The stars in your bright eyes

— Эммет! Два виски с содовой! Чон перегнулся через отполированную черную стойку, оперевшись на предплечья рук. Кожаная куртка с приглушенным поскрипывающим треском обтянула худую спину юноши. Чимин стоял позади, заслоняя глаза от ярких всполохов света на танцполе, что располагался чуть выше. Его ледяной взгляд скользил по всем поверхностям, переходя на лица и руки людей, в которые перетекали столы, бутылки, рюмки, карты, образуя единые, едва сформированные, фантасмагоричные силуэты. Бликуя, они, едва окунувшись в новый цвет, каждую секунду окрашивались во всю палитру его оттенков. Неон влажными пятнами растекался на плечах танцовщиц, на их утяжеленных тенями веках, стекая по плечам, ключицам, животу и бедрам к ногам, прикованных высокой платформой туфель к подиуму. — Пойдем. Гук потянул мужчину за рукав, Чимин, кивнув, метнул начавший нащупывать оболочку людей и предметов все отчетливее взгляд в ее сторону. Улыбка остро полоснула губы юноши и он начал продираться сквозь плескавшуюся в полутьме, отравленной неоновыми отсветами, толпу. Периодически кто-то протягивал его имя, пытаясь подойти ближе, но через секунду уже тонул, захлебнувшийся в собственных словах посреди людских тел и флуоресцентно-синей белизны рубашек, блуз и платьев. Миновав всех знакомых знакомых друзей отца, которые в пьяном подобострастии так и льнули к сыну столь мифической для них фигуры, бывшей к тому же невероятно притягательной, но недосягаемой, юноша, оборачиваясь на Пака, увлек того в запрятанную от назойливых глаз посетителей комнату. Комнатой это место лишь называлось — подобие вытянутой платформы, парящей где-то под потолком, обернутое испачканным темнотой стеклом. Здесь не было ни высоких стульев с жестким сиденьем, ни круглых столов, полыхающих синими отражениями далеких обрывков темнеющего неба, разбросанных поверх окон на потолке, как в самом баре. Массивные кресла были окружены искусственными и живыми растениями, скрывающими свеже-зеленым балдахином сидящих. Между ними стоял крохотный прямоугольный стол. Гук драматично блеснул белками глаз и упал на кресло, утонув в мягкости его спинки, подлокотников. — Располагайся. Пак, помедлив, опустился рядом с юношей. Мужчина вытянул ноющие ноги, шумно выдыхая и смыкая подрагивающие от усталости веки. Тумблеры с холодеющим внутри напитком вскоре появились на столике. Дед прозрачно позвякивал о толстое стекло дна и стенок. Гук помешал коктейль движением руки, позвякивая трескающимся льдом. — Задаюсь вопросом. Как ты оказался в тус… компании, приближенной к отцу? Ты явно не из сброда, который вылавливает меня в каждом гребаном клубе и торговом центре и наверняка не связан с ним работой. Откроешься или так и будешь сверлить всех загадочным взглядом и молчать? Чон поднялся с кресла, повернувшись к мужчине. Прямым взглядом он пронзал темноту, вонзаясь в лицо сидящего. — Ничего интересного ты не услышишь. — Чимин поднял напитавшийся тяжестью взгляд. — Я и не рассчитываю на целый шкаф пыльных скелетов. (если только самую малость) Чимин отбросил взгляд в иссиня-черную тень. Не будь этот мальчишка столь удобным и вовремя попавшимся способом для выполнения планируемого, он без раздумий вручил бы тому гремяще-пустую пустую игрушку: яркую выдумку с массой деталей и виньеток. — Скажем так: если представить этот город лесом, я - его санитар. В глазах Гука разлилась смесь заинтересованности и нетерпения. — То есть, ты… - юноша с трудом сдерживал детскую восторженность. Сияли не только его глаза, но и мраморно-розовые щеки, улыбка, начиненная кремовым блеском. Этого было достаточно, чтобы не произносить вслух всего, что и так читалось в том немногочисленном, что сказал Чимин. — Да. Гук вновь опустился в кресло. Челка упала, закрыв от Пака мутное сияние глаз юноши. в отброшенной на спинку кресла голове лихорадочно вальсировала болезненная мысль, терзавшая Чона последние месяцы. Стоит ли она преждевременного риска? Нужно ли посвящать в нее случайного человека с необходимыми навыками, оказавшегося рядом так вовремя и так кстати? Тишина начала застаиваться. В груди Пака колыхнулось едва слышное ему самому беспокойство. — Все в порядке? Чон не откликнулся. — Гук? — голос Пака едва не пошатнулся. Он потянулся к руке мальчишки, белесо тающей в полумраке. Оборвав действия Чимина, юноша отбросил челку взмахом головы, исполосовав темноту. В глазах тонули искры, которые он напрасно пытался затушить. Подхватил тумблер — залпом обжег трепещущее горло. Тихо улыбаясь, придвинулся к Чимину. — У меня есть выгодное предложение для тебя, Пак.