вечно что-то утаивающей? Странной? Плохой сестрой, у которой нет времени? Я только подумала, что выплакала уже все слезы, но новая волна захлестнула, наполнила то, что я думала уже пусто. Слова любви моей сестре смешались со слезами. А если бы она осталась одна? Смогли бы мои друзья позаботиться о ней? Да, конечно, да. Они – лучшие люди в этом мире, которым я могу доверить самое дорогое, что у меня есть. – Лайя, что с тобой? У тебя все в порядке? – Обеспокоенный, плаксивый голос моей сестры пытался достучаться до меня сквозь расстояния в динамике телефона. – Нет, – честно призналась я. – Но будет. Обязательно будет. Опять секреты, опять недомолвки от той, для которой я должна быть самой крепкой опорой в этом нестабильном мире. Меня засасывало в круговорот боли, сожаления и отчаяния, что я боялась не выбраться. Я понимала, что это будет продолжаться до тех пор, пока не пройдет это противное ноющее чувство, оставляя после себя слабое напоминание о произошедшем. Все началось с Лале: она показала, как любить и как страдать, и тогда-то я уже балансировала на грани воронки. Бессознательно, с каждым днём приближалась к самому эпицентру. И я знаю, что нужно сделать, чтобы это все прекратилось. Я даже не слышала, когда Влад вернулся, но он подхватил меня сразу же, как только я отключила вызов. Вместе со мной на руках он опустился в кресло, обхватив меня руками. Я уже не плакала, а обессиленной ветошью баюкалась у него на коленях, пока ладони любимого гладили колени, аккуратно, не задевая царапин. Дракула гладил ладонью икры, щиколотки, ступни, словно проверяя все ли так, как он запомнил. Ладони исследовали мои плечи, локти, каждый палец, шею, скулы. По прикрытым векам аккуратно скользнули, едва касаясь, пальцы Влада и спустились на губы. В окно барабанил дождь, звук был похож на аплодисменты. Будто сама погода мне аплодировала: «Ты жива». – Я должен был быть рядом, – тихо произнес он, прижавшись лбом к моему. Дракула поднес мою ладонь к груди и накрыл своей. – Да, – ответила я, не дрогнув и не пытаясь сгладить ситуацию. Я правда считаю, что будь он рядом, со мной ничего не случилось. И я даже не знаю, на кого я должна была злиться: на себя, потому что не настояла, или на Влада, который отпустил. – В этот раз убедись, что это мерзкое отродье сдохнет.